Александр Сергеевич Пушкин

ВОСПРИЯТИЕ ЕВРЕЕВ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВИЧА ПУШКИНА.

У Александра Сергеевича Пушкина, как и у многих писателей его эпохи, еврейская тема и персонажи-евреи отражали типичные стереотипы, бытовавшие в дворянском обществе России первой половины XIX века.

Вот основные примеры из его творчества и переписки, где фигурирует эта тема:

Художественные произведения.

  «Скупой рыцарь» (из «Маленьких трагедий»).
   Одним из ярких персонажей является жид Соломон, дающий деньги в долг под проценты. В беседе с ростовщиком молодой барон Альбер выражает распространенное понимание того времени, называя его «проклятым жидом», «собакой» и угрожая повесить, когда тот предлагает отравить богатого отца Альбера:

    «Как! отравлять отца! и смел ты мне... Да знаешь ли, проклятый жид, собака, что я тебя сейчас на этой цепи повешу...»
   
  «Черная шаль».
   В этой ранней романтической поэме используется представление о еврее как о тайном осведомителе или посреднике:
    «Разведал я зазвать лукавого жида;
    Взглянув на меня, он перекрестился,
    От поворота лица его отворотился…»
   
  «Гусар».
   В стихотворных строках передается бытовой фольклорный образ:
    «Намедни черный жид пред нами
    Шел, стиснув под полой мешок…»
   
  Набросок «Начало повествовательной прозы» / «Записки молодого человека».
   В незавершенных отрывках также встречаются бытовые зарисовки, где персонажи описаны через традиционные негативные или комические образы (скупость, подозрительность).

Личная переписка и эпиграммы.

В частной переписке Пушкин иногда употреблял слово «жид» (которое в русском языке первой половины XIX века использовалось и как нейтральное обозначение, и как просторечно-пренебрежительное) для характеристики скупости или финансовой нечистоплотности.

  Письмо П. А. Вяземскому (1826 год):
   Рассуждая о денежных делах и книгоиздательстве, Пушкин мог иронично или раздраженно использовать подобные характеристики в адрес кредиторов или издателей, сравнивая их с ростовщиками.

Письмо Л. С. Пушкину (брату), 1824 год. Рассуждая о своих финансовых трудностях и долгах в Одессе:
«Я запутался в долгах; жиды меня обступили, и я вынужден брать у них деньги под ужасные проценты».

Письмо П. А. Плетневу, 1831 год.
О книгоиздательских делах и расчетах с книгопродавцами:
«С этикетками и цензурой у нас бедствие. Продавцы жмутся, как жиды на ярмарке».

Исторический и литературный контекст.

Литературоведы отмечают, что восприятие евреев у Пушкина было отражением бытового видения XIX века и литературного влиянии западноевропейского романтизма (например, образ Шейлока у Шекспира или Исаака из «Айвенго» Вальтера Скотта), где еврейские персонажи часто наделялись исключительно функциями ростовщиков или хитрых дельцов.


В авторском наброске предисловия к трагедии «Борис Годунов»  Пушкин развернуто описал характер и судьбу исторической Марины Мнишек в черновиках статьи/письма о «Борисе Годунове»:

«Она была удивительная женщина. <...> Посмотрите, как она великодушно делит свое бедствие с безумцем, обнаженным от крова и друзей; посмотрите, как она дерзко глядит в глаза судьбе, разделяя скверное ложе жида, всегда готовая отдаться каждому, кто только может дать ей хотя бы слабую надежду на более уже не существующий трон».

«Скверное ложе жида» — отсылка к Лжедмитрию II (Тушинскому вору). В русской историографии и публицистике XVII–XIX веков бытовало молдавское/польское слуховое прозвище Лжедмитрия II как «жидовина» или крещеного еврея из Шклова. Марина Мнишек признала в нем «спасшегося мужа» и стала его женой ради сохранения титула царицы.

Источник фразы — «[Письмо/Черновое предисловие о «Борисе Годунове»]» А. С. Пушкина (1829–1830).

___


А. С. Пушкин.

Пушкин без всякого почтения относился к жидам  и не боялся, естественно,  и не стеснялся употреблять слово  «жид».

«…Подъехали  четыре  тройки с  фельдъегером. – Вероятно, поляки, – сказал я хозяйке. – Да, –  отвечала она…  Я  вышел  взглянуть на них.
Один из арестантов стоял, опершись у колонны. К нему подошел высокий, бледный и худой молодой человек с черною бородою, в фризовой шинели, и с виду НАСТОЯЩИЙ  ЖИД – я принял его за ЖИДА, и неразлучные понятия ЖИДА и  ШПИОНА  произвели во мне обыкновенное  действие: я поворотился к ним спиною, подумав, что он был вытребован в Петербург  для доносов или объяснений».

«Гляжу:  гора.  На  той  горе
Кипят  котлы;  поют,  играют,
Свистят  и  в  мерзостной  игре
ЖИДА   с лягушкою  венчают».

