Глава 43. Школа, в которой отменили требования

Когда Сергей вошёл в кабинет Фархада Аскерова Рамизоглы, там проходила большая перемена.

Между книжными шкафами бегали дети. У письменного стола спорили учителя. Из распахнутой дверцы шкафа доносился звонок, но никто не торопился на урок.

На подоконнике сидел мальчик лет двенадцати и старательно стирал что-то ластиком с длинного листа бумаги.

— Что ты делаешь? — спросил Сергей.

Мальчик вздрогнул и спрятал лист за спину.

— Ничего.

— Когда человек говорит «ничего» и одновременно прячет доказательство, — заметил стоявший у окна мужчина, — журналисту становится особенно интересно.

Это был Фархад Аскеров Рамизоглы.

Он держал блокнот, исписанный мелким почерком. На первой странице Сергей успел увидеть три слова:

«Факт».

«Свидетель».

«Проверка».

— Фархад? — спросил Сергей.

— А Вы, должно быть, Сергей Бухдрукер.

— Откуда Вы меня знаете?

— Сегодня я прочитал Ваше произведение «Не отвечайте своему голосу». Потом хотел посмотреть, что ещё Вы пишете. Но вместо Вашей страницы открылся проход сюда.

Он показал на дверь в глубине кабинета.

За ней виднелся школьный коридор.

— И давно у Вас здесь школа?

— С тех пор как из моего очерка исчезло одно слово.

— Какое?

— Если бы я знал, оно бы не считалось исчезнувшим.

Фархад подошёл к мальчику.

— Покажи лист.

— Не покажу.

— Почему?

— Потому что взрослые сразу всё испортят.

— Возможно, — согласился Фархад. — Но сначала они должны узнать, что именно им предстоит испортить.

Мальчик подумал и протянул лист.

Это была страница произведения «Требовательный и справедливый человек». Только почти во всех предложениях, где раньше говорилось о труде, ответственности, образовании и достижениях, теперь оставались пробелы.

Сергей прочитал:

«Человек должен постоянно ______ над собой».

«Он должен нести ______ за свою работу».

«Педагоги должны обучать учеников на ______ уровне».

«Всё зависит от ______».

Последняя строка была особенно странной:

«Гюляр ханум выбрала ______ и справедливый путь».

Первое слово исчезло.

— Требовательный, — сказал Сергей.

По коридору пронёсся гул.

Дети замерли.

Лампы под потолком вспыхнули и сразу погасли.

— Не произносите это слово! — закричал мальчик.

— Почему?

— После него появляются задания.

— А разве в школе не должно быть заданий?

— Раньше были. Потом мы решили, что требования мешают детям быть счастливыми.

Из коридора вышла девочка со стопкой тетрадей.

На каждой красовалась одна и та же отметка.

«Отлично».

— Вот, — сказала она. — Теперь никто не расстраивается.

Сергей раскрыл первую тетрадь.

Страницы были чистыми.

Во второй вместо решения задачи стоял нарисованный самолёт.

В третьей ученик написал только своё имя — да и то с ошибкой.

Но везде значилось: «Отлично».

— Кто поставил оценки? — спросил Сергей.

— Журнал.

Вслед за девочкой в кабинет въехал огромный классный журнал на четырёх маленьких колёсах. Он важно остановился посреди комнаты, раскрылся и заговорил голосом школьного завуча:

— Все ученики равны. Следовательно, оценки у всех должны быть одинаковыми.

— Люди равны в достоинстве, — возразил Фархад. — Но их ответы могут быть разными.

— Различие оценок вызывает недовольство.

— А одинаковые оценки без учёта знаний вызывают обман.

Журнал сердито зашелестел страницами.

— Слово «обман» отсутствует в утверждённой программе.

— А кто утверждал программу?

Журнал захлопнулся и покатился в коридор.

Фархад бросился следом.

— Вот теперь у нас появился собеседник, который не хочет отвечать. Обычно это означает, что мы подошли к важному вопросу.

Сергей и дети побежали за ним.

---

Школа была огромной.

За одной дверью проходила олимпиада по географии. Участники сидели перед картой, на которой исчезли названия стран, морей и столиц.

— Чтобы никто не ошибся, — объяснил дежурный ученик.

За другой дверью шли соревнования по бегу. Все участники стояли на старте, но финишную черту убрали.

— Чтобы не было проигравших.

В спортивном зале волейбольная сетка лежала на полу.

— Чтобы мяч беспрепятственно перелетал на другую сторону, — сказал учитель физкультуры.

— А зачем тогда вообще перебрасывать его через сетку? — спросил Сергей.

Учитель посмотрел на лежащую сетку так, будто увидел её впервые.

В кабинете математики на доске было написано:

«Любой ответ является правильным, если ученик искренне его дал».

— Сколько будет семь умножить на восемь? — спросил Сергей у мальчика возле доски.

— Двести тринадцать.

— Почему?

— Я искренне так думаю.

— А если Вы искренне решите, что до Баку от Москвы три шага?

