Вода заберёт

Я включаю воду. Вода бьёт по эмалированному дну ванной. Звук отражается от кафельных стен. Пар поднимается, медленно. Зеркало запотевает. Я рада, что больше не вижу в нём наши отражения. Отец ждёт на сером пластиковом стульчике. Его взгляд направлен в одну точку – иногда это бортик ванной, иногда – полотенце. Но не я. Его голова наклонена вбок. И так каждый день.

Вода набирается долго. Будто даёт мне шанс передумать.

Я закатываю рукава. Помогаю отцу снять рубашку. Ткань прилипает к телу. Я тяну осторожно. Кожа под тканью собирается в складки.

Я кладу ладонь отцу на плечо – чтобы развернуть. Кожа тёплая, дряблая, всё ещё непривычно пустая. Это не кожа моего отца. Я помню это плечо другим. Твёрдым, древесным на ощупь. В детстве я стучала по нему кулачком и слушала глухой звук. Теперь моя рука тонет в тесте. Отдёргиваю её. Беру мочалку.

Намыливаю. Провожу мочалкой по его лбу. Отец не отстраняется, но и не помогает. Из уголка его рта тянется прозрачная нитка. Я вытираю её краем мочалки. Я продолжаю мыть его лицо. Ещё раз лоб. Переносицу. Подбородок. Щеки. Седые щетинки скребут по мочалке. Стараюсь не смотреть на его рот.

Принимаюсь за спину. Мочалка скользит по позвонкам. Каждый прощупывается. Как дорожка из камешков. Мне хочется накрыть его спину и никогда её не видеть. Я любила сидеть на этой спине, и он щекотал мои пятки, перекинутые за плечи. Я тоже щекотала его. За шею.

Я часто давлю сильнее, чем нужно. Случайно. Это пугает меня – но отец не реагирует. Не знаю, больно ли ему.

Поднимаю его ногу. Его ступня на моей ладони. Бледная, с жёлтыми ногтями. Лёгкая, словно детская. Я мою между пальцами. Кожа там сходит чешуйками. Иногда большие кусочки застревают в сливе, и мне приходится их вынимать. Меня подташнивает. Ещё полгода назад он мыл ноги сам.

Смываю пену. Вода уносит серые чешуйки.

Не хочу больше мыть. Хочу ухаживать за отцом. Но смывать с него не грязь, а старость. Мой отец сильный, красивый и пахнет сигарным табаком – и я не верю, что он превратился в это существо в моей ванной.

Беру тёплое полотенце. Заворачиваю отца. Отец пытается положить на меня руку. У него не получается.

Я наклоняюсь ближе. Прижимаюсь щекой к мокрому плечу. Пахнет мылом и лекарствами. И чем-то едва уловимым, знакомым с детства. Запах отца.

Я вдыхаю глубже, чем собиралась. А потом долго моюсь, мечтая забыть этот запах.