То, что от нас осталось. СВО

Прошёл ровно год, как они похоронили сына...

За окном город жил своей жизнью. Где-то смеялись, где-то ссорились, где-то мирились. А в этой квартире двое..., но каждый жил в своём мире, в своих мыслях, в своём пространстве...

Очередной вечер медленно охватывал город, постепенно накрывая собой дома, деревья, пешеходные и проезжие дороги...

В квартире пахло остывшим кофе, сигаретами и чуть-чуть старым деревом. Так пахла полка, которую Александр когда-то сделал своими руками для сына. Теперь она висела на стене, как напоминание о тех днях, когда они все были вместе.

Марина сидела у окна, глядя на зажигающиеся огни в доме напротив...

Александр возился на кухне, чтобы что-то приготовить и просто чем-то  занять свои руки...

В квартире стояла тишина - неуютная и тяжёлая, гнетущая... И казалось, что сам воздух был густой, тяжёлый и мешал дышать...

Они жили вдвоём. Но каждый жил "сам по себе" в этой общей квартире...

Раньше они смеялись над тем, как одинаково думают - одновременно тянулись к одной и той же книге, угадывали желания по одному взгляду... А теперь они как-бы не замечали друг друга...

- Кофе хочешь? - спросил Александр.

Она кивнула, не отрывая взгляда от окна.

- Может, телевизор посмотрим? - предложил он.

Марина пожала плечами. И это было не от равнодушия, а от того, что не знала, что сказать.

Слова уже казались лишними. А нужные... Не находились. А если и находились, то не было желания их произносить.

Когда-то они могли молчать и чувствовать, что рядом родной человек. А теперь молчание стало стеной между ними. И эта стена разделяла, прятала боль и усталость, которые они оба боялись показать, признать.

Александр сел напротив, разглядывая узоры на обоях, будто в них был спрятан ответ на вопрос, который он никак не решался задать - "Как нам жить дальше?"...

Марина повернулась к нему и в её глазах мелькнуло что-то... То ли боль, то ли надежда...

- Прости меня.

Он вздрогнул, будто её голос прорвал эту гнетущую тишину, как треск льда.

- За что? - спросил он, хотя понимал за что.

- За то, что я закрылась и от тебя, и от себя... ото всех. За то, что мне казалось, если я не буду ничего просить, говорить, то всё само собой наладится. Со временем. Ведь время лечит, как говорят.

Александр помолчал, собираясь с мыслями.

- Ты меня тоже прости. Я думал, что если буду делать всё по дому - кофе, уборка, ремонт, обед..., то этого хватит. А оказалось, что это не так.

- Марина улыбнулась сквозь слёзы.

- Я тебя ждала. Не твои дела, а тебя. Чтобы ты просто сел рядом и сказал - "Мне тяжело, давай вместе разберёмся, как жить дальше".

Он протянул руку и накрыл её ладонь своей.

- Мне очень тяжело - сказал он. - И я не знаю, как жить дальше. Но... Мы можем попробовать...

Она сжала его ладонь.

- Мне тоже. И мне страшно, что если я скажу, как мне плохо, ты подумаешь, что я тебя больше не люблю и не ценю.

- Что ты? Я ценю каждый день, что мы вместе - ответил он. И я очень боюсь тебя потерять.

Так они сидели, держась за руки и молчали. Но тишина вокруг них уже не казалась тяжёлой. Она была просто тишиной, пространством, где можно услышать друг друга.

После долгого молчания Марина тихо спросила -

- А помнишь, как мы эту полку делали? Ты всё ворчал на меня, что я молоток не так держу, а я смеялась и отвечала, что главное - действие.

Александр улыбнулся и сам удивился, что улыбка ещё может появиться на его лице.

- Ты тогда умудрилась забить гвоздь мимо доски, прямо в стену. А я сделал вид, что так и надо. Так было задумано.

- Точно. Дизайнерских ход.

Они оба рассмеялись - негромко и как-то неуверенно, как-будто только заново учились смеяться.

- Может, нам сейчас тоже нужно что-нибудь сделать вместе? Хотя бы пирог... Или... Давай переставим мебель... Или... Просто пройдёмся по улице. Главное, чтобы вдвоём, вместе.

Александр кивнул -

- Давай. Начнём с прогулки. И пойдём туда, куда ноги понесут. Без планов и без вопросов. Просто будем рядом.

Они оделись и вышли из квартиры. На лестничной площадке пахло пылью и чем-то давно забытым. А на улице их встретил прохладный воздух, который будто выветривал тяжесть последних дней.

Они шли молча. Но молчание теперь не давило. Оно просто было паузой между словами, которые им ещё предстояло сказать друг другу.