Азбука жизни Книга 2 Часть 8

Часть 8

---

Глава 1.8. И это успокаивает

Какие влиятельные господа за столом, я невольно радуюсь и смотрю на ребят. Влад уже готов улыбнуться и ждёт момента. Провели весь день с Лукиным, и он знает об этом.

А у Лукина мамочка — интересная шатенка. Села между Соколовой и Головиной. Ромашов глазами говорит о том, что эти милые дамы — твои несостоявшиеся свекрови.

Лукина, когда я короткое время была влюблена в её сына, возможно, и смогла бы повлиять на наши отношения с её сыном. Папочка его тогда смотрел на меня только с восхищением. А кто из мужчин на тебя иначе смотрел с детства? По этой причине я такая и непробиваемая, что ко мне даже ревновать нельзя. И это успокаивает.

Соколовых я видела с детства, как и Ромашовых. Они всегда для меня были самыми близкими. Хорошо, что сегодня не приехала Зоя Николаевна. А Николенька не мог её не пригласить. Влад и Катюшу не взял с собой. Она особенно и не страдает, зная, что за этим столом обсуждаются только производственные вопросы. Ричард решил помочь и Лукину. Но не бескорыстно же! Ричард и доллара не вложит в сомнительное предприятие. А моим героям он верит. Вот снова «герои». Но ведь точно сегодня внесу их в следующую главу. Как упустить такое застолье!

Лукина поглядывает на меня с любопытством. В первый вечер, когда увиделись, её смущало присутствие Дины? Боялась своим интересом ко мне обидеть её? Не думаю! Дина и мужа ко мне не ревновала. А может, сдерживает свои эмоции? Но в таком окружении мысли не спрячешь. И пишу так, что не всегда можно понять мой текст. Хотя за этим столом подобных героев нет: понимают с полуслова друг друга.

— Виктория, весь день провела за расчётами возле Леонида, мы тоже хотим твоего внимания.
— Николенька, могу я расслабиться и помолчать?
— Николай, последняя её фраза прозвучала угрожающе. Сколько ты отсутствовала в гостиной, пока переодевалась?
— Тебе лучше знать, Влад, если задаёшь этот вопрос. Один Лёня может меня понять, почему я отсутствовала двадцать минут. Но признаюсь, перед тем как переодеться, я решила минут на пять прилечь и выдохнуть.
— Я что вам говорил! И Вике приснился сон? Ты можешь отключиться на пять минут, а потом в своих книгах описываешь удивительные сны.
— Влад, не приставай к ней! Когда она вошла в гостиную, вид у неё был плачевный.
— Какой, Эдик, ты наблюдательный!
— Напрасно отнекиваешься! Все заметили твою грусть.
— Вересов, хочешь, чтобы я испортила вам настроение?
— Николай, если предупреждает, то вполне такое возможно.
— Пётр, она всегда выкрутится.

А мне нравится, что старший Головин уже на «ты» с папочкой Николеньки. Все с интересом ждут.

— Не тяни! А хочешь, я расскажу один сон?
— Давай, Влад! А Вика пока с мыслями соберётся.

Старший Соколов сегодня в хорошем расположении духа. Хотя он всегда в нём пребывает.

— Как-то снится Вике сон. Огромный свод!
— Это, Влад, была наша разрушенная Россия!
— Вика, помолчи, если мне позволила.
— Она дополняет тебя!
— Согласен, Николай! У неё шикарные импровизации не только за инструментом, но она и в жизни это легко делает, наблюдая за происходящими событиями в стране.
— Сын, не отвлекай Влада!

Соколова редко кокетничает, но сейчас у неё хорошо получилось. Все смеются, но ждут с интересом, зная: если этот сон не внесла в свою очередную книгу, значит, ещё не созрела и не может его объяснить.

— Я продолжаю? Или сама?
— Если надо по ходу рассказа, я дополню.
— Хорошо! Могу представить твои дополнения. Вика в том сне была с метлой, а рядом с ней жена президента и тоже с метлой. Мели под этим сводом они песок. Вика не удержалась и подошла возмущённая к президенту, который в том сне стоял поодаль, активно что-то обсуждая с иностранцами. И никакого внимания ни на свою жену, ни на Вику. Возмущённая Виктория, подойдя к президенту, заявляет: «И зачем мы метём с Людмилой этот песок? Бесполезное занятие!» Но в этот момент наша героиня проснулась.
— А у меня ещё один есть сон, который я никому не рассказывала. Сидит на моей кровати Путин!
— Так… Это уже любопытно. Николай, не боишься, что ей сны такие снятся?
— Влад, не отвлекай Вику!

