Загадка не сведенного бухгалтерского баланса

ЗАГАДКА НЕ СВЕДЕННОГО БУХГАЛТЕРСКОГО БАЛАНСА
Этот рассказ — один из эпизодов моей деятельности, основанный не только на воспоминаниях, но и на сохранившихся документах.
Рассказ относится к периоду моей работы на Гянджинском заводе «Биллур».

Шел 1987 год.
Страна входила в новое, еще никому до конца не понятное время. Год кооперативов, год знаменитого принципа: «Что не запрещено, то разрешено». Время, когда контроль со стороны прокуратуры и милиции несколько ослаб, а жизнь, казалось, вдруг получила дополнительный воздух.
Жизнь действительно била ключом.
И вместе с ней резко возрастал спрос на бытовую продукцию.
Ещё совсем недавно мы продавали микрокалькуляторы в соответствии с фондами. Фонды определяли, сколько продукции можно было произвести и сколько направить в торговлю. Но теперь появились прямые поставки, и ситуация изменилась почти мгновенно: микрокалькуляторы, которые раньше выпускались в рамках плановых фондов, стали дефицитом.
Особенно дефицитными оказались электронные игрушки «Ну, погоди!».
Соединились сразу несколько обстоятельств: прямые поставки, ослабление контроля со стороны проверяющих и карающих органов, появление кооперативов на предприятиях. Всё это вместе породило массовое подпольное производство и сбыт.
Родился тот самый «левак».
Слово тогда знали все, а вот бухгалтерских проводок для него официально не существовало.
Производились большие объемы продукции, а покупные комплектующие для нее приходилось каким-то образом искусственно списывать. Но возможности бухгалтерии имели пределы. Не всё удавалось списать, и постепенно стала накапливаться недостача средств, которая уже отражалась в бухгалтерском учете.
И вот тут в нашей истории появляется человек, которому суждено было совершенно неожиданным образом запустить механизм будущего расследования.
Одного из молодых работников бухгалтерии, Фархада, отличала, казалось бы, совершенно неподходящая для того времени привычка — отражать в документах всё как есть.
Вскоре Фархад был назначен главным бухгалтером.
И его очередной баланс предприятия, направленный в объединение «Научный центр» города Зеленограда, произвёл там эффект разорвавшейся бомбы.
По балансу обнаруживалась недостача...
Один миллион двести тысяч рублей.
По тем временам — сумма огромная.
В объединении сначала, вероятно, решили, что где-то произошла ошибка. Из Москвы прилетели бухгалтеры, чтобы разобраться на месте. Они тщательно проверили документацию.
И подтвердили первоначальный результат.
Недостача — 1 200 000 рублей.
Теперь просто сказать «ошибка в балансе» уже было невозможно.
Спрятать такую сумму или покрыть её чем-нибудь другим объединение не могло. По существовавшим положениям в подобных случаях полагалось проводить ревизию, а ее результаты передавать в прокуратуру.
И тогда на завод прибыл настоящий десант.
Двенадцать специалистов — бухгалтеры, экономисты и юристы объединения и министерства.
Это были специалисты высочайшего класса.
Иными словами, приехали люди, которым не очень-то хотелось услышать от нас: «Извините, мы тут сами сейчас всё найдём».

В то время я был начальником отдела технического обслуживания и ремонта бытовой радиоэлектронной аппаратуры.
По названию — вроде бы обычное подразделение.
Фактически же это был один из важных участков завода.
Помимо работы с браком у потребителя — на оптовых базах, в магазинах и непосредственно у покупателей — отдел занимался рассмотрением претензий и исковых материалов торговли, а также жалоб индивидуальных лиц.
Производство было новым направлением науки и техники, которое только осваивалось Советским Союзом. Производство массовое, техника новая — неудивительно, что и процент брака был высоким.
Иногда он достигал 27 процентов от объёма выпуска.
Каждый день из торговли поступало свыше тридцати претензий по качеству продукции и до пяти исковых заявлений для рассмотрения дел в арбитраже.
По этим арбитражным делам в отдельные дни возвращалось свыше ста микрокалькуляторов.
С возвратами от торговли мы ещё как-то справлялись. Торговая организация на основании предъявленной претензии сразу списывала со счета завода деньги на сумму забракованной продукции.
Но была другая, гораздо более хлопотная категория потребителей — частные лица.
Они присылали нам на ремонт до двадцати микрокалькуляторов в день, а вслед за посылкой с неисправным калькулятором нередко приходила еще и  жалобы от гих.
Причем жалобы направлялись не только на завод.
Они летели в центральные газеты — «Правду», «Известия».
И всё это происходило как раз в период активного проведения в жизнь Постановления ЦК КПСС о работе с жалобами трудящихся.
Для работы с претензионными материалами в моем отделе было создано претензионно-исковое бюро. В нём работали пять человек, в том числе два юриста.
Работу этого отдела я еще опишу в отдельном рассказе. Там будет о том, как мне пришлось практически полностью ломать систему, привнесенные из объединения «Научный центр» и завода «Ангстрем» города Москвы как “незыблемую и идеальную”, потому что московская и строить совершенно новую систему, основанную на оригинальных формах и методах работы.
Речь шла о рассмотрении претензий, поставке запасных частей, анализе отказов микрокалькуляторов, внедрении системы регрессных исков поставщикам, внедрение системы поиска, индивидуальной работе с потребителями и многом другом.
И, как показала практика, новые методы оказались во много раз эффективнее и требовали значительно меньших трудозатрат, чем московская система, считавшаяся тогда образцовой.
Но это — отдельная история.
А пока на заводе возникла другая проблема.
И гораздо более крупная.

