Котам можно всё. Глава десятая

ГЛАВА 10. ПОДВОДНАЯ ЧАСТЬ АЙСБЕРГА

То, что у кота есть от меня какие-то тайны, было ясно, как божий день, но к такому я не была готова. Я могла поверить, что мой кот прокручивает комбинации с продажей дохлых мышей, я могла поверить, что мой кот помогает подзаработать на искусственную колбасу и сосиски другим котам, находя для них посильную работу. Но то, что мой кот под прикрытием своего совершенно безобидного агентства проворачивает криминальные делишки, – в это поверить было трудно. Он даже детективы по телевизору не жаловал, предпочитая фильмы о природе.

Но, тем не менее, мне пришлось расстаться с розовыми очками и отставить с плиты мой супчик дня, любовно помешиваемый деревянной ложкой, когда раздался требовательный звонок в дверь, и я увидела на пороге «субчика дня» – незнакомца в черной куртке, крепко удерживающего под мышкой короткошерстного полосатого кота.

– Это ваше животное? – С изрядной долей раздражения вопросил странный субъект, встряхнув котейку так, что звякнула навешанная на кота амуниция в виде налобной экшен-камеры, игрушечного бинокля на ремне и детской пластиковой рации на поясе. – Это что еще за фокусы? – Возмущенно заговорил весьма решительно настроенный молодой человек. Его темные, точно мрак ночи, глаза метали молнии, в голосе звучал металл, а кот под мышкой изворачивался подобно меняющему шкуру тритону. Только в отличие от тритона, производящего смену кожи под водой, а потому в абсолютной тишине, несчастный усатый-полосатый тихонечко подвывал, не в силах освободиться от захвата и достать когтями или зубами своего обидчика.

– Сейчас же отпустите кота. – Потребовала я. – Зачем вы его мучаете?

– А вы зачем его ко мне подсылаете? – Не остался в долгу парень. Его кожаная куртка, напоминающая фасоном куртки гонщиков со всеми этими полосочками и рекламными нашивками, была варварски расцарапана кошачьими когтями, которые вырвали, что называется с мясом, приличные кусочки нежного натурального материала. Следы от когтистой пятерни просматривались настолько явственно, что первым делом бросались в глаза именно они, а не наляпистые цветные эмблемки. – Ваш кот пробрался в мою квартиру и закопал в цветочных горшках вот это. Вам должно быть известно, что камеры и подслушивающие устройства – это незаконно.– Незнакомец тряхнул копной каштановых волос, беспорядочно торчащих в разные стороны на макушке, перехватил кота за шкирку и показал пару каких-то непонятных штучек с проводочками. – Это микрофоны. – Пояснил он, увидев непонимание в моих глазах. – А это камера слежения. – Только не говорите, что видите все это первый раз в жизни. – Добавил он, заметив крайнюю степень недоумения на моем лице. – И не надо здесь играть в глупую невинную девочку. Актриса с вас никакая. Просто скажите, зачем это все. Что все это значит?

Я смотрела на него широко раскрытыми от удивления и непомерного возмущения глазами, тщетно пытаясь сообразить, что вообще-таки происходит.

– Во-первых, отпустите кота. – Потребовала я, внезапно приходя в себя. И выдернула из его жесткого захвата несчастного усатого-полосатого. Тот сразу, недолго думая, едва его лапы коснулись пола, прошмыгнул у меня между ног и скрылся в глубине квартиры. – Во-вторых, это не мой кот. – Заявила я со злостью, провожая животное цепким взглядом. За его спиной болталась какая-то подозрительно знакомая сумка. Она тотчас же съехала с полосатого кошачьего плеча и поволочилась следом за этим матерым зверюгой, как будто так и надо. Куда этот наглец намылился? Деловитый такой. Еще чужого кота мне в квартире не хватало. – Это не мой кот. – Повторила я с нажимом, мысленно кляня себя за то, что так неосторожно открыла дверь. – Это не мой кот…

– Заметно. – Саркастически ухмыльнулся мой визави, состроив жутко недоверчивую физиономию. Легкая небритость придавала ей более свирепый вид, чем показалось мне вначале. Карие глаза смотрели хитро с каким-то подозрительным прищуром, будто некто, прильнувший изнутри к амбразуре глазниц и не спешащий показываться, боялся упустить нечто важное, смотрел оценивающе и пристрастно.

