Как Бахтышка в Германию ездил

— Бахтышка, расскажи, как ты в Германию ездил!
— Уже рассказывал.
— Ещё расскажи!
— Всё уже много раз рассказал, ничего нового в прошлом не случилось.
— Всё равно расскажи!
— Опять ржать будете? Сколько можно?
— Нет! Что ты… Если только иногда… Если совсем чуть-чуть…
— Слово даёте? Вот всем, что на дастархане, клянётесь?
— Да, всем, даже тем, что в холодильнике ещё осталось.
— Вот опять начинаете… Ну, ладно. Достаточно без внутренностей холодильника.
— Ты хотел сказать «без содержимого» холодильника?
— Как всегда, ты, Риттер, перебиваешь… Да, без содержимого внутренностей холодильника. Теперь по-русски?
— Начинай уже! Ладно?
— Темнело… Самолёт крыльями махал-махал от Алматы…  Наконец устал. Как-то в потёмках нашёл Шёнефельд.  Почти с закрытыми глазами… Удачно как-то приземлился.
— Вообще… Как он в темноте не ошибся?
— Тоже думал-думал, потом понял: он же домой же прилетел? Ноги сами привели. Ну, короче, колёса в нужную сторону от самой Алматы крутились.
— Как? У него же шасси внутрь во время полёта убираются!
— Вот опять… Началось… Конечно убираются! Я сказал «снаружи крутились», да? Не сказал! Потому что они внутри туловища самолёта крутились.
— Ладно-ладно… Расскажи как девушка-бортпроводница к тебе подошла.
— Как в прошлый раз подходила, когда я рассказывал, так и в этот раз подошла… Только ещё красивей стала.
— Ну, а сказала-то что?
— В прошлый раз улыбалась, в этот раз ещё шире. Я ей внимательно в рот посмотрел — ни одного золотого зуба не заметил. В прошлый раз подумал: недавно работает, ещё денег на золотые коронки не заработала, даже на золотые брекеты. А сейчас подумал: это немцы так золото обесцветили, чтобы золотые зубы на настоящие были похожи. Технологии, да…
— Что сказала?
— В прошлый раз или в этот?
— А что, по-разному говорила?
— Постоянство — признак дембелизма! Нет! Это… Как его… Дебилизма! Точно! Дебилизма!Вот у Риттера спроси… Он мне такое объяснял.
— Ну, тогда конечно… Ну, так что она?
— В прошлый раз сказала «Вам помочь», а в этот «давайте я Вам помогу».
— Так ты сам не мог, что ли? У тебя что в ручной клади было? Кирпичи?
— Так, по мелочам… Я же три места занимал. На одном сам ехал, на другом чемодан ехал, на третьем подарки в мешках, казан на двенадцать литров, дрова… Бидон с водой из нашей речки Кантаги…
— А юрту не взял? Забыл, что ли?
— В багаж сдал. С собой не разрешили… Порядок такой, немцы же!
— Тебя кто-нибудь из наших встречал?
Бахтышка замялся. Даже больше, чем в прошлый раз. Опять стало стыдно за себя.
— Я потерялся… Место незнакомое. Вообще на Кентау не похоже, на Карнак и Кушату тоже. Аэропорт кругом… Весь мир в одно место собрался, кроме казахов. Ни одного нет!
— А ты? Не казах?
— Казах, конечно, но зря адидасовские треники одел. Совсем на местных стал похожий. Бейсболка во всём виновата… Под козырьком казахские глаза не видно. Едих меня не заметил…
— Так там и без тебя, наверное, монголы, китайцы, вьетнамцы…
— Узбеки ещё скажи! У тебя всё большое, а голова внутри маленькая. Как казаха с вот всеми вот этими азиатами спутать можно? Чем казахи на них похожи? Если сам не видишь — у Риттера спроси! Ничем! Правда, Риттер?
— Абсолютно другие! Они даже не из Казахстана родом!
— Вот! Слушай, когда правду говорят!
— Так вы нашли с Едихом друг друга?
— В прошлый раз или в этот?
— В этот!
— В этот раз дольше искали…
— Почему?
— В прошлый раз я сразу к окошку подошёл, из которого объявления дают… А в этот раз я к каждому окошку очередь выстаивал, пока случайно не наткнулся.
— А как объяснил, какое объявление давать по аэропорту?
— Это ты вот плохо понимаешь, даже когда с тобой по-русски совсем чисто разговаривают, а девушка в окошке сразу поняла.
— Что объявила-то?
— В прошлый раз или в этот?
—  В этот!
Бахтышка снял невидимую бейсболку, стал мимикой повторять то, что было у него на лице тогда: застенчивую улыбку, пристальный, с мольбой, взгляд, шевеление губ, пытающихся выдавить хоть одно немецкое слово…
— Девушка какая молодец! Меня как увидела, сразу в микрофон закричала: «Achtung! Achtung! Alarm! Alarm! Wer ist auf der Suche nach dem Herrn mit den Pferdedarmen um den Hals und der Pferdekeule unter dem Arm?» («Внимание! Внимание! Тревога! Тревога! Кто ищет господина, который повесил себе на шею конские кишки и несет под мышкой лошадиный окорок?»)
— Бахтыбаев, как Едих тебя не заметил?
— Вот опять ржёте! Я чё, один в самолёте летел? Там ребята-узбеки казаны по 18 литров с собой везли! Тоже в бейсболках были!

— А потом-то что было?
— Люди в аэропорту расступились, как волны посреди Балхаша разошлись. И стало видно дно аэропорта. Плитка, как на ладони… Гигиена абсолютная…
— Ты хотел сказать «чистота»?
— Зачем лезешь? Конечно, хотел… Гигиена абсолютная, чистота и порядок — если соска у ребёнка на пол упадёт  —  обратно ему в рот вставить можно сразу, чтобы не плакал.
— А Едих?
— Бежит ко мне посреди расступившегося людского моря… В руках пиала с кумысом и лепёшки. На шее, как и у меня, казы.
— Точно в пиале кумыс, а не шнапс был?
— Кумыс! Я с Едихом посреди аэропорта на пол сел. Ты же знаешь — кумыс стоя не пьют. От одной лепёшки откусили… С приездом меня, значит!
— А Едих?
— Тогда или в этот раз?
— В этот!
— В этот раз говорит: в Тулу — со своим самоваром, а в Германию — со своей казы не ездят! А я откуда знал? Думал, там одни травоядные веганы…