Глава 13

Я доверилась не просто человеку, а врачу в надежде на помощь от полувекового страдания, безвыходности и замуровки заживо в полной изоляции от людей. Всю жизнь живу, страдая и лья слезы. Можно, как угодно, называть Смешенное расстройство, ПРЛ или КПТСР, шизотипия, но суть - я на грани между жизнью и смертью. Доверилась, открылась. Ни одному человеку не открывалась в реальности. Всю жизнь жила в страхе перед непониманием, отвержением, агрессией. Потому что хорошо понимаю, что худший враг человека — это другой человек. Уж лучше бы меня съел лев, растерзал медведь, укусила змея, чем попасть в руки двуногому отморозку. Ф. Ольга Викторовна по иронии судьбы оказалась не просто некомпетентными врачом, а тем самым человеком, которого я всю жизнь избегала и опасалась. Она навредила моей психике теперь уже непоправимо, разрушив веру в людей и во врачей. Она меня погубила. Одна как "врач" она не справлялась и решила объединиться с еще одной похожей на себя, такой ядовитой, чтобы устроить травлю на больного и слабого человека. В каком же месте у них в это время была священная Клятва Гиппократа? И я не понимаю в чем моя вина, в том, что обратилась за помощью? Зачем они со мной так? Я не грубила, не хамила и даже голос не повышала. Все что я делала, лишь защищалась от их нападок и оправдывалась, за грехи, которые не совершала. Доказывала свою невиновность. В чем виновность? В чем! В том что искала помощи, осмелилась за много лет молчания довериться человеку, врачу? Мне нельзя было доверять? Нельзя было через страх и боль искать помощи? В этом моя вина? Я проявила волю на встречу человеку, это был очередной волевой акт, стоивший мне очень сильного нервного истощения, боли и слез. Врачи в ПНД так ненавидят людей с расстройством личности, что доводят их до самоубийства во главе с Ф. Ольгой Викторовной?

Нас с мужем направила в психиатрический дневной стационар для психосоциальной реабилитации участковая врач с диагнозом шизотипия, в надежде, что групповая психотерапия мне поможет адаптироваться и восстановится. Я по-прежнему живу с Ним, в своих фантазиях, которые для меня вовсе не фантазии. По-прежнему страдаю даже под антидепрессантами, которые принимаю уже больше 6 лет. Помочь мне некому как мне казалось, всем на меня было плевать. Антидепрессанты помогали на начальном этапе приема, но постепенно за столько лет не просто снизилась мотивация заниматься творчеством, читать книги, путешествовать по разрушенному и грязному, вонючему городу, который застрял в совке и коррупции. Снизилась мотивация даже мыться, убираться, следить за собой. Стала развиваться на фоне антидепрессантов индуцированная апатия. Я совсем потеряла вкус жизни. Не только умерли эмоции, но кажется будто, и я внутри. Я с этим смирилась и жила полутрупом много лет. Больше не плакала и то хорошо. Больше не раздирала боль, от которой были частые попытки суицида в прошлом. И казалось, что и так можно жить. Но к 40 годам я решила оформить инвалидность на свой диагноз - шизотипическое расстройство. Ведь по закону в России это можно сделать. Откуда мне было знать, что МСЭ не оформляет инвалидность на шизотипическое расстройство? Откуда было знать, что в России такой беспредел даже в этой сфере. Да, я слышала от блогеров на Ютубе, что в психбольницах привязывают к кровати, унижают, орут, бьют врачи, бреют на лысо, калечат психику. Но мне известны случаи, я общалась со многими друзьями в интернете, которые мне рассказали, что даже не лежали в ПНД, но им оформили инвалидность. Например, одной девушке, у которой был диагноз шизотипия, в