– Это не мой кот. – Упорствовала я, понимая, что выгляжу полной идиоткой. – И естественно я этого кота никуда не посылала. В-третьих, я понятия не имею, кто вы такой, и с какого перепугу мне понадобилось за вами следить. А в-четвертых, выяснять все это даже не собираюсь, а просто вызову полицию. Пусть они сами разбираются, зачем вы придумываете всю эту ахинею про слежку, издеваетесь над разумными животными и вламываетесь в чужие квартиры под надуманными предлогами. 

– Во-первых, это ваш кот. – В тон мне ответил незнакомец. – Даже отсюда с порога я вижу его лоток. Во-вторых, про то, что вы его работодатель, он признался сам. Назвал номер квартиры. В-третьих, я ваш сосед снизу, въехал три недели назад. И кстати, это мне пришлось делать ремонт после того, как вы устроили в доме наводнение. И за все три недели вы не только мне ни разу не попались на глаза, вас дома застать невозможно. У вас что? Шапка-невидимка? Или неисправен дверной звонок? Или к вам имеет претензии такая куча народа, что вы специально не подходите к двери, как будто никого нет дома? Моя квартирная хозяйка сказала, что вы возместите мне деньги за ремонт. Но по вашему поведению видно, что вы не собираетесь этого делать. Поэтому, в-четвертых, это мне придется вызывать полицию. Они-то разберутся, почему вы игнорируете соседей, подсылаете котов и устраиваете шумные оргии, когда другие люди хотят отдыхать.

– Когда это я устраивала оргии? – Воинственно уставив руку в бок, возмущенно вопросила я. – Я и дома-то бываю только поздним вечером. Как уйду с утра в универ…

– Значит, дома вы бываете редко, но метко. – Зло рассмеялся незнакомец, сверкнув своими темными дьявольски красивыми глазами, и воинственно выпятил небритый подбородок. – Все уже смирились, что к вам полиция и МЧС регулярно наведывается, как на работу. Еще и пожарные совсем недавно шороху навели... Весь дом на ушах стоял. Люди документы и детей похватали – и на выход. Думали пожар, эвакуация. А это ваш кот отличился. Да с таким котом и врагов не надо. То «маски-шоу» среди ночи, то «пожарка» все машины на парковке растолкала, чтобы подъехать поближе, то «скорая», то спасатели, то электричество отключается, то весь день у вас по квартире кто-то скачет и музыку врубает, то мебель роняете. Совсем невозможно ни на чем сосредоточиться. То прыжки вашего кота, как будто слона уронили. Скажете, это не вы его подучили? Народ кошмарить? – Разошелся не на шутку новый сосед. Принесла же его нелегкая. – Весь  дом страдает, а ваш кот уже по чужим квартирам шныряет. Может вы его не кормите? Раз он ищет корнеплоды в цветочных горшках… Ваш кот – ваша зона ответственности. Скажете не так?

Вот что я могла на это ответить?

– Сколько я должна вам за ремонт? – Раздраженно спросила я, понимая, что оправдываться бесполезно, этот склочный тип все равно останется при своем мнении. Тут и с первого взгляда понятно, что он собой представляет. Явно из той породы людей, которым до всего есть дело, которых хлебом не корми, дай поскандалить. Ты ему – слово, он тебе – десять. Еще и кота чужого мне подкинул. Будто мне своего мало. Тут и с одним-то – проблем выше крыши. Еще и за залитый потолок платить… – Так сколько денег я должна? За потолок. – Повторила я, возвращаясь с небес на землю. Надо раз и навсегда закрыть этот вопрос.

– За потолок? – Округлил глаза сосед, снисходительно улыбнулся и выразительно посмотрел на меня, как на недоразвитую. Или как на ребенка, понятия не имеющего, что нынче почем. Обидно, тем более что сам-то он казался не намного старше меня по возрасту. Все его мысли моментально отражались на физиономии, этот тип даже не считал нужным их скрывать. – Одним потолком хотите отделаться? – С величайшим укором в голосе произнес он и покачал головой. – Да здесь ремонта на триста тысяч получилось. Это еще без испорченной мебели. Вот, посмотрите… – Сосед сунул мне под нос бумажку с какими-то записями.

