Не убивайте меня, пожалуйста!

— Так, Родион Сергеевич, сегодня едем на охоту. Выезжаем сразу после заката. Поэтому советую в течение дня особо не перенапрягаться. Вернёмся только завтра утром, — объявил Желтобрюхов таким тоном, словно зачитывал приказ министра иностранных дел.

Родион слегка опешил.
— Виталь, я вообще-то не охотник. Да и ружьё в руках никогда не держал.

— Не дрейфь, юноша! — отмахнулся Желтобрюхов. — Если я и доверю тебе оружие, то исключительно после подробнейшего инструктажа. А вообще ты мне нужен не для этого. Для начала будешь водителем.

Родион неопределённо пожал плечами.

Его новый коллега уже давно записал молодого атташе в категорию близких друзей и совершенно не допускал мысли, что кто-нибудь может отказаться от столь почётного приглашения.

По глубокому убеждению Желтобрюхова, каждый человек в здравом уме только и мечтал о том, чтобы однажды отправиться с ним на охоту.

Ну что ж, охота так охота.

Родион молча кивнул, даже не подозревая, что предстоящая ночь заставит его совершенно иначе взглянуть и на охотников, и на животных, и, возможно, на самого себя.

Всего в тридцати или сорока километрах от столицы первозданная африканская природа полностью поглощала любого путешественника. Здесь уже ничто не напоминало о существовании цивилизации. Ни огней, ни домов, ни телефонных вышек. Только едва заметная колея, уходящая через бескрайнюю саванну, и абсолютная, всепоглощающая темнота.

Она была настолько густой и осязаемой, что порой казалось — протяни руку, и коснёшься её ладонью. От этого становилось немного не по себе. Где-то рядом существовал огромный живой мир, но увидеть его было невозможно.

Однако саванна вовсе не спала. Из высокой травы доносился стрёкот невидимых насекомых. Где-то вдали тревожно вскрикивали ночные птицы. Иногда ветер доносил странные шорохи, происхождение которых Родион предпочитал не выяснять. А над головой раскинулось такое звёздное небо, какого он никогда не видел ни в Москве, ни в Европе.

Казалось, сама Африка внимательно наблюдает за двумя людьми, вторгшимися в её ночные владения.

Для охоты Желтобрюхов взял свой служебный пикап, который обычно использовал для перевозки всевозможных инструментов, строительных материалов и прочих необходимых для ремонта вещей. Сегодня же кузов превратился в охотничью засаду.

Сам Виталик расположился там с ружьём и прожектором, чувствуя себя если не африканским следопытом, то как минимум героем приключенческого фильма.

Задача Родиона оказалась довольно простой. Он должен был медленно вести машину по накатанной дороге, пока его товарищ внимательно вглядывался вперёд, туда, куда бил яркий луч прожектора, установленного на крыше пикапа.

Какое-то время всё было спокойно. Родион даже начал подозревать, что его товарищ выбрал для охоты не самое подходящее время. Ну кто в здравом уме станет разгуливать по саванне среди такой темноты? Однако очень скоро выяснилось, что местные обитатели придерживались на этот счёт совершенно иного мнения.

Сначала в луче прожектора мелькнул первый кролик. Он стремительно пересёк дорогу и тут же исчез в темноте.

Потом появился второй. Этот почему-то решил не сворачивать в сторону, а побежал прямо по дороге перед машиной. Родион даже немного удивился. Казалось бы, вокруг бескрайняя саванна. Беги куда хочешь. Но бедолага словно загипнотизированный мчался вперёд по освещённой колее, не желая сворачивать ни вправо, ни влево.

— Сворачивай же... — неожиданно для самого себя тихо пробормотал Родион.
Но кролик продолжал бежать. Над самой головой оглушительно громыхнул выстрел. Кролика подбросило вверх. Он несколько раз перевернулся в воздухе и безжизненно упал на землю.

Пикап остановился. Желтобрюхов выскочил из кузова с такой скоростью, будто всю жизнь только этим и занимался. Через несколько секунд он уже возвращался обратно, держа добычу за длинные уши. На его лице сияла совершенно мальчишеская улыбка.

— С почином вас, Родион Сергеевич! Вот видите, а говорили, что охотиться не умеете.

Родион тоже попытался улыбнуться. Но радости в этой улыбке почти не было. Глядя на безвольную тушку животного, он вдруг поймал себя на мысли, что второй раз на такую охоту, скорее всего, не поедет.

Следующий час они продолжали колесить по ночной саванне. Кролики появлялись один за другим. Будто сама природа по каким-то непонятным причинам выводила их на освещённую дорогу навстречу охотнику.

