Глава 39. Суд над автором

В дверь клуба постучали в четвёртый раз.

После третьего удара она открылась сама.

На пороге стоял почтальон.

Он был необычайно худ, необычайно бледен и настолько увешан сумками, что казалось, будто письма научились ходить без помощи человека.

— Сергей Бухдрукер? — спросил он.

— Я.

— Получите.

— Что?

— Возражения читателей.

Почтальон снял одну сумку и поставил её на пол.

Потом вторую.

Потом третью.

— Здесь все?

— Нет. Остальные не написали.

— Почему?

— Решили, что автору всё равно.

С этими словами почтальон развернулся и ушёл.

Сумки одновременно раскрылись.

Из первой вылетели письма.

Из второй — рецензии.

Из третьей — молчание.

Оно выглядело как серый туман, быстро заполняющий помещение.

— Закройте сумку! — крикнул Алекс Многогранный.

— Поздно, — сказал Александр Онищенко. — Молчание уже вышло.

На двери появилась новая надпись:

СУД НАД АВТОРОМ

Всем встать.

Пол под ногами дрогнул. Столы разъехались к стенам. Писательские кресла выстроились рядами. Деревянный ящик с надписью «СЫРЬЁ» превратился в судейское возвышение.

За ним возникла женщина в сером платье.

Сергей узнал её не сразу.

Это была та самая пожилая читательница, которая на первом собрании оставила ключ от исчезнувшей квартиры.

— Суд открывается, — сказала она. — Рассматривается дело писателя, который утверждает, что пишет для читателей, но не знает, кто его читатели.

— Какого писателя? — спросил Сергей.

Женщина посмотрела прямо на него.

— Любого.

По залу прошёл шорох.

Господин Кабинетный вскочил:

— Протестую! Формулировка слишком широкая.

— Отклоняется.

— Но нельзя судить всех писателей одновременно!

— Почему? Они часто пишут всем одновременно.

Женщина положила перед собой фотографию, найденную в кармане моряка. На ней по-прежнему были женщина, мальчик и человек с зачёркнутым лицом.

Металлический ящик с надписью «ЧУЖАЯ ИСТОРИЯ» стоял рядом.

— Первое обвинение, — произнесла судья. — Автор взял человеческую судьбу, изменил имя и решил, что после этого судьба стала его собственностью.

Ящик содрогнулся.

— Второе обвинение. Автор не выяснил, кому и зачем рассказывает эту историю.

На стене возникло огромное окно.

За ним стояли читатели.

Сотни людей.

Молодые и пожилые, весёлые и усталые, сердитые и задумчивые. Одни держали телефоны, другие — книги, третьи пришли с пустыми руками.

— Третье обвинение, — продолжила женщина. — Автор хотел нравиться всем и в результате не сумел поговорить ни с кем.

— Это уже слишком! — возмутился Алекс Многогранный. — Чем больше читателей, тем лучше.

— Конечно, — согласилась судья. — Назовите своего читателя.

— Человек.

— Какой?

— Хороший.

— Что его волнует?

— Жизнь.

— Какая её часть?

— Вся.

— Для чего ему ваша книга?

— Для чтения.

Судья посмотрела на секретаря.

— Запишите: подсудимый читателя не обнаружил.

— Я не подсудимый! — сказал Алекс.

На его кресле появилась табличка:

ПОДСУДИМЫЙ № 1

— Это возмутительно!

На соседнем кресле возникла другая табличка:

ПОДСУДИМЫЙ № 2

На нём сидел Господин Кабинетный.

— Почему я второй?

— Потому что первым вы тоже не успели.

Олег Маляренко поднял руку:

— Разрешите вопрос суду?

— Разрешаю.

— Если писатель не знает читателя, а читатель не знает писателя, кто из них должен представиться первым?

— Тот, кто начинает разговор.

— Значит, писатель?

— Если произведение опубликовал он — писатель.

Фархад Аскеров Рамизоглы перелистывал выпавшие из сумок письма.