Это уже подал голос Лёнечка, а Николенька только улыбается, видя, как мы с Владом развлекаемся.

— И что было дальше?
— Вересов, можешь успокоиться! Он сидел в моих ногах и прыгал как ребёнок, объясняя свои эмоции.
— Что какая ты молодец и помогаешь ему.
— Да, Николенька! Сметать всю нечисть в одну кучу!

Владу уже не остановиться, и он решил ещё что-то вспомнить. Я ребятам часто раньше рассказывала свои сны.

— А вот ещё один! Вика, если посмотрит новости или из истории России какие-то события, ей обязательно снятся удивительные сны! Как-то Вика сидит на корточках во сне, а рядом с ней первый президент России. Стоит над ней и говорит: «Поливай лучше эти лунки! Тогда вырастут крепкие растения». И говорит ей Ельцин назидательно. Но наша Вика и во сне себе не изменяет: «А что проку их поливать? Сколько я уже их поливала, а они как сидели в своих ямках, так и сидят!» Но чтобы закрепить этот сон, расскажу ещё один. Как-то бежит Викуля во сне по хорошо укатанной асфальтом дороге.
— Такая дорога, Влад, в России возможна только во сне.

Влад уже вошёл в раж и не слышит меня.

— Ощущение у Вики неприятное: она чувствует чью-то занесённую над её головой руку. И вот от этого ощущения Вика и бежит, но перед ней вдруг преграда в виде тоннеля. Но так как Вика привыкла в жизни все препятствия преодолевать шутя, так же делает и во сне. Она влетает смело в этот тоннель и видит там две шеренги людей. Они по двое держатся за руки, но, слыша, как Вика вежливо просит её пропустить, охотно расступаются и позволяют пройти нашей красавице. И вот Вика на свободе! Выбегает из тоннеля, видит ослепительное солнце, впереди какие-то убогие сооружения, а вокруг никого! Она поворачивает голову, удивляясь, что те люди, которые уступали ей дорогу в тоннеле, там же и исчезают, а выскакивают из тоннеля какие-то мужички и бестолково суетятся.
— Молодец! Всё, Влад, запомнил! Но Вика не сказала нам тогда, кого она подразумевала под этими «мужичками».
— Головин, вы и сами догадывались. А в последних двух снах, Серёженька, я подразумевала олигархов.

Никто не ожидал такого конца, как и Влад с Серёжей. Все смотрят на меня с удивлением. Надо продолжить историю России через мои сны. Но это завтра. Не хочу им портить настроение перед их сном. Мне после него уже грозит бессонница. И музыкой нельзя себя спасти, потому что разбудим с Эдиком деток.

---

Глава 2.8. Истинное счастье

Какое счастье сидеть возле деток в беседке и наблюдать за ними, как они увлечённо играют. Хотя собрать такой конструктор игрой не назовёшь. Димочка Белов не уступает уже Вальку Ромашову, а порой задаёт и тон. Или Валёк старается уступить и отдаёт инициативу младшему? Мой Сашенька бегает глазками от одного к другому, но больше следит за тем, как конструктор собирает Валёк. А Машенька так занята детским уголком, что не замечает вокруг никого и разговаривает с куклами.

У Валька что-то есть общее с Владом. Машенька с Димочкой не обидели тоже папочку. Волосики светлые. Но глаза отличаются. У Димочки глаза серые, а вот у Машеньки глазки карие и большие, такие же вдумчивые, как и у Серёжи. Димочка чаще рассеянный, но если занимается конструктором, то сосредоточен, потом находит решение и с азартом молниеносно собирает его.

А маленький Вересов настолько нежен и настоящий блондин, что радует нас. Папочка его шатен, глаза большие и открытые. И ребёнок унаследовал его глаза, как и овал лица. Хотя у нас с Вересовым удлинённый овал лица. Что-то внук унаследовал от Петра Ильича и от Альбины Николаевны. Но Николенька похож на обоих родителей. И их объединяет то, что смотрят на меня все с восторгом! Сашенька стал различать в последнее время свою мамочку среди других и очень радуется, как сейчас, моему присутствию.

