Глава 44. Город двуслойных мыслей

Следующим Сергея прочитал человек, который уже был героем этой книги, но ещё не знал об этом.

Его звали Валенкин Виктор.

Но настоящее имя автора было знакомо Сергею гораздо лучше:

Виктор Николаевич Левашов.

Сергей увидел это имя на стекле одного из домов литературного города. Под ним светилась короткая фраза:

«Творчество дарует свободу».

— Виктор? — позвал Сергей.

Окно распахнулось.

Из него вылетела мышь.

Не обычная — бумажная. Её тело было сложено из черновика, хвост представлял собой длинную перечёркнутую строку, а на спине чернилами было написано:

«Мысль первая».

Мышь пронеслась у Сергея между ног и скрылась в переулке.

Следом из окна выпрыгнула вторая.

На её боку значилось:

«Мысль вторая».

Она посмотрела на Сергея, пискнула и побежала в противоположную сторону.

Через секунду из окна показался Виктор Николаевич.

— Вы мышей не видели?

— Двух?

— Значит, опять разделились.

— Кто?

— Мысли.

— А часто они у Вас убегают?

— Мысли — постоянно. Но обычно в одну сторону. Сегодня рванули двуслойно.

Дом содрогнулся.

Одна его половина осветилась тёплым вечерним светом. Вторая погрузилась в густую ночь. Между половинами здания появилась трещина.

Она быстро поползла вниз, пересекла тротуар и разделила весь город надвое.

Слева зажглись фонари.

Справа загремели поезда.

— Что происходит? — спросил Сергей.

Виктор Николаевич перечитал страницу со стихотворением.

— В тексте сказано, что мысли рванулись двуслойно на поиски вещества.

— Какого вещества?

— Если бы я знал, стихотворение получилось бы научным отчётом.

Трещина расширилась.

Из неё донёсся шум работающих турбин.

Над крышами поднялся огромный мотыль. Он был размером с троллейбус, носил фуражку военного представителя и держал в лапках папку с печатями.

— Это ещё кто? — спросил Сергей.

— Судя по стихотворению, голос военпреда в мозгах.

— А почему он мотыль?

— Потому что именно так написано.

— Вы специально это придумали?

Виктор посмотрел на гигантское насекомое.

— Когда писал, всё казалось понятным.

Мотыль раскрыл папку и громогласно объявил:

— В связи с разделением мыслительного производства город переводится на двуслойное управление!

— Что это значит? — крикнул Сергей.

— Первый слой будет думать. Второй — немедленно опровергать всё, что придумал первый.

На левой стороне города появились плакаты:

«НУЖНО ДЕЙСТВОВАТЬ!»

На правой:

«СНАЧАЛА СЛЕДУЕТ ВСЁ ОБДУМАТЬ!»

Слева жители бросились открывать двери, строить дороги и начинать новые произведения.

Справа люди стали закрывать двери, разбирать дороги и объяснять, почему начинать произведения преждевременно.

Один автор на левой стороне написал первую страницу романа.

Его двойник справа немедленно вычеркнул заголовок.

Женщина открыла литературное кафе.

Через дорогу другая версия той же женщины повесила табличку: «Закрыто по причине возможной неудачи».

Поэт поднялся на сцену и начал читать стихотворение.

Его правая половина остановила выступление после первой строки:

— Рифма недостаточно убедительна.

— Если так пойдёт дальше, — сказал Сергей, — город ничего не закончит.

— Или закончит вдвое больше, — предположил Виктор.

В этот момент левая половина ближайшего дома построила ещё два этажа.

Правая половина разобрала три.

Крыша осталась висеть в воздухе.

— Беру слова обратно, — сказал Виктор.

---

Они отправились за первой мышью.

Та оставляла на мостовой обрывки строк. След вывел их к площади Начатых Произведений.

Здесь стояли тысячи дверей без стен, лестницы без верхних этажей, корабли без воды и железнодорожные платформы без путей.

Каждый предмет был началом истории, которая когда-то пришла кому-то в голову, но не получила продолжения.

Бумажная мышь сидела на вершине горы рукописей и командовала:

— Ещё! Ещё! Начинайте немедленно! Записывайте всё!

Вокруг неё десятки авторов лихорадочно создавали первые страницы.

— У меня появилась идея романа! — кричал один.

— Записывайте!

— А чем он закончится?

— Потом решите!

— Я придумала семь новых циклов!

— Начинайте все семь!

— А прежние три?

— Старые мысли мешают новым!

Сергей поднялся на гору.

— Ты первая мысль?

— Я свободная мысль! — ответила мышь. — Я не признаю ограничений, планов и окончательных решений!

— Но произведение нужно когда-нибудь закончить.

— Законченное произведение больше нельзя продолжать.

Виктор Николаевич покачал головой:

— Зато его можно прочитать.

— Чтение ограничивает свободу автора ожиданиями читателя! — заявила мышь.

— Тогда зачем писать?

