Прогулка с призраками...

Я иду по набережной и слушаю лекцию по синтаксическим нормам русского языка. Откровенно говоря, она мне неинтересна. Не потому, что я их знаю — нет. Лектор сыплет такими словами, которые я в последний раз слышал в школе или не слышал вовсе. Просто, по моему мнению, преподавать язык как науку его носителю — это особый вид извращения. У носителя языка культура речи формируется не за счёт знания и правильного применения норм, а в процессе воспитания, образования и повседневной жизни. Потому преподавать язык как науку носителю — всё равно что учить ходить нормального, взрослого человека, рассказывая ему о порядке сокращения мышц, амплитуде перемещения ноги и согласовании движения ног с положением верхней части тела в пространстве. Результат, как в анекдоте про сороконожку, которую спросили, как она ходит, — она задумалась, замерла и не смогла сделать больше ни шагу.
Впрочем, лекция где-то там, в фоне. Как ни стараюсь, не могу заставить себя вникнуть в излагаемое. На контрольные вопросы отвечаю интуитивно и... всегда верно. Что и требовалось доказать...
Не могу я больше это слушать! Лекции окончательно отправляются в туман. Отвечаю лишь на контрольные вопросы. 9 из 10? Нормально. Отправляю. Переделывать не буду. Вышел уже из возраста неоправданного перфекционизма. Да и знаю прекрасно, что судьба любого диплома — пролежать всю жизнь в тёмном ящике дома или в отделе кадров. Ну и какая разница, что там нарисовано по непрофильному предмету — 4 или 5? На работу и зарплату вообще никак не влияет. Тем более что вокруг жизнь гораздо интереснее...

Сегодня 24 сентября. Светит солнце, и на улице +26. По этому поводу, несмотря на рабочий день и рабочее время, набережная далеко не пустынна. Я здесь гость. Потому с интересом смотрю на её обитателей. Мне кажется, что они достойны описания...

Бегуны. Здоровый образ жизни — наше всё. Потому они бегут к своему светлому будущему. Вот только случится это самое будущее в нашем или уже ином мире — большой вопрос. Бегунов можно разделить на две категории.

Первые — заядлые зожники. Они неинтересны. Бегут технично, не напрягаясь. Явно любуются собой и старательно демонстрируют окружающим свою замечательную физическую форму и свой солидный возраст. Форма действительно замечательная. Вот только у меня возникает ощущение, что, кроме бега и ЗОЖа, они ничем не занимаются — времени не хватает. Тело постоянно требует работы над собой. Не знаю как вам, а мне перспектива жизни ради тела — так себе.

Вторые проснулись однажды утром и поняли, что им уже 45 или 50. С трудом встали и подошли к зеркалу. То, что они там увидели, им не понравилось количеством лишних килограммов, отсутствием личной жизни, морщинами и нерадостной перспективой. Погоревав день, неделю, месяц, не сумев заесть горе пиццей и прочим фастфудом, они вызывают откуда-то из астрала призрак Рокки Бальбоа и решают бежать. В процессе пробежки они выглядят так, будто мир иной поджидает их уже через пару десятков метров. Бедолаги. В большинстве своём, помучавшись пару-тройку раз, они находят способ договориться со своей психикой и вернуться к привычному образу жизни. Но в особо тяжёлых случаях, примерно один из ста, переходят в первую категорию...

Вторая категория — собачники. Этих тоже можно разделить на два типа. Первых я бы условно определил как «человек-аксессуар». Собака здесь такое же приложение к хозяину, как кошелёк, сумка или дорогой автомобиль. Собаки идеально пострижены, отутюжены, наодеколонены, одеты. Даже в +26. При взгляде на такое животное понимаешь, что никакие пакетики для выгула хозяину не нужны, поскольку исторгает оно из себя только зефир и по расписанию, составленному на месяц вперёд. Больше ничего интересного в этих несчастных «собакосодержащих продуктах» нет. Их хозяева настолько усиленно делают вид, что заняты исключительно своими делами, что всем окружающим абсолютно ясно — нет, они пришли сюда себя показать. Если говорить о женщинах, то к мопсу прилагается несколько килограммов силикона на определённых частях тела.
Кстати, интересная тема для социолого-психологического исследования — «Корреляция размера собачки-аксессуара и количества силикона у её хозяйки». Если же с таким мопсом попадается мужчина, то выражение его лица сразу выдаёт недавний семейный скандал и его последующую капитуляцию перед супругой или подругой, в результате коей он и выставлен на всеобщее посмешище с недособакой на поводке со стразами.

Вторые — истинные собачники, волею злой судьбы живущие в центре города-миллионника. Они, как правило, по набережной лишь проходят, стремясь уйти куда-нибудь к деревьям, за край пляжа. Собаки здесь тоже воспитанные, но, в отличие от мопсов, сознательно воспитанные. Идут неторопливо, на прохожих и детей внимание не обращают. Да и вообще ни на кого не смотрят, кроме своих хозяев. Сейчас у воды играет с лабрадором девочка лет четырёх. Она кричит и бегает, а лабрадор скачет за ней, изо всех сил стараясь её не задеть. Они счастливы. И пусть депутаты хоть десять раз запретят горожанам появляться на набережной и пляже с собаками — девочка и лабрадор те, ради кого и существует всё вокруг!..

Впрочем, не только бегунами и собачниками... Есть ещё влюблённые, например. Они тоже интересны. Обладая определённым багажом жизненного опыта и знаний, можно через несколько секунд сказать, кто из них больше любит, в каком они настроении, в какой стадии отношений и много чего ещё. Отдельная тема — влюблённые, которым за семьдесят. Они, как правило, очень заботливы по отношению друг к другу и несколько растеряны. Такое впечатление, что взяли двух молодых влюблённых людей и просто сделали их старыми. И вот сидят они, смотрят в родное, постаревшее лицо, осознают, что у них есть воспоминания, но никак не могут понять, когда же прошла сама жизнь?

Студенты, городские сумасшедшие во фриковатых нарядах, реальные любители спорта, азартно играющие в настольный теннис и волейбол, офисные сотрудники, прогуливающиеся в перерыв, в строгих костюмах и почти вечерних платьях, молодые женщины и мужчины в поисках счастья — кого только здесь нет. Возможно, о них я тоже когда-то скажу пару слов.

Но есть отдельная категория людей. Они узнают друг друга по глазам. Точнее, по взгляду, направленному внутрь. Они смотрят и не видят. Реальная жизнь идёт для них фоном. Совсем незаметным фоном. Они прогуливаются со своими призраками. С тенями тех людей, которых больше нет в их жизни, но с которыми не договорили, не простились, не расстались. И кажется, что рядом с ними возникает совсем другая картина набережной — та, которая была много лет назад. В которой они так и будут бродить ещё много лет. В которой они живы. И их призраки тоже живы.
Я всегда с большой осторожностью относился и отношусь к рассуждениям о психической энергетике. Но в набережной что-то безусловно есть. Любовь, мечты, встречи, расставания — всё живёт здесь и копится десятилетиями, пока великая река всё так же неторопливо течёт мимо.

Я смотрю на закатное солнце. Почему-то мне кажется, что в этот момент им хочу напитаться не только я, но и бегуны, собачники, влюблённые и даже сумасшедшие. Сегодня последний вечер бабьего лета. Завтра похолодает...