Феникс

Москва, кремль, царские палаты, апрель 1605 г.

Царь Борис Федорович и начальник его личной охраны французский капитан гвардии Яшка Маржерет с превеликим любопытством и не скрываемым трепетом рассматривали кучку пепла на дне позолоченной птичьей клетки и не верили своим глазам. Клетка стояла на столе перед раскрытым настежь окном и в ней всего лишь пару минут назад сидел любимец всего царского семейства попугай Кеша и вот теперь его не стало. На их глазах он из цветущего и жизнерадостного попугая пре-вратился в кучку серого дымящегося пепла.

– Нет! Ты видел? Ты видел! – Указывая пальцем на горсть все еще дымящегося праха, громко восклицал удивленный всем увиденным царь. – Только что на наших глазах вдруг ни с того, ни сего взял и вспыхнул и как вспыхнул! Ясным пламенем! Бац, и сгорел дотла… Был и вот его уже не стало...

– Мистика! – Крестился Маржерет. – О-ля-ля! Кто бы мог подумать, что этот простой царский попугай окажется сказочной птицей Фе-никсом?

– Феникс! Это точно был Феникс! – Возбужденно воскликнул государь. – Как же я сам до этого не догадался!? Точно! Как не крути, все выходит он! Как только луч Солнца пробился сквозь тучи и упал на него, он задымился и тут же вспыхнул… – Описывал случившееся царь. – Да, как вспыхнул!!!

– А пару дней назад он так и сказал мне на прощание, когда я уходил от Вашего Величества. – Вспомнил капитан. – Так и сказал: «Гори все ясным пламенем!».

– У нас, у русских, это такой оборот речи…

– Не знаю, но сам он именно так и сгорел…

– Вот, Федор Борисович, – обратился царь к стоящему чуть в отдалении сыну и наследницу, – мотай себе на ус… А мы все «Попка дурак! Попка дурак!» А он прикидывался простачком… А он под дурачка косил! Хитрющая птица!

– А кто его учил русским матерным словам? – Вспомнил Маржерет.

– А у кого ты сам учился русскому мату!? – резонно напомни ему царь.

– Мне простительно, я француз… Я так русский язык учил…

– Нашел, кого себе в учителя взять! – Покачал головой царь. – Впрочем, его собственными учителями были дьяки посольского приказа самого царя Ивана Васильевича! А те волки в этом деле толк знали! Большие были мастера! Какие были выдумщики! Я сам у них кое-чему научился…

Бледный как полотно царевич не мог вымолвить ни слова. Руки и колени его дрожали, и он обливался потоком холодного пота, как нашкодивший школьник

– Я точно помню, что за два дня до этого попугай замолчал… – Царь достал лупу и стал внимательно рассматривать горку пепла. – Видать готовился к этому перевоплощению… Готовился к этому переходному моменту в своей вечно жизни…

– А где тогда яйцо, из которого он должен будет возродиться? – Резонно спросил капитан его гвардии, кончиком ножа разгребая в разные сторону кучку пепла.

– Дурак! – Больно ударил его по руке царь. – Поосторожнее с этим научным артефактом! Не все сразу… Нужно видимо время, чтобы в пепле сформировалось свежее яйцо и на свет появился новый юный Феникс! Будем ждать…

– Сколько? А ежели не получится, что тогда? – Высказался скептически француз.

– Надо верить в лучшее…

– В наше время даже бабушкиным сказкам уже никто не верит… А тут такое! Самый настоящий Феникс!

– И правда… Ведь никто же не поверит, если рассказать кому об этом!

– Вам, царю и не поверят!? Да Вашему царскому слову на Руси каждый дурак верит!

– Ты думай иногда, что говоришь! Мне кажется порой, что у тебя язык без костей…

– Я француз… Я русский плохо понимать… – Начал сам косить под дурачка капитан. – Беру все свои слова обратно… Простите, ежели чего не то сказал…

Наследник престола по-простецки вытер рукавом со лба капли крупного пота. По нему было видно, что он явно находится не в своей тарелке и эта история ему явно не приятна. Еще никогда в жизни он так нагло не обманывал своему мудрого отца…

– Феникс – птица серьезная, – размышлял на досуге государь, – просто так проявлять себя не будет… Значит действительно надвигаются на Русь какие-то лихие времена… Ой, чую хлебнем мы лиха…  Ну, ничего, сдюжим как-нибудь… Главное, чтобы здоровье хватило…

Отмотаем в этой удивительной истории несколько страниц назад и посмотрим, какие события предшествовали этой мистической сцене.

