64. С Угро-Финном из 7 Столицы

Калерия Кулина взяла, и уехала из в Ленинград - работать по швейному делу.
Когда-то ночью в лесопарке я добрался до Калиных грудей, они были такие мягонькие, как зайчики.
Каля просила: не надо.
Попа огромная, тоже мягонькая.
Приехав в Ленинград - в одно из своих семиленинградьев - я нашел Калерию.
Мы попили на улице чаю с сосисками и пришли в комнату общежития.
Я начал наклонять Калю пасть со мной во грех.
Зарыться туда с носом.
За окном проходила бесприютная зима, колючая погода второй столицы СССР.
Я приехал из четвертой, а может быть даже из седьмой.
Да, из седьмой.
Мне хотелось тепла - я хотел с кем-нибудь стать одним целым.
Тем более с человеком из второй столицы.
Я повалил швею Кулину на кровать и начал докапываться до естества ее, начал лезть к устройству, меняющему мир, делающему детей.
Говорю же - всякий раз надо было мир менять - приводить в норму, встряхивать - оплывающего, оседающего.
Но знаешь - мир был ни при чем.
Все дело в нас, мы были так устроены, что приходилось себя иногда хватать, как котенка, за хибок.
Но Калерия не хотела ничего менять - она была настроена на какую-то здесь в Питере цель, и вот так ****ься с угро-финном из 7- ой столицы, ей не хотелось - это ни к чему не вело.
Она слабо отбивалась - птица белая.
Потом решительно встала и собрала меня - вложила орудье мое в ножны, застегнула зиппер на ширинке.
Все - нет, нет.
Я ее понял по-человечески.
Она на миг сделала из меня думающее существо - не мага, упраздняющего повторениями светское время, а тонкомыслящую субстанцию.
Калерия Кулина…
Девушка на протяжении лет и зим нежно глядящая на меня, когда мы встречались здесь на Низах - она шла швеить, а я ломить науку в рокетколледж.
Тонкие золотистые волосы - редкие.
Негромкий голос, слабые жесты.
Попу только свою туристическую она носила энергично, когда я ей вслед смотрел.