Я  плюнул  и  сказать  хотел…
И вдруг  бежит  моя  Маруся…»
(А. Пушкин. Сочинения.  Стих. «Гусар». 1930. М. – Л., С. 332).

«Будь  ЖИД ,  –  и  это  не беда…»

В  песне   «Битва  у  Зеницы Великой» (из цикла  «Песни  западных  славян»)
есть такие   слова:

«Перешли  мы  заповедную  речку,
Стали  жечь  турецкие  деревни,
И  ЖИДОВ   на  деревьях   вешать»
(Пушкин  А. С. Избранные  произведения. Т. 1. 1965.  С. 181).

Песня  «Феодор  и  Елена»  (тоже  из  цикла  «Песни  западных  славян) –  здесь  почти  полностью:
Феодор   и   Елена
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Стамати  был  стар  и бессилен,
А  Елена  молода  и  проворна;
Она  так-то  его  оттолкнула,
Что  ушел он,  охая  да хромая.
Поделом  тебе,  старый  бесстыдник!
Ай  да баба! Отделалась  славно!
Вот  Стамати  стал  думать думу:
Как  ему погубить  бы  Елену?
Он  к  ЖИДУ-лиходею  приходит,
От  него  он  требует  совета.
ЖИД  сказал:  «Ступай  на  кладбище,
Отыщи  под  каменьями  жабу
И  в  горшке  сюда  принеси  мне».
На  кладбище  приходит  Стамати,
Отыскал  под  каменьями  жабу
И  в горшке  ЖИДУ  ее  приносит.
ЖИД  на  жабу  поливает  воду,
Нарекает  жабу   Иваном
(Грех великий  христианское  имя
Нарещи  такой  поганой твари!).
Они  жабу всю потом искололи,
И  ее – ее  ж  кровью  напоили;
Напоивши, заставили  жабу
Облизать  поспелую  сливу.
И Стамати  мальчику  молвил:
«Отнеси  ты  Елене  эту  сливу
От  моей племянницы  в подарок».
И принес  мальчик Елене сливу,
И  Елена тотчас  ее съела.
Только  съела  поганую сливу,
Показалось бедной  молодице,
Что  змия  у  ней  в  животе шевелится.
Испугалась  молодая Елена;
Она кликнула сестру свою  меньшую.
Та ее молоком  напоила,
Но  змия  в животе все  шевелилась.
Стала  пухнуть прекрасная Елена,
Стали  баить:   Елена брюхата.
Каково-то будет ей от мужа,
Как  воротится  он  из-за моря!
И Елена  стыдится  и плачет,
И на улицу выйти  не смеет,
День сидит, ночью  ей не спится,
Поминутно  сестрице  повторяет:
«Что скажу  я  милому мужу?»
Круглый  год проходит, и  – Феодор
Воротился  на  свою  сторонку.
Вся деревня бежит ему навстречу.
Все его приветно поздравляют;
Но в толпе не видит он Елены,
Как  ни ищет  он  ее  глазами.
«Где ж Елена?»  –  наконец он молвил.
Кто смутился, а кто усмехнулся,
Но  никто  не отвечал  ни слова.
Пришел  он в дом  свой  и  видит,
На  постели  сидит  его Елена.
«Встань, Елена»,  – говорит  Феодор.
Она  встала, –  он  взглянул  сурово.
«Господин  ты мой, клянусь Богом
И  пречистым  именем  Марии,
Пред  тобою  я  не  виновата,
Испортили  меня  злые  люди».
Но  Феодор  жене  не  поверил:
Он отсек ей  голову по плечи.
Отсекши, он  себе молвил:
«Не  сгублю  я невинного младенца,
Из нее  выну  его живого,
При  себе  воспитывать буду.
Я  увижу, на  кого  он  походит,
Так  наверно  отца  я узнаю,
И  убью своего  злодея».
Распорол  он мертвое  тело.
Что ж!  –  наместо  милого   дитяти
Он  черную  жабу  находит.
Взвыл  Феодор:  «Горе мне, убийце!»
Я  сгубил  Елену  понапрасну:
Предо  мной  она  была  невинна,
А  испортили  ее  злые  люди».
Поднял  он голову  Елены,
Стал  ее целовать  умиленно,
И  мертвые  уста  отворились,
Голова  Елены  провещала:
«Я  невинна.  ЖИД  и старый  Стамати
Черной  жабой  меня  окормили».
Тут  опять уста  ее  сомкнулись,
И  язык  перестал  шевелиться.
И  Феодор  Стамати  зарезал,
И  ЖИДА  убил,  как  собаку.
И   отпел  по  жене  панихиду.
(Пушкин А. С.  Избранные  произведения. Т. 1.  1965.  С.  182 – 183).