– Объем выполненных работ. – Прочитала я. – Просушка, грунтовка, покраска, натяжные потолки, поклейка обоев, укладка плитки на полстены. – Или нет? Почерк был не очень разборчивым, я с трудом разбирала написанное. – Укладка плитки на пол и стены. – Разобрала я, наконец, эти жуткие каракули. – На кухне и в ванной. Работы по гидроизоляции помещений, смена ламината. – Что-то не помню, чтобы у соседки был ламинат. Помнится, там не делался ремонт еще со времен сдачи дома, а значит, ничего кроме линолеума на соседском полу быть не могло. – Электромонтажные работы. – Значилось последним пунктом. Я была просто в шоке от прочитанного. Какие-то дикие расчеты, впервые вижу такие расценки. Да за такую сумму можно отремонтировать дворцовые палаты, а не пару комнат в бюджетной многоэтажке. По всему выходило, что нанятые новым соседом строители не просто закрасили пятно на потолке кухни, а провели капитальный ремонт всей квартиры, вплоть до смены проводки. Или просто занимались приписками, добавив в смету то, чего не собирались делать и не делали. Хотя, скорее всего, этот парень возился с ремонтом в одиночку, а теперь требует с меня денег, как за работу целой бригады.

– Почему я должна оплачивать покупку новой люстры? – Оторопело спросила я, взглянув на соседа. Обычное лицо интеллигентного человека с тонкими чертами, довольно неглупое. Подвижное, как ртуть, выражения меняет так быстро, не успеваешь уследить. То он хмурится, картинно сдвигая брови, то бросает быстрые взгляды по сторонам, точно фотографирует все, до чего удается дотянуться, как будто высматривает, что где лежит, то идиотски лыбится, будто мазохист по природе, и ему доставляют истинное наслаждение скандалы и пикировки. Не может быть, чтобы он написал все это всерьез. – Помнится, у Веры Петровны на кухне вообще лампочка голая под потолком висела, даже без плафона. А в ванной у нее на стенах обычные обои были наклеены. Даже не влагостойкие. Почему я должна оплачивать укладку плитки? – Никак не могла понять я такой странной калькуляции. – А ремонт в двух комнатах? Помнится, до комнат ни капли воды не доходило. Была небольшая протечка на потолке и лужица на линолеуме кухни. Причем здесь плитка и гидроизоляция?

– А это – на будущее. – Пояснил молодой человек, ехидно ухмыляясь. – Чтобы вы более ответственно относились к чужому имуществу. Второй ремонт за полгода – явный перебор. Может это отобьет у вас охоту устраивать потопы. Привыкли, что все сходит вам с рук. Отделываетесь, так сказать, малой кровью. А теперь все. Лафа закончилась. Счет получили – распишитесь. Откажетесь платить – подадим на вас в суд. Там непременно разберутся, нужна гидроизоляция или нет. По мне так и шумоизоляция не помешает. С вашим-то котом.

– Перестаньте приплетать сюда моего кота. – Зло заметила я, вперившись диким взглядом в его непробиваемо безжалостную физиономию, наглую до безобразия. Какую-то нарочито наглую. Да и все происходящее здесь и сейчас вызывало довольно странные чувства некоей театральности, словно парень просто талантливо отыгрывает свою роль и смотрит: верю я или не верю. – Не думаю, что эта ваша бумажонка вообще дойдет до суда. – Решила я тоже сыграть роль упертого должника, не верящего, что его может поприжать суровая рука закона. – Это просто противозаконно так завышать требования. Даже за моральный ущерб назначают совсем другие суммы. А уж за несчастный потолок…

– Так вы отказываетесь платить? – Буквально обрадовался этот мерзкий вымогатель, решивший обновить квартиру за чужой счет или только делавший вид, будто не прочь развести меня на деньги.

