Знаки судьбы

Знаки судьбы – загадочная штука.
Может они есть, а может, это
всего лишь игра ума и выдача желаемого
за действительное.
В ранней фазе жизни наши чувства обострены
и более восприимчивы.
С взрослением наступает успокоенность
и глухота и слепота к каким-либо знакам….
Судьба иногда прогибается и дает шанс,
если к чему-то очень стремишься.
Но, если прозевал, оказался не готов,
 - шанс упущен, и, может быть, навсегда….


****

     Наверняка, друзья, в дни романтической юности каждому из нас казалось, что где-то по Земле ходит вторая наша половинка, та единственная и неповторимая, с которой можно обрести счастье и вечную гармонию.

      С годами романтизма в нас становится все меньше, а прагматизма все больше, и начинает казаться, что вариантов попроще множество, и это даже хорошо, весело и разнообразно.

     Однако понабив себе шишек и понаделав душевных ран, продираясь через конфликты и жизненные драмы, ссоры и разводы, все четче проявляется мысль, что найти подходящего друга (подругу) очень сложно, почти нереально.
 
     Все так называемые «счастливые» браки это неустойчивое равновесие, удерживаемое либо чьей-то волей, либо чьим-то долготерпением, либо чьей-то зависимостью материальной, сексуальной, страхом, привычкой или смирением.
 
     Детолюбие – главный якорь в отношениях, главная терапия примиряющая, умиляющая, цементирующая, но, как известно, не спасающая от разрывов и разводов.
 
     Видимо Господь, решив главную задачу продления вида, подсластив инстинкт размножения неодолимым влечением индивидов друг к другу, невзирая на их несовместимость, остальное пустил на самотек.

     Когда дело сделано, магнетизм начинает таять и ослабевать. Браки распадаются, заключаются новые, и на этом несовершенстве прогресс плывет в туманное будущее.
 
     Оглянувшись на прожитые в бесплодной борьбе годы, начинаешь понимать: мечта о второй твоей половинке – это всего лишь романтический миф, легенда и несбыточная мечта о недостижимой гармонии….

     Вся наша культура говорит, что человек это целый мир, неповторимый и самобытный. Это подразумевает, что все эти Ромео и Джульетты, Тристаны и Изольды, Лейли и Меджнуны с годами, столкнувшись с элементарным бытом,  превращаются в брызгающих друг на друга слюной безобразных тараканов в банке.

     Сказано: «Человек это свой мир, суверенный и неповторимый», значит два таких “мира”, сосуществующих на одной территории – явный перебор.

****

     Ему уже 40 лет и он в верхней точке своего успеха. Предыдущие годы – это сплошная борьба, преодоление, упорный труд, нелегкие решения, тяжкий жизненный опыт ошибок, жертв и неудач.
 
     Итогом борьбы за выживание стал коллектив его единомышленников, коллег и друзей, который в условиях перестройки прорвался сквозь тернии к стабильному успеху на московском рынке. Этот успех был трудным для всех  и потому сплотил их в единую команду вокруг него, признанного ими лидера.
 
     Он еще молод, энергичен, полон сил и идей. Это вселяло в его коллег уверенность в завтрашнем дне – главной ценности для предпринимателей в бурном мире бизнеса.

     Он был женат, и его жена была, пожалуй, наилучшим вариантом из множества других. Они вместе создавали эту фирму и вместе вкладывали в нее все свои помыслы об идеальном коллективе, вместе бились за выживание в неспокойном мире бизнеса в период перестройки. Особых чувств друг к другу уже не было, но они были единомышленниками в создании своей команды, которая и, правда, была очень хороша, особенно на волне успеха. Понимая, что напряженная работа, которая ведется в течение года, требует передышки, релаксации, родилась традиция на день рождения фирмы выезжать куда-нибудь оторваться, перезагрузиться по полной программе.

     Они уже побывали в Суздале, Ростове Великом, Валааме, Звенигороде, Дубровицах и, наконец, оказались здесь, в Карелии.

