Котам можно всё. Глава седьмая

ГЛАВА 7. СПАСИТЕ-ПОМОГИТЕ...

Часто то, что скажешь в сердцах, довольно сложно осуществить в реальности. С «котоняней» у меня вышла промашка. Слишком востребованная профессия. Запись на полгода вперед. Да и цены за услуги непомерные. Пришлось звонить матери в соседний город, находящийся в пяти часах езды на машине, и просить экстренной помощи. Счастье, что ей удалось оформить отпуск.

Хотя, оставлять кота с бабушкой, привыкшей всегда и всеми командовать – это тоже идейка так себе, сомнительная. Кот с бабулей не ладил, и это еще мягко сказано. Почему-то она вбила себе в голову, что должна его перевоспитать, потому как из Влады, (то есть из меня), воспитатель никудышный, и кот ее несчастной Владе, (то есть мне), буквально сел на голову со своими капризами, да амбициями. Сел, свесил лапки и непомерно раздутый хвост. Конечно, она была в курсе кошачьих проделок, я жаловалась и не раз на кошачьи выкрутасы на грани фола. Мать мне тогда искренне сочувствовала и советовала «закрутить потуже гайки», а кота воспитывать по принципу: «шаг влево, шаг вправо – расстрел».

Но почему-то каждый раз, когда бабуля бывала в нашем доме, она начисто забывала о своей решимости приструнить кота и начинала его баловать домашними котлетками из искусственного мяса и тискать, как будто собственного внучка, которого давно не видела и успела порядком соскучиться. Этот странный феномен вводил в ступор моего пушистого-распушистого, который, к слову сказать, слышал все наши переговоры по видеосвязи. Поэтому к бабуле относился с большой подозрительностью, резонно полагая, что своими угощениями и ласками она просто-напросто усыпляет его кошачью бдительность. А потом, как схватит за хвост, да как приструнит куда-нибудь к какому-нибудь инструменту, вроде рояля. А кот-то мой не особенно музыку жалует, ему бы больше на нервах поиграть. Поэтому перспективе сидеть дома с бабушкой, Сеймур не особенно обрадовался. Грустно слонялся по квартире, пока я стирала занавески, намывала окна, полы, протирала висюльки в люстре и пылесосила ковры. Он даже не стал карабкаться на стремянку, чтобы подобраться под самые мои ноги и перепрыгнуть оттуда на верхнюю полочку шкафа, где стояли особо бьющиеся предметы, спрятанные от него от греха подальше. Кот пребывал в глубокой задумчивости. Наверное, строил планы, как бы побыстрее поменять фамилию. В этом не было сомнений.


На следующий день после приезда моей матери я уходила на занятия с тяжелым сердцем. Сеймур выглядел каким-то особенно грустным, даже потерянным, обиженно смотрел мне вслед, точно арестант, обреченный на пожизненное заточение.

Как оказалось, предчувствие меня не обмануло. Мой милый котик опять начудил. Не успела еще закончиться первая пара, как мне позвонили полицейские. Оказывается, мой маленький бедный котик запер бабулю на балконе и наотрез отказывался открывать балконную дверь. Пришлось неравнодушным гражданам звонить в полицию и МЧС, дабы снять несчастную женщину в легком халатике с балкона. Поскольку холодным октябрьским утром пребывать на ветру на пятом этаже многоэтажки не есть хорошо, а даже очень вредно для здоровья.

Коту пришлось давать объяснения стражам порядка в моем присутствии, так как я его официальный опекун.

– И зачем же ты, Сеймур, запер человека на балконе? – Спрашивала кота зоопсихолог – миловидная круглолицая женщина в зеленой форме зоополицейских. – Вот скажи, зачем?

– Это была самооборона. – Не стал запираться хвостатый хулиган. – Она собиралась меня утопить. – Заявил он дерзко и гордо вздернул кверху свой упрямый нос. – Сначала, правда, пыталась усыпить мою бдительность. Сказала, что не будет тянуть кота за хвост, а сделает все быстро и по уму. Уже одно это должно было меня насторожить…

Сеймур сидел у меня на ручках, обиженный на весь мир, и нес такую околесицу, которая, если бы и прошла в какие-никакие ворота, наверника бы намертво застряла в проеме, чтобы все остальное, что озвучивал кот, сваливалось кучей под этими самыми воротами, затрудняя проход.

