Две Луны

Две Луны.

Всего один вопрос возникает у Ирины, когда тишина привычным шумом безмолвия жжет ушные раковины. Ира уже не обращает внимания на эту тишь, глухую, будто искусственную, пошлую как будто уже когда то пережитую. И вопрос единственный в своей привлекательности, возникает словно бы из внутреннего источника её мыслей, когда женщина просыпается, и когда она садится на унитаз от потребности пробуждения, и когда затем, немного посидев на краю кровати для приличия, чтобы не обижать приходящую бессонницу, снова укладывается прикрыв себя одеялом.
“Какая Луна светит ярче – та, которая противоречит засыпанию, или та, что сопровождает  сновидения?”.
И две Луны светят в ночном небе, вероятно поочередно отражая свет от некоего массивного и мощного объекта, который не видён средь темноты космоса, в это время.
Ира пугается от прямоты вопроса, потому как стала подозревать нечто весьма необычное. Ей кажется, что не существует ей обозначенного мира, потому как он излишне разумен и точен. Он похож на утрированность, обманную игрушку или постановку театрализованного шоу. И женщина не помнит, как звали её раньше. А может быть и не знала она своего имени, ведь такое подарил ей однажды один поэт - одногодка.
А какие одногодки могли дарить такой как она в свои двадцать лет, имена отличные от паспортного…Это слишком дешёвые подарки от молодых, ещё не самых настоявшихся мужчин - мальчишек. О, Ира любила мужчин в полном понимании этого слова. Она предпочитала тёртые о жизнь кожаные плечи уже похожие для неё на плечи отца наверное. Впрочем, девушка никогда не видела своего отца. Зато она повидала обнаженные торсы разных мужчин. Женатых, одиноких, стремящихся и более не верящих, жалеющих её и её же презирающих до оскорблений и замахов пощёчин.
Игривая Разумная Аллюзия, вдруг вспомнила, что у неё нет передних зубов. Это когда то очень давно, один мощный мужик, небритый и страстный как сбежавший из дома изголодавшийся супруг подлой злой бабы, выбил их, почему то в очередной раз озлобившись на молодую любовницу которую, казалось готов был взять с собой на самую дальнюю станцию собственных перипетий… А брал лишь на конечную станцию электрички. Туда, где находилась дача.
И Игривая Разумная Аллюзия знать не могла, что ей подарено такое имя. Наверное поэт любил её. Любил так как любили Иру все остальные имеющие отношение. И молодёжь недостойная трогать бархатистую кожу королевы и предпочитаемые ей самой заквашенные и мощные мужчины за тридцать пять…
И есть один упомянутый выше вопрос интересующий её. Но существует и еще один. И этот второй вопрос достаточно часто задаёт Ирине назойливый человек в очках, который любит щупать пульс на вялой ослабшей от бессонницы и самой её жизни, руке женщины. Она привыкла и к этому вопросу, и даже со временем стала относиться к нему как к обыкновению необходимого быта.
– Сколько Лун на небе ?
И Игривая Разумная Аллюзия, всегда отвечает без подвоха, прямо и честно:
– Две ! Конечно – две !
И женщина подозревает ! Откуда то, словно бы из ничего, образовалось в ней чувство, как бы инстинктом необъяснимой природы говорящее за неё, и за её разумность, и за соответствие требованию существовать. Ирина подозревает, что бытие её, есть лишь некая письменная форма, готовая, или лишь готовящаяся, для прочтения кем угодно. Любым человеком способным взять эту форму, и неважно что есть она – книга или блокнот, может быть небольшая пачка листов. Но непременно – кто то пишет её жизнь, для уталения чувства развлекательного или под давлением обязательства внутреннего. Может быть даже, под наставлением своих греховных обид возросших до окаменелостей души, но должных стать письменной формой жизни пожилой беззубой женщины.
О, Ира помнит какой она была ! Из за неё стрелялись !... Били себя и других…Строили подлые комбинации чтобы отогнать конкурента прочь от неё – Игривой Разумной Аллюзии. За право хоть временного обладания, за возможность реализовать собственную похоть физиологического свойства основанную на самом щепетильном инстинкте, почти любой представитель мужского.., готов был превратить себя в пустой животный голос, или напротив, применить хитрую систему рассчета для достижения необходимого.
