Глава 34. Редактор Нулевой версии

Вагон был пуст.

Исчезли Вера, Михаил, Андрей и Лев.

Не осталось ни их вещей, ни следов, ни воспоминаний о том, где они сидели.

Сергей помнил их имена, но уже не мог представить лица.

Человек в белых перчатках находился на платформе.

Перед ним лежали три книги.

Первый том.

Второй том.

Третья книга без названия.

Красный карандаш двигался по последней странице:

«СЕРГЕЙ ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ.

НИКАКОГО ПУТЕШЕСТВИЯ НЕ БЫЛО».

После каждой буквы мир вокруг становился беднее.

Исчез поезд.

Пропала платформа.

Погасли фонари.

Сергей оказался в своей комнате перед компьютером.

На экране был открыт пустой документ.

— Так правдоподобнее, — сказал Редактор.

Он стоял за спиной Сергея.

— Для кого?

— Для всех. Человек сидел в кресле, воображал путешествие, написал книгу. Никакого Бюро. Никаких живых персонажей. Никакой ответственности за вымышленные последствия.

— Удобная версия.

— Убедительная.

— Вы стёрли моих спутников.

— Я удалил лишние сюжетные линии.

— Они были людьми.

— Вера — приём о незавершённости. Михаил — иллюстрация авторской власти. Андрей — эмоциональный аргумент. Лев — проводник по Бюро.

— А я?

Редактор снял правую перчатку.

Вместо пальцев у него были красные карандаши.

— Вы — точка зрения.

— И всё?

— Этого достаточно для книги.

— Но недостаточно для человека.

— Человек книге не нужен. Ей нужна последовательность.

Сергей оглянулся.

Комната казалась настоящей.

Часы шли.

За окном проехала машина.

На столе остывал чай.

Он открыл ящик, где хранил предметы из путешествия.

Ящик был пуст.

— Видите? — сказал Редактор. — Ничего не происходило.

— Или вы удалили доказательства.

— Разница существует только для того, кто хочет верить.

Сергей попытался вспомнить, откуда начался второй том.

Дверь, открывающаяся с другой стороны.

Месть с гарантией.

Первый искренний комплимент.

Кинотеатр переработанных сюжетов.

Названия сохранялись.

Но содержание глав исчезало.

— Что вы делаете с моей памятью?

— Убираю противоречия. Невозможно помнить то, чего не было.

— Почему вы называете себя Редактором Нулевой версии?

— Потому что работаю до первой строки.

— Но книга уже написана.

— Для вас. Для меня она всегда ещё не началась.

Редактор коснулся экрана.

Все главы второго тома исчезли.

Осталось название:

«Путешествие по Вселенной Проза.ру».

— Зачем вам это?

— Я избавляю автора от последствий до публикации.

— Каким образом?

— Удаляю всё, что может вызвать непредсказуемый ответ.

— Тогда что остаётся?

— Безопасный текст.

На экране появилось предисловие:

«Все события и персонажи являются вымышленными. Возможные совпадения случайны. Автор не несёт ответственности за мысли и решения читателей».

— Это не предисловие, — сказал Сергей. — Это заранее приготовленное оправдание.

— Именно. Оно позволяет писать спокойно.

— А если текст действительно изменит человека?

— Автор сможет сказать, что не имел этого в виду.

— А если причинит боль?

— Читатель неправильно понял.

— А если поможет?

— Удачное совпадение.

— Получается, автор ни за что не отвечает.

— Наконец-то вы поняли преимущество редактуры.

---

Сергей достал ручку Алекса Кона.

Редактор улыбнулся.

— Попробуйте.

Сергей написал:

«Лев вошёл в комнату».

Красный карандаш перечеркнул фразу.

— Лев не существует.

Сергей написал:

«Вера вспомнила своего героя».

Редактор зачеркнул.

— Героиня завершила функцию.

«Андрей дожил до утра».

Красная линия.

