Глава 38. История, которая тонула на суше

На двери писательского клуба по-прежнему висел лист бумаги:

ВТОРОЕ СОБРАНИЕ

КОМУ ПРИНАДЛЕЖИТ ЧУЖАЯ ИСТОРИЯ?

Ниже кто-то приписал карандашом:

И МОЖНО ЛИ ЕЁ СПАСТИ?

Сергей перечитал объявление дважды.

Во время первого собрания такой приписки не было.

За дверью спорили.

— Я вам говорю: судно затонуло! — кричал Алекс Многогранный.

— Оно не могло затонуть, — спокойно отвечал Александр Онищенко.

— Почему?

— Потому что вы поставили его на письменный стол.

Сергей открыл дверь.

Посреди зала действительно стоял письменный стол. На нём покачивался небольшой катер. Волны бились о чернильницу, ветер переворачивал страницы, а возле настольной лампы отчаянно мигал крошечный маяк.

На носу катера стоял человек в форменной фуражке и размахивал руками.

— Помогите! — кричал он. — Мы терпим бедствие!

— Видите? — торжествующе сказал Алекс Многогранный. — Всё происходит именно так, как я написал.

— Вы написали, что катер попал в океанский шторм, — заметил Фархад Аскеров Рамизоглы. — Но экипаж почему-то пытается спастись вёслами.

— В литературе всё возможно.

— Возможно, — согласился Фархад. — Но читатель должен поверить.

За длинным столом уже сидели знакомые участники клуба.

Виктор Валенкин держал перед собой чашку чая и прислушивался к шуму, доносившемуся из катера.

Елена Харина рассматривала карту, на которой море почему-то соседствовало с железнодорожной станцией.

Олег Маляренко записывал вопросы:

«Почему капитан не знает, где находится его судно?»

«Почему шторм начинается по расписанию?»

«Куда делся берег?»

«И кто выдал команде вёсла?»

В углу сидел Господин Кабинетный. После первого собрания он стал меньше ростом, но его портфель заметно распух.

— Всё это придирки, — сказал он. — Главное — воображение. Автор не обязан знать, как устроен катер. Не обязан разговаривать с моряками. Не обязан выяснять, что происходит во время шторма. Достаточно написать: «Разразилась страшная буря».

Он раскрыл портфель и достал толстую папку.

На папке было написано:

УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ПОДРОБНОСТИ ДЛЯ ЛЮБОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Господин Кабинетный начал читать:

— Море бушевало. Ветер свистел. Волны поднимались до небес. Капитан был суров. Матросы были отважны. Судно трещало по швам.

— Удобно, — признал Олег Маляренко. — А для больницы у вас что-нибудь есть?

— Разумеется. Врач был усталым. Больной стонал. Аппарат тревожно пищал.

— Для деревни?

— Петух прокричал. Корова замычала. Пахло сеном.

— Для космоса?

— Звёзды сияли. Приборы мигали. Командир нахмурился.

Олег закрыл блокнот.

— Тогда зачем нужны разные книги?

Господин Кабинетный обиделся:

— Чтобы у них были разные названия.

В этот момент катер сильно накренился. Из него выпал крошечный матрос, пролетел над сахарницей и упал в чашку Виктора.

Виктор осторожно выловил его ложечкой.

— Спасибо, — сказал матрос, отряхиваясь от чая. — В воде было бы хуже.

— А вы разве сейчас не в воде?

— Мы сами уже не понимаем, где находимся.

Сергей подошёл ближе.

Катер был сделан из рукописных страниц. Каждая доска представляла собой предложение. Паруса состояли из абзацев, а вместо якорной цепи тянулась вереница запятых.

Некоторые предложения промокли и расползались.

На одном ещё можно было прочитать:

«Капитан приказал увеличить скорость, чтобы скорее уйти от урагана».

На другом:

«Корабль резко затормозил перед волной».

На третьем:

«Матрос выбежал на крыло судна».

— Алекс, — спросил Сергей, — вы когда-нибудь были на таком катере?

— Нет.

— Разговаривали с людьми, которые на нём служили?

— Нет.

— Видели настоящий шторм?

— По телевизору.

— А устройство катера изучали?

— Сергей, если всё изучать, когда же писать?

Судно снова качнулось.

Из рубки выбежал капитан.

— Автор! — крикнул он. — Немедленно решите, что мы перевозим!

Алекс растерялся.

— Контрабандистов.

— Контрабандисты — это люди, — терпеливо сказал капитан. — А перевозят что?

— Тайный груз.

— Какой?

— Очень тайный.

— Настолько тайный, что даже автор не знает?

По залу прокатился смех.

Только Сергей не смеялся.