                * * *
За пару дней до этого в царском тереме в уже упомянутой нами золоченной клетке состоялся такое примечательный разговор. Поздно вечером к попугаю пришел покормить его свежими заморскими ягодами царевич Федор Борисович и попугай его таинственно спросил:

– Все ли у нас готово?

– Все… – Заговорщически отвечал юноша, боязливо озираясь по сторонам. – Чучело сделано в аккурат по твоим меркам… Только вот сомнения у меня, правильно ли мы поступаем?

– Я же тебе говорил, что хочу умереть на воле, вольной птицей… – Напомнил ему их прежний уговор попугай. – Мой век уже на исходе... Я давно уже с ярмарки еду… Это ты едешь на ярмарку, а мне путь уже обратный заказан…

– Все равно боюсь царя-батюшку ослушаться…

– Да, он и знать об этом не будет, что ты меня на свободу выпустил… Мы все так обставим, что всё чики-пуки будет… – Попугай деловито загнул перо на правом крыле. – Я мастер на такие дела. За свой долгий век такого при царском дворе насмотрелся… Мама не горюй! Ты не поверишь! Не ты первый, не я последний…

– Попугаи живут долго…

– А мне уже больше ста лет…

– Ты живешь в царском дворце…

– …но в золоченной клетке…

–Я забочусь о тебе, как о родном брате, которого у меня нет…

– Эх, Федя, Федя! – Почесался клювом о позолоченные прутья клетки. – Все так… И в твоих словах есть доля правды. Но, всего лишь доля… Причем малая… Я ведь узник этого рая! Я помню еще деда Ивана Васильевича Грозного – тоже Ивана и тоже Васильевича, но только «Великого»… Его жена царевна Софья меня греческому учила… Я помню многих, кого уже нет на этом свете… И мне пора уже на тот свет к ним в гости отправляться! Я на своем веку такого насмотрелся, что аж самому себе теперь не верю. Вообще-то я опасный свидетель политической истории нашего царства… – продолжал далее изливать душу попугай. – Ежели меня потянуть на допросе за язык, я за себя не ручаюсь…  Могу такого наболтать, мало не покажется… Поэтому есть опасения, – попугай надавил на жалость, – что меня могут ликвидировать как неугодного свидетеля… Ты же не хочешь, чтобы твоего лучшего друга распотрошили курам на смех?! Ведь мы же друзья!? Ты же не хочешь, чтобы из меня сделали чучело?

Царевич отрицательно замотал головой.

– Ты в цирке когда-нибудь бывал? – Неожиданно спросил царевича попугай. Тот отрицательно помотал головой. – Отсталый ты человек! – Укоризненно покосился на него Кеша. – Цирк – это мир иллюзий! Я, – доверительно признался своему собеседнику говорун, – попугай иллюзионист! Фокусник! Понимаешь? Мы просто сделаем один простой фо-кус-покус, чтобы тебя не заругали, за то, что ты меня случайно выпустил на волю…

– Так, может быть просто, якобы случайно забыть закрыть дверцу клетки и все… – Предложил ему самый простой способ побега царевич.

– Э! Меня потом по всей Руси великой будут царские приставы со всем православным народом искать… – С ходу забраковал его предложение попугай. – Уйти я должен красиво и невинно…

Царевича вновь одолели его подростковые сомнения.

– Ты вот павлинов уважаешь? – Неожиданно спросил его попугай, заметив, как к ним в комнату случайно забрел павлин.

Царевич неопределенно пожал плечами.

– Согласен. Совершено глупая и никчемная птица. Глупая, но кра-сивая… – Продолжал далее развивать свою мысль птичий мудрец. – Но то, что она красивая не спасает ее от царского повара, который время от времени подает ее царю на угощения… Ее так и называют «Жарптица». «Жар» не потому, что от нее исходит некий волшебный жар (как это утверждается в народе!), а потому, что ее долго приходится поварам жарить… Но и от этого она не становится лучше. Я сам неоднократно слышан от тебя, что она не вкусная. Глупая, да к тому еще и не вкусная! Но, это я знаю, что она глупая, а ты – то, что она не вкусная… И она все равно достойна того, чтобы свободно разгуливать по царскому терему, гадить, где ей вздумается и когда вздумается распускать свой павлиний хвост… А ты мне отказываешь в малом – в свободе…

– Согласен…Убедил… – Наконец сдался его уговорам царевич, прогоняя прочь из царского кабинета назойливого павлина.

– Тогда по рукам… – Обрадовалась птица. – Ты только не забудь насчет того раствора, формулу которого я тебе вчера давал…

– А эта химическая смесь тебе зачем? – Все допытывал его царевич.

