Мелодия, в которой мы остались

«Мелодия, в которой мы остались»

Музыка — вечная соль на губах у мгновений,
тайный огонь, что не гаснет в холодной груди.
Тронет аккорд — и из пепла, из дальних затмений
встанет тот вечер, что ты отпустить не смогли.

Встанет подъезд, где дрожали усталые лампы,
город, промокший до самых последних огней,
чьи-то глаза, что казались дороже, чем клятвы,
чей-то уход, ставший песней на много ночей.

Мир изменяется: рушатся стены и лица,
реки меняют изгибы, дома — имена.
Только мелодия может обратно пролиться
в комнату сердца, где всё ещё та же весна.

Там, где у радости — вкус расставанья солёный,
там, где объятия пахнут дождём и виной,
мы становились взрослее под небом бессонным,
чтобы на утро проснуться чуть-чуть глубиной.

Каждый наш вечер прибавит морщинку к сознанью,
каждое утро — рассветом оправит виски.
Мы не стареем — мы учимся тихому знанью:
как не сломаться от нежности, боли, тоски.

В сплетенье фраз, недосказанных взглядов и смеха
мы, словно птицы, бросали сердца на ветра.
И возвращалось оно, отзываясь как эхо,
пылью дорог, где любовь оставалась жива.

На теле города — шрамы афиш и вокзалов,
пепел проспектов, усталых от наших шагов.
Но между нами всегда что-то светлое знало:
мы не чужие, пока различаем любовь.

Я улавливаю все твои тонкие тени:
голос в толпе, полутон, незаметный изгиб.
Ты — как мелодия после большого молчанья,
ты — как спасенье, когда целый мир остыв.

Дышит размытый апрель в переулках стеклянных,
свет на ресницах становится мягким, как шёлк.
Жизнь не нуждается больше в судах безымянных,
если душа говорит: «Я болела, но шла».

Если болит — значит, в сердце остались просторы,
значит, не всё превратилось в безмолвный гранит.
Боль — это тоже мелодия, только минорная,
та, что сильнее любых объяснений звучит.

Я рассыпаю слова, как созвездья по краю,
молча смотрю в облака, где дрожит высота.
Пусть эта песня опять нас с тобой собирает
там, где прощенье светлее, чем наша правота.

Прости же любовь — у неё ледяные запястья,
ей иногда не хватает простых берегов.
Она разлучает, чтоб мы распознали причастность,
она обжигает, чтоб мы берегли её вновь.

Пойми же любовь — у неё беспощадная правда:
кто не терял, тот не знает цены тишине.
Кто не прощал, тот не слышал, как сердце обратно
делает шаг по невидимой тонкой струне.

И если однажды над миром погаснут названья,
если исчезнут дороги, дома, города,
песня останется — чистым, живым доказательством:
мы были здесь, мы любили, мы помним всегда.