Dеlete, или Микроволновки тоже Соdа

     Соdа
     Кубиты любви,
     или особая степень секретности

     Текущие часы на полке бесшумно меняют цифры — светящиеся зелёные сегменты струятся, точно утренний туман. А меня волнует, какую концепцию выберет электронная душа. От этого зависит дальнейшее направление нашей цивилизации.
     Находясь между застывшим миром и встречая с неясным предчувствием другой, я нервно меряю шагами кабинет: обхожу стол, от окна к двери и обратно. Понимаю, необходимо стать более объективным, способным видеть реальность такой, какая она есть, а не такой, какой её навязывает страх или желание. Хочу сказать что-нибудь умное, значимое. Но ничего не приходит в голову. Напрягаю мозги, морщу лоб, неразборчиво мычу, неуклюже жестикулирую, рисую в воздухе растопыренными пальцами нечто непонятное — какие-то замысловатые траектории. Недовольно отмахнувшись, тяжело опускаюсь на диван. Во мне борется технократ — рациональный, холодный, просчитывающий — и любопытный, подозрительный субъект, который боится, что машины окажутся гораздо человечнее нас.
Не мигая смотрю прямо в бездонные глаза-дисплеи, где стремительно перемножаются сложные многослойные нейросети. Микра сидит напротив: тонкие трубки мерцают рубиновым светом, пучки неоново-голубых проводов переливаются разными цветами. Она думает о чём-то своём, сокровенном.
В этот момент на подоконник прилетает сорока — чёрно-белая, наглая, с блестящими глазами. Требовательно, трещит, стрекочет, выпрашивает угощение. В двери стучат — вежливо, ритмично. Мы с интересом переводим взгляд. В кабинет тихо и очень кстати заглядывает помощник ХэШ с чашкой кофе. Входит, мягко ступая, останавливается, поднимает нарисованную бровь и произносит с многозначительной паузой:
— Есть экстренное сообщение.
Разом смолкаем, ждём. ХэШ не спеша ставит чашку на стол и включает новости. Из стены выходит диктор в тёмно-синем костюме, белой рубашке. Красный галстук на его шее смотрится как перевёрнутый восклицательный знак:
— Внимание, господа! Правительственное сообщение!
Меня и Микру представляют к государственной награде и официально приглашают в столицу. Микра издаёт тихий мелодичный писк — это у неё высшая степень восторга, ногти загораются ярко-оранжевым.
      Через минуту с поздравлениями к нам поочерёдно вваливается восхищённое семейство в полном составе. Гул, гам, смех, шум, беспорядочная ходьба. Кристина вручает телеграмму, порывисто обнимает. Мама всплёскивает руками, глаза блестят от слёз и радости. Папа хлопает по плечу — грубо, по-мужски:
— Молодец!
Дети весело кружат вокруг. Смарт-принцесса танцует, испуская из груди голографические узоры. Седовласый дедушка бережно держит чайник — тот важно покачивается в его руках, поблёскивая корпусом, а крышка едва заметно подрагивает, будто он тоже волнуется.
Начинаем собираться в путь. Чемоданы, сумки, рюкзаки, бейсболки, суета. Микра тихонько напевает что-то себе под нос.
***
     Проходят сутки, и властный административный город встречает нас овациями и толпами журналистов. В правительственном здании волнение. Кругом знаменитости: музыканты, писатели, художники. Важный министр торговли, строгий маршал в парадной форме с широкими лампасами и группа длинноволосых блогеров-плоскоземельщиков — обсуждают кривизну земли. Не выспавшийся директор магазина Эмиль Борисович, то и дело зевает в кулак. Президент в торжественной обстановке, с оркестром — медные трубы блестят, разбрызгивая солнечные зайчики — официально объявляет всему миру о начале нашей работы над проектом «Совместимость». Безвозмездно вручает дарственную. Документ, закрепляющий в собственность ту самую площадь, где я нашёл Микру. Весомый подарок, от которого веет удачей и политической благодарностью. Учёные радуют нас премией мира — статуэтка механического муравья из чистого хрусталя. Министр культуры лично вручает почётные грамоты на хорошей мелованной бумаге с позолоченными гербами и автографами. Микра принимает документ, приседает в изящном реверансе, вызывая очередную волну аплодисментов.
Поднимается тяжёлый бархатный занавес, и все видят в прямом эфире солидный золотой подиум. На почётном месте, отполированном до зеркального блеска, в самом центре находится Микроволновая печь, рядом гордо стоит чайник. (Это точные копии с оригинальными заводскими табличками, созданные в секретном НИИ молекулярной инженерии.) Вокруг бесшумно летают телевизионные дроны, часть зеркал превращаются в мониторы. Бегающие на цыпочках операторы, снимают фильм, их руки дрожат, боясь пропустить исторический момент. Главный город шумит, дышит хайпом. Каждый вечер торжественный ужин, праздничный салют — небо расцвечивается красочными огнями.
Два дня пролетают в повышенном внимании. Постоянные съёмки, интервью, слепящие вспышки, нескончаемые банкеты, излишняя слава утомляют. Домашние решают остаться ещё на неделю, а мы с электронной труженицей, окрылённые всеобщей поддержкой, отправляемся домой работать.