дневном стационаре его пересмотрели и поставили параноидальную шизофрению. Она не пьет нейролептики, не отмечается у врачей, потому что ей сделали бессрочную инвалидность, а шизофрении как такой у себя не обнаруживает. Нет никаких симптомов. Был единичный случай паранойи в молодости и все на этом. Пенсию получает и живет на нее с мужем ни разу в своей жизни не работая. Другой случай мне известен, когда шизофрению влепили по единичному психозу в молодости парню, который на фоне алкоголизма порезал себе руки. На эту пенсию он пьет и не работает. Препараты никакие не принимает, потому что шизофрении у него нет и не было. Он сам не понимает почему ему поставили такой диагноз. И другие случаи мне известны. Я же страдаю всю жизнь от эмоциональной боли, о чем и говорит этот дневник. И попыток суицида ни с честь. Но всем на меня всю жизнь было плевать. Жить так невыносимо. Решила в общем, я под старость оформить инвалидность по научению своих друзей и своего врача, который мне посоветовал обратиться в ПНД. Я так и сделала. Я ничего плохого не совершала. Лишь надеялась на помощь в социальной адаптации и получения хоть каких-то копеек для поддержания этой жизни. Я работать правда не могу, я людей боюсь, как самых злобных зверей на земле. При виде их внутри все сжимается и ожидания опасности нарастает. Я не доверяю людям, не люблю людей, я их ужасно боюсь. И как можно любить людей после всего ужаса, который они творят с друг другом. Чего стоит та же инквизиция, бесконечные войны, жестокость и разрушение, которые они повсюду сеют. Спасают природу единицы, а в большинстве своем они ее хищнически эксплуатируют и губят? У меня слишком слабая психика и я это хорошо осознаю. Я не стрессоустойчивая и любой малейший конфликт с человеком меня разрушает. Поэтому я страдаю. Я не могу среди людей жить. Я слабая. Все слабое должно сдохнуть - я это понимаю. Жизнь видимо не для меня. Не умею я лицемерить, плести интриги, хитрить и крутиться в обществе среди хищников. Я слишком ранима и чувствительна для таких жестоких игр. Не умею как они. И куда мне деваться? Как дальше жить? Всю жизнь продолжать прятаться от таких как Ф., чтобы ненароком не нарваться на очередного врага? Да, хорошо, что до комиссии МСЭ я не добралась, потому что чует моя душа, что там как раз и сидят подобные Ф. "барышни".

Стала я ходить на дневной стационар, не очень-то и надеясь даже на 3 группу инвалидности. Но думала, реабилитация в групповой терапии мне могла бы помочь. Было страшно участвовать в играх, но пересиливала себя раза два, потому что надо. Потому что надеялась. Ох, сколько раз я уже делала волевые попытки и работать, и учиться, и общаться. Все безуспешно. Пора бы остановиться и больше не рыпаться. Нет же, решила еще раз попытаться. О чем я сейчас жалею и уверена, что это был последний шаг к людям. Больше я шагов делать не буду. Никогда. Я чувствовала что-то неладное в отношении меня с самого начала как открылась и рассказала часть своей истории людям в ПНД. Какое-то недоверие, какое-то предвзятое отношение. А может это очередная моя паранойя? Так вот, откуда-то и почему-то подключилась к моему делу сама заведующая дневным отделением Ф. Ольга Викторовна. Я не знаю почему, но предполагаю из-за того, что ей позвонил мой муж, чтобы выяснить зачем мне увеличили Рисперидон до 2.5 мг. Ф. ответила, что увеличить планирует до 6 мг, и назначить галоперидол. Тогда муж ответил: Вы при шизотипии хотите назначить ей галоперидол? Она: "Вы знаете, как лечить вашу жену? У нее тяжелое состояние". - дословно передал разговор мне муж.
