Глава 36. Нулевая глава

Первым исчез не человек.

Первым исчез станок.

Он стоял посреди механического цеха — огромный, тяжёлый, в пятнах масла, с металлической стружкой у основания. Только что рабочий закреплял в нём деталь, проверял резец, ворчал на притупившийся инструмент.

Потом по цеху прошёл едва слышный шелест — словно кто-то перевернул страницу.

Станка не стало.

На бетонном полу остались четыре тёмных прямоугольника и оборванный электрический провод.

Рабочий несколько секунд смотрел на пустое место.

— А где мой станок?

Стоявшие рядом люди обернулись.

— Какой станок?

— Мой. Вот здесь стоял.

— Здесь никогда ничего не стояло.

Рабочий побледнел.

— Я на нём семнадцать лет работаю.

Никто не засмеялся.

Потому что на стене, где ещё утром висела фотография бригады, теперь обнаружилось пустое стекло.

Исчез не только станок.

Исчезли доказательства того, что он когда-либо существовал.

---

Сергей открыл глаза и услышал заводской гудок.

Он стоял у проходной Челябинского завода дорожных машин имени Колющенко. Вокруг шли люди: кто-то торопился на смену, кто-то курил у ворот, кто-то нёс под мышкой завёрнутый в газету свёрток.

Над крышами цехов поднимался дым. Рельсы блестели после дождя. Из-за кирпичной стены доносился тяжёлый металлический грохот.

Всё было настоящим.

И всё было прошлым.

Рядом с Сергеем стоял Лев. Он смотрел не на проходную, а на страницу второго тома, которую держал в руках.

На странице было напечатано:

**ГЛАВА НОЛЬ.
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С РЕДАКТОРОМ.**

Ниже появилась новая строка:

**До окончательного исправления осталось сорок семь минут.**

— Исправления чего? — спросил Сергей.

Лев перевернул страницу.

На обороте медленно проступили слова:

**Ошибки, из которой возник автор.**

Сергей поднял голову.

К проходной приближался молодой человек.

Ему было двадцать восемь лет.

Сергей сразу узнал себя.

Молодой Сергей шёл быстро, почти не глядя по сторонам. Он уже приобрёл контрольный пакет акций завода и теперь впервые входил на предприятие в должности заместителя директора.

На лице у него не было уверенности победителя.

Была сосредоточенность человека, который добровольно вошёл в огромное здание, ещё не зная, выдержат ли стены и не обрушится ли крыша.

У турникета его окликнул пожилой проходчик:

— Сергей Александрович!

Молодой Сергей остановился.

— Слушаю.

— Там в механическом странное творится. Оборудование пропадает.

— В смысле — украли?

— Если бы украли, следы остались бы. А там люди уже не помнят, на чём вчера работали.

Молодой Сергей нахмурился.

— Кто-нибудь из руководства цеха на месте?

— Были.

— Что значит «были»?

Проходчик посмотрел в журнал.

— Вот только что фамилия начальника цеха здесь стояла. А теперь пустая строка.

Сергей и Лев переглянулись.

— Он уже здесь, — сказал Лев.

— Редактор?

— Нулевая версия. Она начала с завода задолго до того, как добралась до твоих книг.

До гудка оставалось сорок пять минут.

---

В механическом цехе люди столпились вокруг пустого места.

Молодой рабочий доказывал, что там находился токарный станок. Мастер спорил с ним и показывал план расстановки оборудования. На плане было свободное пространство.

— Я не сумасшедший! — кричал рабочий. — Вот мои руки! Вот мозоли! На чём я их заработал?

— Успокойся, — потребовал мастер.

— Как я успокоюсь, если у меня семнадцать лет жизни украли?

Молодой Сергей подошёл к оборванному проводу.

— Напряжение отключили?

— Здесь никогда не было подключения, — ответил мастер.

Сергей коснулся кабеля.

На конце провода сверкнула искра.