Директором завода в то время был Вердиев Давуд.
Во время первого приезда бухгалтеров из Москвы он вызвал меня и сказал, чтобы я подключился к работе главного бухгалтера по анализу не сведенного баланса.
Я подключился.
Мы снова начали перепроверять документацию.
Но чем больше проверяли, тем меньше оставалось надежды на простую ошибку.
Дисбаланс в 1 200 000 рублей подтверждался.
Следуя поговорке “Ум хорошо - два лучше” у меня была привычка при разборе неопределенности обкладываться и перечитывать литературу по теме: что-то всплывало забытое, что-то новое, что-то просто откладывалось генерируя интуицию. Так я поступил и в этот раз. Дома библиотека у меня была огромная и кроме художественной литературы было много литературы по некоторым специальностям. Несколько дней я пробегал по листам книг бухгалтерского учета и проведения ревизий. В томике “Организация и проведение ревизии в торговле …” наткнулся на фразу, что часто при проведении ревизий в торговле часто упускают учет переоценки товарно-материальных ценностей. На следующий день я спросил главного бухгалтера, что при составлении баланса учел он переоценку продукции, так как госкомцен почти каждый третий-пятый год после выпуска новых моделей микрокалькуляторов уменьшал их государственную цену.
На следующий день я спросил главного бухгалтера:
— При составлении баланса переоценку продукции вы учли?
Вопрос был не случайным.
Госкомцен практически каждые третий-пятый год, после выпуска новых моделей микрокалькуляторов, уменьшал их государственную цену.
Главный бухгалтер ответил уверенно:
— Конечно. Переоценка проведена по всем позициям. Всё учтено в балансе.
Я вышел от него в задумчивости.
Поднимаясь по лестнице, встретил директора.
Он спросил:
— Ну что-нибудь нашли? Есть какой-нибудь выход из положения?
Я, пребывая в своей задумчивости, отрицательно покачал головой.
Тогда директор повернулся к работнику, который шёл рядом, и сказал:
— Раз на лице Юсифа муки творчества — выход он найдет.
В этой фразе было не только доверие, но и определенный расчет.
До этого мне неоднократно приходилось участвовать в проверках завода, которые проводила прокуратура Гянджи. Поэтому директор знал: если я чем-то занимаюсь, то просто так отступать не привык.
Но пока ответа у меня действительно не было.

Я снова пошел к главному бухгалтеру.
Начал выяснять всё о переоценке калькуляторов — на всех этапах.
И каждый раз получал один и тот же ответ:
— Переоценка проведена.
На всех этапах?
— Да.
Всё учтено?
— Да.
Я ушёл.
И вдруг мысль пришла неожиданно.
Я вспомнил претензии торговли.
Торговые организации списывали деньги с завода за забракованные микрокалькуляторы по старым ценам — то есть по тем ценам, по которым эти калькуляторы поступили в торговлю еще несколько лет назад.
Вот оно!
Переоценка в бухгалтерии была проведена.
Но при возврате и списании забракованной продукции торговлей применялись старые цены.
Это не было учтено!
Именно здесь могла находиться та самая потерянная сумма.
Но проверить это было чрезвычайно трудно.
Работа была трудоемкой.
Нужно было поднять претензии, посмотреть даты выпуска и поступления продукции, сопоставить старые и новые цены, определить суммы списаний и разницу.
К счастью, у нас было претензионно-исковое бюро.
Мы быстро начали подбирать претензии, по которым деньги были списаны по старым ценам.
И разница действительно оказалась значительной.
Например, микрокалькулятор «Электроника Б3-26» до переоценки стоил 70 рублей, а после переоценки — 45 рублей.
Разница — 25 рублей на одной единице.
А теперь представьте объемы производства и количество возвращенной торговли продукции.
Вдруг исчезнувший миллион уже переставал казаться таким уж загадочным.