— Что может быть прекраснее, когда тебя окружают дети!
— Влад, так тихо подошёл.
— Ты с таким умилением и увлечённо смотрела на деток. Впервые заметил тебя в окружении детей.
— Всё больше в вашем окружении?
— Рад, что наконец моя подружка остановилась на любимом мужчине.
— Не заводи! Люблю я их всех одинаково. Но так случилось по жизни, что выделила Вересова.
— Только не говори этого своей первой несостоявшейся свекрови. Наталия Алексеевна тебя и увела от Головина.
— Мамочка Серёжи больше к этому приложила усилий.
— Иногда, если говорят о твоей какой-то уникальной природной доброте, я возражаю. Помню тебя всю сознательную жизнь. Ни разу не заметил со стороны мужчин, чтобы кто-то смог пройти мимо тебя без восторженного взгляда.
— Вот и делайте выводы! Женщинами надо восторгаться, боготворить их, тогда они не будут себя никому предлагать, разрушать семьи, а научатся себя уважать и любить. И перестанут завидовать друг другу.
— В этом всё и зло?
— Да, Владик! Женщину надо любить, а вы, утверждая себя перед нами, пытаетесь изменять нам. Но чем больше вы изменяете, тем сильнее вызываете неверие и презрение у настоящих женщин.
— И это ты мне говоришь! Папа за это тебя и любит. Как-то улыбнулся: «Сколько помню Вику, постоянно возле неё ребята, но никого не замечала! Жила в своём выдуманном мире».
— А ты забыл, что у меня близорукость? Как-то иду по проходу в университете в Петербурге. Это уже было на пятом курсе. Слышу в голосе отчаяние: «Спит же на ходу!»
— Заинтриговала! И как ты среагировала?
— Как близорукий человек, я увидела парня с нашего факультета ушами, но сделала вид глазами, что его не слышала. А парень красивый! Смеёшься. Но именно за это вы и любите женщин, когда они на вас внимания не обращают. А моя близорукость и максимализм абсолютный по отношению только к себе и сделали меня, как вы утверждаете, высокомерной, поэтому и желанной.

Вижу, что Андрей Аркадьевич доволен нашим разговором. И мне легче от этой прогулки. Он как бы посторонний во всём, но принимал живое участие в моей судьбе, поэтому я и доверяла всегда ему.

---

Глава 3.8. Всё идёт из семьи

Эдик с Владом улыбаются. Любопытны их улыбки. Старшее поколение сидит в кабинете у Петра Ильича. Прихватили Лукина, Николеньку и Серёжу. Меня пока отпустили.

Женщин с детьми не вижу. Значит, ушли в лес. А я прибрала в столовой, надо подойти к ребятам.

— Привет, мальчики! А куда деток определили?
— Пошли на детскую площадку. А почему сегодня Марины Александровны нет со старшим Беловым?
— Влад, они позже подъедут. У Аркадия Фёдоровича какие-то срочные дела по работе. И мама у него всегда должна быть рядом как экономист. Любопытно, чему улыбались?
— А от тебя ничего не ускользает!
— Влад, как и то, что сейчас тебе будет мат.
— Вижу! Не воображай! Лучше ответь Эдику на возникший вопрос.
— Какой?
— Когда мы утром сидели с детьми возле беседки, ты обронила фразу: «Всё-таки приятно, когда мужчины позволяют нам любить их иногда».
— Я имела в виду Лукина. В шестнадцать лет, ещё не понимая многое, я на него обиделась. Но вот через энное количество лет мы с ним встречаемся, я повзрослела, и Лукин мне…
— В Париже!
— Нет, Эдик, ещё на заводе, когда перед Парижем встретились, он объяснил, что в свои шестнадцать лет я на него обиделась напрасно. Лёня в тот новогодний вечер не хотел уже со мной расставаться никогда.
— А ты ещё не созрела для таких отношений, поэтому не простила его?
— Соколов, я понимаю тебя, почему задаёшь вопрос. Просто не могла, наверное, разобраться тогда в тебе и Лёне.
— Вернее, в своих чувствах к нам. Помнишь, когда она приехала из ссылки из Петербурга, мы решили с ней встретиться.
— Но Вика первая пошла нам на встречу, Эдик.
— И надо отметить, что при встрече растерялась, смутилась и вдруг нашла выход, что она спешит и пригласит нас позже к себе. Не забыл, Влад?
— Меня тогда в ней порадовало смущение.
— Да! Но она могла быть и хорошей актрисой.

Лукин увидел нас из окна, не выдержал и сбежал из кабинета Петра Ильича! Мы и не заметили, как он подошёл.

А я вдруг невольно вспомнила тот Новый год в свои шестнадцать. После того как мы поссорились с Лёней, моя соседка по Петербургу Люся в это время была по делам в Москве. Я с ней делилась своими чувствами к ребятам. И она всё сделала, чтобы нас навсегда рассорить. Зная моё упрямство, купила три билета в театр. Но мы посадили её между собой и друг на друга не смотрели. Могу представить радость Люси! Лёня не смущался её, но на меня сердился, что я так себя веду в присутствии Люси, делая вид, что его вовсе для меня не существует. Много тогда удовольствия я ей доставила. Переживая за Соколова, радовалась нашей ссоре с Лукиным?!
— Понятно!
— Что тебе понятно? Уже вслух пишешь свой роман!