Сейчас, почти с непререкаемой однозначной уверенностью, можно говорить о том, что Ира являлась неким редким произведением природы. Может быть с излишеством биохимического уровня компонентов циркулирующих по её организму. Случайность ли её суть ? Это есть форма вопроса о том, является ли случайностью всё происходящее и возможное ! Но, совокупность идеальных для разнообразия принятия отдельной её личности, самыми разными типажами мужского пола, –  черт её лица, форм различных участков тела, цвета волос и голоса, как бы стало изумительной в своём существовании природной ловушкой.
И теперь, конечно же никак нельзя узнать в серой и бледной женщине, готовой не смотреться в зеркало вовсе, способной обходиться без малого приёма водных процедур, кажется совсем ей больше не нужных, ту Ирину, безмерностью идеальной ловушки похожей на желанную ловушку для ума.
Она предпочитала зрелых и любила каждого фантомной любовью. Это странное аномальное чувство, похожее на единый в своём движении и порыве акт, напоминающий по природе радиоволну внутри ума молодой женщины. Она любит каждого и каждого в отдельности, в разности характеров и видов. Но, любит одинаковым, не превышающим лимита радиоволны внутри себя, чувством фантомной любви. Это чувство независимо от конкретного человека. Оно просто есть и жаждет реализовать себя, чтобы использовать себя же как существенное…
Игривая Разумная Аллюзия, наверняка не вспомнит, как однажды избитая любовником, пряталась от мира в тёмной комнате, и молодой поэт включил свет в помещении, зная обо всём.. И она почти готовая принять заботу и утешение, отдалась грязным проклятиям, когда этот поэт подарил ей самое большее что могло стать таким даром на тот момент времени. Он оставил её в покое. Он отдал ей покой и самоличное её пренебрежение опасностью меланхолической минуты жалости.
 О.Ира помнит какой она была !.. И не было циничности в её милом зеркальце для самолюбования. Она любила всех годных для этого фантомной любовью, отдавая каждому равную возможность этой любви.
И только один подарил ей имя. И только один как было указано выше, в описании того, что совершали мужчины из за Ирины, ( что впрочем не без естества лёгкой гордости упоминается в памяти её), “стрелялся”...
“..Из за неё стрелялись”... И вторым человеком участвовавшим в дуэли где порох и патроны, был тот самый, “мощный и небритый”, годный для того чтобы выбить её зубы в припадке очередного приступа излишней привязанности к сексапильному объекту. Лишь потому сей текст описания, стал существовать через много.. Достаточно много прошедших лет ! Пятнадцать смен каждого времени года. И та, которую в прошлом звали Игривая Разумная Аллюзия, теперь похожа на пятидесятилетнюю, нежели на женщину за тридцать пять…А в ночи ей светит две Луны отражающие свет спрятавшегося Солнца поочередно. И одна из них – лишает сна, другая – сопровождает сновидение.
 И ей кажется, что вся жизнь её лишь помещена на готовый кем то текст, в форме повествования про Игривую Разумную Аллюзию. И может быть лишь вымысел вся биографическая память заранее постаревшей, без передних зубов, слабой и вялой, женщины ? И есть у нее подозрения… Но кто же сочинил остаток жизни Ирины ? Или быть может всю её жизнь сочинил, для отвода глаз лишь замаскировав под “остаток”.
И она снова ложится спать. И она в том же помещении что все последние годы. И кажется ей, что она не одна в этом затхлом доме полном персонала и дневных посетителей.
Но позже, снова видится ей, полное одиночество, и никаких соседей по палате нет вовсе. Есть лишь временная бессонница и какие то обрывки воспоминаний. Многие из них занятны, даже теперь. Ира забавляется с некоторыми сценами из своего прошлого, решая, что было бы, вдруг разойдись она в иную сторону. Или стань по другому отвечать кому то… Или вовсе реши она вдруг, по другому…
И это не сожаления бессмысленные в беспощадности. Потому как теперь не может быть в её уме и самого умения пожалеть…
Лишь неумение жалеть, немного держит на плаву почти неживую физически, умалишенную по диагнозу, женщину подозревающую что вся жизнь её – лишь форма некоего повествования из словосочетаний и предложений. А спёртый воздух в странном помещении – дар бессонницы для того, чтобы поочередно светили две Луны. Одна из них, в начале коридора, вторая – в конце !
сентябрь 2026г.