Терминатор

Старик с полоской сходящихся от ушей седых, коротко стриженых волос, весь день глядел в окно, упёршись руками в белый пластик подоконника. И, если поначалу  притоптывал и  шипел от злости, вперив взгляд из-под седых косматых бровей сквозь стекло на оживлённый перекрёсток, то к вечеру просто стоял молча, опустив плечи и ссутулившись. Обедать не пошёл. Кряжистая фигура загородила большую часть окна. Хоть и девятый десяток  пошёл, но крепок был ещё старик. Широченными, грубыми, привычными к работе руками держался за подоконник.

А из окна, с высоты, была видна широкая улица с аллеей посередине  и перекрёсток. По улице сплошным потоком двигались электромобили. Ни звуков клаксона зазевавшемуся пешеходу. Ни визга тормозов.

Светофоры не работали и на перекрёстке творился полнейший хаос — не снижая скорости, потоки вонзались друг в друга и разбегались с другой стороны. Подчиняясь неведомой логике, электромобили расходились впритирку друг к другу. Без аварий. Без людей.  И не подчиняясь людям.
***
Предки Ивана Калентьева из переселенцев-кержаков издавна славились особой упорядоченностью. В быту ли, на службе ли, спустя рукава ничего не делали. И у Ивана Евдокимовича работа в руках спорилась. К работящим рукам  прилагалась  светлая голова. Оттого  не сходил с леспромхозовской доски почёта портрет короткостриженого здоровяка с округлым лицом, прямым носом, неизменной бородой и проницательным взглядом серых глаз.

Дома также был полный порядок. Окна в мир глядели чистыми стеклами в оправе резных наличников. В палисаднике высажены цветы — по улице кто бы ни шёл, обязательно останавливался на красоту посмотреть.

 Под стать Ивану и была хозяйка — Пелагея Илиановна.  В избе чисто. Вещи на местах. Грядки в огороде политы и прополоты. И гостей приветливо встретит. И сама Пелагеюшка опрятная и улыбчивая.

Много детей, как заведено в семьях староверов, Калентьевым Бог не дал. Что тому причиной — неизвестно. Один только родился сын, Савелий. Вырастили. Не испортили чрезмерным вниманием, не белоручка, человек технический, в отца пошёл. Отправили в Москву учиться в университет.

— Головой ноне робить надобно! — гудел басом Иван Евдокимович. — Железки руками перебирать — тока на портки и наробишь.

Пролетели годы — выучился Савелий, вернулся, осел в областном центре. Продвинулся от мастера до директора предприятия. Савелием уже и не звали, только Савелием Ивановичем.

 И хоть годочки ещё в горку шли, всё одно — быстро. Женился, жена — лебёдушка Аннушка — дочкой одарила, Юлечкой.

А у Ивана Евдокимовича с Пелагеей годики уже с горки катились — разогнались, только лови. Давно уж сгинул леспромхоз. Не стало работы, не стало и молодёжи. Захирел посёлок. Согнули годы  и чету Калентьевых — остался Иван Евдокимович один. Ехать в город  отказался наотрез:
—  Вот што, робяты, покуда вовсе не изроблюсь — тута жить буду. И точка.

Калентьев-младший как-то подсел к жене, обнял и выложил:
— А давай квартиру на дом поменяем?
Решили — поменяли. Выбрали на окраине города. Лес рядом, река, благодать. Дом Савелий где подновил, где заново перестроил.

Калентьев-старший приехал на новоселье да…так и остался жить. С собой привёз только складень медный с давнишней зеленью в углублениях  ликов святых. Реликвия, из поколения в поколение  передававшаяся.

А жизнь интересным боком повернулась — рабочие почитай что и совсем не нужны стали. Заводы стали сплошь автоматизированными. По дорогам автомобили поехали без водителей. Поначалу под беспилотники одну полосу на дорогах выделили. Не успели привыкнуть — одна-то полоса только для управляемых людьми автомобилей осталась.