— Здесь разные люди, — сказал он. — Один ищет ответ. Другой — подтверждение собственной мысли. Третий хочет поспорить. Четвёртый пришёл за историей. Пятый заметил только название.

— Вот видите! — обрадовался Алекс. — Невозможно угодить всем.

— А вас никто не просит угождать, — ответил Фархад. — Вас просят понимать, с кем вы говорите.

В этот момент распахнулась боковая дверь.

В зал ворвались рекламные объявления.

Они были одеты в яркие костюмы и выкрикивали обещания:

— Купите средство от всего!

— Станьте великим писателем за два занятия!

— Получите славу без читателей!

— Издайте книгу, которую никто не сможет купить!

— Напишите тысячу произведений, не закончив ни одного!

— Найдите идеального читателя, который хвалит всё!

Одно объявление подскочило к Виктору Валенкину.

— Купите прибор для мгновенного сочинения сонетов!

— А чай он заваривает? — спросил Виктор.

— Нет.

— Тогда не нужен.

Другое объявление окружило Елену Харину:

— Универсальная концовка для любого рассказа! Подходит к любви, войне, детективу и истории про медведя!

— А если медведя нет?

— Мы добавим бесплатно!

Третье объявление вцепилось в Олега Маляренко:

— Набор готовых вопросов писателю!

— Какие вопросы?

— «Откуда вы берёте вдохновение?», «Кто повлиял на ваше творчество?» и «Есть ли у вас планы?»

— А вопросы по произведению имеются?

Объявление задумалось.

— Это приобретается отдельно.

Судья ударила карандашом по столу.

— Кто впустил рекламу?

— Она пришла вслед за читателями, — объяснил секретарь.

— Почему?

— Потому что считает каждого читателя покупателем.

— А писатель? — спросил Сергей.

— Иногда писатель считает каждого покупателя читателем.

Два человека из-за окна одновременно отвернулись.

Сергей посмотрел на металлический ящик.

Надпись на нём изменилась:

ЧУЖАЯ ИСТОРИЯ

ЦЕНА ДОГОВОРНАЯ

— Кто это сделал? — спросил он.

Все замолчали.

Только одно рекламное объявление медленно попятилось к двери.

Сергей схватил его.

— Ты?

— Я лишь помогаю произведению найти аудиторию.

— Ты продаёшь чужую жизнь.

— В красивой упаковке!

— Кто разрешил?

Объявление указало на Господина Кабинетного.

Тот немедленно закрыл лицо портфелем.

— Я не продавал историю, — сказал он. — Я предложил выгодное размещение.

— Где?

— В журнале «Тайны несчастной любви, великие преступления, правильное питание и ремонт лодочных моторов».

— Кто читает этот журнал? — спросила судья.

— Все.

— Опять все?

— У него очень широкая аудитория.

Судья обратилась к окну:

— Среди вас есть читатели этого журнала?

Никто не поднял руки.

Господин Кабинетный заулыбался:

— Видите? Нам необходима рекламная кампания.

Сергей подошёл к окну.

— Кто вы? — спросил он людей.

Стекло исчезло.

Первой вошла женщина с потрёпанной книгой.

— Я читаю рассказы о семье, — сказала она. — Не потому, что моя семья счастливая. Потому что я хочу понять, где мы начали терять друг друга.

Следом вошёл пожилой мужчина.

— Я читаю воспоминания о местах, которых больше нет. Пока кто-нибудь помнит улицу, дом ещё существует.

Молодой парень пожал плечами:

— Я читаю короткие вещи в дороге. Если начало меня не удержало, я ухожу. Не потому, что текст плохой. У меня следующая остановка.

Учительница сказала:

— Я ищу тексты, о которых можно разговаривать с учениками.

Женщина в рабочей одежде сказала:

— Я читаю ночью. Мне не нужны длинные объяснения. Я и так устала.

Мужчина с тростью произнёс:

— Я читаю истории людей, которые сумели подняться. Не советы. Истории.

За ними входили другие.

Каждый приносил с собой причину чтения.