Один из них оказался особенно проворным. Он не подпускал машину близко, но и сворачивать не собирался. Желтобрюхов долго ждал подходящего момента, а затем всё-таки выстрелил. Попал. Но не убил.

Когда Родион подъехал ближе, они вышли из машины. Раненый кролик отчаянно прыгал на одном месте. Наверное, он попытался бы убежать. Но несколько дробин уже нашли свою цель, и каждое движение причиняло ему новую боль.

И вдруг Родион услышал его крик. Это был обычный звериный крик. Наверное. Но в тот момент молодому дипломату показалось совсем другое. Ему почудилось, что кролик кричит человеческим голосом. Голосом, полным ужаса и отчаяния. Голосом живого существа, которое очень хочет жить. И Родион готов был поклясться, что понимает каждое слово. «Не убивайте меня... Пожалуйста... Не убивайте...»

По спине пробежал холодок. Он смотрел на несчастное животное и впервые за всю ночь почувствовал острый стыд от собственного участия в происходящем. Ему даже захотелось поднять кролика на руки, отвезти в город, найти ветеринара и каким-то чудом всё исправить.

Но новый выстрел оборвал мучения зверька.

Саванна вновь погрузилась в тишину. Только теперь эта тишина уже не казалась красивой. Она стала тяжёлой.

Желание продолжать охоту исчезло окончательно. Однако подводить Желтобрюхова Родион не хотел. Поэтому он снова сел за руль и молча повёл машину вперёд. Он пытался убедить себя, что так устроен мир. Что именно так охота и должна выглядеть. Что люди охотились тысячи лет. Что это естественно. Но почему-то эти доводы не помогали. Угрюмый Родион продолжал вести пикап по тёмной саванне. А где-то в глубине его сознания всё ещё звучал голос: «Не убивайте меня, пожалуйста...»
Импала. Грациозная антилопа африканской саванны стояла у самой обочины дороги, наполовину скрывшись в зарослях кустарника. В серебристом свете прожектора её тонкий силуэт казался почти нереальным. Она замерла, надеясь, что темнота и неподвижность сделают её невидимой. Хорошее укрытие. По мнению самой импалы.

Но не по мнению Желтобрюхова. Опытный взгляд охотника мгновенно выхватил животное из окружающей темноты. Снова прогремел выстрел. Грохот прокатился над притихшей саванной, словно раскат далёкого грома.

Когда Родион подошёл ближе, он сразу понял: Желтобрюхов прекрасно знал, что одним выстрелом не убьёт такое крупное животное. Импала была ещё жива. Охотник стремительно подскочил к ней и прижал её к земле. Но лань даже не пыталась вырваться. Сил на борьбу уже не осталось. Дробь вошла неглубоко, но десятки свинцовых шариков причиняли страшную боль. Всё тело животного мелко вздрагивало, словно от озноба.

Родион остановился рядом и вдруг встретился с ней взглядом. Свет фонаря выхватил из темноты её глаза. Нет, это были не просто глаза животного. По крайней мере, в тот момент ему так не казалось. Он видел перед собой живое существо, которое понимало гораздо больше, чем принято думать людям.

Импала молчала. В отличие от раненого кролика она не кричала и не металась. Она просто смотрела. Спокойно. Устало. И от этого становилось ещё тяжелее. Родион готов был поклясться, что в уголках её глаз блестела влага. Может быть, это был всего лишь свет фонаря. Может быть. Но ему казалось, что это слёзы. Слёзы боли. Слёзы страха. Слёзы обиды на мир, в котором жизнь может оборваться так внезапно и так несправедливо.

На несколько секунд всё вокруг словно замерло. Саванна притихла. Смолкли насекомые. Даже ветер перестал шевелить траву. И только дыхание умирающего животного нарушало эту странную тишину.

Желтобрюхов достал нож. Одним быстрым движением он перерезал лани горло. Это был поступок человека, который хотел прекратить мучения животного как можно быстрее.

Страдания закончились. Но Родиону показалось, что глаза импалы ещё долго смотрели куда-то в бесконечную африканскую ночь.

— Послушай, Виталя, — наконец произнёс он. — А зачем тебе всё это?
Желтобрюхов молча вытер нож о траву и убрал его в ножны.

— Неужели тебе их не жалко?
Несколько секунд охотник не отвечал. Он смотрел на неподвижную импалу так, словно сам искал нужные слова.

— Жалко, — тихо сказал он. — Конечно жалко.

Такого ответа Родион почему-то не ожидал.

— Тогда зачем?

Желтобрюхов тяжело вздохнул.

— Не знаю, старик. Наверное, потому что человек всегда охотился. Ты думаешь, мне приятно на это смотреть? Нет. Но и притворяться, будто смерть существует только в телевизоре, тоже не получается.