— Излишняя эмоциональность.

«Михаил увидел город за стеной».

— Повтор темы авторства.

Каждая фраза исчезала быстрее, чем Сергей успевал закончить.

— Ручка не помогает, — сказал Редактор. — Потому что вы пытаетесь вернуть их собственными словами.

— Чьими же ещё?

— Вот именно.

Редактор подошёл к первому тому.

— Все персонажи существуют только внутри вашего текста. Удалите текст — и их не будет.

— Но читатели их помнят.

— Пока помнят автора.

— Читатели могут помнить героя, забыв имя автора.

— Тогда герой превращается в бесхозный образ. Бюро легко его изымает.

Сергей вспомнил город, исчезавший вместе с памятью. Григория, чьё имя удалось сохранить, только когда его повторили другие.

— Значит, их должен назвать кто-то кроме меня.

— Здесь никого нет.

— Здесь — да.

Сергей закрыл глаза.

Он подумал о чёрной странице, края которой всё ещё держали читатели.

Если они удерживали её снаружи, связь не могла исчезнуть полностью.

— Полковник Чечель, — произнёс Сергей. — Если вы слышите, скажите, что осталось у вас после главы об иве.

Редактор рассмеялся:

— Вы разговариваете с пустотой.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом компьютер подал сигнал.

На сайте появился новый комментарий:

«Ветку вернуть нельзя. Но дерево может вырастить новую».

На стол упал зелёный лист.

Редактор перестал улыбаться.

— Незарегистрированный внешний ввод.

Он провёл красным карандашом по комментарию.

Текст исчез с экрана.

Но лист остался.

— Вы умеете вычёркивать написанное, — сказал Сергей. — Но не то, что уже стало частью другого человека.

Он снова обратился к пустоте:

— Кто помнит Григория?

Появился ответ:

«Человек, который кормил голубей на площади».

На стол легла старая фотография.

— Кто помнит Настю?

«Женщина, которая перестала жить одним счастливым днём».

Рядом появился гладкий камень с узором озера.

— Кто помнит восемь процентов?

«Это сомнение внутри каждого большинства».

Металлическая пластинка упала на клавиатуру.

Один за другим возвращались предметы.

Чистый талон.

Красный карандаш.

Компас.

Диск неучтённого решения.

Редактор пытался зачёркивать ответы, но после каждого исчезнувшего комментария появлялись два новых.

Читатели пересказывали главы своими словами.

Ни один текст не совпадал с авторским.

Поэтому Редактор не мог вычеркнуть их все одной правкой.

— Пересказ искажает произведение! — крикнул он.

— Да.

— Тогда почему вы радуетесь?

— Потому что искажение доказывает: текст вышел из-под полного контроля.

— Автор обязан защищать замысел!

— И слушать, что с замыслом произошло после встречи с человеком.

— Они перепишут вашу книгу!

— Нет. Они напишут свои продолжения.

Редактор поднял обе руки.

Десять красных карандашей начертили в воздухе одну огромную линию.

Она прошла через комнату, разрезав её надвое.

С одной стороны остался Сергей.

С другой — предметы и экран с комментариями.

— Тогда я отделю автора от читателей, — сказал Редактор. — Без связи последствия погаснут.

Красная линия стала стеной.

Звуки исчезли.

Экран замер.

Лист на столе начал увядать.

Сергей достал компас.

Стрелка указывала не вперёд, а на него самого.

Скрытая правда находилась внутри.

Он вспомнил слова пожилой читательницы:

«Перенести границу».

Сергей приложил ладонь к красной стене.

— Если вы отделяете автора от читателя, — сказал он, — граница всё равно проходит через каждого из них. Потому что читатель, отвечая, становится автором. А автор, перечитывая ответ, становится читателем.

Стена дрогнула.

— Красивое утверждение, — ответил Редактор. — Но литературная теория не ломает стены.

— Поэтому я не буду объяснять.

