Глава 2. Культурный шок, часть первая джинсы

— Надо уходить, — сказал Макс.
— Куда? — спросил Лёха.
— К воде. Теплоход. Он идёт по Москве-реке. Там людей меньше, чем здесь, — сказал Макс.
— Меньше людей — это хорошо.
— Меньше людей — это хорошо.
— То есть ты предлагаешь прямо сейчас посадить Петра I — будущего царя всея Руси — на прогулочный теплоход по Москве?
— Я предлагаю посадить его на теплоход. — сказал Макс спокойно.
— С саблей?
— Саблю придётся снять, — сказал Макс.
— Ну уж нет, — сказал Пётр. — Это моя сабля.
Он произнёс это так, что всем стало ясно: сабля — не обсуждается.
— Ладно, — сказал Макс. — С саблей. Но уберёшь под кафтан.
— Уберу.
— И договоримся: пока не научишься, как мы ведём себя в нашем мире, ты нас слушаешь.
Пётр долго смотрел на Макса. Оценивающе. Как смотрит человек, привыкший, что его слушают, а не он слушает.
— Ладно, — сказал он. — До утра послушаю. А потом посмотрим.
Макс не стал уточнять, что до утра — это ровно столько, сколько у нас есть. Мы всё равно не собирались ему рассказывать про будильник. Пока не собирались.
Китайские туристы уже начали оборачиваться. Пётр, в конце концов, — это не тот типаж, к которому в парке привыкли.
— Быстрее, — сказал Макс. — Пока не набежали желающие поставить его в «Инстаграм».
— У меня нет никакого Инстаграма, — сказал Егор с достоинством.
— У тебя есть Инстаграм, — сказала Соня.
— У меня есть только профессиональный интерес.
— У тебя есть Инстаграм, Егор.
Мы шли вдоль набережной. Пётр шёл рядом с Алисой — видимо, она ему сразу понравилась больше остальных, — и смотрел по сторонам. Молча. Не с восторгом, не с испугом. Просто смотрел.
Он посмотрел на дорогу.
— Каменная, — сказал он.
— Асфальт, — сказала Алиса.
— Каменная, — повторил Пётр с оттенком уважения.
— Ну, в каком-то смысле.
Он посмотрел на проезжающую машину.
Машина была большая, чёрная, с тонированными стёклами. Ехала тихо. Пётр замер.
— Что это?
— Это машина.
— Сама едет?
— Сама.
— А лошади где?
— Внутри.
Пётр задумался.
Я видел, как он думает. Лицо у него было очень живое, и мысль на нём была видна, как на странице — буква за буквой, слово за словом. Он не был шокирован. Он складывал.
— Значит, — сказал он медленно, — если есть такое, значит, оно кому-то нужно. Значит, кто-то это сделал.
— Сделал.
— И кто?
— Люди, — сказала Алиса. — Обычные. Инженеры. Ну, мастера.
— Мастера, — повторил Пётр.
Он посмотрел на свои руки. На ладони. У него были длинные пальцы, мальчишеские ещё, но какие-то уже не по возрасту серьёзные. Я не знаю, что он там увидел.
— Хотел бы я посмотреть, как это делают, — сказал он тихо.
— Покажу, — сказал я, и Кот посмотрел на меня так, что мне стало неуютно.
________________________________________
Мы сидели в маленьком кафе у воды, потому что Соня сказала, что если она не выпьет кофе, то умрёт, а если она умрёт, то всё это потеряет смысл.
Пётр сидел напротив неё и держал в руках бумажный стакан.
Держал осторожно.
— Горячо, — предупредила Соня.
— Знаю.
Он отпил.
Потом посмотрел на стакан.
Потом на Соню.
Потом опять на стакан.
— Что это?
— Кофе, — сказала Соня.
— Это не кофе.
— Это кофе с молоком и сиропом.
— Это не кофе с молоком и сиропом.
— А что это?
Пётр помолчал. Потом поставил стакан и сказал:
— Сладко. И не похоже ни на что.
— Ну. Типа.
— Типа. — Он повторил это слово так, как будто пробовал его на вкус. — У нас так говорят, когда хотят сказать «как будто».