Он немного помолчал.

— Знаешь, что меня всегда успокаивает?
— Что?
— То, что в этой саванне у каждого есть свой охотник. Если не я, то лев. Если не лев, то гиены. Если не гиены, то болезнь или засуха.

Он поднял взгляд на тёмный горизонт.

— Здесь все друг друга едят. Мир так устроен.

Родион ничего не ответил. Ему казалось, что такой ответ одновременно был и правдой, и неправдой.

После импалы Желтобрюхов больше не стрелял. Ни по кроликам, ни по косулям, ни по другим животным, которые ещё несколько раз появлялись в луче прожектора. Он перебрался в кабину и молча сел рядом с Родионом. Некоторое время они ехали без единого слова.

А вокруг них медленно дышала огромная ночная саванна, равнодушная и мудрая, пережившая миллионы рождений и смертей задолго до появления человека.

Где-то далеко за горизонтом появилось едва заметное золотистое сияние. Ночь нехотя отступала, уступая место новому дню. Темнота постепенно растворялась, и окружающий мир вновь обретал свои очертания.

Сначала из мрака проступили силуэты деревьев. Потом показались заросли кустарника. Затем стали различимы высокая трава и бесконечные просторы, уходящие к самому горизонту. Саванна словно открывала глаза после короткого сна.

В первых лучах рассвета она выглядела удивительно красивой и мирной. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад здесь звучали выстрелы и проливалась кровь.

Остановив машину на небольшой поляне возле озера, Желтобрюхов молча начал натягивать высокие резиновые штаны. Впереди был заключительный этап охоты — утки, гуси и прочая водоплавающая дичь, обитавшая среди камышей.

Второе ружьё и запасные штаны, предусмотрительно приготовленные для Родиона, так и остались лежать в кузове пикапа.

— Может, всё-таки составишь компанию? — без особой надежды спросил Виталик.

Родион отрицательно покачал головой.
— Нет, Виталь. Я лучше здесь посижу.

— Ну как знаешь.

Охотник пожал плечами и направился к озеру. Родион устроился возле машины. Перед ним расстилался удивительный пейзаж. Над водой клубился лёгкий туман. В камышах перекликались птицы. Где-то совсем рядом плеснула рыба. А первые лучи солнца уже начали окрашивать саванну в золотистые и розовые оттенки.

На несколько минут он даже забыл о ночной охоте. Но внезапно утреннюю тишину разорвал выстрел. Потом ещё один. И ещё. Неутомимый добытчик продолжил свой древний и бесконечный спор с природой.

Через некоторое время Желтобрюхов появился из камышей с двумя крупными гусями в руках. Он деловито подошёл к машине и забросил добычу в кузов. Родион молча проводил птиц взглядом. Не было в его душе ни возмущения, ни злости. Лишь какая-то тихая грусть. Словно за одну ночь мир стал немного сложнее, чем был раньше.

Наконец охота закончилась. Друзья начали собирать вещи. Именно в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное. Один из гусей вдруг шевельнулся. Потом резко вскочил на ноги. Несколько секунд птица растерянно смотрела по сторонам, словно сама не могла поверить в своё возвращение к жизни. А затем со всех сил бросилась бежать в сторону спасительных камышей.
— Да что ж такое сегодня творится! — искренне возмутился Желтобрюхов.

Он схватил ружьё и бросился следом.

Картина, открывшаяся Родиону, выглядела одновременно смешной и печальной. По залитой утренним солнцем поляне мчался огромный гусь. А следом за ним бежал взрослый мужчина с ружьём. Гусь отчаянно боролся за свою жизнь. Он петлял, менял направление, неожиданно ускорялся и каким-то чудом ухитрялся уходить от выстрелов.

Один промах. Второй. Третий. Словно сама судьба решила дать ему ещё несколько лишних минут жизни.

На какое-то мгновение Родион даже поймал себя на мысли, что болеет за этого упрямого беглеца. Казалось, ещё немного — и птица доберётся до камышей. Ещё немного — и спасётся. Но чудо всё-таки не произошло. Шестой выстрел оказался точным. Гусь дёрнулся и затих. Над поляной снова воцарилась тишина.

Желтобрюхов поднял добычу и медленно пошёл обратно.

А Родион вдруг подумал о том, что желание жить, наверное, одинаково сильно у всех существ на земле. И у человека. И у гуся. И у лани. И у маленького кролика, которого он так и не смог забыть.

Желтобрюхов оказался по-настоящему хорошим человеком. По крайней мере, именно к такому выводу неожиданно для себя пришёл Родион. Потому что почти всю добычу этой долгой ночи, Виталик собирался отдать тем, кому она действительно была нужна.