Он увидел, что у катера исчезает корма.

Буквы осыпались с неё, как старая краска. Если разрушение продолжится, история исчезнет раньше, чем клуб успеет её обсудить.

— Надо открыть дверь, — сказал Сергей.

— Какую дверь? — спросил Виктор.

Сергей достал ключ, который оставила на прошлом собрании пожилая читательница.

На деревянном ящике с надписью «СЫРЬЁ» по-прежнему виднелась маленькая дверца. Вчера она была не больше почтовой марки. Теперь выросла почти до человеческого роста.

Сергей вставил ключ.

— Подождите, — сказал Фархад. — Мы не знаем, куда она ведёт.

— Именно поэтому и открываем.

За дверью было море.

Не литературное море с обязательными волнами «до небес», а холодная серая вода. Низкие облака почти касались поверхности. Пахло солью, мокрым металлом и горючим.

Возле причала стоял старый патрульный катер.

На палубе их ждал седой человек в непромокаемой куртке.

— Кто автор? — спросил он.

Все посмотрели на Алекса Многогранного.

— Почему сразу я?

— Потому что катер ваш, — ответил Сергей.

— Пока не затонул — мой. Если затонет, я от него отказываюсь.

Седой человек посмотрел на него без улыбки.

— Тогда вы первый на борт.

Алекс попятился.

— Я писатель.

— Вот и узнаете, о чём пишете.

Катер вышел из гавани.

Поначалу Алекс держался уверенно. Он расспрашивал, где находится штурвал, зачем нужны приборы и можно ли дать полный ход во время шторма.

Седой моряк отвечал коротко.

Но потом погода изменилась.

Ветер ударил в борт.

Палуба ушла из-под ног. Алекс схватился за поручень и впервые перестал рассказывать всем, как надо писать о море.

Сергей стоял рядом с моряком в рубке.

— Значит, надо просто собрать правильные сведения? — спросил он.

— Нет.

— Но без них рассказ разваливается.

— Без них автор врёт там, где не собирался врать. Однако одних сведений мало.

Моряк указал на приборную панель.

— Можно выучить название каждой стрелки и всё равно написать мёртвую сцену.

— Чего же не хватает?

— Опасности, которая касается человека.

В этот момент раздался сигнал бедствия.

Из динамика донёсся прерывистый голос:

— Потеряли управление… принимаем воду… двое раненых…

Моряк изменился.

Ещё секунду назад он был неторопливым собеседником. Теперь каждое его движение стало точным.

Он отдал несколько команд. Катер развернулся.

— Куда мы идём? — спросил Алекс.

— На помощь.

— Но у меня в рассказе герой преследует преступников!

— Теперь не преследует.

— Почему?

— Потому что люди тонут.

— Но тогда разрушится мой сюжет!

Седой моряк посмотрел на него.

— Если ваш герой выбирает удачную погоню вместо гибнущих людей, разрушится не сюжет. Разрушится герой.

Алекс замолчал.

Катер ударился о волну.

Все, кто находился на палубе, едва удержались на ногах. Только Господин Кабинетный продолжал сидеть в кресле, которое каким-то образом привёз с собой.

— Не вижу проблемы, — сказал он. — Автор может написать: «Герой быстро всех спас».

— Каким образом? — спросила Елена Харина.

— Это несущественная подробность.

— Для того, кого спасают, существенная.

В тумане показалось терпящее бедствие судно.

Оно выглядело странно: нос принадлежал буксиру, корма — прогулочной лодке, а посередине возвышалась башня от военного корабля.

— Что это? — спросил Сергей.

Алекс побледнел.

— Моё судно.

— Вы собрали его из разных фотографий?

— Мне понравились отдельные части.

— Они не подходят друг к другу, — сказал моряк. — Поэтому оно и разваливается.

На палубе терпящего бедствие судна появились люди. Они звали на помощь.

Седой моряк приказал готовить спасательные средства.

Но когда катер приблизился, между судами поднялась стена из белых листов.

На каждом листе повторялась одна и та же фраза:

«Разразилась страшная буря».

Тысячи одинаковых предложений закружились вокруг катера. Они закрыли обзор, залепили окна рубки, забили вентиляцию.

— Это мои страницы! — закричал Алекс.

— Именно, — ответил Сергей. — Они мешают добраться до людей.

Авторы начали срывать листы.

Фархад читал каждую фразу и спрашивал:

— Что произошло на самом деле?

После этого бесполезная строка исчезала.

Елена находила разные варианты происходящего:

— Один человек испугался. Другой пытается руководить. Третий скрывает, что ранен. Четвёртый делает вид, будто всё под контролем.

На месте одинаковых предложений появлялись разные человеческие поступки.