– Почему же? – Дерзко взглянула я на этого типа. Да так, что его густые темные брови невольно поползли вверх, собирая продольные складки на высоком умном лбу. – Я готова оплатить свой косяк. Но в разумных пределах. Триста тысяч – явный перебор.

– Так вы собираетесь поторговаться? – Чуть не захлебнулся он от восторга, демонстрируя искреннюю улыбку до ушей, совсем непохожую на улыбку мерзавца, явившегося выбивать деньги у несчастной бедной девушки. – Во сколько же вы оцениваете этот, как вы сказали, косяк? Наверное, раз в десять меньше заявленной суммы?

– И не надейтесь. – Поспешила я его разочаровать, разом обретая уверенность. – Банка белой краски для потолка столько не стоит. Да и кисточкой помахать тоже не в миллион оценивается. Так что, ничего больше пяти тысяч вам не светит. При любом раскладе. Даже если рискнете подать в суд.

– Вы забываете о моральном ущербе. – Напомнил незнакомец откровенно издевательским тоном. – К тому же, на кухне пострадала мебель.

– Сколько там той мебели. – Буквально рассмеялась я прямо ему в лицо. – Старый рассохшийся стол дореволюционного выпуска и пара колченогих табуреток, которые так и просятся в утиль?

– Вот-вот. – Многозначительно поднял вверх указательный палец мой собеседник. Казалось, что он тоже едва сдерживает смех. – Вы, девушка, сами признали: речь идет об антиквариате. А это, как известно, ценится довольно дорого. Так что, пяти тысяч явно маловато. А насчет морального ущерба – вы до конца времен не расплатитесь. Вторая протечка за полгода…

– Здесь вина сантехника. – Отрезала я. – Он буквально накануне менял эти шлангочки. С него и спрашивайте.

– А как же кот-шпион с камерами и микрофонами? – Напомнил мой сосед. – Даже если вы хотели по-тихому уточнить размер ущерба, это все-таки вторжение в частную жизнь. Да еше с вовлечением разумных животных… А это, как известно, отнюдь не приветствуется служителями Фемиды. Ваш кот пойман с поличным…

– Это не мой кот. – Снова открестилась я. – Мой кот дома, и он ничем не напоминает вашего короткошерстного полосатого. У меня кот совершенно другой породы. А этот кот не мой.

– К счастью, этот кот не немой. А очень даже говорящий. И он указал на вас. Это вы его хозяйка. – Спорил со мной парень в черной драной куртке. – И он доказал, что он ваш, раз прошмыгнул за вашей спиной в вашу квартиру.

– Да мало ли кто может прошмыгнуть в мою квартиру? Вы просто напугали животное, вот он и предпочел поскорее от вас спрятаться. – Выдвинула я очевидный аргумент. – Хотите, я позову своего кота, раз вы не верите, что к этому хвостатому я не имею ни малейшего отношения.

– А хочу. – Не стал отнекиваться сосед. Задрал кверху свой нос с видом немыслимого превосходства. Как будто я не на полголовы его ниже, а совсем уже мелкая букашка, которую и раздавить-то не зазорно. – Зовите. – Милостиво разрешил он мне. – Посмотрим, что из этого выйдет. Коты, как известно, еще не научились лгать. Это целиком и полностью прерогатива человека.

– Сеймур. – Крикнула я вглубь квартиры. – Подойди-ка сюда на минутку. Сеймур.

И чего я добилась? Вместо моего пушистого-распушистого сибирского кота, гордящегося своей шикарной шубой, из-за чуть приоткрытой кухонной двери выглянул давешний полосатый с надутой, будто от обиды, кошачьей физиономией и тяжелым угрюмым взглядом исподлобья.

– Чего надо, хозяйка? – Грубо спросил он, процедив сквозь зубы.

Это была довольно крупная особь – эдакая мускулистая зверюга с мощными породистыми лапами. Мощь эта ощущалась даже в неподвижности, как у взведенной пружины, готовой в любой момент прийти в движение. И если мой Сеймур походил на мягкую и податливую плюшевую игрушку, это существо можно было сравнить с боевой машиной, способной моментально отдаться во власть инстинктов.

