Глава 12 - Тень

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность. 18 +
 
Все имена, фамилии и прозвища вымышлены. Все совпадения случайны.

Воровской порядок в зоне «Африка» был безусловным и непререкаемым. Мужики работали, а блатные решали конфликты. Уголовник-рецидивист Семён Чёрный, подельник Самосвала и Лютого по многочисленным эпизодам краж, отсидки и душегубств над мусорами, рулил зоной. Лютый и Самосвал ещё подшивались у портного судьи — ждали, сколько отмерит, гадали направление своего этапа. Старый законник Махор исключительным образом находился на положении вольноотпущенного. Его боялся сам кум зоны. Вор проживал по большей части в отдельном доме на окраине близлежащей деревни. Старый сиделец отбывал срок формально и наведывался в колонию по приглашению авторитетной группировки — он являлся третейским судьёй. Гарантом правды и справедливости. В семье Чёрного находились двое: Антон Утюг и Магомед Шах — молодые подворики, перенимающие опыт блатной масти у Семёна и редко появляющегося на публике Александра Андреевича Махрова, к которому все обращались по имени и отчеству. Но в этот тревожный день корифей воровской знати «Африки» как раз прибыл в зону с целью решить личный вопрос, касающийся собственного пасынка.
— Косяков намочил парень, — стиснув зубы, прошипел седовласый обладатель звёзд на плечах, обращаясь к Баобабу. — Мне доложили, что к чему. Как рассудишь?
Василий, недавно оправившийся после больнички, приподнялся со шконки и ответил:
— Наш разговор будет один на один. Никто из вас не был повязан с ним делом. Результат может быть разным.
— Я не впрягаюсь за него, это не по нашим раскладам. Лично я бы не простил предательства, — продолжил беседу Александр Андреевич. — Но если ты сохранишь ему жизнь и статус, а он поведёт себя неправильно и дальше — ответ за Пыля держать будешь именно ты и никто другой!
— Я бы не стал доверять такому дело, — включился в разговор Чёрный, крепко сложенный атлет невысокого роста, бывший тренер по боксу. Он всегда жил по чести и справедливости и никогда не интересовался криминалом. Но жизнь однажды распорядилась иначе. Сеня в своё время вступился за ученика и ненароком у*ил обидчика — сына подлого и мстительного следователя. При задержании Чёрный, обороняясь, нанёс увечья четверым ментам и сел на полную катушку. Чёрный быстро поднялся по блатной иерархии. Семён никому не доверял.
— Выслушай его объяснения. По жизни разные нежданчики происходят, — говорил Шах, кудрявый темноволосый человек южных кровей, помощник по воровскому активу. Магомед свой первый срок получил ещё по малолетке. Он отомстил за деда. Водитель автомобиля в нетрезвом состоянии совершил наезд на пешехода и скрылся с места происшествия. Парень той же ночью отплатил поджогом сарая, в котором ночевал виновник. Месть свершилась, но Магу закрыли.
Неразговорчивый Утюг молчал. Антон предпочитал действовать холодно, расчётливо, безмолвно.
— Всё само на местах окажется, — была любимая поговорка здоровенного парня с заурядной бандитской внешностью — крупные черты лица, короткая стрижка, пудовые кулаки. Типичный образ того времени.
Услышав урчание мотора, они скинули стиры, подошли к занавешенному выцветшей занавеской окну барака. Автозак с новоприбывшим этапом подъезжал к ограждению колючей проволоки. Вертухаи привычно водили автоматами, погоняли зеков строящихся отрядов, затевали перекличку. К ворам и приближённым чёрной масти распоряжение вставать в строй не подвязывали. Та же ситуация и с работой на швейном производстве да лагерном огороде — тот давал урожай капусты и свёклы, круглогодично кормивший сидельцев.
Серёгу Пыля вывели из недр этапного грузовика. Молодой человек похудел, осунулся, взгляд его был отрешён и безжизнен. Тюремная роба висела на нём, словно на кукле.
— Это не человек — тень. Я его не знал таким. Я сам с ним побазарю. А потом приглашу к дубку и расскажу, что решил и кем он дальше жить будет. За расклад претензий нет? — накидывая бушлат, произнёс Баобаб. Вася сразу почувствовал, что воля бывшего кореша безнадёжно сломлена. Оставалось во всём разобраться.
— Всё ровно, Василий, — ответил старый Махор, приглаживая волосы. Гулкие шаги постепенно удалялись.