     Он сам был родом из Карелии, страстно ее любил со студенческих лет, и поэтому юбилейный год десятилетия фирмы было решено отметить здесь, на Русском Севере. Он считал важным и полезным показать коллегам Кижи. Они с размахом пронеслись по самым ярким точкам Петрозаводска, Волкострова и, наконец, прибыли на ракете в Кижи. Здесь планировалась большая экскурсия по острову с последующим отбытием в Петрозаводск и посадка на поезд до Москвы.
 
     День выдался как на заказ солнечный и знойный. Упоительно пахло скошенной травой, а с озера веяло прохладой. Кижи были прекрасны, как всегда, и совершенно не похожи на суетливую Москву.
 
     Экскурсии по острову , как правило, водили молодые студенты-историки или инязовцы петрозаводского университета, или «универа», как его здесь называли.
 
     Нашу группу приняла молоденькая девчонка. Она воплощала собой типичный северный славянский тип. Светловолосая, светлоглазая, стройная и загорелая от работы на солнце. Скромный, неброский по-северному славянский тип, чистая кровь Русского Севера. Его она сразу очаровала своей молодостью, скромностью и, конечно, северным колоритом, так отличающимся от «чернявости» людей средней полосы. Больше всего его, как тонкого ценителя северной красоты, потрясли ее выгоревшие на солнце светлые и огромные ресницы. Ей даже не приходило в голову их подкрасить тушью, как это делают абсолютно все.

     Наверное, она не была красавицей, но ее здоровье, молодость, правильные славянские черты, и эти удивительно выгоревшие, почти белые ресницы его просто потрясли, перед ним был классический образец северной красавицы.

     Он, как признанный всеми лидер, шел с ней рядом и вел со знанием дела беседу о Кижах, погоде, обычаях славян, в общем «заливал» о чем придется. Он был в отличном настроении, вокруг его друзья, он на любимой Родине, и северная красавица рассказывает о Русском Севере и его особенностях. Они шли по острову, слушали ее рассказы, задавали умные вопросы, более компетентные, чем вопросы обычных туристов.

     Как-то незаметно он почувствовал, что разговор, не смотря на абсолютную непринужденность, приобретает какой-то более глубокий смысл. Это как в пинг-понге, он подкладывает подтекст в сказанное, и вдруг, получает такой же тонкий ответ. Эта игра увлекла и постепенно захватила его целиком. Внешне, в окружении коллег,  они по-прежнему вели обычную беседу обо всем на свете, и, конечно, Кижах и местных красотах. На самом деле общение между ними уже шло на другом, недоступном  для окружающих уровне. Он не замечал ее внешности, униформы студотрядов, только эти удивительные ресницы и беседы, поглотившие обоих. Такой «бывалый», он был поражен и несколько обескуражен этим взаимопониманием на  подкорковом уровне.

     Такой тонкой  чуткости  он никогда не испытывал, и это было упоительно, загадочно и  мистично, хотя исходило от молоденькой  студентки. Его, многоопытного, тонкого и самоуверенного мужчину  это озадачивало и очень интриговало. Возможно, она оказалась в той стадии взросления, когда после сплошной учебы и конспектов вдруг открывается новый уровень взросления. Вчерашняя девушка вдруг по-женски обостренно, чутко и по-новому открывает для себя мир людей и отношений.

     Наверное, ей льстило внимание этого симпатичного мужчины с ласковыми, лукавыми и  умными глазами. Она чувствовала, что он здесь главный, среди этой группы интеллигентных москвичей. Непросто, наверное, снискать их уважение, но ему это удавалось как бы без труда.

     Как-то незаметно экскурсия подошла к концу. Он не без труда вернул себя из этого дивного и неожиданного состояния погруженности. Судорожно начал искать в карманах визитку, но: «О, ужас!» – все осталось  в других брюках. Не отдавая себе отчет в том, что с ним случилось нечто удивительное и уникальное, чего он еще не испытывал, он, такой опытный и все понимающий, можно сказать, прагматик и циник, по инерции  попытался стряхнуть с себя  магическое наваждение «свалившееся» так некстати – рядом коллеги, жена и нет никакой возможности сделать то необходимое, чтобы не потерять ее навсегда. Он одернул себя, пытаясь вернуться в привычное  состояние, нарушенное вторжением какой-то девчонки.