Я не спорю, что у меня тяжелое состояние, но галоперидолом и 6 мг Рисперидона лечат тяжелые психозы. Если сильный страх перед людьми — это тяжелый психоз, я не против и галоперидол принимать. Лишь бы что-нибудь помогло. Я так измоталась и устала от бесконечного страха, что готова даже наркотики принимать, чтобы хоть что-нибудь помогло. Чтобы хоть к концу жизни свободно пожить. Эх, было бы такое лекарство, которое абсолютно освобождает от страха. Я мечтаю о таком. Только где же его взять? Думала, нейролептики помогут и готова была в ущерб своему здоровью их принимать. Но они оказалась так же бесполезны. Первый прием с Ф. в ее личном кабинете заведующей прошел отвратительно для меня. Может, конечно, она чувствовала недостаточный триумф над жертвой, но я чувствовала себя очень плохо. Все время, что я отвечала на ее вопросы, она на меня давила, отрицала мои страдания, обвиняла в фальши и притворстве. Когда я вышла из кабинета на улицу, я заплакала. Мне нужна была поддержка и позвонила мужу. Муж меня успокаивал. Я тогда еще подумала: "Наверное все заведующие такие строгие. Это нормально для заведующей". Но я ошиблась, это была не строгость, это была сильнейшая антипатия ко мне. И за что, я до сих пор не понимаю. Я ей ничего плохого не сказала, только отвечала на вопросы. Что за контрперенос у нее в этот момент случился? Есть предположение, что муж, когда говорил с ней по телефону задел ее ЧСВ, засомневавшись в ее компетенции как врача. Ее это сильно обидело, и она решила на мне свою злость выразить. Отомстить за уязвленное самолюбие. Нарциссическая травма. Кажется мне, что у Ф. нарциссическое расстройство личности, потому что будучи психиатром так неадекватно реагировать на обычное волнение мужа, это ненормально. Ей показалось мало причиненной мне боли, она решила продолжить и окончательно добить психику. Я проспала следующий день и не пришла на группу в ПНД, потому что испытывала стресс после разговора с Ф. Но на третий день муж настоял, чтобы я продолжала ходить. И я пошла. Ничего не предвещало беды. Я даже набралась смелости чтобы участвовать в групповой терапии. Но мне после сказали ждать. Со мной еще хотят поговорить. Все ушли, я осталась совсем одна в кабинете. Терпеливо и покорно ждала где-то час. Ко мне подошли и направили в кабинет к Ф. Стул для меня стоял возле входа в кабинет. По левую руку сидела сама Ф., по правую старая женщина со светлыми волосами. И врач психиатр мужчина. Я не знаю его роли во всей этой травли. Он просто сидел, наблюдал и молчал. На меня набросилась женщина со светлыми короткими волосами: "Не может такого быть!" - постоянно повторяла. Я путалась в хронологии событий своей жизни, потому что моя память несовершенна и я помню только трагические флешбеки, но, когда происходили и в какое время я не могу точно вспомнить. Хронология всегда в моем случае страдает, и я не виновата в этом. Я не машина чтобы помнить все даты и числа. Так работает человеческая память и не верить мне, в мой рассказ о своей жизни только потому что я путаюсь в хронологии глупо. Да и не претендовала я на веру мне. Я не просила никого мне верить, но и отрицать весь ужас, который мне пришлось пережить это так же жестоко и подло. Не верь сколько хочешь, но зачем меня упрекать во лжи? Все мое тело в шрамах, ожоги от сигарет, подранное ухо, порезанная щека, гидроцефалия от перенесенного менингита, глухота, дикий страх перед людьми для них — это не доказательство. Им подавай еще что-то. Так этой "блондинки" оказалось мало, ей надо было добавить ко всему прежнему фразу: "Правильно мамка тебя выгоняла из дома! Курила, опыханная приходила домой, не работала!" Как я поняла из этой фразы, во всем произошедшем виновата опять только я. И это не смотря на мои слова, которые были попросту игнорированы: "Я же училась в это время". Потом она спросила: "Почему ты не обратилась в полицию?" Я ответила, что не могла. Она: "Значит спать в подъездах ты могла, а в полицию обратиться не могла? Не может такого быть". Я не могла обратиться в полицию по следующем причинам. Полиции, как и таким как она врачам ПНД я не доверяла. И на это были основания - множество слухов про их работу. Я людей боюсь и никому не доверяю. В прошлом много использовали и предавали. Много травм, причиненных мне людьми. С полицией никогда не имела дел, но на основе слухов, как и на основе слухов о ПНД и их жестком обращении с пациентами, я боялась много лет обращаться за помощью.