На обратном пути они свернули с дороги и направились к небольшой деревне, затерявшейся среди акаций и высокой травы.

Деревенька состояла всего из десятка аккуратных домиков с соломенными крышами. Несмотря на бедность, выглядела она удивительно ухоженной и даже немного сказочной.

Могучие деревья широко раскинули свои ветви, создавая островки прохладной тени. В центре деревни приветливо дымил костёр, разведённый в круге из крупных камней. Над ним тихо покачивался закопчённый чайник.

Здесь царило какое-то особенное спокойствие.

Сразу после того как пикап остановился, к машине вышел высокий африканец средних лет. А вслед за ним, словно по команде, из разных уголков деревни выбежала целая ватага детей.

— Витоль! Витоль приехал! — закричал кто-то из них.

Через несколько секунд Желтобрюхов уже был окружён ребятнёй. Дети смеялись, что-то наперебой рассказывали ему на местном наречии и пытались одновременно обнять своего русского друга.

— Да погодите вы! Задушите ведь! — смеялся Виталик.

Родион невольно улыбнулся. Такого приёма он точно не ожидал. Желтобрюхов открыл кузов и показал добычу. Африканец уважительно присвистнул и одобрительно похлопал его по плечу.

Из домов вышли женщины. При виде мяса на их лицах появились искренние улыбки. Они начали оживлённо обсуждать между собой сегодняшние трофеи.

— Они что, настолько этому рады? — тихо спросил Родион.

— А чему тут удивляться? — пожал плечами Желтобрюхов. — Для многих это единственное мясо за последние дни.

Родион посмотрел на детей. Некоторые были босиком. На ком-то одежда держалась буквально на честном слове. Но при этом никто не выглядел несчастным. Дети смеялись, играли и носились вокруг машины с таким азартом, словно сегодня наступил самый настоящий праздник.

В этот момент к ним подошёл мужчина.

— Хороший день, — произнёс он на ломаном русском языке. — Сегодня дети будут сытые.

Он улыбнулся и указал на ребятню.

— Когда дети сыты, матери спят спокойно.

Родион задумчиво посмотрел на лежавших в кузове животных.

— Но ведь их всё равно жалко, — тихо сказал он.

Африканец серьёзно кивнул.

— Жалко.

Ответ оказался настолько быстрым, что Родион даже удивился.

— Очень жалко, — повторил мужчина. — Поэтому мы берём только то, что нам нужно.

Он поднял руку и указал на саванну.

— Если человек убивает ради забавы — саванна сердится. Если человек берёт только для жизни — саванна понимает.

Желтобрюхов молча слушал этот разговор. Потом достал из кабины большой пакет конфет. И тут же оказался атакован десятком маленьких жителей деревни. Настоящий восторг вызвало вовсе не мясо. Конфеты.

Дети прыгали от радости, смеялись и наперебой благодарили своего любимого дядю Витоля. Один совсем маленький мальчишка даже попытался спрятать полученную сладость за пазуху, опасаясь, что её могут отобрать старшие.

Родион смотрел на всё это и неожиданно почувствовал, как тяжёлые мысли понемногу отступают. Да, этой ночью он увидел смерть. Увидел боль. Увидел жестокость природы и человека. Но сейчас перед ним была и другая сторона жизни. Детский смех. Забота о близких. Желание накормить семью.

Родион уже собирался садиться в машину, когда заметил движение возле ближайших кустов. Из высокой травы осторожно вышла молодая антилопа. Совсем ещё маленькая. Она замерла, настороженно посмотрела на людей и сделала несколько неуверенных шагов к озеру. Никто её не преследовал. Никто не поднимал ружья.

Женщины занимались приготовлением пищи, дети делили конфеты, а охотники о чём-то спокойно разговаривали возле костра.

Антилопа постояла ещё несколько секунд, после чего скрылась среди золотистой травы. Родион проводил её взглядом и неожиданно почувствовал облегчение. Да, сегодня погибло несколько животных. Да, мир оказался гораздо жестче, чем ему хотелось бы. Но жизнь не остановилась.

Над саванной поднималось солнце. В камышах кричали птицы. Где-то вдали пробежало стадо зебр, а ветер вновь покатил по траве зелёные волны.

Африка просыпалась навстречу новому дню. И жизнь, несмотря ни на что, продолжалась.

Конец

Приглашаю авторов опубликовать свои произведения у меня на сайте:
https://territory-of-life.ru/.
Работы можно присылать по адресу: sergiobakhov@yandex.ru
Условия публикации на сайте, основа – безвозмездная.

t.me/sergiobakhov