Лукин с Эдиком догадались, почему я произнесла это слово. Мы сейчас думали об одном и том же. А Владу не осознать. Надо отвлечь его.

— Ты хочешь понять, что я подразумевала под словами «как женщинам приятно, что мужчины позволяют нам их любить». Влад, я имела в виду ваши поступки. Вот за что тебя не любить? Ты никогда не смотришь на других женщин так, как на свою Катюшу. Я не могу представить Белова Серёжу, изменяющего своей Татьяне, или своего братика Олега, смотрящего на других женщин.
— А почему?
— А потому, что у вас родители жили всегда достойно.
— Ты, подружка, не выкручивайся! Вот сейчас перед тобой два бывших соперника в лице Лукина и Соколова, а ты их умудрилась сделать друзьями по несчастью, как и Серёжу Головина.
— Вика тебе ответит, что в одну и ту же реку дважды войти невозможно.
— Не возражаю, Лукин! А в тот момент, когда я встретилась с Владом и Эдиком, то поняла…
— Что тебе в своих чувствах к ним не разобраться, поэтому смутилась и сказала, что спешишь.
— Влад, не приставай к ней!
— Да, Эдик! И ты тогда повёл себя правильно. Я ещё этого не понимала, но где-то подсознательно догадывалась, что ты иначе себя тогда не мог вести по отношению ко мне, но объяснить себе и вам ещё ничего не могла. Поэтому ваши поступки нельзя не уважать, оттого и люблю вас всех одинаково. Так всё сложилось. И мы ничего не могли тогда изменить.
— Как всегда, вышла сухой из воды. Вот что меня в ней и восхищает! Сейчас могу объяснить, почему моя Катюша и Татьяна Белова никогда не ревновали к ней.
— Влад, причина в том, что она с нами и её нет!

Лукин верно заметил. И это было всегда. Только в шестнадцать лет я ещё была далека от подобных мыслей. И чисто интуитивно жила по тем законам, которые не позволяли идти ни на какие компромиссы, поэтому и металась между Лукиным и Соколовым. Но они вели себя достойно по отношению ко мне, поэтому и сказала сегодня Владу, что ребята позволяют себя любить. Да и ошибаться в них не могла. Среда, в которой я родилась, была сильной и достойной со стороны мужчин. Так что заслуг моих в этом никаких. Всё идёт из семьи!

---

Глава 4.8. В окружении достойных мужчин

— Виктория, прогуляемся!
— Хотите побеседовать, как в мои шестнадцать лет? Я не возражаю. Я всё помню, Андрей Аркадьевич, что вы говорили мне тогда в кафе. Это ведь Лёнин папа хотел со мной поговорить?
— Но в последний момент попросил меня.
— Я помню ваши слова: «Вика, неизвестно, как сложится твоя жизнь. Не бросай университет! Ты всегда будешь первой. Но если не добьёшься в жизни достойного положения сама, жизнь может превратиться в кошмар».
— Но ты послушала меня. Успешно окончила университет. Сейчас своей работой доказываешь, что я был прав. Виталий Олегович тогда хотел помирить вас с сыном. Но вы, молодёжь, такие максималисты. Я рад за тебя — ты в окружении достойных мужчин. Я за свою дочь так не переживал, как за тебя.
— Вы мне и об этом тогда говорили.
— Вроде бы у тебя сейчас всё хорошо, но меня смущает, когда я вижу твои грустные глаза. Вот сегодня ты играла с Эдуардом — то серьёзно, то дурачилась. Но все заметили: в твоём веселье было больше грусти. Тебя что-то постоянно тревожит. В каких бы благоприятных условиях ты ни жила — всё это для тебя на втором плане. Можешь открыться мне? Что тебя беспокоит?
— Андрей Аркадьевич, я с детства была старушкой. Всё и всех понимала, а сейчас, становясь старше, отказываюсь многое принимать.
— Ты просто изменила отношение к окружающему миру, от этого и тяжело. Вика, умному человеку всегда было трудно жить в обществе. Поэтому те, кого природа одарила талантом, уходили в себя и привносили в жизнь то главное, чем должен обладать каждый человек.
— Согласна! Но общество сегодня настолько больное, что становится страшно за детей.
— Ты так говоришь, потому что рядом с тобой не было отца. Ты боялась зависеть от других, вот этот страх в тебе и поселился.
— Андрей Аркадьевич, вы уже ответили на все вопросы, почему я не могу быть раскованной. Как бы дяди и Аркадий Фёдорович меня ни любили, они не могли заменить отца. И ту свободу, которую испытывала возле вас ваша дочка, я никогда не ощущала.
— Ты и это запомнила?!
— Да. Каких бы заботливых родственников ни окружали меня, у меня всегда был постоянный страх. Я боялась зависимости. И всегда радовалась за подруг и друзей, которые жили в полноценных семьях.
— Может, ты просто слишком много накручивала?
— Нет! И в те шестнадцать лет, когда вы говорили, что я должна быть независимой, я хорошо понимала, насколько вы правы. Пойдёмте в дом! Дети, наверное, уже проснулись. Мы с Эдиком сейчас для вас поиграем. Я отдыхаю от всех мыслей, когда слушаю музыку или играю сама — будто растворяюсь в ней.
— Это уже успокаивает.
— Мне приятно ваше внимание. Я вполне счастливый человек!
— И мы все хотим тебе это сказать. Надо уметь расслабляться, какие бы проблемы ни возникали. У тебя они только с твоими замечательными мужчинами. Мы все тебя любим, а ты грустишь. Это нас удручает.
— Я быстро прихожу в форму.
— Заметил.
— Спасибо вам, Андрей Аркадьевич, за всё! Если в моей жизни и были сложности, я вспоминала тот наш разговор в кафе, когда мне было шестнадцать.
— И настраивала себя на хорошую волну?
— Да!
— У тебя было много наставников, но решения всегда принимала сама — поэтому ребята тогда и отступили.
— Я почувствовала, что сильнее их, поэтому и убежала — и от Лёни, и от Эдика.
— А когда встретила Николая, он был уже старше и понимал, что без тебя жить не сможет.

