Книга 2, часть 2, глава 6 В психушке

В "Психушке"...

- Алло! Говорит Иван Бездомный из сумасшедшего дома! - у Булгакова это комично.
А вот у меня любое чрезвычайное сообщение изнутри пахнет надрывом и трагедией.
С утра поймала себя на мысли, что речи сумасшедшего другими, нормальными людьми, будут расценены как полный бред! Им никто не придаст никакого значения, а следовательно, можно и вовсе не сдерживаться, как юродивой, каковой меня многие и считают, говорить всё, что угодно, всю "правду" в глаза? И за это ничего не будет!
Однако: "Не дай мне, Бог, сойти с ума..." по-настоящему. Если такое произойдёт, то я этого уже и не узнаю.

Но стоит представить себе эту спасительную картинку...
Что, как пожелание экс-соперницы сбудется вскорости?!
- Не расходуй на себя госсредства, не занимай койко - место в спецучреждении для душевнобольных, лучше свою спальню заранее обей матрацами!
А это всего лишь за невинные стихи, которые есть моя частная и единственная собственность, потому что они "не ИИ деланы"! Тем более, они не предназначались чужому и враждебному ограниченному сознанию. Да и там не про то, что примерещилось злой конкурентке из "далёкого прошлого"...

Прошло уже 10 лет с тех пор, как Блондинка, моя инфантильная и глупенькая дурочка - героиня, " рассталась" с виртуальным (во всех смыслах) английским шпионом.

Тот однажды просто исчез навсегда из её жизни после очередного вялого "привета".
Шпион, он же Власов, он же Дракон, не оставил ни одного своего фактического изображения, но по его словесному автопортрету , был внешне очень похож на Дениса Майданова примерно того же времени. Её это вполне устраивало.
Так вот , если бы тогда эти волнения после исчезновения основного персонажа привели к нервному срыву, то "палата №6 " стала бы реальной.
Но у Блондинки в запасе был на такой случай антидот в виде диплома "психфака", и она умела восстанавливаться без утраты мыслительной функции.
Больничка добавила бы мрачного колорита: одиночества, изолированности, невозможности объясниться с кем - либо ещё, кроме себя самой. Теми драматическими внутренними диалогами,
заезженными, как виниловые пластинки из моего ещё советского прошлого, зачитанного до дыр сценария, который всё равно ни на что не годился.
А разговоры назрели! Я бы собрала в круг... (не психологической группы!) тех невидимых "не - беседников", которые пожелали уйти по-английски, загадочно и внезапно, хлопнув дверью или по-тихому, что до сих пор влияет на мою теперешнюю жизнь, когда уже и "парности" никакой, и все их образы - эфемерная часть искажённого памятью прошлого.

Лондон - Магнитка. Два с половиной года чрезвычайно странного , смелого общения по переписке неведомо, с кем. Всё между нами было выдумано двумя персонажами, сам вымысел - это уход от привычной реальности и от кризиса.
Дружба с абсолютным невидимкой предположительно была для меня тогдашней вызовом, чтобы как можно дольше длить невозможную "связь". Любой ценой.
А цена была непомерно велика! Но я этого до поры не знала. И раскачивала семейную лодку. Жизнь зашла в тупик. И взорвалась истинной трагедией - гибелью старшего сына, младшего из близнецов.
Тогда, во время жёсткой потери и страшного удара, мужчина с дистанта остался поблизости, поддерживал и утешал, за что я ему и сейчас безмерно благодарна.
Возможно, он и не забирал на себя чужую боль, но вёл себя как джентльмен.
Не могу сказать, что эта рана "утраты родной кровиночки" чуть поджила и затянулась, просто с ней я научилась жить дальше, а кто-то из близких - нет.
С дистанции сошли через два года - ВИР, через три - муж. Дракон как-то потерялся между этими датами. У него и День рождения редкий и таинственный - 29 февраля, раз в четыре года. Вот он и не стареет, всегда "Малыш", рождённый в год Дракона.

На исчезновение Власова злобные подруги заключили, что он "сиделец", и его из-за моего хорошего влияния, "выпустили досрочно по УДО", так как он после нашего с ним знакомства вёл себя на "зоне" хорошо - перевоспитался.
- Ну, что там твой "жених" из "Лондона" (якобы!)? Не забрал тебя ещё в Англию? - и ехидно хихикали.
Я бы и сама хотела знать правду, но у такого шпионского Дракона как Власов, её не допросишься. Тогда было не до того. Потом уже не актуально. Не до него.
Все мои измышления на этот счёт: куда и почему пропал?" - смесь женской истерики, обид, притязаний, здравого смысла против эйфории на двоих. "Мы " существовало лишь в форме диалогов. Тогда же мне пришло в голову запечатлеть происходящее документально на страницах романа, эклектического, как и сама непредсказуемость жизни, вложив в текст несколько окультуренную переписку. Так и возникла идея книги о "шпионских играх".
Но герой, как поёт Земфира, "погиб в начале повести"... И в романе образовалась чёрная сквозная дыра на вылет.
Мне некогда было особенно тосковать по выбывшему герою, потому что он имел право "уйти". Сам ушёл. А на "нет" и суда нет! (Я даже не так злилась на него, как сейчас. Но это к делу не относится).
Мне в чужие головы влезать совсем не подходит, со своей бы разобраться! Так оставим уже Власова в покое! Тем более, что я заранее предполагала "предательство", такой исход от человека с "говорящей фамилией" был вполне ожидаем.
Делить нам с ним абсолютно нечего. И без обид. Как отрезало.
Он и сам не вступил в диалог никогда больше за всё время своего длительного отсутствия.
Так что все построенные версии из мнимого моего умопомешательства (" что это было?!" ) Дракона никак не касаются.
Всю эту праздничную до самой трагедии мишуру - банальные и пошлые представления о счастье как изобилии, "хорошей жизни" - полностью затмила трагедия в семье.
Власов словно выполнил миссию - дал пережить горе - и ушёл, а я смогла жить дальше сама.
Тут пространство "запараллелилось" - при повторяющейся беде уже другой мужчина давал передохнуть, а не испарялся немедленно, почуяв со мной неладное... Всё же, по-мужски.
Длительные годы вся эта неуёмная боль и тоска по сыну нет-нет - и выходит слезами. А вот по мужчинам плакать я зареклась тогда. Зачем оплакивать посторонних?
Так шпион и растворился окончательно в Лондонском тумане...
Так и я побывала на краю бездны, куда меня словесно столкнул нелегальный партнёр, что так же опасно в собственной голове, как и в настоящей реальности.
И спасибо, что жива!
Продолжение следует...