Причины складывались на полу и превращались в дороги. Одни дороги пересекались, другие расходились, третьи неожиданно вели к одному произведению.

Сергей увидел среди людей знакомые лица.

Фархад Аскеров Рамизоглы пришёл к его странице и прочитал «Не отвечайте своему голосу».

Виктор Валенкин выбрал «Повестки читателям».

Михаил Харитонов остановился у «Девяти ключей».

Александр Васин дошёл до главы «До утра».

Серёга Петухов открыл «Девяносто два и восемь», а потом — «Повестки читателям».

Александр Беляев нашёл «Три непринятых звонка».

Рядом стояли десятки неизвестных читателей.

Их имена скрывались за цифрами, но пути были видны.

Один переходил от «Рецензии, которой не было» к «Последней странице».

Другой — от «Сломанной ветки» к «Собственному чтению».

Третий прочитал подряд почти весь второй том.

— Они выбрали разные страницы, — сказал Сергей.

— Да, — ответила судья.

— Но некоторые переходили из одной главы в другую.

— Потому что одна дверь привела их к следующей.

— А остальные ушли.

— Возможно.

— Значит, я их потерял?

— Не каждый уход — потеря. Иногда человек нашёл именно то, за чем пришёл. Иногда не нашёл. Иногда вернётся. Но если вы не знаете, какую дверь открываете, вы не узнаете, почему через неё вошли.

Сергей посмотрел на дороги читателей.

Ему стало ясно: книга не имеет одного входа.

Кто-то начинал с первой главы.

Кто-то — с названия, которое зацепило.

Кто-то приходил из рецензии.

Кто-то хотел увидеть автора, прочитавшего его произведение.

Кто-то случайно нажал на ссылку и задержался.

Но каждая отдельная глава должна была дать человеку причину открыть ещё одну.

Не обещание.

Не хитрость.

Причину.

— Я понял, — сказал Сергей. — Читатель не обязан идти за автором. Автор должен построить дорогу, по которой читателю захочется пройти.

— Частично, — сказала судья.

— А что ещё?

— Нельзя построить одну дорогу для всех.

Перед Сергеем появились четыре двери.

На первой было написано:

ДЛЯ ТЕХ, КТО ХОЧЕТ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

На второй:

ДЛЯ ТЕХ, КТО ИЩЕТ ЧЕЛОВЕКА

На третьей:

ДЛЯ ТЕХ, КТО ХОЧЕТ ПОНЯТЬ РЕМЕСЛО

На четвёртой:

ДЛЯ ТЕХ, КТО УЗНАЕТ ЗДЕСЬ СЕБЯ

— Какую открыть? — спросил Сергей.

— Все, — ответила судья. — Но каждая должна вести в ту комнату, которую обещает.

Господин Кабинетный тихо пробрался к первой двери и поменял таблички местами.

Теперь обещание приключения вело в комнату с длинной лекцией.

Обещание человеческой истории — в пустой коридор.

Ремесло — в шумный балаган.

А дверь для тех, кто хотел узнать себя, открывалась в комнату, где автор говорил только о себе.

Читатели вошли и почти сразу начали возвращаться.

— Стойте! — кричал Алекс Многогранный. — Дальше будет интереснее!

— Где? — спросил молодой парень.

— Через семь глав.

— У меня следующая остановка.

Он ушёл.

За ним вышла женщина в рабочей одежде.

Пожилой мужчина задержался возле пустого коридора, но и он развернулся.

С каждым уходом стены клуба становились прозрачнее.

— Мы исчезаем, — сказал Виктор.

— Не мы, — ответил Александр Онищенко. — Нас перестают видеть.

Сергей заметил Господина Кабинетного возле табличек.

— Верните их на место!

— Зачем? — спросил тот. — Главное — заманить человека внутрь.

— А потом?

— Потом он уже считается читателем.

— Даже если ушёл после первого абзаца?

— Для статистики достаточно.

Сергей сорвал неправильные таблички.

Но двери перемешались.

Он уже не понимал, какая куда ведёт.

— Помогите! — обратился он к читателям.