     Визитки не было, времени в обрез, - надо бежать на причал. К тому же, посреди безоблачного дня, вдруг надвинулась черная, страшная грозовая туча, так в Карелии бывает. Они сфотографировались, он подарил ей свою кепку, и она убежала, так как ее уже ожидала другая группа туристов. Все побежали на причал, и он за всеми.
 
     Он отмахнулся от этого эпизода, казавшийся таким неожиданным и случайным на фоне его московской жизни  и просто выкинул его из головы. Они плыли по Онеге в страшную грозу, вымокли до нитки, выгружаясь в Петрозаводске, и, мокрые,  погрузились в поезд. Наваждение смазалось, отодвинулось куда-то вглубь. Внезапный природный катаклизм никак не связался в его сознании атеиста и прагматика с неким знаком судьбы….

****

     Жизнь, как известно, идет полосами. Светлая полоса сменилась темной, и стало вообще ни до чего.

     Не вдаваясь в подробности свалившихся невзгод, можно сказать лишь то, что они являются, наверное, не менее важной частью нашего бытия. Горести делают  душу мудрее и глубже. Однако невзгоды нанесли урон всем. Они, хоть и выжили, но потеряли и в коллективе и в делах. Самое ужасное – он потерял жену, которая не выдержала всех передряг и волнений. Спасать фирму и залечивать раны ему пришлось уже в одиночестве.

     Когда боль и тоска от понесенных  утрат как-то вошла в колею, и он снова смог думать о будущем, пришло осознание главной потери – навалившегося одиночества. Нет, он не стал затворником, но очень скоро пришло ощущение пустоты  в более глубоком смысле, одиночество душевное не восполнялось ничем и никак.
 
     Оглядываясь назад, он осознавал, что после понесенных ударов судьбы был не вполне адекватен. Видимо его психика только спустя время начала приходить в норму. Выручила природная выживаемость, передавшаяся ему по наследству, чего не случилось, наверное,  с его женой.
 
     Вот тут-то в его воспаленном мозгу из глубин подсознания и всплыл полузабытый образ той девушки с белыми ресницами.

     Его пронзила мысль, что это она и есть та самая единственная, предназначенная ему судьбой. Только она его чувствовала, понимала как никто другой. Не сомневаясь, что Господь его не оставит, он помчался в Карелию. Добравшись до острова, он метался по Кижам как безумный от группы к группе. Туристов как всегда было множество. Время шло, постепенно он с ужасом начал осознавать, что плохо помнит ее лицо, и если она покрасит свои ресницы – вообще ее не узнает. Не зная фамилии, не помня имени, глупо было идти в дирекцию и искать девушку с белыми ресницами. Он еще верил, что вот, еще группа туристов, и он ее найдет, обнимет, обрушит на нее всю боль и свое запоздалое прозрение.  Пробегав так целый день, он, наконец, осознал жестокую реальность. Ее здесь нет, и быть не может. Прошло года два, и она уже где-нибудь далеко. Может и погрустила о том симпатичном парне, который ее так озадачил и взволновал. Но жизнь идет, и с этим ничего не поделать. Это он убежал,  легкомысленно стряхнув с себя наваждение, и не оставил ей шансов на продолжение. Пренебрег, отмахнулся, может и нанес ей душевную рану, но надолго ли, в 16-20 лет? «В одну реку не войти дважды» - сказал Гераклит Эфесский еще во II веке, а ты думал ее найти в Кижах.
 
     Может она и погоревала, и даже очень, но не всю же жизнь. Это истина, такая очевидная и простая пришла к нему только теперь, и жизнь вернула его в привычную и постылую колею с ощущением чего-то несостоявшегося, и от этого его реальное бытие становилось еще горше….

     Иногда его посещала успокоительная мысль, что если бы у этой истории все же случилось  продолжение, то его разочарование могло оказаться еще большим. А так в памяти теплится сладкая недосказанность, что в жизни все же есть место для чего-то удивительно прекрасного, способного осветить всю жизнь одним взмахом белых ресниц.