Вижу, что Андрей Аркадьевич доволен нашим разговором. И мне стало легче после этой прогулки. Он как бы со стороны, но всегда принимал живое участие в моей судьбе, поэтому я ему и доверяла.

---

Глава 5.8. Взаимная симпатия

После ужина мужчины ушли в кабинет Вересова обсуждать дела. Дети увлечённо собирают конструктор, женщины наблюдают за ними. Эдик с Владом играют в шахматы, поодаль сидят старший Лукин и Соколов, о чём-то беседуя.

Едва я вышла из дома, Лукина отделилась от женщин и направилась ко мне. Всё же решила поговорить наедине. Интересно! Что-то её тревожит?

— Вика, пройдёмся возле дома?
— С удовольствием!

Лёня больше похож на маму — те же проницательные глаза. Именно их я и запомнила с шестнадцати лет. Интересная дама. Красивая, ухоженная фигура. Заметно, что салоны красоты она не обходит. Приятно видеть ухоженных женщин. И ростом мы с ней одинаковы.

— Вика, о чём задумалась?
— О той шестнадцатилетней девочке, у которой был хороший вкус.
— И о моём сыне?
— Только о нём! За те прекрасные месяцы, когда я была влюблена в вашего сына, мне не так стыдно, как за то, что было после нашей ссоры.
— Я догадывалась! Поэтому и хотела поговорить о вас. Мне даже сноха задала вопрос: «Как вы не повлияли на их судьбу?»
— Умница Дина! Она тоже разглядела в своём муже чрезмерный максимализм.
— Но при встрече в Париже ты говорила ему об эгоизме.
— Это в нём тоже было. Хотя я и сама не уступала ему в максимализме.
— А в тебе не было никогда эгоизма?
— Он не мог возникнуть ни при каких обстоятельствах!
— Потому что весь огонь принимала на себя?
— Да! Мы словно продолжаем диалог, который я начала с Андреем Аркадьевичем. Понимаю — всем хочется разобраться, что же тогда с нами произошло. Я не сужу Леонида, скорее осуждаю себя за проявленное в тот момент легкомыслие.
— Нет! Это была обида. Поверь, мы с Виталием Олеговичем часто ссорились по той же причине. Мне нравится, как ведут себя Серёжа и Николай. Они настолько хорошо тебя чувствуют, что оберегают от всего негативного. У Сергея Николаевича даже тени обиды никогда не проскальзывает, а Николай так тебя любит, что счастлив, когда мы все собираемся вместе. Сегодня он сам позвонил и сказал, что мы обязательно должны встретиться в доме Петра Ильича. Когда вы с Леонидом подъехали, я всё поняла. Он знал, что моя сноха с внуком уехали в Европу, и решил воспользоваться моментом. Ему хочется, чтобы в твоей головке не осталось неясностей.
— Я уже давно всё поняла. Ещё тогда, когда мы поссорились с Лёней. Вы пытаетесь защитить ту девочку, объясняя моё поведение обидой. Но я вышла за свои рамки и после ссоры вела себя не как обычно. Нельзя проявлять легкомыслие — мы только теряем себя в глазах тех, кто нам дорог.
— Сколько требований к себе!
— Это закономерно! Заметив в других недостатки, я говорила себе, что не должна так поступать.
— И таким образом воспитывала себя?
— Постоянно! Успокоил ли вас мой ответ относительно поведения вашего сына?
— Сын в любви оказался таким же эгоистом, как его отец, поэтому мы и ссорились первые годы.