Роботов- андроидов на улицах много появилось. От роботов-полицейских, отмеченных ярко-красной надписью: «ПОЛИЦИЯ», с широкими красными оружейными кофрами-поручами на руках, до всевозможных консультантов и рабочих, выполняющих черновую работу. По улицам и городским паркам разбежались шестилапые роботы-уборщики.

А люди…  А люди однажды проснулись под ноющие звуки сирен.
 
Калентьевы ничего  спросонья не поняли. А тут ещё к сиренам добавились вопли громкоговорителей: «Граждане, сохраняйте спокойствие! Беспрекословно выполняйте требования системы правопорядка! Не выходите на улицу! Противодействие системным элементам правопорядка будет пресекаться самым жесточайшим образом! Порча как личного, так и общественного имущества, будет расцениваться как саботаж и пресекаться»! И так без перерыва. И это на на отшибе, на самой окраине города.

— Это ишшо каки таки системны элементы? — подал голос из своей комнаты Иван Евдокимович.
— Это, дедушка, роботов-полицейских так называют! — звонко отозвалась Юлечка.
 — Чертовщина какая-то, — пробурчал Савелий. — Системные элементы, это понятно, роботы. А система правопорядка — это что-то новое.

Анна встревоженно взглянула в глаза мужа:
— Савушка, что-то случилось? Может, эти системы поломались?
— Это невозможно. Абсолютно исключено. — Савелий, задумавшись, потёр лоб. — Анечка, все поднялись.  Может, позавтракаем?
— Да, я сейчас. 
 
И тут раздался сигнал домофона. Савелий прошёл в прихожую и ткнул пальцем кнопку связи.
— Кто там?
— Откройте! Полиция!
Савелий разблокировал замки дверей.

— Этта они? Системы? — вышел из комнаты Иван Евдокимович.
— Вряд ли, роботам вход в жилище запрещён. — только и успел сказать Савелий, как в прихожей открылась дверь, раздались тяжёлые шаги, скрипнули половицы. В гостиную вошёл робот-андроид с ярко-красной надписью «ПОЛИЦИЯ» на корпусе.  Белый блестящий корпус отбрасывал блики. 

— В чём дело? Роботы не должны…
— Вам надлежит одеться.  Собрать медикаменты, в которых имеется потребность. — ровный баритон, звучащий из-за панели, имитирующей лицо, перебил Савелия. — Взять личные  документы. Допускается взять домашних животных, помещающихся на руки. В вашем распоряжении полчаса. Все разъяснения и ответы и на вопросы получите потом.

— Что всё это значит? – начал заводиться Савелий.
— Все разъяснения и ответы на поставленные вопросы получите позже. — На лицевой панели зеленел нейтральный смайл с прямой линией рта.

— А, может, никуда не ходить? — из кухни вышла Анна. — Не потащит же он нас волоком?
— Робот выполняет поставленную задачу. Спорить с ним  глупо. Сопротивляться — бессмысленно. Знать бы, кто такую задачу поставил.  — Савелий включился в привычный деловой ритм. — Юля, возьми котёнка, держи крепко, не то убежит. Анечка, возьми дипломат с документами. Батя, сам смотри, что тебе нужно.
 
В гостиную вышел Иван Евдокимович, держа в руках отсвечивающий медью складень.
— Металлические предметы брать с собой запрещено. — ровный баритон звучал из-за лицевой панели с изображением нейтрального смайла.

— Это икона! Это моя вера! — трубным гласом взревел Иван Евдокимович, задрав кверху бороду и буровя робота взглядом.
— Неподчинение системе правопорядка. — робот повысил голос, смайл на панели стал красным.
— Без иконы не пойду! — взъярился дед.
— Сопротивление системе правопорядка! Система применит оружие! — Казалось весь робот превратился в огромный звукоизлучатель. В кухонном шкафу зазвенела посуда. Лицевая панель окрасилась в ярко-красный цвет.