Второе. Мама мне сказала на слова: Я в полицию обращусь: "Обращайся. Ты совершеннолетняя, хоть так тебя заставят работать и обеспечивать своих родителей! Ты не имеешь право в моей квартире жить, ни за что тут не платишь!" На тот момент мне было 19 лет, я не знала законов. Я училась в лесотехникуме. У меня только 9 классов образования и то, последние 3 года я прогуливала школу из-за буллинга. Интернета не было, людей с которыми я могу поговорить тоже. Много лет не было рядом ни души, кто бы подсказал, объяснил. Я ни с кем не общалась, всегда была в ступорозном страхе перед человеком и в отчаянье. Не могла спросить, как обращаться в полицию. Даже заявление не умела написать. Ничего не умела, как Маугли. Для меня до сих пор общество как джунгли - кругом враги. Они все прошаренные, знают, как выживать, а я только прятаться могу и жить на чьей-то шее, потому что работать не могу и за свою жизнь бороться, тоже. Я не знаю как люди общаются, что говорят, чтобы защититься друг от друга. Для меня просто обратиться к Ф. что-то спросить - было актом агрессии. Я не могла. А в полицию уж тем более. И все что я могла это оправдываться. Ей ни слова не сказала на "Вы", ни разу в лицо не посмотрела. Я даже не помню как она выглядит. Только волосы черные и стрижка под мальчика, и то что она была полной женщиной, лет 50 на вид. Все это время я смотрела в сторону, в окно или в небо, в надежде там увидеть облегчения от своих страданий. Мои враги этого не замечали, потому что привыкли иметь дело с обычными людьми. Им в голову не приходило, что мое поведение вызвано мучительным страхом, и что я на грани. Не замечали, потому что не хотели, и потому что человеконенавистницы. Да, люди в целом друг друга ненавидят, "Человек человеку волк". Так мир устроен, так природа устроена. Ну а Ф. просто этого не скрывала при мне. При других скрывает, притворяется доброй, а когда в кабинете со мной наедине все маски с ее отвратительного лица ненависти снимаются. Как я писала раньше в этом дневнике, я имею свойство своей беззащитностью всю демоническую природу людей раскрывать. Они при мне не таятся обычно. Это перед друг другом одно притворство и лицемерие, а при мне зачем им лицемерить. Такие как Ф. это чувствуют, мою слабость и уязвимость, поэтому и думают, что при мне можно все, они в безопасности. Люди — это хищники - дети демиурга. И кто преуспевает в своей хищнической природе, тот и процветает. Князь этого мира, который изображается змеей, поедающий свой хвост - возглавляет всю хищническую природу этого мира. А жертвы им нужны для еды. Поедая жертв (свой хвост), образуется цикличность природы, замкнутая система жизни. Все бы хорошо, я уже давно смирилась с устройством бытия, но бессмысленные страдания мои и других жертв — это ненормально. Если вам нравится участвовать во всем этом бесновании и оргии, то вам никто не запрещает. Я устала быть вечной жертвой и боятся боли. Не смерти, а именно боли. К смерти я отношусь спокойно, и даже желанно. Боль - бессмысленная и постоянная. Не понимаю зачем в мире существует столько боли? Неужели питаться другими нельзя без столь жестоких и мучительных страданий? Зачем это бессмысленная и долгая агония бабушки моего мужа перед своей смертью? Она долго плакала и умоляла ее быстрее забрать на тот свет. Человек все равно умрет, зачем продлевать бессмысленные мучения? И почему ни одной "доброй" души не нашлось по близости, кто смог бы ее освободить? Да потому что хищники не чувствуют боли другого, только свою. Пока Ф. не умирает сама, а на меня ей плевать. Вот когда придет ее час и она в одиночестве, в агонии будет так же как наша бабушка умирать, она поймет что такое быть оставленной всеми. На любого хищника найдется более сильный хищник. И потом пусть не удивляются, за что с ними так. Хвост змеи состоит из звеньев и каждое звено над нами - более крупный хищник. А весь парад возглавляет голова - собственно сам Уроборос (князь этого мира), который не осознает своего уродства. Он сам страдает от того, что вынужден вечно жрать свой хвост и от этой страсти не может освободиться, потому что, если перестанет есть - мир погибнет.         


