Когда заполыхает Ближний Восток

  Это вопрос,  ответ на который вероятно толком   не знает  никто. Я тоже не знаю.

          Но   Восток вскоре будет гореть зарею новой   почти наверняка. 

         В начале 2026-го  сирена Нетаньяху в сопровождении  хора из Моссада напел Трампу, что режим Ирана вот-вот рухнет:  надо лишь отправить к Аллаху сотню человек из руководства. Отправили.  Результат получился прямо противоположный искомому. Иран не только не рухнул, он закрыл для мореплавания Персидский залив, через который шло кроме прочего  около 20 процентов мировой нефти.   В сентябре друзья Ирана,  хуситы из Йемена, устроили харакири саудовскому нефтепроводу в Красное море и перекрыли  Баб-эль-Мандебский пролив. Другой    выход из водема, по дну которого глулял Моисей со спутниками    – Суэцкий канал – открыт,  но супертанкеры через него не ходят.    Да и нефть к Красному морю саудовцы так просто перекинуть уже не в силах.  Трубопровод отремонитировали за десять дней на половину пропускной способности, но все понимают, что еше налет-другой  – и гдубай Дубай (в смысле Эр-Рияд, конечно). На этот раз всерьез и надолго.  Это означает, что от 20 до 30 процентов мирового производства  нефти  сейчас не поступает к конечному  потребителю.

         Надо сказать, биржевые цены на топливо  – это не совсем как в супермаркете – пришел, уплатил   и унес. Скорее Монте-Карло, где  финансисты делают ставки на то, почем оно будет через недельку. Поэтому биржевые цены и то, что реально платит за сырье НПЗ могут существенно отличаться.  Второй момент:  не все сорта  одинаковые.  Из штатовских лучше получается  бензин,   а из арабских – дизель и керосин для авиации. С начала конфликта цена бензина на заправке  в США выросла в полтора раза, а  дизеля – почти в два. Это при том, что страна распечатала стратегические резервы, и они быстро опустошаются. То, что покамест бензин на Западе еще есть и он дороже лишь в полтора раза – состояние, которое  не может продолжаться долго  просто  по закону сохранения. Если изрядный процент  топлива  в систему перестал поступать, то как ни  крути, надо сокращать потребление после того, как будет израсходован запас.

          У Запада есть два выхода – договориться с Ираном по-доброму, либо размазать нехороших  шиитов   по стенке. Если  по-доброму,  Иран хочет де-факто признания поражения Израилем и Штатами. Персы требуют   убрать из региона американские  военные  базы и  разрешить Тегерану  брать деньги за проход по проливу. Дети гор   также просят   оставить в покое их ракетную и ядерную программы и – вишенка на торте – хотят, чтобы Израиль перестал кошмарить соседей... Ну и  мелочи, типа вернуть арестованные деньги. Но  тоже неприятные мелочи. Если каждому возвращать, то себе-то что останется? 

        Штаты в одиночку могли бы, возможно,  договориться, но требования персов к Израилю переводят игру на принципиально другой уровень.  Еврейское  влияние в США крайне велико, оно связано с финансами и СМИ, а Тель-Авив при его нынешнием руководстве и настроениях в обществе просто  не может  отказаться  от политики мочить  всех в округе. 

    По-видимому,  у коалиции Эпштейна не остается иного выхода, кроме как сделать еще одну попытку завалить аятоллу. И сделать ее скоро.   Предыдущие усилия   ясно показали, насколько это мероприятие может быть чревато.  Прогресс электроники  (точнее, торможение  этого прогресса, позволившее остальным наверстать отставание от США ) обнулил подавляющее превосходство гегмона в высокоточном вооружении,  а моральный дух никогда не был сильной стороной армии грингос.  В  операции по типу Ирака или Афгана шансов на успех у Трампа крайне мало. 

             То есть  основная интрига момента  состоит  в том, использует ли Запад ядерную бомбу как единственный относительно  надежный способ быстро и  не слишком затратно поставить персов на колени.  Для Штатов во всех отношениях лучше не хиросимить Тегеран самим, но дать отмашку евреям, раз уж им больше всех надо. Последствия столь   безумного решения  совершенно непредсказуемы, но по обе стороны Атлантики есть достаточное количество психов, способных  его принять и воплотить – даже не в жизнь --   скорее в смерть.