Я сформулировал свои выводы и доложил директору по селектору:
— Кажется, я нашёл эти деньги.
В этот момент у директора уже в полном составе собралась комиссия из двенадцати человек.
У них был практически готов акт о недостаче.
Следующим шагом должна была стать передача материалов в городскую прокуратуру.
Директор вызвал меня.
Я начал объяснять и показывать документы: переоценка действительно проводилась, но не полностью. В ней не была учтена забракованная продукция, которую торговля списывала по старым ценам.
Председатель комиссии, бухгалтер объединения, вспылила:
— Не морочьте нам голову — там капля в море!
И, наверное, с её точки зрения это действительно выглядело именно так.
После того как специалисты уже несколько раз прошли по бухгалтерским документам и получили миллион двести тысяч, трудно было поверить, что всё спасёт какая-то разница между старой и новой ценой на возвращенные калькуляторы.
Но в этот момент вмешался заместитель генерального директора объединения Мигунов, приехавший на завод помочь директору.
Он остановил спор и сказал:
— Всем выйти.
Все вышли.
Остались только мы.
Тогда я уже спокойно, без лишних свидетелей, всё расшифровал и показал ему.
Он долго смотрел расчёты.
Потом поднял глаза:
— Значит, эта переоценка набегает почти на миллион?
— Да.
Он немного подумал.
И сказал:
— Действуйте. Представьте расчёт.

Дальше, как говорится, было уже делом техники.
Нужно было подогнать и фальсифицировать цифры.
И это удалось.
Переоценкой и связанными с ней расчетами удалось закрыть тот самый огромный провал в бухгалтерском балансе.
Но вместе с тем был скрыт и совершенно другой пласт происходившего на заводе.
Таким образом удалось списать и скрыть расход комплектующих на выпуск и реализацию подпольной продукции — того самого «левака».
По самым скромным подсчетам, речь шла примерно о 30 000 микрокалькуляторов и электронных игрушек «Ну, погоди!»
И это были не только готовые изделия.
За ними стояли комплектующие, производство, рабочее время, энергия и целая параллельная экономика, существовавшая рядом с официальной.
Причём в последующие годы появилась еще одна возможность получать бесплатно комплектующие для производства левой продукции.
Но об этом — в следующем рассказе.
Даже если учесть, что «левак» реализовывался примерно за половину официальной цены, суммы по тем временам всё равно были огромными.
А главное — теперь миллион двести тысяч перестал быть угрозой, которая могла привести директора завода в прокуратуру.
Мигунов остался доволен.
Его друг, директор завода, не должен был быть привлечен прокуратурой к уголовной ответственности.
Задача была решена.
Но цена решения оказалась весьма своеобразной.

Мигунов уехал.
А дальше произошло то, что уже не зависело ни от моего анализа, ни от найденной переоценки.
На всех предприятиях объединения, в том числе и на «Ангстреме», погашение суммы в 1 200 000 рублей легло на себестоимость выпускаемой ими продукции.
А это, в свою очередь, отразилось на размере премий работников всех предприятий объединения.
Получалось почти парадоксально.
Один миллион двести тысяч рублей, который едва не отправил заводскую документацию в прокуратуру, в конечном итоге растворился в себестоимости продукции предприятий объединения.
А вместе с ним растворилась и часть премий людей, которые к той истории, возможно, вообще не имели никакого отношения.
Так закончилась загадка не сведенного бухгалтерского баланса.
Для одних это был бухгалтерский дисбаланс.
Для других — угроза уголовного дела.
Для третьих — двенадцать специалистов, приехавших из объединения и министерства.
Для меня — несколько дней чтения старых книг по бухгалтерскому учёту и одна, на первый взгляд, совершенно незначительная фраза о переоценке товарно-материальных ценностей.
А для истории завода это был ещё один эпизод той странной эпохи, когда официальная экономика и экономика подпольная существовали бок о бок, когда новые законы и старые привычки сталкивались ежедневно, а одна цифра в бухгалтерском балансе иногда могла рассказать гораздо больше, чем десятки официальных отчётов.
И, пожалуй, самое интересное в этой истории заключалось в том, что миллион двести тысяч рублей действительно были найдены.
Только нашли их совсем не там, где их искали.
24 сентября 2026 года
Ю. Алиев
Шамкир