Виктор вслушивался в звуки:

— Вот удар металла. Вот вода прошла по палубе. Вот человек зовёт не всех — он зовёт сына.

Олег задавал вопросы:

— Почему капитан медлит? Чего он боится больше гибели? Что находится в запертом трюме? И почему один из спасаемых не хочет покидать судно?

С каждым вопросом туман редел.

С каждым точным наблюдением море становилось настоящим.

С каждой человеческой подробностью история оживала.

Наконец катер подошёл достаточно близко.

Первого человека переправили быстро. Второго пришлось удерживать: он хотел вернуться за товарищем. Третий прижимал к груди металлический ящик.

Последним на повреждённом судне остался мальчик.

— Я не пойду! — крикнул он.

— Почему? — спросил Алекс.

— Там мой отец!

— Где?

Мальчик указал вниз.

Из машинного отделения поднимался дым.

Алекс оглянулся на седого моряка.

— Что теперь?

— Это ваша история.

— Я не знаю, как туда спуститься.

— Узнайте.

— Некогда!

— Тогда идите за тем, кто знает.

Механик с патрульного катера уже надевал защитное снаряжение.

Алекс бросился за ним.

Через несколько минут они вернулись, поддерживая раненого человека. Мальчик шагнул навстречу отцу.

И именно тогда терпящее бедствие судно начало исчезать.

Не тонуть.

Исчезать.

Сперва растворилась башня, затем прогулочная корма, потом чужой буксирный нос. Осталась небольшая лодка — простая, прочная и подходящая для той истории, которая произошла.

— Почему она стала другой? — спросил Алекс.

— Потому что вы перестали заставлять её изображать то, чем она не является, — сказал Сергей.

Они вернулись в клуб.

Маленький катер на письменном столе больше не тонул. Теперь он уверенно шёл мимо лампы-маяка.

Алекс взял свою рукопись.

Текст изменился.

В нём стало меньше бурь, погонь, взрывов и суровых взглядов. Зато появился мальчик, который отказывался спасаться без отца. Появился механик, знающий устройство судна. Появился капитан, вынужденный выбирать между преследованием преступников и помощью людям.

— Но это уже не моя прежняя история, — тихо сказал Алекс.

— Нет, — ответил Сергей. — Это история, которую вы наконец написали.

Седой моряк стоял у двери.

— Я рассказал вам, как служат на катере, — сказал он. — Показал несколько приёмов. Объяснил, что возможно, а что нет. Но я не давал вам своих воспоминаний.

Алекс поднял голову.

— Разве это не одно и то же?

— Нет.

В клубе стало тихо.

— Сведения о работе можно проверить у многих людей, — продолжил моряк. — Но если я расскажу вам, как однажды не сумел спасти человека, это будет уже не справка. Это будет часть моей жизни.

На столе перед Сергеем появился металлический ящик — тот самый, который прижимал к груди спасённый пассажир.

На крышке было выгравировано:

ЧУЖАЯ ИСТОРИЯ

ОТКРЫВАТЬ ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ ВЛАДЕЛЬЦА

Господин Кабинетный оживился.

— Какая нелепость! Если писатель услышал историю, значит, она принадлежит ему.

— А если писатель подслушал? — спросил Фархад.

— Тем более. Он проявил наблюдательность.

— А если человек доверил ему тайну?

— Следовало заранее понимать, что разговариваешь с писателем.

Сергей посмотрел на ящик.

Внутри что-то ударилось о стенку.

Потом ещё раз.

Будто там находилось живое существо.

— Кто владелец? — спросил Сергей.

Седого моряка возле двери уже не было.

На его месте лежала мокрая непромокаемая куртка.

В кармане Сергей нашёл фотографию.

На ней стояли трое: молодой моряк, женщина и мальчик.

Лицо моряка было зачёркнуто.

На обратной стороне фотографии виднелась надпись:

«Вы использовали мою жизнь в своей книге.

Теперь верните мне моё имя».

Сергей поднял глаза.

Члены клуба молчали.

Даже Алекс Многогранный не пытался шутить.

Металлический ящик снова содрогнулся.

На его крышке сама собой появилась новая строка:

ДО ТРЕТЬЕГО СОБРАНИЯ ОСТАЛОСЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ЧАСА

А ниже проступило название следующего заседания:

СУД НАД АВТОРОМ

Сергей взял фотографию.

— Похоже, — сказал он, — на следующем собрании обсуждать будут не рукопись.

— А что? — спросил Виктор.

Из металлического ящика донёсся голос:

— Писателя.

И в дверь клуба постучали.

Три раза.

Как стучат люди, которые пришли не в гости.

Как стучат люди, которым давно задолжали ответ.