— Чем? — спросила учительница.

— Скажите, что вы увидели за дверями.

Люди начали отвечать.

Не хвалить.

Не благодарить.

Не ругать.

Описывать.

— Здесь название обещает тайну, но тайна раскрыта в первом абзаце.

— Здесь интересный человек, но автор не даёт ему говорить.

— Здесь много событий, но ни одно ничего не меняет.

— Здесь хорошая мысль повторяется пять раз.

— Здесь я не понял, чего хочет герой.

— Здесь я поверил.

— Здесь я рассмеялся.

— Здесь мне стало больно.

— А здесь я открыл следующую главу.

Каждый ответ возвращал одну дверь на место.

Каждая точная рецензия восстанавливала часть клуба.

Когда последняя дверь заняла своё положение, металлический ящик на судейском столе раскрылся.

Внутри лежала не рукопись.

Там находился список.

Имена, псевдонимы, номера неизвестных читателей, названия прочитанных произведений, время входа и путь, по которому каждый пришёл.

— Это список читателей? — спросил Сергей.

— Нет, — ответила судья. — Это список встреч, которые могли состояться.

— Почему могли?

— Прочтение ещё не означает встречи.

Фотография моряка, женщины и мальчика поднялась над ящиком.

Зачёркнутое лицо начало проявляться.

Но вместо одного лица возникло множество.

— Чья это история? — спросила судья.

Сергей не торопился отвечать.

— Человека, который её прожил.

— А произведение?

— Автора, который сумел её рассказать.

— А смысл?

Сергей посмотрел на читателей.

— Смысл возникает между ними.

Судья впервые улыбнулась.

— Суд удаляется для вынесения решения.

— Надолго? — спросил Олег.

— Решение уже вынесено.

— Какое?

Женщина поднялась.

— Автор не признан виновным в том, что не знает всех своих читателей. Это невозможно.

Сергей облегчённо выдохнул.

— Однако автор признан ответственным за то, что обещает читателю.

Господин Кабинетный начал складывать объявления обратно в портфель.

— Заседание окончено?

— Нет.

На его кресле появилась новая табличка:

ГЛАВНЫЙ ОБВИНЯЕМЫЙ

— В чём меня обвиняют?

— В подмене читателя цифрой.

Окно за спиной судьи стало экраном.

На нём вспыхивали числа: просмотры, оценки, места, рейтинги, количество публикаций, количество рецензий.

Цифры росли, сталкивались и пожирали друг друга.

За ними постепенно исчезали лица.

— Это всего лишь показатели, — сказал Господин Кабинетный.

— Показатели чего? — спросил Фархад.

— Успеха.

— Чьего?

Господин Кабинетный не ответил.

Из серого молчания, всё ещё стоявшего под потолком, донёсся голос:

— А нас кто-нибудь спросит?

Сумка неответивших читателей перевернулась.

Из неё выпал один белый лист.

На листе было написано:

МЫ ПРОЧИТАЛИ.

НО НЕ НАШЛИ СЛОВ.

Почтальон снова появился в дверях.

Теперь его сумки были пусты.

— Сергей Бухдрукер, получите ещё одно отправление.

Он протянул маленький конверт.

Внутри находился билет.

На лицевой стороне:

ПОЕЗД № 40

СТАНЦИЯ «НЕИЗВЕСТНЫЙ ЧИТАТЕЛЬ»

На обратной стороне:

ОБРАТНОГО БИЛЕТА НЕТ.

— Кто отправил? — спросил Сергей.

Почтальон указал на серый туман.

— Тот, кто прочитал все главы и ни разу не назвал своего имени.

— Зачем он приглашает меня?

— Не приглашает.

— А что делает?

— Требует объяснить, почему в вашей книге он узнал событие, о котором никогда никому не рассказывал.

В зале погас свет.

Цифры на экране исчезли.

Осталась одна:

40.

Затем рядом появилось название следующего заседания:

ЧИТАТЕЛЬ, КОТОРОГО НЕТ

Поезд отправляется через семь минут.