— А у нас так говорят всегда, — сказала Соня.
— Значит, у вас всё время как будто, — сказал Пётр и в этот момент посмотрел на парк за окном. — А тут и правда как будто.
Мы молчали.
Егор сидел чуть поодаль и смотрел на Петра во все глаза. У Егора был вид человека, который сдал экзамен по истории и вдруг обнаружил, что на экзамене его, в общем-то, водили не по учебнику, а по настоящим событиям, и он не знает, что делать.
— Пётр Алексеевич, — сказал он тихо.
Пётр обернулся.
— Что?
— Я хотел спросить… Можно?
— Спрашивай.
Егор задумался.
— Я знаю, кем вы станете, — сказал он наконец. — То есть. Станете. Я это знаю. Не как предсказание. Я просто знаю.
Пётр смотрел на него.
— Знаешь, кем станет государь.
— Знаю. Но сказать не могу, потому что это, наверное, всё изменит.
— Изменит? — Пётр прищурился. — Что изменится от того, скажешь ты мне или нет?
— Ну, если вы узнаете заранее…
— А если я узнаю заранее, я испорчу то, что будет, если не узнаю. Так что ли?
— Примерно.
— Ну, — сказал Пётр, — тогда не говори. — И вдруг улыбнулся — коротко, остро, снизу вверх, как улыбаются мальчишки, которые уже поняли что-то больше, чем хотели показать. — Если бы я знал заранее, было бы неинтересно.
Егор посмотрел на него и с восхищением, и с тоской одновременно.
— Я всё равно буду смотреть, — сказал он тихо.
— Смотри, — кивнул Пётр. — Только не рассказывай.
— Не буду.
Кот сидел на подоконнике этого кафе. Насчёт того, как он это делает, у нас давно консенсус: не спрашивать. Он держал в лапе рыбку. Не знаю, откуда он её взял. Но она была у него уже в готовом виде, аккуратно посоленная, и он ей время от времени благосклонно кивал.
— Кот, — сказала Алиса. — А ты уверен, что мы делаем правильно?
— А что такое правильно, — сказал Кот, откусывая хвост. — Правильно — это когда утром все возвращаются туда, откуда пришли. И в том виде, в котором пришли.
— Не в этом смысле.
— В любом смысле, — сказал Кот. — До рассвета.
Он сказал это ровно, не глядя ни на кого. Но сказал.
Макс взглянул на часы.
— Уже два, — сказал он.
— Двенадцать с копейками, — сказал Кот.
— Двенадцать чего?
— Часов.
— Ты серьёзно?
— Я всегда серьёзен, — сказал Кот. — Внешне это, правда, не всегда видно.
Он посмотрел на Петра. Пётр посмотрел на Кота. Мальчик не задавал вопросы. Мальчик видел.
И вот тут — я должен это зафиксировать, потому что это был первый по-настоящему важный момент за весь день, — Пётр наклонился ближе и сказал очень тихо, только для Кота:
— Ты ведь здесь не просто так.
Кот перестал жевать.
Он долго смотрел на Петра.
И потом сказал:
— Здесь никто не просто так.
— А разве царю можно говорить так?
— Ты пока не царь, — сказал Кот. — Ты мальчишка с саблей, который забрался в овраг и вылез не там. Так что говорить тебе можно.
Пётр задумался.
— Значит, у меня тоже есть время, чтобы не быть царём.
— Есть, — сказал Кот. — Вот прямо сейчас. — Он обвёл лапой кафе, окно, реку за ним, Соню со стаканом, Егора с его восторгом, Алису с её безумными глазами, Лёху, Макса, меня. — Вот прямо сейчас и есть.
Пётр посмотрел в окно.
Москва-река блестела. На воде стоял теплоход — белый, двухэтажный, светящийся изнутри каким-то тёплым жёлтым светом, который на фоне сумерек казался почти сказочным.
— А это что?
— Теплоход, — сказал Лёха. — Сейчас покатаемся.
— Катаемся на лошадях, — сказал Пётр.
— Ну, — сказал Лёха, — не только.