– Я даже не собиралась его купать. – Округлила глаза моя мама, чуть не лишившаяся дара речи и, к тому же, безвинно проторчавшая на холоде полтора часа. А сейчас уже час как дававшая пояснения по поводу происшествия. – С чего бы мне Сеймурчика намывать? Он чистенький, на улице не бывает. Вышла на балкон развесить белье и сказала коту, что после этого займусь им. Пожарю рыбку, вычешу хвост…

– Неправда. – Встрял маленький беззащитный котик. – Про рыбку она упомянула специально, чтобы сбить с толку, а на самом деле собиралась прокрутить меня в стиральной машинке. На максимальных оборотах. В мешке для стирки носков. Она даже этого не скрывала. Наоборот, даже спрашивала, где у нас хранится самый большой по размерам мешок для стирки. А когда я попытался уточнить размеры, сказала: «От твоего носа до кончика хвоста!» Тут даже и хомяк сообразил бы. – Настаивал кот, выкатив на полицейских свои огромные янтарные глазищи, в которых обида била через край. Хвост же, больше похожий на наэлектризованную щетку, нервно хлестал по столу, точно по шаманскому барабану, задавая ритм всему этому невообразимому балагану. – Она собиралась покупать кота в мешке. Вы только вдумайтесь – купать меня в мешке. Как будто я грязный носок. Забыла, видимо, народную мудрость, что кота в мешке не утаишь. Когти, по любому, будут торчать наружу…

– Наверное, речь шла не о купании, а о покупке. – Моментально разобралась я, пропустив мимо ушей перефразированную котом пословицу, и обратилась к маме. – Ты говорила что-нибудь о какой-либо покупке?:

– Ну да, – не стала скрывать моя несколько сбитая с толку мать. – Я вытаскивала покрывало из стиралки и жутко разозлилась. Оно полиняло, как зараза, и я сказала: «Что-что, а покупать кота в мешке – это последнее дело». Ты, наверное, Влада, покупала покрывало на каком-нибудь маркетплейсе и даже не удосужилась почитать отзывы.

– Теперь вы разобрались? – Подняла я свой хмурый замученный взор на полицейских. – Никто не собирался Сеймура топить. Никто даже его купать не собирался. Он просто неправильно понял.

Кот с сомнением оглядел присутствующих на этом безумном разбирательстве, больше похожем на фарс. Обвел настороженным взглядом улыбающиеся лица. Недовольно поморщился от этих неуместных здесь и сейчас улыбок. И с величайшим подозрением спросил, ехидным тоном разоблачителя, прекрасно понимающего, чья кошка слизала сливки:

– Зачем же тогда старушка выставила деликатный режим – тот самый, что подходит только для шерстяных вещей? Если по вашим словам не собиралась подвергнуть меня машинной стирке?

Полицейские скатились в откровенный ржач, а мне не оставалось ничего другого, кроме как с абсолютно скорбным видом схватиться за голову.

– Сеймур. – Простонала я, совершенно не представляя, как буду теперь разубеждать кота, что бабушка ему вовсе не враг. И что существуют и другие шерстяные вещи, помимо его мохнатых штанов и пушного хвоста, при виде которого белки нервно курят в сторонке…


Конечно, это была моя вина, мое упущение. Надо было популярно разъяснить глупому пушистику, что выражение «покупать кота в мешке» – всего лишь идиома, означающая купить чего-нибудь вслепую, не удостоверившись заранее, соответствует ли заявленное качество реальному. Ожидания ведь не всегда совпадают с тем кошмаром, который мы получаем в итоге? В итоге пострадала бабушка и весь подъезд, разом высыпавший на улицу при виде огромной пожарной машины. А я еще смеялась над непонятливым котиком, вместо того, чтобы объяснить его заблуждение. И кто в итоге смеялся последним?

– Как ты вообще сумел запереть балконную дверь? Разве котам это по силам? – Спрашивала я Сеймура после возвращения домой.

– Когда в крови гуляет столько адреналину, коты еще и не на такое способны. – Просветил меня мой хвостатый «сынок». – В свое оправдание могу сказать, что я честно пытался дозвониться до тебя с бабушкиного телефона, но твой телефон был, судя по всему, выключен. Или ты задействовала функцию «в полете»? Летала где-нибудь в мечтах, пока твоего несчастного пушистика… Впрочем, не суть важно. А суть в том, что я позвонил в службу спасения – сообщить о готовящемся преступлении, которое даже не просто преступление, а преступление века: котика собираются купать. Не просто вымыть хвост для его особой пушистости, а выкупать целиком – от кончиков ушей до пушных штанов, которые я укладывал шерстинка к шерстинке практически все утро. Вдумайся только – купать меня-у вместе с носками в стиральной машине без шампуня и кондиционера. Я так им и сказал: «Это настоящее преступление против «кото-сапиенс». И никто не даст гарантии, что несчастный котик после этого жуткого злодеяния выживет». – В голосе Сеймура звучали настолько трагические нотки, что не знай я истинной подоплеки разыгравшейся далее «трагедии», приняла бы его откровения за чистую монету. – Нет, сразу бросать трубку на том конце провода не стали, – продолжил кот, – только спросили с весьма неуместными здесь смешками, кто же отважился  посягнуть на кошачью неприкосновенность и замочить шкурку. Я сказал, что сотворить этот беспредел собирается моя бабушка, она уже закатала рукава и заявила, что я следующий на очереди за бельем. Тогда мне сообщили, что, если это бабушка, то здесь они бессильны, потому как супротив старушек сделать ничего невозможно. Я кричал в трубку: «Спасите, помогите!» Но разве можно докричаться до этих черствых, бессердечных людей. Они только ржали  и говорили, что связываться с бабушками себе дороже. Это даже хуже, чем разъяренный кот, приговоренный к купанию. Я понял, что спасения ждать неоткуда. Конечно я бросил телефон, пообещав этим клоунам, порядком попортившим свою карму, что их ждет неминуемое возмездие. «Еще не вечер. – Сказал я напоследок. – Отольются вам горемычным котиковы слезки. Смеется тот, кого не зацепит кошачий коготок». Они просто не знали, с кем связались. Вот тогда-то и пришлось мне самому импровизировать. Решать как-то проблему. Урр. И прошу заметить, что пожарным я не звонил. – Успокоил меня кот. – Пожарную бригаду вызвали те умники, которые собрались под нашим балконом и перекрикивались с бабушкой. Там их целая толпа собралась, уговаривающих, чтобы бабушка не вздумала вниз сигануть. Что бы у нее там ни случилось, жизнь-то на этом не кончается… А уж подогнать под самые окна пожарную машину и выдвигать лестницу до самого нашего этажа – это была идея пожарников. И разбивать стекло, чтобы провернуть дверную ручку, я их тоже не просил. Это все бабушка. Ей самой это сделать было нечем. У нее, видите ли, с собой на балконе был только пластиковый тазик и прищепки. Как будто нельзя было грохнуть стекло цветочным горшком. – Вполне искренне возмущался кот. – Будь я на ее месте, я бы уж нашел выход. Перелез бы, например, на балкон этажом ниже. Или выше. Чего бояться-то? Там даже нет собак. Только два попугая в клетке, которые и лаять-то не умеют.

