***

Сегодня я буду говорить про смерть Сергея Соседова! И мне совсем не хочется говорить ни о политике, ни спорить, ни выяснять, кто был прав, кто неправ, кому нравился Сергей Соседов, а кому не нравился. Сегодня всё это нужно оставить за дверью. Потому что умер человек. Скоропостижно, неожиданно. Ещё вчера он жил, говорил, строил планы, собирался работать, куда-то ехал, что-то обсуждал, а сегодня мы произносим страшное человеческое слово: умер. И особенно сегодня моё сердце обращается не к телевидению, не к сцене, не к известности Сергея, а к его старенькой маме — Антонине Петровне.

Нет, наверное, на земле более тяжёлого креста, чем матери пережить собственного ребёнка. Сколько бы лет ни было сыну — пять, тридцать, пятьдесят восемь или семьдесят — для матери он всё равно остаётся сыном. Тем мальчиком, которого она когда-то держала на руках, укрывала одеялом, ждала домой, за которого тревожилась, которого кормила, лечила, ругала, прощала и любила той особенной материнской любовью, которую невозможно заменить ничем. И когда такой сын уходит первым, человеческих слов становится мало.

Антонина Петровна, я понимаю, что мои слова сейчас не смогут снять Вашу боль. Да и не надо делать вид, будто существует такая правильная фраза, после которой человеку вдруг станет легче. Такой фразы нет. Есть только возможность постоять рядом. Иногда молча. Иногда заплакать вместе. Иногда просто сказать: «Я Вам сочувствую. Я молюсь за Вас. Держитесь за Бога, когда больше не за что держаться».

Я говорю это не как человек, который прочитал о смерти в газетной заметке и через пять минут переключился на другую новость. Я сам знаю, что такое провожать своих. В 2022 году я потерял маму. А за годы с 2014-го по 2022-й один за другим уходили мои родные. Братья, моя сестричка Маринка, отец, дядя… Люди, которые составляли мою жизнь, мою память, мою семью. И порой возникало страшное чувство: Господи, да сколько же ещё? Почему дом становится всё тише? Почему телефонная книжка хранит номера людей, которым уже никогда не позвонишь? Почему иногда вдруг хочется набрать маму — и только через секунду вспоминаешь, что мама уже там, куда телефонный звонок не проходит?

Поэтому я не скажу матери Сергея: «Я полностью понимаю Вашу боль». Нет. Боль каждого человека неповторима. Но я знаю вкус этой горечи. Знаю эти ночи, когда вспоминается голос умершего. Знаю, как неожиданно память достаёт какую-нибудь мелочь: выражение лица, привычную фразу, чашку на столе, старую фотографию — и сердце вдруг сжимается так, будто всё произошло вчера.

Но именно тогда христианину особенно важно помнить: смерть для нас — не точка. Христос не сказал: «Кто верует в Меня, никогда не умрёт телом». Он сказал гораздо больше: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11:25). Вот где наша надежда. Не в красивых словах. Не в попытке убедить себя, будто смерти нет. Смерть есть, и она страшна. Даже Сам Христос у гроба Лазаря прослезился. Значит, христианские слёзы — не отсутствие веры. Плакать можно. Плакать иногда нужно. Любовь тоже плачет.

Но любовь не заканчивается у могилы. Мы продолжаем любить тех, кого уже не можем обнять. Продолжаем говорить их имена перед Богом. Продолжаем благодарить Господа за то время, которое нам было дано вместе. И постепенно вместо одного страшного вопроса «Почему Ты забрал?» в сердце рождается другая молитва: «Господи, благодарю Тебя, что этот человек вообще был в моей жизни».

Сергей Соседов был человеком ярким. Его знали миллионы. С ним соглашались, с ним спорили, его резкие слова кому-то нравились, кого-то раздражали. Но сегодня это уже не имеет никакого значения. Перед Богом нет телевизионных рейтингов, громких фамилий и общественных ролей. Перед Богом стоит душа человека. Душа, которую знает только Он. Мы не судьи этой душе. Мы можем только молиться: Господи милосердный, прости Сергею всё человеческое, всё вольное и невольное, всё сказанное в горячности, всё сделанное по немощи. Помяни всё доброе. Всё, что было в нём любовью, заботой, милосердием. И особенно, Господи, помяни его любовь к матери.