— Значит, было.

— В документах нет.

— А электричество есть.

Он выпрямился.

— Найдите старые планы цеха. Поднимите журналы ремонтов. Позовите энергетика. И никого не отпускайте до конца смены.

Из-за колонны раздались медленные хлопки.

Человек в белых перчатках аплодировал молодому заместителю директора.

На нём был серый костюм, слишком чистый для заводского цеха. Под мышкой он держал красную папку.

Сергей узнал его.

То было лицо Редактора.

И всё же не совсем то.

Моложе. Спокойнее. Почти доброжелательное.

— Энергично, — сказал незнакомец. — Но совершенно бесполезно.

— Вы кто?

— Специалист по невозможным предприятиям.

— Я спрашиваю фамилию.

— Фамилии нужны тем, кого собираются запомнить.

Он открыл красную папку.

Внутри лежал план развития завода. Некоторые пункты были перечёркнуты красным карандашом:

**Сохранить производство.**

**Восстановить цех.**

**Найти новые заказы.**

**Вернуть людям уверенность в будущем.**

Как только человек в перчатках перечеркнул последнюю строчку, один из рабочих опустил руки.

— А зачем вообще стараться? — спросил он. — Всё равно ничего не получится.

За ним отвернулся второй.

Потом третий.

Гул цеха стал тише.

— Вы это делаете? — спросил молодой Сергей.

— Я лишь убираю неправдоподобные формулировки. Документ обязан быть реалистичным.

— А станок?

— Тоже оказался нереалистичным. Старый. Нерентабельный. Его проще не учитывать.

— Вместе с человеком?

Человек в белых перчатках улыбнулся:

— Человек без рабочего места очень быстро становится статистической единицей.

Молодой Сергей шагнул к нему, но тот положил на стол лист бумаги.

— Подпишите. Это позволит избежать лишней ответственности.

— Что подписать?

— Согласие с очевидным. Завод слишком велик. Обязательства слишком тяжелы. Люди слишком привыкли надеяться. Вы слишком молоды. Ничего личного — обычная редактура будущего.

Настоящий Сергей рванулся вперёд.

— Не подписывай!

Но молодой не услышал.

Между прошлым и настоящим стояла прозрачная стена. Сергей ударил по ней ладонью, но стекло даже не дрогнуло.

Лев посмотрел на страницу:

— Осталось тридцать восемь минут. Если он подпишет, Редактор получит право вычёркивать не только книги.

— Что ещё?

— Любое будущее, которое в момент рождения кажется маловероятным.

Молодой Сергей взял ручку.

---

— Останови его! — сказал Сергей.

— Мы не можем говорить с прошлым напрямую.

— Но Редактор может.

— Потому что он не разговаривает с прошлым. Он выдаёт себя за его здравый смысл.

Сергей достал красный карандаш, найденный в Отделе окончательных объяснений. Тот самый, которым однажды удалось нарисовать дверь там, где её не существовало.

Он провёл линию по прозрачной стене.

Появился узкий проём.

Сергей шагнул внутрь собственной памяти.

В тот же миг его пронзила боль.

Он оказался сразу в двух временах.

С одной стороны — человек, прошедший через Вселенную Проза.ру, Бюро последствий и десятки чужих историй.

С другой — двадцативосьмилетний заместитель директора, впервые вошедший на огромный завод.

Он чувствовал его тревогу.

Размер предприятия.

Тысячи судеб.

Изношенное оборудование.

Долги.

Недоверие.

И страшную мысль, которую молодой Сергей никому не показывал:

*А если я переоценил себя?*

Человек в белых перчатках услышал эту мысль.

— Вот видите, — мягко сказал он. — Даже вы сами понимаете: подписать разумнее.

Перо коснулось бумаги.

Настоящий Сергей схватил молодого за запястье.

На этот раз тот почувствовал прикосновение.

Молодой Сергей резко обернулся.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Вы кто? — спросил он.