— Значит, можно не покупать билет.

— Попробуйте, — предложил Фархад. — Только сначала предупредите железную дорогу, чтобы она тоже искренне согласилась.

Дети засмеялись.

Классный журнал, спрятавшийся за учительским столом, выкатился в коридор и прибавил скорость.

Фархад раскрыл блокнот.

— Запишем факты. Первое: из очерка исчезло слово «требовательный». Второе: после этого из школы стали исчезать задания, правила и критерии. Третье: журнал выдаёт одинаковые оценки независимо от результата.

— Версия? — спросил Сергей.

— Кто-то решил, что справедливость — это когда от всех требуют одинаково мало.

— А может быть, наоборот? Справедливость — это когда от всех требуют одинаково много?

— Тоже неверно. Люди различаются способностями, возрастом, подготовкой. Значит, сначала нужно понять, что именно мы называем требовательностью.

Они вышли во двор.

На фасаде висела большая доска почёта. Но фотографии на ней тускнели.

Сначала исчезли подписи под снимками победителей соревнований. Потом растворились медали. Затем начали пропадать лица.

— Почему они исчезают? — испуганно спросила девочка.

Фархад внимательно посмотрел на пустеющую доску.

— Потому что победа существует только там, где было испытание.

— Но мы хотели, чтобы никто не проигрывал, — признался мальчик с ластиком.

— И поэтому сделали так, чтобы никто не мог победить, — сказал Сергей.

На школьном крыльце появилась женщина. Сергей узнал её по очерку — Гюляр Исмаилова.

Она держала две папки. На одной было написано: «Требования». На другой: «Забота».

— Наконец-то, — сказала она. — Я ждала, когда вы поймёте, что произошло.

— Вы знали? — спросил Сергей.

— Я видела последствия. Но школа перестала меня слушать. Сначала дети попросили отменить плохие оценки. Потом учителя решили не проверять тетради, чтобы никого не огорчать. Потом исчезли олимпиады, потому что места распределялись не поровну. Затем убрали спортивные правила. А сегодня утром журнал объявил, что директор школе больше не нужен.

— Почему?

— Руководитель принимает решения. А решение всегда означает, что один вариант выбран, а другие отвергнуты. Журнал считает это несправедливым.

Будто услышав её, классный журнал выкатился на крыльцо.

— Решения создают недовольных, — объявил он. — Поэтому решения отменяются.

— Кто же тогда будет управлять школой? — спросил Сергей.

— Никто. Это наиболее равноправная форма руководства.

В тот же миг школьный звонок сорвался со стены.

Он упал на ступеньки и раскололся.

Коридоры начали удлиняться. Двери классов перемешались. На первом этаже появился кабинет химии, который раньше находился на третьем. Лестница привела в спортивный зал, а выход из школы неожиданно оказался дверью в кладовую.

Школа, оставшаяся без решений, переставала понимать, чем она является.

— Нужно вернуть слово в произведение, — сказал Сергей.

— Этого недостаточно, — ответил Фархад. — Можно вернуть буквы, но не смысл.

Он повернулся к детям:

— Почему вы стёрли слово?

Мальчик опустил голову.

— Нас всё время с кем-то сравнивали. Кто быстрее. Кто умнее. Кто получил медаль. Кто написал лучше. Мы подумали: если требований не станет, никто не будет чувствовать себя хуже.

Фархад не стал спорить.

Он присел, чтобы говорить с мальчиком на одном уровне.

— А что ты умеешь делать хорошо?

— Рисовать.

— Лучше всех?

— Не знаю.

— А тебе обязательно быть лучше всех, чтобы рисовать хорошо?

Мальчик задумался.

— Нет.

— Значит, требование — это не обязательно приказ победить другого. Иногда это обещание самому себе сделать работу настолько хорошо, насколько можешь сегодня.

Сергей посмотрел на Гюляр Исмаилову.

— А справедливость?

— Это когда правила известны заранее, — ответила она. — Когда результат оценивают по делу. Когда ошибку помогают исправить. И когда требующий сам несёт ответственность за свои требования.

Фархад записал её слова.

Журнал зашуршал:

— Новое определение не утверждено.

— Тогда проведём открытый урок, — сказал Фархад.

— По какому предмету?

— По справедливости.

---

В актовом зале собралась вся школа.

На сцене поставили три стола.

За первым сидели ученики.

За вторым — учителя.

За третьим лежал раскрытый классный журнал.

Фархад выступал как журналист и задавал вопросы. Сергей следил, чтобы ответы не превращались в красивые, но пустые слова.

Первой поднялась девочка со стопкой тетрадей.

— Я хочу, чтобы меня не ругали за ошибки.

— Разумное желание, — сказал Сергей. — Но хотите ли Вы знать, где ошиблись?

— Хочу.

— Тогда проверка нужна?

— Нужна.

Учитель математики признался:

— Иногда легче поставить оценку, чем объяснить ученику, чего он не понял.