Окрас чужака напоминал расцветку шкуры дикого камышового кота, и уже только одно это внушало некоторое опасение. Полоски на его теле, больше напоминающем гору мышц, чередовались с округлыми пятнами – полукольцами. На лбу красовалась привычная для кошачьих буква «М», точно клеймо, выжженное самой природой, поставленное по праву рождения.

Кот, наполовину высунувшийся из кухни, настороженно смотрел на парня, точно ожидая от него какого-нибудь подвоха, наклонял голову, прижимал уши и готов был в случае прямой угрозы молниеносно атаковать. Шерсть на загривке вздыбилась, превращая и без того внушительную фигуру в еще более грозную. Глаза пылали первобытным диким огнем, казалось, еще немного и он издаст воинственный клич и кинется в атаку…

– Это не мой кот. – Повторила я как заклинание, почувствовав предательский холодок, пробежавший по спине. – Мой Сеймур, наверняка, испугался чужака. Вот и не хочет выходить.

– Да кто ж вам поверит? – Зубоскалил сосед. На него эта неприкрытая кошачья враждебность, похоже, не произвела ровно никакого впечатления. Словно он был уверен в собственной победе, если доведется снова схватиться с воинствено настроенным чужаком один на один. – Боюсь, вам придется кроме ремонта платить и за мою рваную куртку. – Ухмыльнулся незваный гость, совершенно не думая отступать, по-прежнему стоя на моем пороге в проеме входной двери, подобно вратарю в воротах, сосредоточенному на том, чтобы не пропустить ни единого мяча. Впрочем, инициатива была на стороне его команды, игра продолжалась на моем поле, и мяч, то есть чужой кот, влетел в сетку моих ворот. А значит, счет был явно не в мою пользу. Еще и эта рваная куртка… Будь она неладна. – Эксклюзивная дорогостоящая вещь, – давил на меня незнакомец. –Теперь в ней только мусор  выносить. Вся кожа в хлам. Разве можно держать в доме такое дикое животное? Это то же самое, что хранить незарегистрированное ружье…

– Во-первых, это была самооборона. – Без тени сомнения заключила я, решив бороться до последнего. – Во-вторых, никто не даст гарантии, что куртку вам порвал именно кот. Может вы до этого лазали где-нибудь через колючую проволоку или дрались со сворой собак. Кто его знает, чем вы занимаетесь на досуге? А теперь сваливаете свою вину на несчастного бездомного котика, виноватого лишь в том, что попался в руки котоненавистника. В-третьих, насчет дорогостоимости и эксклюзивности я бы тоже поспорила. По-моему, в этом сезоне в тренде совсем другие модели. Ваша устарела, как минимум на пару лет, если не десятилетий. И, держу пари, у вас даже чек не сохранился. И вообще, – расхрабрилась я, – я вас в первый раз вижу и не уверена, что вы действительно мой сосед. Может вы мошенник, прознавший про потолок Веры Петровны, и хотите погреть руки на чужой беде. Сорвать, так сказать, легких денег с доверчивых граждан.

– Как я понял, никаких денег вы платить не собираетесь? – Нагло осведомился человек, небритый и лохматый, так похожий на самозванца.

– Вам – нет! – Сказала я решительно, уставив руки в боки. – Пока не докажете, что имеете на это право. Я вам не доверяю, и вас знать не знаю. А свою бумажку с нечитабельными закорючками можете использовать вместо туалетной бумаги. Как раз подойдет. Рыхленькая. Такая все стерпит.