– Этой смесью ты пропитаешь изготовленное тобою чучело. – Доходчиво объяснил ему попугай. – И когда луч солнца упадет на него, зелье воспламенится и чучело сгорит дотла, словно меня здесь никогда и не было… Это самый надежный способ замести следы и сбежать отсюда…

Царевич почесал себе «репу» и согласился помочь другу…

Возражать ему было нечем. У того, на все его возражения всегда находились железобетонные аргументы.

Теперь сместимся во времени еще на одну неделю в прошлое и посмотрим, что стало спусковым крючком для всей этой истории.

                * * *
За неделю до только что озвученного нами диалога попугая «Кеши» с царевичем Федором Борисовичем в кремлевском дворце русского царя был прием иностранного посла и царский пир по случаю этого знаменательного события. Именно после него в кабинет, где стояла уже знакомая нами птичья клетка, случайно забрел подвыпивший капитан царской гвардии Яков Маржерет.

Обойдя кабинет и не обнаружив в нем ничего предосудительного, капитан приблизился к птичьей клетке и щелкнул пальцем по её прутьям. Уже мирно дремавший попугай проснулся и испуганно фыркнул на капитана:

– Дурак что ли? Али делать дурню нечего!

– Сам дурак! – Привычно сострил француз. – А будешь ругаться, велю поварам перья из тебя общипать и чучело сделать…

– За это царь сам из тебя чучело сделает… – Огрызнулась умная птица. – Я птица заморская, редкая… Меня здесь так просто не достать… Не всякая здешняя ворона согласится стать говорящим попугаем!

– Эх, Кешка! Был бы я палачом, я бы в миг развязал тебе язык! – Пообещал ему Маржерет. – Эти русские в палаческом искусстве ровным счетом ничего не мыслят…

– Эх, Яшка! Был бы ты с мозгами, не разговаривал бы по пьяни с птичьей клеткой…

– Были бы русские поумнее, они бы выпытали из тебя, за что царь Иван Грозный убил своего сына Ивана!

– Да ничего там такого не было… – пожал плечами попугай. – Никого он не убивал. Царевичи сами напросились на розги…

– Тогда рассказывай, что там у них было…

– Да и рассказывать, собственно, нечего… Царь Иван Васильевич просто надрал уши сыновьям, за то, что они со своими женами в азартные игры играли… В картишки заморские резались…

– В «дурака» что ли?

– Его самого…

– Ну и дурак ты сам! Мог бы чего поинтереснее соврать!

– Врать с детства не приучен…

– Так я тебя научу…

– Благодарствую. Мне царь не за то платит, чтобы я всем врал, а за то, чтобы правду-матку резал… – Обиделся попугай.

– И что, хочешь сказать, что он никого своим посохом ударом в висок не убивал?

– Он посох только до обеда носил, а после отдыхал…

– Правдолюб хренов! – Нехорошо подумал о попугае гвардеец.

– Солдафон переделанный! – Нехорошо отозвался о царском телохранителе попугай.

Француз не стал продолжать начатый диалог с необычным собеседником, а достав фляжку своего французского коньяка, который спустя века сомелье всего мира определят как коньяк «Наполеон», сделал глубокий глоток и отправился далее проверять ночные посты и дозоры.

– Пьянь подзаборная! – Фыркнула ему вослед умная птица.

– Костлявое жаркое! – Гастрономически отозвался на его реплику тот.

– Так, ясно… – Подумал про себя попугай после того, как в длинном коридоре власти стихли шаги ушедшего охранника. – Дело дрянь. По ходу мне нужно отсюда поскорее сваливать и свалить по-доброму и по-хорошему… Но, об этом я подумаю завтра… А сейчас спать… спать… спать…

                * * *
Сочельник того же года. Царский терем. Женская половина.

В ночь на Рождество попугай сидел на указательном пальце царевны Ксении Борисовны и отвечал на ее бесхитростные вопросы, получая за свои такие же бесхитростные ответы изюм и курагу.

– Дурында! – В возмущении думал про себя попугай. – Ну, спросила меня о чем-нибудь важном, а то все о моде, да о погоде… И матушка ее, царица Мария, ну умница и красавица, а все под мужем ходит! На нем ездить должна по праву своего первородного ума! Нет, что ни говори, а если женщина и была создана из ребра Адама, то из самого лучшего!

Попугая возмущало, что с ним общаются как с маленьким.