Для меня именно это сейчас особенно дорого. Среди всей славы, телепередач, споров, камер и микрофонов остаётся одна очень простая картина: сын и старенькая мама. Он мог быть известным человеком для миллионов, но для неё он был просто Серёжей. И вот это «просто Серёжа» дороже любой известности.

Матушка, дорогая Антонина Петровна, если когда-нибудь эти слова дойдут до Вас, примите от православного священника из Киева самое искреннее человеческое соболезнование. Мне нечего Вам объяснять. Мне хочется только мысленно обнять Вас, как обнимают человека, которому очень больно, и сказать: плачьте, если плачется. Не стыдитесь слёз. Говорите с сыном в молитве. Говорите с Богом о сыне. Рассказывайте Господу всё, что сейчас невозможно рассказать людям.

И прошу всех, кто услышит эту проповедь: не превращайте смерть человека в повод для злорадства, пересудов или сведения старых счётов. Не надо писать гадости о покойном. Никому из нас неизвестно, какой будет наша собственная последняя минута. Сегодня мы читаем чужой некролог, а завтра кто-то будет читать наш. Будем милосерднее. Хотя бы перед лицом смерти научимся быть людьми.

Святитель Иоанн Златоуст говорил о смерти не как об уничтожении человека, а как о переходе. Христианство вообще удивительная вера: мы стоим у гроба, плачем — и одновременно поём об упокоении и вечной жизни. Потому что сердце говорит: разлука. А Христос говорит: встреча.

Я верю, что мама, которую я потерял в 2022 году, не исчезла. Я верю, что мои братья, моя сестра Маринка, мой отец, мой дядя — не превратились в пустоту. Они ушли туда, куда однажды пойдём и мы. И поэтому кладбище для христианина — не склад мёртвых тел, а поле ожидания Воскресения.

И сегодня я хочу присоединить к именам моих ушедших родных ещё одно имя в молитве: Сергей.

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Ты Сам прошёл через смерть и разрушил её власть Своим Воскресением. Прими душу новопреставленного раба Твоего Сергия. Прости ему согрешения вольные и невольные, ведомые и неведомые. Не по человеческому суду суди его, но по великой Твоей милости. Всё доброе, что он сделал в своей жизни, прими. Всё злое — прости. Всё несовершенное — восполни Своей любовью.

А его маму, Господи, укрепи. Она сейчас нуждается не в объяснениях, а в Твоих руках. Побудь возле неё в ночной тишине. Когда ей захочется позвать сына — услышь этот материнский зов. Когда она заплачет — прими эти слёзы как молитву. Когда станет совсем одиноко — пошли к ней добрых людей. Не оставь старенькую мать одну с этим страшным горем.

А нам всем дай помнить, насколько коротка жизнь. Мы так часто сердимся друг на друга из-за глупостей, спорим, обижаемся, что-то доказываем, копим претензии, будто впереди у нас ещё триста лет. А потом вдруг звонок. Несколько слов. И всё, что вчера казалось огромным, становится ничтожным. Остаётся только один вопрос: любил ли я? Успел ли сказать «прости»? Успел ли сказать «спасибо»? Успел ли обнять?

Поэтому, дорогие мои, пока наши мамы живы — позвоните маме. Если отец жив — позвоните отцу. Если есть брат или сестра, с которыми вы давно поссорились, подумайте: стоит ли эта ссора тех лет, которые вы теряете? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ненависть.

Сегодня я плачу вместе с матерью Сергея Соседова. Не потому, что лично знал её боль, а потому, что сам похоронил слишком многих дорогих мне людей и знаю, какой пустой становится комната после ухода родного человека.

Светлая память Сергею Соседову.

Господи, упокой душу новопреставленного раба Твоего Сергия там, где нет болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная. Даруй ему Царствие Небесное. А его маме — силы пережить то, что, кажется, пережить невозможно.

Вечная память, Сергей.

И пусть последним нашим словом сегодня будет не смерть.

Последним словом пусть будет Христос.

Потому что Христос воскрес — а значит, смерть ещё не конец.