Сергей достал красный карандаш, полученный в нарисованном лесу, и нарисовал на стене дверь.

Редактор провёл поверх линию.

Дверь исчезла.

Сергей нарисовал вторую.

Она тоже была зачёркнута.

Третью.

Четвёртую.

Пятую.

— Я могу редактировать быстрее, чем вы рисуете, — сказал Редактор.

— Один — да.

На другой стороне стены появился детский рисунок двери.

Потом ещё один.

Читатели рисовали свои выходы.

Кто-то изобразил ворота.

Кто-то — окно.

Кто-то — лестницу.

Кто-то просто написал: «Здесь можно пройти».

Редактор метался вдоль стены, зачеркивая проходы.

Но их становилось больше.

Первой открылась маленькая синяя дверь.

Из неё вышла Вера.

— Вы удалили сюжетную линию, — сказала она. — Но мой герой оставил мне многоточие.

Из окна спрыгнул Михаил.

— Мой город ведёт собственные записи.

По нарисованной лестнице поднялся Андрей.

— Утро наступило независимо от вашей редакции.

Последним через стену прошёл Лев.

Он держал своё удостоверение:

«СВИДЕТЕЛЬ НЕУЧТЁННЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ».

— А меня действительно не было в первоначальном тексте, — сказал он. — Поэтому удалять вам нечего.

Они окружили Редактора.

Тот поднял карандаши.

— Все вы зависите от имени автора.

— Уже нет, — ответил Лев. — Но он зависит от нас.

— Тогда проверим.

Редактор повернулся к книгам.

Одним движением он перечеркнул имя Сергея Бухдрукера на обложке первого тома.

Вторым — на втором.

Третьим — в каждой главе.

Имя исчезло отовсюду.

Вера посмотрела на Сергея:

— Как вас зовут?

Он хотел ответить.

Изо рта вырвался только шелест страниц.

Михаил нахмурился:

— Я знаю, что он был с нами. Но имени не помню.

Андрей сжал виски:

— Он написал рецензию? Или мы сами её придумали?

Даже Лев отступил.

— Без имени невозможно соединить последствия в одну судьбу.

Редактор снял вторую перчатку.

Теперь у него было двадцать красных карандашей.

— Автора больше нет, — объявил он. — Следовательно, книга считается бесхозной и переходит под управление Нулевой редакции.

Он открыл второй том на последней странице.

— Осталось поставить точку.

Безымянный Сергей стоял перед собственной книгой и не мог даже сказать, что она принадлежит ему.

Но из первого тома выпал сложенный листок.

На нём незнакомым почерком было написано:

«Дорогой Шалико Ервандович…»

За строкой следовала давняя характеристика его письма:

«Ощущение прямого общения».

Сергей вспомнил встречу с Ал-Ризой.

Не своё имя.

Свой голос.

Он поднял листок.

— Вы можете стереть подпись, — сказал он. — Но пока человек узнаёт голос, автор не исчез.

Редактор замер.

А из глубины первого тома начали подниматься другие голоса:

«Ленин помог!»

«Писать честно, иначе писать вообще не стоит».

«А Вы с помощью нейросети создавали?»

Фразы из первого тома возвращались одна за другой.

Каждая вела к отдельной встрече.

К отдельному автору.

К отдельному последствию.

Редактор понял опасность и захлопнул книгу.

Но было поздно.

В комнате появились шестнадцать дверей — по числу первых путешествий.

На каждой отсутствовало имя Сергея.

Зато были названия произведений.

Первая дверь распахнулась.

На пороге стоял человек, которого Сергей встретил в самой первой главе первого тома.

Он внимательно посмотрел на безымянного автора и произнёс:

— Я не помню, как вас зовут. Но помню, с какого вопроса начался наш спор.

Редактор поднял карандаш.

Человек закончил:

— А значит, вся книга может вернуться в обратном порядке.

Шестнадцать дверей открылись одновременно.

И первый том начал читать второй.