***
     Чёрный служебный джип доставляет нас в аэропорт. Взлёт, посадка, а через двадцать минут я уже сижу за рулём своего автомобиля, еду по знакомой до боли трассе «Е-121». Солнечный день, на улице пахнет прелой листвой, скошенной травой, мёдом. И чем дальше от аэропорта, тем воздух прозрачней и чище. Желторотые птенцы пробуют крылья на ветках — пожалуй, это уже третий выводок. Окрепшие гигантские подсолнухи настойчиво тянутся к небу, как спутниковые тарелки.
Умница развлекается, решает сложные ребусы — инженерная мысль скользит быстрее света. Геометрические фигуры появляются в пространстве перед ней как настоящие и исчезают, оставляя тонкие размытые тени.
Я мысленно включаю медиосферу, листаю программы, ищу что-то интересное среди разноголосого шума.
— Музыка, новости, Фактор.BY, Хит, спектакли — дальше. Погода, готовим вместе… Волна «41-32 FM-ультро».
— Стой, — просит нейро-дива, поднимая руку. Ногти меняют рисунок — теперь на них появляются разнообразные формулы. — Здесь классическая поэзия в цифрах.
Робот Sirgey читает стихи, применяя тридцать шесть тысяч пятьсот шестьдесят девять интонаций.
     — 12, 12, 3-24,
     12, 17, 14-5,
     12, 17, 6-44,
     13, 13, 11-5…
     — Это моё сочинение, которое я написала в подвале и читала смышлёным мышам! — удивляется Микра. Подмигивает, топает ногами и подаётся вперёд, поближе к решётке, где спрятаны динамики.
— Неплохо, очень даже оригинально, — хвалю я, а затем сценично декламирую Бродского, отбивая ритм по рулю:
— Уйдя из точки «А», там поезд на равнине
Стремится в точку «В», которой нет в помине.
— Гениально! — оценивает поэтесса на пять с плюсом. — Особенно мне нравится, как ты это произнёс. С чувством: показывая сначала назад большим пальцем, а потом вперёд указательным.
Я сворачиваю с трассы, останавливаюсь на краю рощи у холма. Это наше место. Открываю окна, пассажирский отсек наполняется свежестью трав и прохладной сыростью. Умница остаётся в машине, активирует QS-бук, увлечённо приступает к работе над нашим проектом. Я беру пакет, направляюсь в лес. Грибы хитрят, прячутся под листьями. Начинается тихая охота. Отдыхаю, вспоминаю живую картину в подвале, и сердце начинает стучать чаще. Это удивительная тайна, которую нам ещё предстоит разгадать. Уже почти полный пакет белых. В этот момент мне кажется, что недалеко кто-то ходит в красном платье. Рывком поднимаю голову — видение прячется за деревом. Наваждение, показалось; дерево слишком тонкое, чтобы за ним спрятаться. Никаких отклонений, кругом обычный лесной пейзаж: кусты, деревья, белка грызёт шишку, красная ворона выглядывает из дупла. Не спеша разворачиваюсь, возвращаюсь. Обхожу машину, замечая большой крепкий боровик под старой сосновой веткой. Наклоняюсь и вдруг слышу знакомые интонации.
Срезаю трофей, поднимаюсь, вижу: это Микра сидит в салоне и что-то негромко бормочет — собранно, непривычно просяще. Задумчивый взор направлен на старый храм, виднеющийся вдалеке на вершине. Наверное, мечтает, слагает стихи. Чтобы не прервать, не потревожить не шевелюсь, вслушиваюсь. Пламенная, складная речь звучит спокойно, неторопливо, с особой любовью и благодарностью, будто внутри у неё не микросхемы, а живой огонь. Слово за словом, с трепетом и восторгом, и в каждом из них — благоговейная дрожь… — …Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли… — электронная душа чуть покачивается, в отрешенном трансе, читает молитву. В глазах чистые слёзы, пальцы складываются в странный, но узнаваемый жест — будто она держит невидимую свечу.
Я замираю. Такое великое открытие, чудесное откровение радует, поражает и одновременно удивляет. Самые смелые фантазии не могли привести меня в такое состояние счастья. Неужели микроволны тоже верят в Бога? Это явление, сотканное из проводящих кубитов любви, желания и веры. Соединяет всех незримой нитью, тесно связывает, неразрывно объединяет друг с другом независимо от расстояния и скорости. Воистину, от простого к сложному, от неживого к живому, от невежества к совершенству.
     А старый чайник, сидящий на заднем сиденье, таинственно улыбается где-то глубоко в своём электрическом сознании. Он имеет звание полковника КГБ — Комитета глобальной безопасности — и очень хочет сказать своё слово, но остаётся, как всегда, сдержан, собран, строго соблюдая особую степень секретности.
Но это, друзья, уже совсем другая история.


      Эпилог
      
      Господа!
      Будьте внимательны к своим бытовым приборам. Любите их, разговаривайте с ними, своевременно чистите, проводите техосмотр. Иначе велика вероятность поймать декогеренцию — а это быстрая штука. Реальность мгновенно свернётся в трубочку: вы утратите свою суперпозицию и прервёте связь с окружающим миром.
Не пугайтесь. Мойте руки с мылом и смотрите на звёзды чаще. Они ещё помнят, какими мы были до того, как научились считать.