– Я уже вторую неделю тут у Вас, – не выдержав, наконец признался им пернатый умник, – наслушался такого, что сам хочу задать вам вопрос: при Вашем уме и опыте, почему не Вы, а Ваши мужики (мужья и отцы) управляют российским государством?! У меня даже язык не поворачивается Вас «бабами» называть! Вы – женщины самого высокого полета, а сидите без толку в девичьей и глупостями занимаетесь…

У царицы Марии от удивления нижняя челюсть отвисла, чуть ли не до самого пола. Царевна выронила и рассыпала по полу весь пакет с изюмом.

– Кстати, – продолжал далее зажигать своим интеллектом попугай, – женщина создана из ребра мужчины… Гм… Если так, то у мужчины было два ребра, поскольку у него их столько же сколько и у вас… А это значит, что была не одна созданная женщина, а сразу две, только вторая оказалась неудачной… – Философ сделал паузу, чтобы дождаться их реакции на сказанное и далее продолжал. – Девочки! Вы просто не знаете себе цену! – Открыл им глаза дамский угодник. – Вы – бесценны… Вы из той лучшей половины человечества… Вы венец творения! Вам и только Вам управлять всем и всеми! Так, чего мы ждем?! Нужно идти и брать дело в свои руки и кончать с этим тираническим патриархатом! Хватит! Натерпелись… Новое Солнце входит над Землей! Солнце мат-риархата!!!

Дамы были в глубоком нокауте… Такое слышали они впервые и слушали они это с превеликим удовольствием.

– Это, скажи спасибо, что тебя не слышал мой батюшка, царствие ему небесное, а то бы он тебе в два счета шею свернул… – Первой пришла в себя царица.

– Фух! А то я уж подумала, что мы угорели и это все мне с угара примерещилось! – Поддержала ее царевна-дочь. – А это наш говорунишка дурь свою щебечет!

– Это еще по-людски получается! – Признался сам себе попугай. – В прошлый раз, когда я это проповедовал в гареме турецкого султана, меня в клетку с гадюкой запихали…

– Вернем лучше попугая царю, – предложила царица, – а то он от наших бабьих разговоров умом скоро тронется…

– Болтун!  Ой, болтун! – сам себе признался попугай, когда его погладили против перьев царские ручки. – Твоя общительность тебя когда-нибудь погубит! И чего ты мелишь своим языком?! И чего тебе спокойно не сидится?! На общение тебя, видите ли, потянуло… Ну-ну, до-играешься… Таких как меня язык всегда до плахи доводил… Висель-ник! Каторжник… – Сам себя обругал попугай. – Нашел кому душу излить! Одно слово «Бабы»! Что с них взять? Неразумные существа! Живут эмоциями, а не разумом… И чего я перед ними так изгалялся? Зачем столько времени метал перед ними бисер? Нет, что ни говори, а изобретение патриархата великое дело! «Патриархи усих краин, геть до кучи!» – Громко прокричал он в форточку, когда его вернули на его законное птичье место.

Трагедия всех непонятых в том, что они не вовремя и не к месту делятся с человечеством своими сокровенными идеями… Они выворачивают перед людьми свою душу, а те ее попросту не замечают и проходят мимо.

                * * *
Теперь вернемся к началу этой странной истории.

Внимательно и всесторонне рассмотрев кучку пепла от Феникса, любознательный царь велел своему доверенному охраннику самым строгим образом стеречь этот «научный» объект, а сам отправился вер-шить свои важные государственные дела.

– Нужно будет собрать всех наших ученых дьяков и приказать им поразмыслить по этому поводу! – Решил, покидая свой заветный кабинет царь. – А еще лучше учредить в России Академию наук… Уж академики точно разберутся в тонкостях этого вопроса и объяснят, как из пепла возрождается юный Феникс! Дела! Дела! Дела… – Сетовал царь на свою занятность. – Куча дел. А тут еще этот Самозванец объявился… Ой, как не до него! Ой, как не вовремя он к нам забрел… Нужно будет взбодриться! – Царь несколько раз присел. – Нам нельзя быть праздными! Нам нельзя быть ленными! Нам нельзя быть глупыми… – При каждом приседании напоминал он самому себе. – У России два врага – лень и глупость…

У капитана тоже оказались какие-то дела, и он передоверил порученное ему дело царевичу, который по-прежнему пребывал в унии от того, что ему невольно пришлось обмануть отца и ввести в заблуждение все научное сообщество того времени.

– Интересно, – размышлял на досуге юноша, рассматривая опустевшую птичью клетку, – а где на самом деле обитает настоящий Феникс? Быть может, скрывается среди простых домашних кур в каком-нибудь деревенском курятнике и посмеивается над наивностью человеческого рода… И ему дела никакого нет до наших земных тревог и про-блем… Живет себе смирно и в ус не дует… И не нужны ему никакие царские хоромы, никакие княжеские палаты ему не нужны… Ибо он птица вольная… А то, что она еще и вещая, придумали мы люди, чтобы оправдать свою глупость и свое неведение…

Вся эта история ему очень не нравилось. Но, что со всем этим делать он не знал.

