Страсти в духе Эдгара По

                Иван Егорович Наливайко, заведующий стационаром изюмского противотуберкулезного диспансера, проснулся утром в воскресенье, как от толчка, потому что ему снова привиделась злосчастная парочка: Нина Рыльская и Семен Горяинов. Ничего страшного в видении не происходило, просто они стояли, взявшись за руки, возле окна и разговаривали о чем-то, иногда поглядывая в сторону Ивана Егоровича. Подскочил Иван Егорович от самого факта видения, ибо оно случилось не в первый и не во второй раз. Иногда оно возникало утром перед пробуждением, как сейчас, иногда вечером, когда Иван Егорович пытался заснуть, и тогда он вскакивал и шел на кухню выпить воды или даже чего-нибудь покрепче. Чего-нибудь покрепче Иван Егорович употреблял не только в связи с неожиданными видениями, поэтому у него иной раз являлась тревожная мысль не поехала ли так сказать крыша. Особенно эта неприятная и надоедливая мысль появлялась, когда он краем глаза замечал Нину с Семеном уже не во сне, а наяву, когда, например, шел по коридору больницы. Грузный Иван Егорович тогда дергался всем телом и резко оборачивался, но видение, или что там, тут же исчезало. В сорок пять лет загреметь в психушку никак не хотелось. Жена уже начинала вопросительно поглядывать на Ивана Егоровича и это ему совсем не нравилась. Дочка жила отдельно с мужем и должна была скоро родить.

                Нина поступила в стационар якобы для уточнения диагноза в связи с обнаружением очагов в правом легком. На самом деле всем было ясно, что это метастазы саркомы правой малоберцовой кости, развившейся после ушиба. Ей диагноз не был известен. В середине семидесятых больным не сообщали диагнозы неизлечимых болезней и морочили голову чем придется. В тубдиспансер она попала потому, что только в тубдиспансере можно держать больного неограниченный срок. Нине было лет двадцать, миловидная девушка со спокойным, жизнерадостным характером. Всем в отделении она понравилась. Чувствовала она себя неплохо и на боли не жаловалась, как ни странно. В том же отделении проходил пробное лечение по поводу найденного в левом легком туберкулезного очага, возможно и не активного, молодой человек лет двадцати пяти, художник по профессии, этот самый Семен. Он влюбился в Нину и от нее не отходил. Иван Егорович попытался с ним поговорить, но то ли Семен его не понял, то ли, как и всякий влюбленный, плевать на все хотел, но ни к чему разговор этот не привел. Тогда Иван Егорович решил выписать Ивана из стационара. Иван устроил скандал, так как справки об излечении от туберкулеза ему не дали, а без нее он не имел права работать. Ивану Егоровичу пришлось вернуть его в отделение.

                Нина скончалась скоропостижно. У нее внезапно поднялась температура, она слегла и через несколько дней умерла во сне. Семен сидел возле нее сутками и рисовал ее портреты.

                Когда Нина умерла, с Семеном случилась истерика и он пытался повеситься ночью в изоляторе, но его вовремя заметили, так как следили за ним и больные и медсестры. Тогда он напился и исчез в неизвестном направлении. Больше его в городе никто не видел. Своей семьи у Семена не было, а где проживали родители и что они себе думали неизвестно. Иван Егорович не знал даже живой еще Иван или все же покончил с собой, как собирался. Вообще-то он отличался в стационаре вспышками не вполне адекватного, психопатичного поведения. Иван Егорович даже хотел пригласить на консультацию психиатра.

                И Нине и Семену Иван Егорович уделял много внимания. Оба не давали ему покоя. А тут еще лечащим врачом Семена состоял доктор Суховей, тоже заноза каких мало. Он воображал себя знатоком современных методов физиотерапии, а также восточной медицины, сам конструировал аппараты для электроукалывания в китайских точках и даже смастерил специальную проволочную катушку вокруг кровати для лечения электромагнитным полем. Еще он изобрел шлем с наушниками для лечения депрессии и для релаксации. В шлем тоже подавался слабый электрический ток по встроенным в него проводам. Дело кончилось плохо, то есть нескольких больных едва откачали, и доктору Суховею категорически запретили эксперименты. Но Иван Егорович попался на агитацию доктора Суховея задолго до рокового финала. Доктор Суховей обладал, как многие сумасшедшие, большой силой убеждения. После скандала с Семеном и смерти Нины, видя неуравновешенное, а часто и похмельное состояние Ивана Егоровича, который пытался вернуть себе спокойствие привычными средствами, он уговорил его попробовать умиротворяющую силу шлема с электричеством. Через пять минут Иван Егорович почувствовал, что крыша готова покинуть его навсегда, ему сделалось дурно, он сорвал шлем и заехал доктору Суховею ногой в живот, впрочем, чисто рефлекторно, когда доктор Суховей рванулся на помощь. Веса в Иване Егоровиче никак не меньше ста десяти кило, так что доктор Суховей пролетел метра три, вышиб задом дверь кабинета и приземлился в коридоре на оное же место к большому удивлению и радости находившихся в коридоре больных. Доктора Суховея не любили.

                Вот после этого сеанса физиотерапии Ивану Егоровичу и начала являться влюбленная парочка во сне и наяву. Он дошел до того, что пытался с ними заговорить и добром выяснить чего им от него надо. Но проблема в том, что они не только не отвечали, но и как бы не держали Ивана Егоровича за человека. То есть они посматривали в его сторону и явно его видели, но взирали на него, как на мебель. Иван Егорович всячески скрывал свои переживания от жены и дочери. С женой это выходило не очень. Слишком хорошо она его знала. Пить Иван Егорович почти совсем бросил, так как боялся, что у него началась белка, или, по крайней мере, до нее недалеко, раз глюки появились.

                Дело дошло до того, что он отправился к какой-то знахарке и, стыдясь и оглядываясь, попросил у нее защиты. Знахарку нисколько не удивило, что известный в городе врач обратился за помощью к колдунье. И не такое видали. Она дала ему выпить какой-то горькой дряни и вручила амулет, который надо носить не снимая, а когда является привидение следует сжать в кулаке. Иван Егорович забрал амулет и поместил его на шею рядом с крестом. Ни выпитая гадость, ни амулет ни малейшего эффекта на наглую парочку не возымели. Иван Егорович начал было уже впадать в отчаяние, когда визиты влюбленных духов, или кто они там, внезапно прекратились.

                Однажды Иван Егорович клятвенно пообещал, что, если его не оставят в покое, он точно сойдет с ума и повесится. Он это больше пообещал самому себе, чем незваным гостям. Тем не менее, обещание неожиданно подействовало. Больше они не появлялись. Случилась лишь одна странная вещь. Иван Егорович не смог найти их истории болезни. Он по этому поводу нисколько не огорчился, так как собирался их заткнуть куда-нибудь подальше, чтобы не только ему на глаза не попадались, а вообще никто и никогда об этих его пациентах не вспомнил. Видимо, по ту сторону с ним согласились.