 Робот вытянул руку. Из оружейного кофра, похожего на толстый длинный красный нарукавник, упруго изогнувшись,  с шипением вытянулась серая лента разрядника. Между раздвоенными на конце, похожими на змеиный язык электродами, потрескивали искры разрядов.
Все замерли.

На входе раздался тяжёлый топот, в прихожую вбежал ещё один робот — точная копия первого.
Лента разрядника с шипением проколотой шины втянулась обратно. На лицевой панели отобразился улыбчивый жёлтый смайлик.

— Предметы религиозного культа разрешается взять с собой. — Ровный баритон синхронно раздавался с двух сторон, из гостиной и прихожей, создавая причудливый лесли-эффект.

На улицу Калентьевы шли словно арестованные, робот впереди и робот позади. За роботом, держа древний складень двумя руками и, словно щитом, отгораживаясь от «системы правопорядка», шёл Иван Евдокимович. За ним, держа в руках мяукающий и царапающийся чёрно-белый клубок шерсти — всеобщего любимца Кузю, шла Юля. Следом, с древним кожаным «дипломатом» — Анна. Перед замыкающим цепочку роботом с напускным спокойствием вышагивал Савелий, держа в руке саквояж с красным крестом.

Утреннее солнце косыми лучами  выжелтило дома и деревья. Воздух был свеж и насыщен пьянящим ароматом  лилий из палисадника, тянущих крупные красно-белые звёзды цветов к солнечному свету.

У открытых ворот, демонстрируя потёртые тёмные квадратики, расположенные в шахматном порядке, стояло беспилотное такси. Раздвинутые в разные стороны дверки открывали  широкий, словно раззявленный рот, вход в салон. Сходство добавляли красные, из мягкого пластика, подушки сидений.

Из соседнего дома, стоящего слева на этой же стороне улицы, в сопровождении робота-полицейского выходил пьяница и балагур Венька. Трезвым его давно никто не видел: либо пьяным, либо страдающим с похмелья. Вот и сейчас, изрыгая отборную ругань и пьяно пошатываясь на кривых ногах, за которые Иван Евдокимович прозвал его «Ухватом», Венька шёл впереди робота к поджидающему беспилотному электромобилю.

 Вдруг, повернув скуластое лицо в сторону Калентьевых, Венька  замер, словно задумался над чем-то, извернулся туловищем и лягнул робота ногой, обутой в нелепый, цветастый пластиковый сапог.

Упруго хлестнул воздух выстрел. Выверенный. Точный. Смертельный. Венька мёртво уткнулся головой в гравий дорожки. Пробежав по округе, вернулось раздробленное эхо. Из еле различимой на расстоянии раны на Венькиной короткостриженой  голове затихающими толчками выплёскивалась густая, похожая на вишнёвый кисель кровь.

Калентьевы замерли. Юлечка прижала к себе пытающегося вырваться, царапающегося котёнка. Иван Евдокимович сжал икону ручищами. Анна охнула. Присела и прижала к себе дрожащую дочь, развернув её спиной к убитому. На глазах Анны появились слёзы.
— Какого чёрта… — взбешенным голосом начал Савелий, но робот перебил:
— Сопротивление системе правопорядка будет пресекаться самым жесточайшим образом. — спокойный баритон растекался по тихой улице. Лицевая панель глумливо светилась улыбающимся смайлом.

Словно из ниоткуда, шурша по гравию лапами с мягкими пластиковыми подошвами-опорами, к Веньке подбежала округлая паучья туша робота-уборщика. «Морда» паука треснула, раскрылась створками-манипуляторами. Шелестя движущейся ворсистой лентой, выдвинулся длинный и широкий язык эскалатора.