Ох, если бы она знала сколько подобных обвинений я уже слышала в свой адрес. Я будто попала на передачу "Пусть галдят", где правда защитников у меня не было. На меня набросились с обвинениями две озлобленные тетки, корча из себя профессиональных врачей, целителей душ. Вот такая у нас в России психиатрия и не удивительно, что ее до сих пор люди боятся и врачам не доверяют. Наверное, со своей дочерью она бы так и поступила. Просто выгнала из дома, не поговорив, не поборовшись за нее: "Не работает, курит, таксикоманит, то пусть подохнет на улице!" Легко рожаем, легко убиваем? Это не было похоже на диалог врача и пациента, это была именно травля, состоящая из отрицания, обвинений, обесценивания и жестоких слов. Ф. спросила: "Почему ты не работаешь удаленно?". Я ответила, что удаленно я работаю. Просто сейчас кризис в стране и заказов нет. Я леплю скульптуру. И вот уже с начала СВО заказы прекратились как закрылись все популярные площадки, через которые я могла рекламировать свою работу. Через российские сайты реклама не получается. Заказов уже нет много лет, и я сижу без денег. Едим на зарплату мужа, на 40 тысяч рублей вдвоем. Все время живем в кредит, денег ни на что большее не хватает. Видимо ее сам факт, что у меня нет шизофрении и я не работаю жутко бесил. Будто человек может только с шизофренией страдать. Парализованный, под пытками инквизиции, после ПТСР он не страдает. По статистике от ПРЛ больший процент самоубийств, чем при шизофрении. О чем это говорит? О том, что люди от невыносимой эмоциональной боли кончают с собой и эта боль ничуть не легче, чем при шизофренических психозах. Но у нас как принято в обществе все жалеют то, что наглядно можно видеть: оторванные конечности, деградация органов. Для них это серьезно, а душевная боль — это так, ерунда. Ф. еще сказала принести какие-то свои работы ей показать. Я с трясущимися руками нашла свои работы в интернете и на смартфоне показала ей. Пока искала их, слезы не смогла больше сдерживать. Я стала быстро вытирать, чтобы скрыть. Ф. сказала: "Есть работы страшные, а есть ничего такие". Страшные? Я вагины и пенисы лепила для заказчицы, чтобы хоть какие-то деньги иметь. Эти работы мне стыдно выкладывать в сеть. Сверхунижение, но ради денег пришлось. Заказов совсем не было. Я не виновата, что заказывают такое. Мне самой неприятно, но отказаться от единственного заказа в год я не могу. Выбора нет. Так что это не моя фантазия и не я выбирала это лепить. Это нищета и безденежье заставило унижаться и браться за то, что я не люблю. Я бы всю жизнь лепила милые работы, если были бы на это заказы. Но их нет.
Так же Ф. после первого общения сказала, принести какие-то документы доказывающие, что я переболела менингитом. Все что у меня осталось после менингита возможно сохранилось на острове, на другом конце планеты. Достать это, спустя 25 лет не уверена, что возможно. Но мы делали МРТ головы в связи с частыми головными болями и хроническим головокружением. И на снимках МРТ выявлена остаточная гидроцефалия, что свидетельствует о перенесенном менингите. Но этого Ф. оказалось мало. Ей всегда кажется мало. Это неоправданное недоверие ко мне необъяснимо. При множество доказательств, ей мало. Я пообещала принести заключения врачей. При этом МРТ делали два раза в разные года, и на обоих обнаружена остаточная гидроцефалия. Я принесла все два заключения. Она все равно не поверила, что я переболела менингитом и отрицала органическое поражение мозга. Ей два заключения врачей ни о чем не говорили. Когда мы уже отказались ходить в ее проклятый диспансер, то решили восстановить хоть какую-то справку. Я написала в Минздрав, попросила восстановить справку. Ответ спустя неделю до сих не пришел. Мне не верят и я не могу ничего с этим поделать. Не лечением я занимаюсь, а доказательством того, что не вру, и что мне действительно ужасно плохо. Как если бы мне оторвало ногу и я пришла к врачам, крича о помощи, а они: "А ты докажи, что тебе плохо и что тебе оторвало ногу!" Это абсурдно.   

