65. Шершавые Ладони на Спине

К Любе, моей сестре, приходила Валя.
С Валей мне захотелось.
(Лучше производить мыслящие действия, чем утрамбовывать в себе действительные мысли).
Мысль появилась по отношению к ней.
Я все вспоминаю трактат "Абидхарма" - семикратное  осознавание того, что видишь перед собой.
Так вот - Валю я осознал с первого раза - т.е. я ее увидел, и у меня сразу встал.
Однажды я пришел к ней - они жили с моей сестренкой на одной площадке в строительном общежитии, пользовались одним туалетом и кухней - и работали за квартиру в одном строительном тресте.
Валя была в едином числе - девушка, с кем они делили жилплощадь , уехала(как обычно) в деревню к маме.
Одинокая, скучающая самка улыбалась большими глазами - они сияли хитрецой с проскальзывающей тихостью: как бы такое поощрение - если ты предпримешь какие-то сближающие действия - я не буду против.
Валя была в теле.
Эта фраза значит то, что каждая ее округлось завораживала - про таких еще говорили на Руси: сдобная бабенка.
Слово "бабенка" не совсем то, скорей "молодица".
И не сдобная - а ядреная.
Итак, пышущая здоровьем, 22-х летняя жиличка северной Руси сидела передо мной с вопросом в глазах: зачем пожаловал?
Я откинул все словесные ответы и начал действовать руками и губами.
Мы легли - снюхавшиеся.
Вернее, чуть понюхавшие и потрогавшие друг друга: чем ты пахнешь? Что у тебя за руки, грудь, живот?
… Она была теплой и большой, отзывчивой и доброй.
Кровать полутороспальная заскрипела.
Я навалился грудью, и груди подо мной разъехались в стороны.
Наши волосы на лобках стали тереться друг об дружку.
Езда началась.
На своей спине я чувствовал кору рук, видимо ими в последнее время держали лом, переносили кирпич, работали лопатой.
Мягкость, гладкость везде, и только сверху припечатали жестко.
Кровать скрип - скрип.
Я разнашивал Валькино отверстие тоже вдоль, иногда слева чуть вширь - потому что у меня кардан кривой.
Северянка была внутри жгучая и лучащаяся.
Как будто целые звезды неслись навстречу и ударяли в нос космического корабля.
Валя улыбалась, когда я глядел на нее - лежала подо мной и улыбалась.
- Еще?
- Да.
- Хватит с тебя.
Потом мы сели пить спирт.
Вернее я один.
Женщина сидела рядом и смотрела.
А я пил  его всегда неразбавленный - показать свою е*аную удаль.
Эти вмахиванья потом сожгут мне слизистую, и я начну сипеть - почти как Дан Маккафферти из "Назарэта"  - только это был, есть и будет всемирно известный высокошепотный певец, а я буду лечить несмыкание связок в течение 10 лет манной кашей.
Я выпил, вытер  губы и опять потянулся к тугой груди, которую мял в постели - возбуждение нарастало.
Вновь упали в белую галактику простыней.
Да, забыл сказать - в первый заход спустил.
И теперь во второй, член встал, как кол - освобожденный - одна сталь.
Как начал опять пялить Валюху - на этот раз по всем осям.
Я лимитчицу поставил на колени, груди ее свисали, затылок затрепетал, когда я сзади, разве что не разгоняясь из другой комнаты, лупил.
Натолкал полные бедра своего члена.
Натолкал.
Моя сестра Люба не знает об этом.
Меня она звала Вовастый (и сейчас зовет), а Валю - Валястый (уже нет - потому что все лимитчицы разъехались - получили квартиры).
Две палки я тогда бросил.
Палка к палке - целый город - не проехать, не пройти, сядешь сиднем -  грохот - ворох -  морок - торок на пути!
Будешь сидеть до онеменения в коленях. Встанешь - пойдешь, как пое*анный.