Мышь задумалась всего на секунду.

— Чтобы начинать!

Гора под ними зашевелилась.

Незавершённые произведения начали прорастать. Из одной рукописи выскочил герой без имени. Из другой выполз дракон, которому забыли придумать крылья. Третья породила поезд с локомотивом, но без последнего вагона.

Все они требовали продолжения.

— Автор! — кричали персонажи. — Что с нами будет?

— Пока не знаю! — отвечали им люди.

— А когда узнаете?

— Когда придёт вдохновение!

— Оно придёт сегодня?

— Возможно.

— Завтра?

— Не исключено.

— Через десять лет?

— Не давите на автора!

Персонажи окружили мышь.

— Вот видите, — сказал Сергей. — Свобода начинать без ответственности заканчивать создаёт население, которое навсегда остаётся между первой и последней страницей.

Первая мышь прижала уши.

— Я только приношу идеи.

— Это необходимо, — сказал Виктор. — Но ты не должна управлять городом одна.

— Тогда найдите вторую мысль.

— Где она?

Мышь показала хвостом на ночную половину города.

— Там, где ничего не начинается.

---

Вторая мышь обнаружилась в Архиве безупречных замыслов.

Здесь царила тишина.

В стеклянных шкафах лежали великолепные книги. Их переплёты сияли золотом. На корешках стояли многообещающие названия.

Но все страницы были пустыми.

— Почему книги не написаны? — спросил Сергей.

— Потому что авторы ещё не готовы, — ответила вторая мышь.

Она сидела за огромным письменным столом в маленьких очках и проверяла рукопись красным карандашом.

— Вот здесь сомнительный образ. Здесь возможна неточность. Тут читатель может неправильно понять. А эта фраза кому-нибудь не понравится.

— И что Вы предлагаете?

— Не публиковать.

— А эту книгу?

— Недостаточно проработана.

— Но в ней нет ни одной строки.

— Именно поэтому в ней пока нет ошибок.

Вдоль стен сидели авторы.

Один двадцать лет собирал материал для рассказа на три страницы.

Второй ждал такого состояния души, при котором каждая фраза сразу станет совершенной.

Третий бесконечно выбирал имя главному герою.

— Я остановился на двенадцати вариантах, — объяснил он. — Теперь мне нужно ещё несколько лет, чтобы отказаться от одиннадцати.

Виктор взял с полки одну из пустых книг.

— Хорошая бумага.

— Лучшее, что существует в этой книге, — подтвердила мышь.

— А мысль?

— Мысль хранится в безопасности.

— От кого?

— От неудачного воплощения.

Сергей посмотрел на пустые страницы.

— Мысль, которую никогда не выразили, нельзя ни исказить, ни понять.

— Зато её нельзя критиковать.

— Нельзя и прочитать.

— Читатель непредсказуем.

— В этом его главное достоинство.

Мышь сняла очки.

— Вы рассуждаете как человек, который не боится ошибок.

— Я их просто пережил достаточно много, — ответил Сергей. — Некоторые пришлось исправлять. Некоторые привели туда, куда я не собирался. Но ни одна не исправилась до того, как была совершена.

Из глубины архива донёсся грохот.

Поезд, созданный на площади Начатых Произведений, ворвался в хранилище. Локомотив проломил стену, промчался между шкафами и остановился возле пустой платформы.

Из вагонов высыпали незаконченные персонажи.

— Вот она! — закричал безымянный герой, увидев вторую мышь. — Та, которая запретила автору дописать наши судьбы!

— Я спасла вас от плохого финала, — возразила мышь.

— У нас вообще нет финала!

Дракон без крыльев сердито выпустил дым.

— Мы требуем продолжения!

— Требования персонажей не предусмотрены литературным процессом.

— Уже предусмотрены, — сказал Сергей. — Они добрались сюда сами.

Первая мышь появилась на крыше локомотива.

— Пишите дальше! — пропищала она.

Вторая вскочила на стол:

— Ничего не писать! Сначала устранить все недостатки!

Персонажи разделились.

Одни бросились обратно к площади, требуя немедленного продолжения.

Другие решили остаться в архиве, пока автор не гарантирует им счастливую судьбу.

Город снова раскололся.

Трещина прошла через архив. Шкафы накренились. Пустые книги начали падать. За окнами гигантский мотыль включил турбины.

— До окончательного разделения города осталось семь минут! — объявил он.

— Почему семь? — спросил Сергей.

— Потому что восемь показалось недостаточно драматичным!

---

— Их надо соединить, — сказал Сергей.

— Они не согласятся, — ответил Виктор.

— Значит, нельзя спрашивать.

Он поймал первую мышь.

Та вырывалась и требовала немедленно начать новый роман.

Виктор поймал вторую.

Она заявила, что операция по объединению не прошла предварительного редактирования.

— Куда их нести? — спросил Сергей.

Виктор прислушался.

За городом гремели поезда.

— В стихотворении мысли искали вещество.