– Ах, так значит, да? – Перешел на повышенные тона незнакомец с повадками бандита. Возможно мне показалось, но, по-моему, во всем этом по-прежнему чувствовалась какая-то театральность. В его нарочито злобном тоне, в жестах, в том, как он хмурил брови и выкатывал глаза, как пренебрежительно морщил нос и с каким презрением выплевывал слова, выдвигая нелепые претензии и обвинения. Может он просто брал меня на испуг? Вот только с какой целью? Чтобы я сидела в своей квартире тихо как мышка, боясь лишний раз скрипнуть половицей? Непонятно. – Во-первых, это именно кот напал на меня. – Продолжал высказывать мне сосед. – Так что, самооборона была с моей стороны, а не с его. И набросился он на меня в моей же квартире, едва я успел переступить порог. А это усугубляет вашу вину. Во-вторых, разодрал на мне куртку именно кот, и этому факту есть множество свидетелей. Поскольку рвал он меня и на лестнице, по которой поднималась куча людей. В-третьих, да, чек у меня не сохранился, зато в банковском приложении сохранилось списание денег за покупку, так что восстановить чек не проблема. И доказать стоимость куртки я все-таки в состоянии. В-четвертых, – продолжил он, – я никакой не мошенник. Это просто оскорбление с вашей стороны человека, которого первый раз в жизни видите и о котором ничего не знаете.

– Вот именно, – кивнула я. – Вы со своим котом и со своими претензиями мне даже не представились.

– Разве? – Несколько опешил он, смешался и, порывшись в кармане своей рваной куртки, достал визитку, протянул мне. Там было красиво выведено курсивом: «Никита Громов – системный администратор ООО «ТелеСтарком»

– С каких это пор системные администраторы выбивают долги, точно коллекторы-беспредельщики? – Тут же съязвила я, брезгливо возвращая визитку. Вид у нее подозрительно помятый и захватанный. Вдруг она у него одна единственная? И он совал ее в руки всем кому ни лень: от слюнявых младенцев до бомжей?

– С каких пор компьютерщики выбивают долги? А с тех самых, как снимают квартиры у беззащитных старушек, которых каждый может обидеть. – Услышала я в ответ.

– Так уж и беззащитных? – Вполне резонно усомнилась я, припоминая громкие скандалы, которые эта самая беззащитная старушка время от времени закатывала всем жильцам нашего дома, имевшим неосторожность не так посмотреть, не то сделать или просто проходить мимо, когда она пребывала не в настроении. – Помнится, Петровна грозилась съехать к дочери, а квартиру сдать шумной компании цыган, чтобы остальным жильцам дома жизнь сахаром не казалась. – Сообщила я своему новому соседу снизу. – Что же она не осуществила свою угрозу? Побоялась за сохранность имущества? Или посчитала, что «айтишник» пострашнее будет?

– Я предложил ей сделать ремонт и приструнить соседей. – Поставил меня в известность этот самый Никита Громов, если не врала его визитка с золочеными буквами и завитками по периметру.
 
 «Так вот, значит, как называется этот дикий наезд в стиле девяностых. Это, по его мнению, означает всего-навсего приструнить. – Дошло до меня наконец. – Этот Никита Громов вероятно совсем безбашенный, раз взялся отработать заказ моей соседки. Отличненько. – Я уже мысленно потирала руки. – Надеюсь, имя настоящее, и можно без проблем при случае подать на него в суд за вымогательство».

– А как, девушка, вас величать, извольте спросить? – Немного на старинный манер поинтересовался мой новый знакомый, даже не подозревавший, что вскорости может оказаться в роли обвиняемого. Видать, выпендрежник еще тот. Спасибо, хоть, что не назвал меня сударыней. Это был бы уже явный перебор. Или даже издевка. А может и сейчас он надо мной просто издевается? Да нет. По его тону это было бы заметно.

– Я Влада. – Сказала я с изрядной долей раздражения. Но не потому, что была безмерна зла на соседа, просто хотелось, чтобы он прочувствовал своей драной шкурой мое истинное к нему отношение и не питал иллюзий. Общаться в дальнейшем с человеком, имевшим ко мне и моему коту столько претензий, могло присниться только в страшном сне. – А моего кота зовут Сеймур, – тем не менее, зачем-то сообщила я,  – но это не тот полосатый, что прячется в кухне. У меня воспитанный умный кот. Такой не станет царапаться и портить вещи. – Последнюю фразу мне пришлось сказать погромче и в сторону комнат, чтобы услышал мой пушистый-распушистый и вспомнил, что это благодаря его острым коготкам случился потоп, за который мне еще придется расплачиваться. Бывают ли у котов угрызения совести? К сожалению, у Сеймура я этого никогда не замечала.  – Я верну деньги за потолок. – Надеюсь, мой голос прозвучал достаточно твердо. – Но за все остальное… Я имею в виду плитку, люстру и прочее, указанное в смете, я не несу никакой ответственности. Ничего этого я не портила. И куртку тоже не рвала. Пусть хозяин полосатого и возмещает.