Честно говоря, слушая эти кошачьи объяснения, я не знала, плакать мне или смеяться. Только одно знала точно: моя мама больше ни с каким котом наедине не останется. А уж с Сеймуром – тем более. И не помогут даже искренние кошачьи извинения.

– Извини, извини. – Говорил Сеймур. – Это все из-за слишком сложного русского языка. «Пословицы и поговорки русского народа» – моя настольная книга, но порою так трудно различать эти нюансы, малейшие оттенки смысла. Откуда я мог знать, что покупать – это не значит немного прополоскать в ванной, а всего-навсего купить, приобрести в ближайшем будущем. Сказали бы просто: прикупить, то есть купить еще к уже купленному, – и проблем бы не было. Так нет же, надо все усложнить до умопомрачения. Напугать до полусмерти кота. Я же реально думал, что меня будут крутить на этой центрифуге, как хомяков.

Сеймур еще долго причитал и плакался, жалуясь, насколько тяжело живется несчастному бедному котику в одном доме с жутко гудящим пылесосом, так и норовящим затянуть в свое нутро весь хвост без остатка – до последней шерстинки. И со стиральной машиной, намертво приковывающей его взгляд, вынуждая лицезреть этот бешеный водоворот белья в окошке, гипнотизируя и заставляя совершать противные логике поступки, вроде раскапывания земли в цветочных горшках, или жевания колючек у кактуса.

– Сеймур. – Строгим холодным тоном остановила я кошачьи излияния. – Придется мне, наверное, оставлять тебя у соседки Зои Михайловны с третьего этажа. – Решила я. – У нее и так целая орава кошек. Одним больше, одним меньше – это роли особой не играет.

– Только не у Зойки-«Котомамы». – Буквально завопил Сеймур, испугавшись настолько «радужной» перспективы. – У нее же целых пятнадцать настоящих отморозков. Они вопят целые сутки напролет, как оглашенные. Дерутся безостановочно все против всех. И если ты не хочешь получить меня назад с драным хвостом и разорванными ушами, ты не сделаешь этого, мамочка.

– А какие у меня еще есть варианты? – Задала я вопрос. – Если ты все сам себе портишь?

– И еще я могу заразиться от этих грязных уличных котов, которых соседка собирает по всей округе, дурными манерами. – Будто не слыша меня, продолжал Сеймур. – Научиться раздирать в хлам мебель и одежду, орать ночами, метить обои и оставлять когтями на дверях зарубки, слишком похожие на ругательства. И, в конце концов, я могу принести домой блох. – Почти крикнул кот. – Они поселятся в паласе и закусают нас до полусмерти.

Последний довод был, наверное, весомее всего, поэтому я сдалась. Заполучить в квартиру блох я бы не хотела.

– Ладно. – Вздохнула я, смиряясь с неизбежным. – Я буду оставлять тебя одного дома как прежде, если ты дашь слово, что оставишь свою дурацкую идею о смене фамилии.

– Уже оставил. – Поспешно произнес кот, зачем-то добавив. – До лучших времен. Петренко тоже очень хорошая фамилия. Фамилия моего прадедушки ветерана. Я буду им гордиться.

Я с величайшим подозрением покосилась на кота. Что-то он слишком легко сдается. Это не в его правилах. Наверняка что-то задумал.  Но, как говорится, подозрения  к делу не пришьешь.