Блиндаж

 


— Мы хотим построить блиндаж, Анас Габдуллович, — кричал в трубку Антон Ситьков, мой подопечный, участник СВО, куратором которого я являлся. — Я встретился с Александром, телефон которого вы мне дали, и у нас состоялась хорошая встреча. Мы с ним хорошо пообщались и решили построить у него за домом блиндаж, где будем встречаться с ребятами, уволившимися с СВО.

В голосе Антона было столько радости и надежды, которая тут же передалась мне, и я впервые ощутил положительный результат своей работы. Антон и Александр, искавшие общения с друзьями, наконец-то благодаря моей рекомендации встретились и теперь заполнят ту нишу, которую они потеряли после возвращения оттуда, из-за линии фронта. В них, как я понял, в это время жила потребность общения с такими же, как они, друзьями, без которых они остались, возвратившись домой, и за короткий период пока не нашли никого, кто бы их понимал, потому что за время пребывания на СВО они в корне изменились и стали совсем другими, не похожими на самих себя до СВО и на нас, которые ещё не хлебнули почём фунт лиха.

Последние два дня Бог мне посылал одно испытание за другим, и я должен был разобраться в необычных для себя ситуациях, принять правильное решение и подсказать людям, как им поступить, чтобы решить их сложнейшие на первый взгляд проблемы.

В Центр СВО, расположенный в Иглино, я зашёл случайно, вернее, какая-то сила потянула меня зайти в него, и я оказался в кабинете Эльзиды и сразу понял, что я пришёл сюда неспроста. Первый вопрос, который я задал, был о новых участниках СВО, которые появились в районе. Она ответила: «Да, у меня появился новый в списке демобилизованных. Это Степан Николаев. Он сегодня был с мамой. Приходил к Светлане в „Защитники Отечества“. К сожалению, он без одной руки и пока не видит ничего. После ранения потерял руку и зрение. Говорят, он пролежал в окопе заваленный землёй. Благо его раскопали, и он остался жив».

Рассказ о Степане заинтересовал меня, и я сразу попросил Эльзиду, чтобы я стал его куратором. Эльзида даже обрадовалась этому моему заявлению, что ей не надо будет искать куратора для её нового подопечного. Я записал его данные и телефон мамы. Альбина, так звали маму Николая, даже обрадовалась, услышав мой голос в телефоне и известие о том, что я их куратор. Мы договорились встретиться у них дома в 16:00.

Приняв такое решение, я был даже взволнован. У меня впервые появился участник СВО с ранением, без руки и потерявший на СВО зрение, и которого я буду теперь вести по жизни, чтобы решать его проблемы и помочь в его реабилитации. Я как будто бросался в омут с головой, в неизвестность, где надо будет решать столько вопросов с людьми, которые много пережили в жизни и которым нужна была поддержка и плечо.

Я прибыл в семью Николаевых ровно в 16:00. Меня встретила Вероника, как потом оказалось — невеста Степана. Забегая вперёд, хочу сказать: после нашего знакомства и узнав историю отношений с Николаем, я был поражён её мужеству и настоящему героизму этой молодой девушки. В моей голове сразу же прозвучали слова: «Есть женщины в русских селеньях», а узнав историю её любви к Степану, я прочитал ей вслух четверостишие из стихотворения Константина Симонова «Жди меня»:

«Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой.
Просто ты умела ждать,
Как никто другой».

Николай, пройдя испытания специальной военной операцией, во время нападения БПЛА был тяжело ранен, контужен, после чего ему ампутировали руку, и он потерял зрение, но главное — остался жив. Несмотря на это, Вероника дождалась его и приняла обратно таким, какой он есть. Это поступок, по-моему, настоящей русской женщины, с которой можно и нужно брать пример.

Я же, окунувшись в жизнь незнакомой мне семьи, стал собирать всю первую информацию, чтобы самому начать с нуля пробивать и работать с человеком и семьёй, вернувшимися со специальной военной операции.

В помощь мне в руках был справочник по контактной информации о мерах поддержки, оказываемых участникам СВО и членам их семей в Иглинском районе, подготовленный администрацией Иглинского района. Познакомившись со Степаном, буквально переговорив на лету — так как к нему как раз приехал сослуживец с позывным «Тёплый», — я успел узнать только его имя, отчество и год рождения. Не знаю, что побудило меня задать ему простой вопрос в начале нашей первой встречи, но я спросил: «Чего тебе сейчас больше всего не хватает?» Он ответил: «Общения». В этот момент зашла его мама, и он оставил нас с ней вдвоём, а сам поспешил к сослуживцу, который заехал к нему буквально на пять минут.