— Значит, требовательность должна относиться и к учителю? — спросил Фархад.

— В первую очередь.

Учитель физкультуры поднял волейбольную сетку.

— Без неё играть легче. Но игры уже нет.

Мальчик с ластиком вышел последним.

Он принёс рисунок. На нём была изображена школа, из окон которой вылетали белые птицы.

— Я рисовал его три раза, — сказал он. — Первый мне не понравился. Во втором я испортил крышу. А этот получился.

— Кто заставлял тебя переделывать? — спросил Сергей.

— Никто.

— Значит, ты сам был к себе требователен?

— Получается, да.

— Ты страдал?

Мальчик посмотрел на рисунок.

— Когда крыша не получалась — страдал. А теперь радуюсь.

Классный журнал задрожал.

Одинаковые отличные оценки начали исчезать с его страниц.

На их месте появились разные отметки. Возле некоторых стояли вопросы. Возле других — советы. Где-то было написано: «Исправить». Где-то: «Попробовать ещё раз». А возле рисунка мальчика появилась короткая запись:

«Видно, как выросла работа».

— Это не оценка, — возмутился журнал.

— Иногда человеку важнее узнать, куда он вырос, чем какое место занял, — ответил Фархад.

Журнал попытался захлопнуться, но дети удержали страницы.

— Нет, — сказала девочка. — Теперь ты будешь записывать не только отметки.

— Что ещё?

— Что мы уже умеем и чему должны научиться.

На фасаде снова появилась доска почёта.

Вернулись фотографии спортсменов, олимпиадников и учителей. Но рядом возникла вторая доска.

На ней находились пока пустые рамки.

— Для кого они? — спросил Сергей.

Гюляр Исмаилова ответила:

— Для тех, кто не победил, но серьёзно вырос. Не всякое достижение заканчивается медалью.

Прозвучал звонок.

На этот раз никто не побежал от него и никто его не испугался.

Дети разошлись по классам.

Волейбольную сетку натянули.

На карту вернулись названия.

В задаче снова появился единственный правильный ответ, но рядом оставили место для нескольких способов решения.

Классный журнал перестал ездить самостоятельно. Его подняла учительница и понесла на урок.

---

Сергей и Фархад вернулись в кабинет.

На столе лежало восстановленное произведение.

Исчезнувшее слово снова стояло на своём месте:

«Гюляр ханум с первых дней выбрала ответственный и справедливый путь».

Сергей перечитал строку и нахмурился.

— Здесь написано «ответственный», а мы искали слово «требовательный».

— Название произведения осталось прежним, — заметил Фархад.

— Значит, мы вернули не то слово?

— Или нашли слово, без которого требовательность становится опасной.

Фархад закрыл блокнот.

— Требовать легко. Отвечать за последствия своих требований значительно труднее.

За стеной раздался тихий шорох.

Кто-то перелистывал страницы.

Сергей открыл дверь, но школьного коридора за ней уже не было.

Перед ним раскинулся вечерний город Проза.ру.

Дома светились окнами авторских кабинетов. Между ними тянулись дорожки прочтений. Одни были яркими и многолюдными. Другие едва заметно мерцали. Некоторые обрывались возле закрытых дверей.

От окна Фархада к кабинету Сергея тянулась свежая светлая линия.

— Что это? — спросил Сергей.

— Я прочитал Ваше произведение, — ответил Фархад. — Вы прочитали моё. Теперь между нашими страницами появилась улица.

— Получается, рецензия — это дорога?

— Иногда дорога. Иногда стук в дверь. Иногда знак человеку, что он писал не в пустоту.

На противоположной стороне города вспыхнуло ещё одно окно.

Потом второе.

Третье.

Сергей увидел силуэты людей, которые открывали его главы. Некоторые задерживались надолго. Другие уходили через несколько секунд. Имена одних были видны. Другие оставались неизвестными.

Один безымянный читатель переходил из окна в окно с невероятной скоростью.

Он открыл двадцать девятую главу.

Потом четвёртую.

Потом двадцать седьмую.

Затем десятую.

Город вздрогнул.

Рельсы из одной истории пересекли площадь другой. На крыше кинотеатра появился колодец. По улице пробежала кошка с зелёным листом в зубах. Из стены выросло дерево, которого не было ни в одном произведении.

— Он читает главы не по порядку, — сказал Сергей.

— И город перестраивается в порядке его чтения, — ответил Фархад.

Неизвестный силуэт остановился у следующего окна.

На стекле возникло название:

«Глава, которой ещё нет».

Сергей шагнул к нему.

Фархад удержал его за плечо.

— Подождите.

— Почему?

— Вы ведь только что поняли: прежде чем требовать от истории продолжения, нужно быть готовым отвечать за то, что появится дальше.

Неизвестный читатель открыл пустую главу.

По всему городу одновременно прозвенел школьный звонок.

А на чистой странице возникла первая строка:

«Следующим Сергея прочитал человек, который уже был героем этой книги, но ещё не знал об этом».