Мечта сбылась

Я всегда езжу в поездах по ночам. Слушаю стук колёс, жмусь лбом к холодному стеклу и смотрю в окно, будто там что-то видно. То ли деревья, то ли столбы – мне без разницы, что там мелькает, но я смотрю. Еду, как обычно, в родной город, хотя скорее в никуда, потому что у меня нет ни родины, ни целей. Есть мечта – но не сбудется.

Дверь купе открылась. Женщина. С дорожной сумкой, но меньше, чем они их обычно таскают. И духи не сладкие. Я повернулся к ней машинально, посмотрел на лицо – и застыл. Что-то не так. С моим сердечным ритмом и в принципе. Не так.
 
Я её знаю. И она меня.

Я молчу, она тоже, только слышно, как колёса стучат.

Наконец села на своё место. Терпеть не могу разговаривать, но, оказывается, ещё сильнее – молчать. Это страшно – когда на тебя кто-то смотрит и ничего не говорит. Тишина заглушила стук колёс.

Она смотрит спокойно, без злобы, и я не понимаю, почему.

Что я должен сделать? Просить прощения? Я был готов.

Вдруг она заговорила, так внезапно и громко, как старушки в поездах начинают говорить о погоде:

- Я знала, что однажды тебя встречу.

И добавила тише:

- Я не держу зла. Я тебя простила.

- Что?

Я был уверен, что ослышался. Этого не может быть. Она меня ненавидит.

- Я тебя простила, - повторила она, спокойно, будто всё ещё о погоде.

Я сотни раз представлял эту встречу, эти слова. Но никогда не думал, что отреагирую так.

Всё, чего мне хотелось – ударить её. Но я сидел неподвижно, а слова сами вылетали из губ:

- Ты не можешь… п-простить! Я не заслужил!

- Я знаю, - сказала она. – И я прощаю.

- Н-не имеешь права! Я не заслужил! Не заслужил, слышишь?

Как она могла всё забыть? Впрочем, забыла или нет – я напомню.

- Твой брат погиб в мучениях! Потому что я трус. Я был рядом, но ничего не сделал. Ничего! Я мог его спасти – и он был бы жив. Был бы с тобой. С тобой! Ты должна, должна меня ненавидеть!

- Я всё это помню. И я прощаю. Я устала. Не могу ненавидеть.

А я – могу. Я ненавидел.

Я вываливал все детали – как он стонал от боли, а я зажимал уши, чтобы не слышать – всё, лишь бы увидеть в её взгляде хоть каплю злости.

Она слушала, как я кричу, и не менялась в лице. Те же омерзительно смиренные черты, с которыми она вошла.  Разве что появилось в них лёгкое удивление. Я кричал так громко, что не слышал собственных слов. Горло горело, но не могло остановиться.

- Ненавидь меня! – я с силой стукнул по оконной раме, но не почувствовал боли. – Давай же! Я должен страдать! Скажи, кто я! Скажи, что я убийца, тварь, трус! Скажи правду!

Она уже сказала. Я знал это. Она простила. И давно. Она отняла мой последний смысл.

- Ты не понимаешь! – я продолжал бить кулаком. – Что ты со мной делаешь!

Она смотрела на меня с жалостью, а я жаждал злорадства.

- Понимаю, - прошептала она. – Поэтому прощаю.

Она достала книгу. «Человек без свойств» Музиля. Интеллектуалка, значит. А я стал смотреть в окно. Деревья, столбы.

На оконной раме появились вмятины.

Колёса стучали, как метроном, отмеряя секунды моей новой жизни – бессмысленной.

Но я больше не считаю время. Не знаю, сколько прошло. Поезд остановился. Она попрощалась. Я нет – не был уверен, что всё ещё умею говорить. Она вышла.

Мне некуда выходить. У меня нет ни родины, ни целей.

А мечта всё же сбылась.