— Последствие твоего решения.

— Какого именно?

— Пока не знаю. Поэтому и пришёл.

Человек в перчатках нахмурился:

— Этого разговора не было.

— Теперь есть, — ответил Сергей.

— Вы не имеете права вмешиваться в собственное прошлое.

— А вы имеете?

— Я защищаю его от ошибок.

— Нет. Вы лишаете ошибки продолжения.

Редактор поднял красный карандаш.

Вокруг начали исчезать люди.

Сначала мастер.

Потом двое рабочих.

Потом целый пролёт цеха.

Кран-балка растворилась под потолком, и крюк повис в воздухе без цепи.

— Подпишите документ, — приказал Редактор молодому Сергею. — И исчезновение прекратится.

— Что написано мелким шрифтом? — спросил молодой Сергей.

— Ничего существенного.

Он перевернул лист.

Обратная сторона была чистой.

Но Сергей вспомнил треснувшее стеклянное перо, которое передавало авторство. Он достал его и провёл над бумагой.

Под воздействием пера проступил скрытый текст:

**Подписавший признаёт право Нулевой версии устранять последствия решений до момента их осуществления.**

Ниже стояла ещё одна фраза:

**Любая несбывшаяся возможность считается никогда не существовавшей.**

Молодой Сергей медленно положил обычную ручку на стол.

— Значит, вам нужен не завод.

Редактор молчал.

— Вам нужно моё решение войти сюда.

— Решения не существует, пока не доказана его правильность.

— Наоборот, — сказал молодой Сергей. — Сначала человек решает. Потом своими действиями пытается сделать решение правильным.

Редактор впервые перестал улыбаться.

Он перечеркнул название механического цеха.

Стены задрожали.

Рабочие закричали. Пол начал превращаться в белую бумагу. Станки, верстаки, металлические шкафы уходили в неё, словно рисунок под ластиком.

— Осталось семь минут! — крикнул Лев из-за прозрачной стены.

— Что произойдёт через семь минут? — спросил молодой Сергей.

— Гудок, — ответил старший.

— И что?

— Начнётся смена, которой, по его версии, никогда не было.

Молодой Сергей поднял скрытый договор.

— Если я его порву?

— Он скажет, что ты отказался от будущего вместе с его условиями.

— Если подпишу?

— Он получит право редактировать последствия.

— Значит, нужен третий вариант.

Сергей невольно улыбнулся.

Даже спустя десятилетия он узнал собственную интонацию.

— Какой?

Молодой человек перевернул договор и написал на свободном месте:

**Обязуюсь не соглашаться с невозможностью до тех пор, пока она не доказана делом.**

— Это не юридическая формулировка, — сказал Редактор.

— Это производственное задание.

— Кому?

Молодой Сергей посмотрел на исчезающих людей.

— Всем, кто ещё здесь.

Он поставил подпись только под своей фразой.

И передал лист рабочему, потерявшему станок.

— Напишите, что исчезло.

— Зачем?

— Если помните — значит, оно существовало.

Рабочий написал:

**Токарный станок. Инвентарный номер 1746. Работал на нём семнадцать лет.**

Мастер добавил:

**Бригада из двенадцати человек.**

Энергетик:

**Силовой кабель от щита номер три.**

Кто-то написал название детали. Кто-то — дату последнего ремонта. Кто-то вспомнил царапину на станине. Кто-то — случай, когда резец сломался и едва не попал в токаря.

Каждая подробность возвращала часть станка.

Сначала появилась ручка подачи.

Потом патрон.

Потом станина.

Наконец весь станок тяжело опустился на прежнее место.

Человек в белых перчатках отступил.

— Память не является документом.

— А документ без памяти не является правдой, — ответил молодой Сергей.

Прозвучал заводской гудок.

По цеху прокатился металлический рокот.

Запускались станки.

Возвращались рабочие места.

Восстанавливались фамилии в журнале.