– Ну, ладно. – Вздохнул Никита Громов, смиряясь, видимо, с потерей. – Честно говоря, я и не рассчитывал, что соседи сверху оплатят весь ремонт. – В его тоне звучало столько высокомерия, как будто он делает мне одолжение, снижая исковые требования в суде. – Хозяйка за ремонт обещала несколько месяцев не брать оплату. Я просто хочу быть уверенным, что впредь таких эксцессов не случится. Я все-таки планирую здесь остаться надолго. Не зря же я почти полмесяца корячился с обоями и ламинатом?

– Я постараюсь, – с усилием выдавила я из себя, как остатки зубной пасты из практически пустого тюбика. – Но ничего обещать не могу. Если прорвет какую-нибудь трубу…

– Тогда вы заплатите по счету. – Закончил за меня сосед, снова строя из себя адвоката с замашками бандита. Или бандита с незаконченным юридическим, что по большому счету было почти одним и тем же. – А пять тысяч за потолок все же занесите. – Смягчил тон айтишник с большой дороги. – Я очень потратился на стройматериалы, и сейчас практически на нулях. И без куртки остался. Накануне зимы…

Непонятно было, всерьез он это говорит или снова, по обыкновению, валяет дурака. Ну не станет же этот тип, разругавшийся со мною в пух и прах, реально давить на жалость? Ладно бы речь шла о зимней куртке с мехом и теплой подстежкой…Я бы еще посочувствовала. Но эта кожаная безвкусица, даже без воротника, нечто среднее между легким пиджачком и курткой, да еще с тремя красными полосками настроченными на рукавах, напоминающими лампасы на спортивных штанах. Эта вызывающе броская вещица со всякими кричаще яркими эмблемками, слишком похожая на ту фирменную одежонку в обтягон, в которой гоняют на мотоциклах в западных фильмах, для зимы совсем не годилась. Сказал тоже: «остался без куртки», как будто она у него вообще была… Вот что в голове у этого типа? Какой-нибудь отмороженный восьмиядерный процессор, не способный адекватно воспринимать существующую действительность и строящий реальность исключительно из ноликов и единиц?

Он ушел, а у меня на душе, как будто скребли кошки. Какое-то неприятное чувство терзало меня, чувство неловкости, даже вины, словно это я виновата в том, что человек, наговоривший мне столько неприятных и резких слов, игравший передо мной роль отмороженного кредитора, остался без куртки. Может надо было предложить ему зашить расцарапанную когтями кожу? Чем черт не шутит? Вдруг у меня бы получилось сделать швы совсем незаметными? Или пришить на рваные места дюжину новых нашивок?

Если бы можно было все вернуть обратно, я бы не стала унижать его и обзывать мошенником. Но с другой стороны, это же он на меня наехал, точно бандит из криминальных сериалов, напугал этим многотысячным счетом, на котором и печати-то не было. Наверняка, Петровна наговорила обо мне всякого: что я нарочно ее заливаю, роняю предметы, громко включаю пылесос, топочу, как стадо слонов. Вот он и набросился сходу, собираясь восстановить справедливость, защитить бедную старушку. Но при чем здесь полосатый кот, что он делал в его квартире? Почему сказал, что я его хозяйка? Да и сумка на его спине подозрительно знакомая…

Куча вопросов. Вопросов без ответов. Кошки скребли, раздирая в хлам мое ранимое человеческое нутро, копались в душе, выворачивая наизнанку сомнения, страхи, тревоги. Все то, что пряталось там до поры до времени, сохраняя иллюзию порядка и размеренности, которая позволяла держать себя в руках и не раскисать под гнетом житейских неурядиц и мелких неприятностей, скатывающихся в огромный ком, грозящий раскатать меня по асфальту, как какой-нибудь кошачий катушек, наложенный мимо лотка. Кошки скребли…