– Единственное, – придумывал он себе в оправдание, – что у меня не было никакого злого умысла, а я просто помогал другу не стать жертвой придворных интриг и каверз… Единственное, что меня по-прежнему смущает, так это ожидания отца… Он ждет, что Феникс возродится и вновь станет у него жить. Но я точно знаю, что это фальши-вый Феникс, что никакого возрождения не будет. Это был простой фокус… Для отца это станет ударом. Если Феникс не возродится, для него это будет означать начала в России смутного времени… Остается одно, – решил пойти на крайние меры царевич, – подложить в пепел какое-нибудь голубиное яйцо… А что потом? Потом один обман повлечет за собой другой, а тот третий и пойдет лавина лжи… Тогда точно будет смута… Тогда точно, Феникс окажется самозванцем… Нет, это тоже не выход… Остается одно, пойти и рассказать всю правду, пускай если даже эта правда и убьет отца. Но лучше умереть с правдой, чем в обнимку с ложью жить…

Великая ложь начинается с малого, но всегда стирает правду до дыр… Царевич Федор был человеком совести, поэтому не смог мириться с тем, что сам совершил малую ложь, с которой сам не смог жить.

Решив во всем признаться отцу, царевич отправился к нему с повинной на его великий царский суд…

А что попугай? Обретя свободу, он тут же отправился на рынок, поглазеть на других различных птиц и себя показать. Однако у местного птичьего сообщества он оказался «гадким утенком» и после неудачной драки с курами, был вынужден отступить обратно в царский кремль.

– Не моя это среда обитания… – Вынес он сам себе неутешительный диагноз, возвращаясь обратно в клетку. – Если куда и рвать свои когти, так это на Родину… – Решил он, опять сладко засыпая.

– Ты возродился! – Увидев сидящего в клетке попугая, воскликнул капитан, вновь тормоша его. – Ты снова с нами! А мы тебя все так ждали…

– Ага, вернулся… Чтоб попрощаться…

– А у нас горе… – Поделился новостями капитан. – Царь-батюшка скоропостижно представился… Приключился с ним неожиданный удар… Теперь у нас новый царь Федор Борисович… Как говорят у ме-ня на родине: «Король умер! Да здравствует король!»

– Печально. Мои соболезнования. На похоронах быть не могу. Федору Борисовичу передавай мой нижайший поклон… – Попугай выбрался из клетки и проворно вскарабкался по прутьям на самый её верх. – И ты, Яша, сматывайся тоже отсюда. Сейчас тут такое начнется, мало не покажется… Чую добром все это никак закончиться не может… Разворошили мы осиный улей, теперь обратно ничего не вернуть…

– А ты сам куда собрался?

– Мне пора в родные края… Подамся на юга... Здесь что-то мне уже не климатит… – И вздохнув тяжело добавил. – Не виноват я, что царь меня за птицу Феникс признал! Хотел по-тихому отсюда смотаться, а вон что вышло… Жаль! Уж больно умен был государь! Не за того ме-ня дурака он принял… Самозванец не я, а тот другой… К нему и все претензии…

Ученые дьяки так и не выяснили, почему в пепле Феникса не появилось новых яиц. А вскоре им и заниматься этим делом стало некогда – в Россию и пришел Самозванец. Новых яиц в пепле они так и не дождались. И в России случилась великая смута. Печальная судьба царя Бориса Федоровича и царевича Федора Борисовича нам всем хорошо известна. Попугай и капитан их пережили. Но они тоже со временем где-то сгинули на безвестных просторах всемирной истории.

Правда, кто-то из всё знающих людей утверждал, что царский по-пугай сбежал через Астрахань в Баку и там на какое-то время осел. Во всяком случае, приезжавшие с тех краев купцы рассказывали, что в Баку среди тамошних пальм спустя некоторое время завелись какие-то странные русские голоса. Кто-то в глухую полночь на чистом и отборном русском мате кричал и пел какие-то похабные частушки...

Местные власти первоначально решили, что это русские шпионы так мутят воду в их тихом омуте. Но поиск злоумышленников ничего не дал, и они сошлись на том, что это какие-то аномальные атмосферные явления, вызванные чрезмерной активностью подземных джинов. 

После этого следы попугая и вовсе теряются. По-видимому, он действительно подался дальше на свою историческую родину в Индию, откуда и был привезен в раннем детстве в подарок ко двору русского царя…