Мне приятно, что Лукина на моей стороне. Помню, как Лёня однажды сказал, что никогда не позволит себе ссор со мной, глядя на своих родителей. Но яблочко от яблони недалеко падает. Эгоизм отца отразился на сыне, поэтому Лукина и смотрит на меня с сожалением.

— Но мне казалось, Лёне комфортно с Диной.
— Того, что было с тобой, он с ней никогда не испытывал.
— А мне Дина этим и нравится. Она счастлива за двоих.
— У них хорошая недвижимость на юге Испании. Он обеспечивает её материально, никогда не унижает.
— Но нет той искры, что пробежала между нами? А может, это и не главное. Вы любили Виталия Олеговича, но не хотели уступать друг другу, поэтому и ссорились. А Дина умница! Она умеет сдерживать чувства. Да и я не тот объект для ревности — мы познакомились с Лёней до их брака. И были на равных. Из его слов, вы познакомились в университете?
— Да! И Виталий Олегович был моим первым, как и я для него.
— Поэтому и ссорились. Были молоды! Обстоятельства тоже влияют на нас. А Дина разглядела в Лёне раненую душу и решила залечить её своей любовью. Он ей благодарен.
— Вы говорили об этом?!
— Конечно, нет! Я просто догадалась.
— Я заметила, что у тебя душа не просто раненая, а измученная. Но этого нельзя было избежать — с детства ты была защищена семейной любовью, а войдя во взрослую жизнь, вдруг осознала своё одиночество, потому что ни мой сын, ни Эдуард не могли дать тебе того, что ты получала в семье.
— А Лёня мне тем и нравился, что кроме меня никого не видел. Я чувствовала себя защищённой! Поэтому давайте снимем с него те грехи, в которых мы его обвиняли. И половину повесим на меня!

Лукина смотрит на меня с симпатией, видя, что я завершаю разговор шуткой. Зачем мучить себя вопросами, на которые трудно найти ответы? Главное, что сегодня мы все благодарны друг другу за прошлое и ценим то, что нельзя не ценить. В отношениях очень важно понимать, сочувствовать и сопереживать. Без этого жизнь может превратиться в ад.

---

Глава 6.8. Клятва

Почитала детям перед сном и вышла в беседку по просьбе Лёни.

— Ольга Дмитриевна рассказала о нашем разговоре?
— Нет! Я видел из окна второго этажа, как вы гуляли с мамой, пока мы обсуждали в кабинете совместный проект.
— Скажи, как я вас всех объединила! Выполнила обязанности, которыми должны заниматься премьер-министр и президент!
— Решила пошутить?
— Нет! Мне хочется поставить точку в наших отношениях.
— Какую точку?! Для меня те годы и твоё поведение остаются загадкой! Та девочка меня притягивает всё сильнее.
— А сегодняшняя — уже меньше?
— Не рисуйся! Ты даже к Николаю относишься спокойно, когда мы все рядом.
— Тебе ли, Лёнечка, об этом говорить! Я помню, как мы случайно оказывались в городском транспорте после прогулок, и ты всегда так вежливо просил людей расступиться. В твоём голосе было столько интеллигентности…
— Ты даже это заметила?!
— И помню, как мы поклялись быть вместе навсегда.
— Мама после разговора с тобой смотрела на меня с сожалением. Могу представить, какой анализ наших с отцом поступков вы провели.
— Молодец! Именно во время разговора я поняла — яблочко от яблони недалеко падает. Но с твоей мамой мы этого не обсуждали. Чтобы развеять все сомнения, скажу: тогда я не думала о себе, хотя мама с бабушкой не могли представить, чтобы я осталась с мужчиной наедине, не побывав с ним в загсе. Бабушка полностью доверяла и мне, и тебе.
— Что мы не поторопим события?
— Да! Поэтому она и оставляла меня с тобой.
— А я оказался слабее.
— Умница! Вот я и приняла весь удар на себя. Тебе нужно было укрепиться в своих чувствах. Но ты не выдержал испытания при первом же моём сопротивлении.
— А если серьёзно, о чём вы говорили с мамой?
— Она хотела понять — вернее, убедиться в своих догадках о причине нашей ссоры.
— И?
— Мы пришли к общему мнению. Помнишь, ты говорил, что никогда не будешь со мной ссориться, как твои родители? Хотя с мамой мы это не обсуждали.
— Задавая друг другу наводящие вопросы, вы убедились в нашем с отцом эгоизме.
— Безусловно!
— Хочу понять, откуда вы, женщины, берёте силы?
— Спасибо за этот вопрос! Дина любит тебя — хватит ворошить прошлое. Оно оказалось прекрасным, потому что мы ничем его не омрачили. А твоей маме я объяснила, что сама была виновата. Ты страдал после нашей ссоры, а я изображала полную отстранённость, хотя переживала не меньше. Кстати, то же самое было и с Эдиком. Вот вы и отступили. Но сегодня всё замечательно! У тебя любящая и любимая жена, прекрасный сын! Надо благодарить друг друга за все испытания, которые каждый из нас достойно пережил.
— Скорее, тебе и Дине нужно говорить спасибо!
— Что ж, спасибо в таком случае! Позвони сейчас Дине! А я ухожу спать в детскую. Когда устаю от вас, бегу к ним. И чувствую такое счастье от их присутствия, что все проблемы мгновенно исчезают.