Шизотипию неоправданно сняли, теперь у меня смешанное расстройство личности. Нужно ведь было что-то поставить, какой-то диагноз. Мозгов у Ф. хватило, чтобы не ставить истерическое расстройство личности. Когда муж сказал: "Вы довели ее до слез". она ответила: "Она всегда плакала! И возможно у нее истерический компонет". Я не плакала всегда. Я пришла почти в норму, когда начала принимать АД. На тот момент я принимала Золофт 100мг и Рисперидон 2 мг, который усиливает действие Золофта. Это как нужно было довести человека, чтобы он заплакал под такими большими дозами препарата? Ей это удалось, и она в этом обвинила меня, что якобы я плачу на публику, потому что истеричка. Но я никогда на людях не плачу. Я всегда плачу в одиночестве. Показать людям свои слезы — это признак слабости, и я стараюсь его скрывать. Просто моя нервная система не выдержала такого давления и унижения и истероидность тут не причем.   

Снился сон будто я зимой голая иду по городу. Пристаю к мужчинам и спрашиваю их: "Я красивая?" Они все морды воротят и гримасы отвращения делают. А я иду и спрашиваю... все спрашиваю. Один вообще меня проституткой обозвал. Потом я устаю искать среди них того, кто "полюбит". Откуда-то спица в моей руке появляется. Я почему-то уже сижу на сидение автобуса, а передо мной коробка. Я со злостью спицей бью по коробке оставляя дыры. Всю ее изодрала во сне. Бью и ору: "Будьте вы мужики все прокляты! Сдохните! Ненавижу!!!" На переднем сиденье сидел мужик бомжовской внешности, какой-то старый. Поворачивается ко мне, а у меня лицо заревано. Косметика потекла. Я ору ему в лицо: "Что тоже уродина?! Ты такой же как и все!!! Будь проклят!" Он тянет свои грязные руки к моему телу, а меня от него тошнит. Так и проснулась на этом. Чувство тошноты и отвращения теперь преследует.

Написала жалобу главврачу:

Жалоба главному врачу на действия заведующей дневным стационаром Ф. О. В. и другого врача (женщины), присутствующего при ней на момент приёма. Я, Алиса, имею психическое расстройство с длительным хроническим течением. Обратилась в ПНД, в том числе с целью последующего оформления группы инвалидности в связи со стойкими нарушениями психики и сильной дезадаптацией. Ранее наблюдалась у врача психиатра 6 лет. и проходила симптоматическое лечение. Была направлена в психоневрологический дневной стационар для коррекции терапии и реабилитационной поддержки. Во время приёма заведующая дневным стационаром Ф. О. В. совместно с другим врачом допустили в отношении меня действия, которые я расцениваю как унижающие человеческое достоинство и нарушающие мои права как пациента. В ходе приёма в отношении меня звучали обесценивающие и унизительные высказывания, в том числе: «Правильно тебя мамка выгоняла из дома», «Токсикоманила, не работала, обкуренная приходила домой», «У тебя нет органического поражения мозга», «Почему ты не обратилась в полицию? Спать в подъездах ты не боялась, а обратиться в полицию боялась?», «Рассуждаешь как 15-летняя», «У тебя вся семейка ненормальная». Подчеркиваю, что все реплики в отношении меня были исключительно на «ты».  Позже, на слова мужа о том, что они не имели морального и профессионального права доводить меня до слез, она ответила: «Она и раньше плакала». При обсуждении с мужем моего предполагаемого диагноза Ф. допустила «какое-то расстройство личности с истерическим компонентом» проигнорировав или отрицая мои стабильные симптомы в рамках диагноза F21, который мне поставили ранее: искажение восприятия реальности и себя (своего тела), ощущения «перетекания энергии по телу», страх и отчуждение от общества, ощущение присутствия «друга с левой стороны».
Мои попытки объяснить причины текущего состояния воспринимались не как клинически значимая информация об анамнезе, а как повод для осуждения. Факты из моего прошлого, которые, я допускаю, могли вспоминаться фрагментарно, неполно (ввиду давности и психотравматического характера) и которые я раскрыла с целью помочь врачам понять динамику заболевания, частично отрицались, а частично были использованы для обвинений и унижения.