Вот еще отрывок из сочинения Пушкина «СКУПОЙ   РЫЦАРЬ»:

Стучат   в  дверь
Кто  там?
Входит  ж и д.
Ж И Д
Слуга  ваш  низкий.
А л ь б е р
А, приятель!
Проклятый  ЖИД,  почтенный  Соломон,
Пожалуй-ка  сюда:  так  ты,   я  слышу,
Не  веришь  в  долг.
Ж И Д
Ах,  милостивый  рыцарь,
Клянусь  вам: рад  бы…  право,  не   могу.
Где  денег  взять?  Весь  разорился  я,
Все  рыцарям  усердно  помогая.
Никто  не платит. Вас  хотел  просить,
Не  можете ль хоть  часть  отдать…
А л ь б е р
Разбойник!
Да  если б у меня  водились  деньги,
С тобою  стал  бы  я  возиться?  Полно,
Не  будь  упрям, мой милый  Соломон;
Давай  червонцы. Высыпи  мне   сотню,
Пока  тебя  не  обыскали.
Ж И Д
Сотню!
Когда  б  имел  я  сто  червонцев!
А л ь б е р
Слушай:
Не  стыдно  ли  тебе  своих  друзей
Не  выручать?..
Ж И Д
Клянусь  вам…
А л ь б е р
Полно, полно.
Ты  требуешь заклада?  Что за  вздор!
Что  дам  тебе в заклад?  Свиную  кожу?
Когда  б  я  мог  что  заложить,  давно
Уж продал  бы. Иль  рыцарского  слова
Тебе, собака,  мало?
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Ж И Д
Деньги?  –  деньги
Всегда, во всякий  возраст  нам  пригодны;
Но  юноша  в них  ищет  слуг  проворных
И,  не  жалея,  шлет  туда, сюда.
Старик  же  видит  в них  друзей  надежных
И  бережет  их  как  зеницу  ока.
А л ь б е р
О, мой  отец  не  слуг  и  не  друзей
В них видит, а господ;  и  сам  им  служит,
И  как  же  служит?  Как  алжирский  раб,
Как  пес  цепной. В нетопленой конуре
Живет, пьет воду, ест сухие корки,
Всю ночь не спит,  все бегает да лает  –
А  золото  спокойно   в  сундуках
Лежит  себе. Молчи! Когда-нибудь
Оно  послужит  мне,  лежать  забудет.
Ж И Д
Да, на  бароновых  похоронах
Прольется  больше  денег,  нежели  слез.
Пошли  вам  бог скорей  наследство.
А л ь б е р
Amen!
Ж И Д
А  можно  б…
А л ь б е р
Что?
Ж И Д
Так, думал  я,  что  средство
Такое  есть…
А л ь б е р
Какое  средство?
Ж  И Д
Так  –
Есть  у  меня знакомый  старичок,
Еврей,  аптекарь  бедный…
А л ь б е р
Ростовщик
Такой же, как и  ты,  иль  почестнее?
Ж  И Д
Нет,  рыцарь, Товий, торг  ведет  иной,
Он  составляет капли…  право, чудно,
Как  действуют  они.
А л ь б е р
А  что мне  в них?
Ж И Д
В стакан  воды   подлить… трех  капель  будет,
Ни вкуса в них,  ни цвета  не   заметно;
А  человек  без  рези  в  животе,
Без  тошноты, без  боли  умирает.
А л ь б е р
Твой  старичок  торгует   ядом.
Ж И Д
Да  –
И  ядом.
А л ь б е р
Что ж?  Взаймы  на  место  денег
Ты  мне  предложишь  склянок  двести  яду,
За  склянку  по  червонцу. Так  ли, что  ли?
Ж И Д
Смеяться  вам  угодно  надо  мною  –
Нет;  я  хотел…  быть  может,  вы…  я думал,
Что  уж  барону  время  умереть.
А л ь б е р
Как!  Отравить  отца!  И смел  ты  сыну…
Иван!  Держи  его. И  смел  ты  мне!..
Да  знаешь  ли,  ЖИДОВСКАЯ  ДУША,
Собака,  змей!  Что я  тебя  сейчас  же
На  воротах  повешу.
Ж И Д
Виноват!
Простите:  я  шутил.
А л ь б е р
Иван,  веревку.
Ж И Д
Я…  я  шутил.  Я  деньги  вам  принес.
А л ь б е р
Вон,  пес!
Жид  уходит.
Вот  до  чего  доходит
Отца  родно  скупость!  ЖИД   мне  смел
Что  предложить!  Дай  мне  стакан  вина,
Я  весь  дрожу…  Иван, однако  ж  деньги
Мне  нужны. Сбегай  ЗА  ЖИДОМ  ПРОКЛЯТЫМ,
Возьми  его   червонцы.  Да  сюда
Мне  принеси  чернильницу. Я  плуту
Расписку  дам.  Да   не  вводи  сюда
Иуду  этого…  Иль  нет,  постой,
Его  червонцы  будут  пахнуть  ядом,
Как  сребреники  пращура   его…
(Пушкин А. С.  Драматические  произведения. М., 2000.  С.  109  – 113).