---

Глава 7.8. Уникальность природы и является ангелом-хранителем

Вижу, что Вересов не спит, но не приближается ко мне. Боится нарушить мысли, которые не дают покоя? А так хочется поговорить с ним.

— Николенька, почему, когда все гости собрались уезжать, ты их уговорил остаться?
— Во-первых, не хотел разлучать тебя с детьми.
— Согласна! Они меня спасают своим присутствием. Я как бы забываю о вас.
— Не разобраться в четырёх дубах тонкой рябине?
— Почему в четырёх?
— Эдика ты же не исключаешь?
— У нас с ним творческий союз. Никто меня так не чувствует, когда играю, да и когда пою, как Соколов.
— Я тебя не хуже Эдика чувствую, как и Головин с Беловым.
— Допускаю! А что ты подразумеваешь, во-вторых?
— А во-вторых, Лукины даже обрадовались, когда я и родители предложили им остаться.
— Но у твоих родителей такой шикарный дом!
— Не рисуйся! У Лукиных и Головиных дома не хуже.
— А ты откуда знаешь, какой загородный дом у старших Лукиных?!
— По делам был с Леонидом, обсуждали новый проект с Виталием Олеговичем. С каким удовольствием он вспоминал ту девочку!
— Конечно, с твоей подачи.
— Нет! Первый начал разговор, заметив, что мне повезло. Я встретился с тобой вовремя. А ты тогда была неукротимой, хотя любила его сына.
— Да! И Виталий Олегович очень хотел нас помирить, но не решился и попросил своего друга.
— Потому что не меньше был влюблён в ту девочку! Андрей Аркадьевич рассказывал, как проводил с тобой беседу в кафе.
— Но ты понимаешь, что могли исправить ситуацию только действия Лёнечки, а этого не произошло.
— Он понимал, что ты ещё ребёнок.
— Согласна!
— Но сегодня от тебя ничего не ускользает.
— Да! Если в пятнадцать и шестнадцать лет я была ребёнком, то сегодня, забегая на сайт, я вдруг осознала поведение той девочки, когда от коротких юбочек перешла к брюкам и джинсам.
— Потому что не терпишь длинных юбок. А в джинсах любых, как и в брючных костюмах…
— Я само совершенство!
— Это я тебе не раз говорил. Диана радуется встрече с тобой. Но мне приятно, что вся твоя жизнь — это и есть подиум! И не дай бог, если придёт кому-то в голову в тебя влюбиться.
— Раздавлю! Но это уже достоинства природы! Выше, как и ниже природы, никому не дано опустить, как бы свои губки ни раскатывали и ни судили по себе.
— Не возражаю! А ты умеешь загнать в угол кого угодно.
— Если только достанут! Это единственный случай, когда я могу снизойти до хитрости.
— И у тебя это получается мастерски!

Вересов загадочно улыбнулся. Понятно, как и Джон, с удовольствием изучает мою страницу.

---

Глава 8.8. Умница во всём

Зоя Николаевна с Владом привезли продукты из подмосковного фермерского хозяйства Ромашовых. Вересов — умница, приготовил всё так вкусно и дал мне возможность поработать. Каким нежным он был со мной, пока мы накрывали на стол. Что-то он задумал… Хотя я уже догадываюсь.