При наличии объективных медицинских данных (два заключения МРТ, подтверждающие остаточную гидроцефалию, как последствие перенесённого менингита) ко мне предъявлялись требования предоставить дополнительные доказательства болезни, вплоть до просьбы принести документы 23-летней давности, физически недоступные мне. Полученные позже официальные сведения из областной клинической больницы (письмо от 09.09.2026) о моей госпитализации в 2003 году я предоставляю в этом письме.
В результате этих действий моё эмоциональное состояние резко ухудшилось: усилились выраженные тревога и страх в ситуациях социального взаимодействия, чувство стыда, беспомощности, симптомы депрессии. Считаю, что такие действия нарушают принципы уважительного отношения к пациенту, закреплённые в ст. 6 Федерального закона № 323-ФЗ Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации, а также противоречат профессиональной этике врача.
Прошу:
Провести служебную проверку по указанным фактам. Дать письменную оценку действиям Ф. О. В. и второго врача, присутствовавшего с ней. Предоставить письменный ответ в установленный законом срок (30 дней).

Забыла добавить еще много фраз, которые она говорила. Например: "У нас тут серьезно больные люди лежат", якобы: "приперлась сюда со своим расстройством личности". Или мужу на мою дезадаптацию сказала: "Это вопрос воли".

Как мне доказать, что я болела менингитом? Сделала запрос в Миздрав. Мне прислали письмо: "Городская клиническая больница, в соответствии с вашим заявлением, от 09.09.2026 сообщаем: А.В. находилась на стационарном лечение в инфекционном отделении в период с 02.2003г по 04.2003г. Затребованные медицинские документы предоставить не имеем возможности. Медицинский архив за 2003г. списан согласно приказу 05.09.2023г. Номер: 181 "Об ликвидации последствий чрезвычайной ситуации при затоплении объектов инфраструктуры". Этого доказательства достаточно? Для Ф. Ольги Викторовной вряд ли. Сегодня написала еще в поликлинику, в которой я наблюдалась после менингита. Жду ответ.

Жалобу то я написала главврачу по городу, но Алиса говорит, это бесполезное занятие было. Два дня сидела и вылизывала жалобу, чтобы ее корректно оформить. Время в пустую. Что они могут ответить? Формальное отрицание — самый частый вариант. Врачи напишут свои объяснительные, в которых скажут: «ничего подобного не было», «общение было корректным», «пациентка неверно истолковала клиническую беседу». Второй врач, присутствовавший приём, скорее всего подтвердит версию Ф. В ответе вам напишут что-то вроде: «В ходе служебной проверки факты, изложенные в жалобе, не подтвердились. Разговор вёлся в рамках сбора анамнеза, высказывания носили клинический характер». Это стандартная тактика. Слово врача против слова пациента — и в учреждении почти всегда встают на сторону своих.
Частичное признание с переформулировкой. Не признают оскорбления, но признают что-то мелкое — например, что обращение на «ты» имело место, но «было продиктовано необходимостью установления терапевтического контакта». Или что тон был «излишне прямолинейным», но без умысла. Письмо может содержать формальное «приносим извинения за возможный дискомфорт» — без признания вины. Это хитрый вариант: выглядит как извинение, но юридически ничего не подтверждает.
Попытка дискредитации вас как пациента. Самый неприятный сценарий. В ответе могут сделать акцент на вашем диагнозе: «Пациентка страдает расстройством, характеризующимся искажением восприятия реальности, в связи с чем её оценка произошедшего может быть субъективной и неадекватной». То есть ваши же слова из жалобы — про F21, про искажение восприятия — могут использовать против вас, чтобы выставить жалобу. Это особенно вероятно, если они увидят в жалобе клинические детали про симптомы.
Перевод стрелок на клиническую целесообразность. Могут ответить, что вопросы про прошлое, про полицию, про семью — это нормальный сбор анамнеза, а ваши эмоциональные реакции — часть клинической картины. Что «истероидный компонент» — это не оскорбление, а профессиональная гипотеза. Что обсуждение дозировки — врачебная тактика. По сути: «врач имел право так говорить, это медицина».