Но вместе с ними на обратной стороне каждого документа появлялся едва заметный красный знак — ноль, перечёркнутый вертикальной чертой.

— Ты проиграл, — сказал Сергей Редактору.

— Напротив.

Тот поднял с пола лист с подписью молодого заместителя директора.

— Он создал правило.

— Какое?

— Что невозможность можно опровергнуть последствиями. Когда-нибудь это правило породит Бюро. Бюро начнёт измерять последствия. Потом — исправлять. Потом — запрещать.

— Это не его вина.

— Разумеется. Великие ошибки редко начинаются с плохих намерений.

Редактор сложил лист вчетверо и убрал в красную папку.

— Мы ещё встретимся, Сергей.

— Где?

— На первой странице книги, которую вы побоитесь написать.

Он провёл карандашом по воздуху и исчез.

---

Цех продолжал работать.

Молодой Сергей смотрел на старшего себя.

— Всё это действительно произойдёт?

— Что именно?

— Книги. Бюро. Люди, которые будут спорить с моими словами.

— Произойдёт гораздо больше.

— Завод сохранится?

Старший Сергей помолчал.

Он понимал: любое слово может изменить будущее.

— Я не имею права отвечать.

— Удобно.

— Нет. Очень тяжело.

Молодой Сергей усмехнулся:

— Тогда ответьте хотя бы на один вопрос. Я правильно сделал, что вошёл сюда?

Сергей оглядел цех.

Он мог сказать: «Да».

Мог предупредить о потерях.

Мог перечислить победы, разочарования и цену каждого решения.

Но вместо этого спросил:

— А если я скажу, что неправильно, ты выйдешь за проходную?

Молодой человек посмотрел на рабочих.

Один поправлял резец. Другой проверял чертёж. Третий провёл ладонью по вернувшейся станине, словно убеждаясь, что она не исчезнет снова.

— Нет, — ответил он.

— Тогда тебе не нужен мой ответ.

Прозрачная стена между временами начала восстанавливаться.

— Подождите! — крикнул молодой Сергей.

Он вырвал из блокнота лист, что-то быстро написал и бросил в закрывающийся проём.

Сергей поймал записку.

Мир прошлого исчез.

---

Он снова стоял у проходной вместе со Львом.

В руках у него лежала страница второго тома.

Заголовок «Глава ноль» медленно тускнел.

— Мы остановили обнуление? — спросил Лев.

— Не уверен.

Сергей развернул записку молодого себя.

На ней было написано:

**Если вы действительно я, проверьте фотографию у себя в кармане.**

— Какую фотографию? — спросил Лев.

Сергей машинально полез во внутренний карман и достал старый снимок.

На нём был заводской цех.

Посреди бригады стоял молодой Сергей.

Справа от него — человек в белых перчатках с красной папкой.

Слева находился ещё один человек в белых перчатках.

Лица второго разглядеть было нельзя: оно оказалось засвечено вспышкой.

Сергей перевернул фотографию.

На обороте рукой молодого Сергея было написано:

**Их было двое.**

Ниже появилась свежая красная строка:

**Один вычёркивал будущее.
Второй вычёркивал его самого.**

Лев побледнел.

— Значит, наш Редактор не единственный?

Фотография задрожала.

Засвеченное лицо второго человека начало медленно проявляться.

Сначала возник подбородок.

Потом рот.

Нос.

Глаза.

Сергей узнал его раньше, чем изображение стало чётким.

На фотографии рядом с его молодым двойником стоял он сам.

Только гораздо старше, чем сейчас.

В белых перчатках.

С красным карандашом в руке.

Под снимком проступила последняя надпись:

**РЕДАКТОР НУЛЕВОЙ ВЕРСИИ.
НАСТОЯЩИЙ.**

И в ту же секунду из писательского кресла, оставленного в настоящем времени, донёсся голос:

— Наконец-то ты вспомнил, кем станешь.