— Поговорим, родная!
— О жизни Люси?
— Да, от тебя ничего не скроешь.
— Учителя у меня были хорошие, Николенька.
— Не сомневаюсь! Когда Серёжа Головин провожал Люсю в аэропорт, она была очень грустной. Ты много знаешь о её жизни?
— Даже больше, чем она сама. Они ровесники с Серёжей, и когда он приезжал ко мне в «командировку» в Петербург, она смотрела на него с таким уважением. Меня в расчёт не брала, понимая, что я ещё ребёнок.
— Но этот ребёнок разобрался в её жизни лучше её самой.
— Этому есть объяснение. Но если можно, я не буду говорить об этом сегодня.
— Не готова?
— Да! Поэтому мой редактор и был удивлён.
— Я уже догадываюсь, по какой причине.
— Люся всегда была отстранённой от мира сего?
— А ты девочка ещё та!
— Да, Николенька, я ещё та штучка! Однажды я решила воспользоваться моментом и сказала подружке Люси, что не нужно в своих неудачах винить Люсю. Она не виновата в том, что умница и красавица.
— И нужно с этим смириться?
— Конечно, Николенька!
— А ты уверена, что Алла тебя поняла?
— Я вызвала в ней только раздражение.
— Закономерно! Потому что она увидела твою доброту и желание защитить её подругу.
— Это уже отдельная история. И не один том нужно посвятить ей. Я тогда попыталась всё описать в «Исповеди», изобразив их сёстрами-двойняшками. Но мой первый петербургский редактор наложил табу на этот текст. Сегодня я с ним согласна.
— А Люся до сих пор чувствует себя виноватой перед Аллой?
— Потому что она умница во всём. Они вместе с детского сада. И учились на одном факультете в университете.

---

Глава 9.8. Хочется и мне порадовать…

— Вика, сколько чувства!

Мария Михайловна не выдержала и первая оценила моё пение. Хотя и Эдик взглядом подтверждает, что сейчас произошло нечто особенное.

А мне так хочется поддержать идею Дианы Гросс и решиться на концерт в Нью-Йорке! Когда Ричард рассказал, в каком зале мне предстоит петь, у меня захватило дух. Ведь когда-то на этой сцене пел кумир моей бабушки, и зрители слушали его стоя. Хочется и мне порадовать бабушку.

Пока я пела, не отрываясь смотрела на Серёжу Головина. Серёжа Белов поглядывал на Николеньку, но тот оставался невозмутим и слушал с упоением. Он прекрасно понимал — эти слова были обращены не только к Серёже, но и к нему самому, Белову, Соколову и Лукину.

Хотя пела я, скорее, от лица бабушки — её кумиру. Мой голос звучал для всех влюблённых, которые не могут быть вместе со своими любимыми.

---

Глава 10.8. Беда человечества

Я сегодня долго работала за компьютером, поэтому Головина сама вошла ко мне в комнату — видимо, чувствовала, что наш вчерашний разговор не закончен. Мне интересно её мнение.

— Мария Михайловна, вы уже вышли из шока?
— Сколько же тебе пришлось пережить… Тебе никто не мог простить ни красоты, ни ума.
— И моих экспериментов. Я как-то предложила редактору новые главы «Исповеди», а он, прочитав, сказал, что меня в любом издательстве будут встречать с ружьём — ни один редактор не рискнёт со мной работать, потому что я пишу правду, которая вызывает раздражение. Я это запомнила и взяла на вооружение.
— Давай поговорим о Люсе! Она знает свою соседку и подругу Аллу?
— Нет! Из последнего разговора с ней я это поняла. В такой бред поверить трудно.
— И причина тебе ясна? Мне хочется услышать твою версию.
— Когда Серёжа с Люсей уехали в аэропорт, я поняла, что другого случая не представится. Позвонила в Петербург Алле. На мою просьбу встретить Люсю та с раздражением ответила, что ей некогда. Однажды Люся сорвалась на неё в споре, Алла с торжеством удалилась, а я попыталась успокоить Люсю. Вероятно, когда они в очередной раз помирились, Люся рассказала Алле об этом. Я уверена, она просто проверяла её. Видимо, Алла вспомнила тот случай и бросила мне в трубку: «Я не понимаю, почему ты так переживаешь за Люсю, хотя она постоянно вмешивалась в твою жизнь». Я только рассмеялась в ответ, сказав, что мы с Люсей сами во всём разберёмся.
— Да, Викуля, зависть — это беда нашего общества.
— Верно! Когда посторонние люди пытаются тебя задеть, ты ещё как-то можешь это объяснить. Но Алла и Люся дружат с детства. Люся всё понимает, поэтому и прощает ей слабости.
— Возможно…

---