— Серое?

— Именно.

Они поднялись на верхний этаж самого высокого дома.

Там находилась небольшая комната. В ней не было ни библиотеки, ни письменного стола. Только старое кресло, окно и электрический чайник.

— Где же вещество? — спросил Сергей.

Виктор постучал себя пальцем по виску.

— Здесь.

— И как поместить туда двух бумажных мышей?

— Так же, как они оттуда выбрались. Через строку.

Он положил перед собой чистый лист.

— Первая мысль даёт движение, — произнёс Виктор.

Первая мышь перестала вырываться.

— Вторая проверяет направление.

Вторая сняла очки.

— Первая не должна обещать совершенства.

— Вторая не должна запрещать попытку.

— Первая начинает.

— Вторая помогает закончить.

Виктор записал:

«Мысль свободна, пока способна выбирать путь, а не только разбегаться во все стороны».

Мыши превратились в две строки.

Одна легла поверх другой.

Чернила смешались.

На бумаге появилась новая фраза:

«Бесплатным не будет успех».

Трещина в городе остановилась.

Но не закрылась.

— Что-то ещё не сделано, — сказал Сергей.

Из коридора донёсся писк.

На пороге сидела третья мышь.

На её спине было написано:

«Читатель».

Она схватила лист и выбежала из комнаты.

— Теперь куда? — воскликнул Сергей.

— За ней, — ответил Виктор. — Стихотворение ещё не закончило нас читать.

---

Третья мышь привела их на вокзал.

На табло не было названий городов. Вместо них светились заголовки произведений.

«Сонет прекрасной поварихе».

«Невежливые гризли».

«Блок питания сломался».

«Я — почтальон…»

«В чём парадокс? Ведь интернет бездонен…»

На последней платформе стоял поезд без номера.

Мышь запрыгнула в вагон.

Сергей и Виктор последовали за ней.

Внутри сидели читатели.

Одни смотрели в окна. Другие листали страницы. Третьи спорили о смысле строк. Некоторые улыбались, хотя прочитали печальное. Некоторые хмурились над шутками.

Каждый держал один и тот же текст Виктора.

Но произведения в их руках отличались.

У одного на первой строке начиналась философская притча.

У другого — описание бессонницы.

Третий читал смешную историю о мыши.

Четвёртый видел в стихотворении внутренний спор автора с самим собой.

Пятый почему-то был уверен, что речь идёт о поезде.

— Кто из них понял правильно? — спросил Сергей.

— А кто определяет правильность? — ответил Виктор.

— Автор.

— Тогда зачем текст покидает автора?

Сергей посмотрел на читателей.

— Чтобы стать чем-то ещё.

Третья мышь положила украденный лист на свободное сиденье.

Первая и вторая строки оставались на месте. Но под ними появилась третья:

«Законченный текст — это мысль, которую автор решился отпустить».

Поезд тронулся.

В этот момент две половины города соединились.

Начатые произведения получили дороги к архиву. Пустые книги обрели первые строки. Персонажи вернулись к своим авторам, но теперь могли задавать им вопросы. На площади сохранились несколько дверей без стен — для новых замыслов. А в Архиве оставили одну совершенно пустую книгу — как напоминание, что молчание тоже может быть выбором, но не должно становиться привычкой.

Гигантский мотыль снял фуражку.

— Мыслительное производство восстановлено, — объявил он. — Возможны временные перебои, сомнения и повторное редактирование.

— А успех? — спросил Сергей.

— Бесплатным не будет.

Мотыль сложил крылья и превратился в маленькую кляксу на полях стихотворения.

---

Поезд остановился возле кабинета Валенкина Виктора.

— Получается, человек может иметь сразу несколько авторских лиц, — сказал Сергей. — И несколько слоёв мысли.

— Вы опять хотите выбрать настоящее? — спросил Виктор.

— Уже нет. Я хочу понять, как они уживаются.

— Иногда спорят. Иногда пишут по очереди. Иногда одно имя начинает произведение, а другое заканчивает.

— А читатель?

— Читатель решает, кого из них встретил.

Сергей вышел на платформу.

Виктор остался в вагоне.

— Вы куда? — спросил Сергей.

— Пока не знаю.

— Но это Ваш поезд.

— Именно поэтому мне особенно интересно, куда он идёт.

Двери закрылись.

Состав медленно двинулся вперёд.

На последнем вагоне Сергей увидел своё имя.

Под ним кто-то написал:

«Прочитано Валенкиным Виктором».

Затем появилась вторая строка:

«Продолжено Виктором Левашовым».

И третья:

«Изменено тем, кто прочитает следующим».

Поезд исчез в вечерних переулках.

Сергей остался один.

Но ненадолго.

Из кармана донёсся писк.

Он достал сложенную из бумаги мышь.

На её спине не было ни имени, ни номера.

Только вопрос:

«Если читатель продолжает текст внутри себя, обязан ли автор узнать собственное произведение после его возвращения?»