Альбина, увидев меня, присела, и я сразу предложил ей пройтись по мерам поддержки, которые были написаны в справочнике. По внешнему виду я сразу понял, что она раздражена и устала, что-то хотела услышать новое от меня. Я же, стараясь настроить её на разговор, начал с рассказа о моих знакомых участниках СВО. Но она сказала, что пока меня судьбы других людей не интересуют — её интересует судьба сына, который, как она сказала, сегодня проходит период реабилитации.

— На данный момент мне нужно посетить терапевта, и я пока не знаю, кто наш участковый терапевт и как к нему попасть.

Я же, услышав её, сказал, что сейчас же зайду в поликлинику и узнаю фамилию участкового терапевта.

— Вы же знаете, что мой мальчик ослеп в ходе боевых действий, но он хочет даже в этой ситуации попробовать какой-то вид спорта, чтобы заниматься физической культурой. Ему это необходимо, чтобы в период занятия спортом с кем-то общаться.

— Мои детки будут жить в квартире, в которой необходимо установить систему умного дома, для того чтобы облегчить его проживание. Этот вопрос мы уже обсуждали в Центре «Защитники Отечества» со Светланой Раисовной, — сказала она.

Степан хотел бы куда-то устроиться на работу, но для начала ему нужно подобрать тифлопедагога. Благодаря справочнику я сказал Альбине, что постараюсь встретиться с руководителем службы трудоустройства «Работа России» и дать ей информацию.

— Неплохо было бы узнать, как организовать доставку дров для нашей бани. Степан любит париться, а для этого нужны дрова.

Этот вопрос я уже решал с одним из участников СВО и сообщил Альбине, что дрова можно приобрести в нашем лесхозе, находящемся на улице Октябрьская, 23. Стоимость машины колотых дров — 15 000 рублей. Погрузка, доставка и разгрузка бесплатные.

На этом наше общение с Альбиной можно сказать закончилось. Она очень хотела увидеть участника СВО с позывным «Тёплый», сослуживца Степана. Поэтому тоже оставила меня.

Оставшись короткое время наедине с самим собой, я хотел осмыслить нашу первую встречу и понять дальнейшие планы своих действий. Я знал, что это наша первая и не последняя встреча, с которой я начну учиться поэтапно и правильно работать с участниками СВО и их семьями в период их возвращения со специальной военной операции и реабилитации в мирной жизни.

Тут ко мне подошла Вероника, к которой у меня сложилось первое и хорошее впечатление от её смелости и мужества по отношению к Степану. В разговоре с ней мы обменялись телефонами, и я пригласил её и Степана на встречу в волонтёрский штаб «Всё для Победы», сказав ей, что о ней и её поступке должна знать молодёжь, и пообещал дать их координаты моим знакомым участникам СВО, чтобы познакомить Степана для общения с ними, которого ему так сейчас не хватает.

Попрощавшись с семьёй Степана Николаева, я поспешил на работу и с первого шага начал проходить по всем пунктам, которые мы отметили с мамой Альбиной. Договорился об установке пожарного извещателя. Зашёл в Центр занятости «Работа России» и договорился с директором центра о поиске тифлопедагога и возможной работе. Забежал тут же в поликлинику и выяснил фамилию участкового терапевта и график его приёма. Позвонил в военкомат и выяснил, на месте ли ответственный работник военкомата, отвечающий за награды участникам СВО. Позвонил Антону Ситькову, участнику СВО, и передал ему просьбу Степана о поиске друзей для общения.
 
Прошло несколько дней. Я снова приехал в семью Николаевых — уже не как куратор, а как человек, которого здесь ждали. Степан встретил меня у порога, держась за плечо Вероники. Он не видел меня, но, кажется, чувствовал моё присутствие. Мы сели за стол. Альбина накрыла на стол, как будто ждала дорогого гостя.

— Ну что, Степан, — сказал я, — есть хорошие новости. Тифлопедагог найден, встреча назначена. По работе тоже есть варианты. И ещё — с тобой хотят познакомиться ребята, такие же, как ты. Они ждут тебя в штабе «Всё для Победы».

Степан молчал. Но по его лицу я понял: он услышал главное. Не слова, а то, что он снова нужен. Что он не один.

Вероника сжала его руку. Альбина отвернулась к окну, вытирая глаза.

А я подумал: вот она, настоящая работа. Не бумаги, не отчёты. А вот эти минуты, когда человек, потерявший почти всё, снова начинает верить, что жизнь продолжается. И что где-то за домом, в блиндаже, который построят Антон и Александр, его уже ждут друзья. Такие же, как он. Не похожие на самих себя до СВО. Но живые. И готовые жить дальше.

Я вышел на улицу. Вечерело. Где-то вдалеке гудел поезд, идущий в Уфу. Я посмотрел на небо и тихо сказал:

— Спасибо, Господи, что дал мне эту работу.

И пошёл к машине. Завтра будет новый день. И новые испытания. Но теперь я знал: я не один. И они не одни.