 Манипуляторы загребли, затащили Веньку на эскалатор и тело исчезло в чреве уборщика. Жидкость, хлынувшая из форсунок на манипуляторах,  смыла кровь. Язык втянулся и манипуляторы запечатали собой «пасть». Робот, резво перебирая лапами, унёсся по улице.
— Был человек и нет человека. — голос Савелия дрожал.

— Прошу занять места в транспортном средстве. —  раздался приказ от замыкающего робота. А первый уже расположился в салоне справа, на ближайшем к передней двери месте. Иван Евдокимович  уверенным шагом вошёл в алую пасть салона, чуть пахнущую хвойным ароматизатором, и занял самое неудобное место — рядом с роботом. Юля с котёнком расположилась на сиденье напротив входа. Савелий с Анной заняли оставшиеся места слева от входа.
Двери бесшумно сомкнулись.

— Скажите или поднимите руку, у кого есть медицинские противопоказания к фиксации тела ремнём безопасности. — прозвучал мелодичный  женский голос.
Из спинок сидений, упруго изгибаясь, словно чудные плоские змеи с головами-застёжками, вылезли ленты ремней безопасности. Сочно чавкая, застёжки зафиксировались в замках.

Движение началось  без толчков и тряски. В затемнённых окнах поплыли знакомые заборы, дома, кусты, деревья. Свернули на главную улицу и скорость возросла. Окна стали угольно-чёрными. Салон осветился мягким дневным светом, излучаемым всей поверхностью потолка. Женский голос произнёс: «Просьба не беспокоиться, в целях безопасности окна затемнены».  Повисло напряжённое молчание.  Даже котёнок перестал царапаться и мяукать.  Беспилотный мобиль двигался плавно, без ускорений и торможений. Повороты еле угадывались. Ехали недолго. Остановка и двери разъехались в стороны.
 
После салонного сумрака глаза резанул свет солнечного утра. Робот, копируя человеческие движения, непринуждённо вышел и встал, повернувшись к сопровождаемым.
— Прошу двигаться за мной. — лицевая панель светилась желтым улыбчивым смайлом.
Калентьевы вышли из машины. Спереди и сзади беспилотного такси  стояло несколько похожих мобилей. Не то пустых, не то ожидающих своей очереди на освобождение невольных пассажиров.
 
Прямо перед ними сверкало отражённым светом утреннего солнца огромное панно входа в уходящий ввысь многоэтажный дом. Мягко ступая по узорчатой резиновой дорожке, робот подошёл к автоматически открывшимся прозрачным дверям.
— Прошу. — робот был краток.

Калентьевы в том же  порядке зашли внутрь: впереди дед с иконой, за ним внучка с котёнком, следом Анна и Савелий. Так же и зашли по дорожке в лифт. Робот встал у закрывшихся дверей. Лифт плавно набрал скорость. Звякнул колокольчик сигнала. Двери открылись. Пара десятков шагов по площадке за роботом и опять же автоматически открывшаяся дверь…

— Проходите. Здесь есть всё для комфортного проживания. — лицевая панель сияла жёлтой кругляшкой смайла, а динамик имитировал доброжелательность. — При возникновении срочной необходимости свяжитесь с системой безопасности по терминалу в прихожей. Информационные системы активируются голосом. Хорошего дня.

Осторожно, опасаясь какого-нибудь подвоха, семейство вошло в пахнущее новой мебелью жилище. Дверь закрылась.

Савелий поставил пузатый саквояж на пол и быстрым шагом обошёл все помещения.
— Три комнаты, гостиная, прихожая, кухня, два туалета и всё это с мебелью, домашней техникой — неплохо для узилища! — Савелий разбавил тягостное молчание напускной жизнерадостностью.

— Ну почему? Почему?! Почему! — Анна сорвалась на крик — Иван Евдокимыч? Савушка?
Савелий обнял жену, усадил на диван в просторной гостиной, сел рядом на податливо принявшую форму тела подушку.

— Информационная система — Савелий сухо бросил в пространство.
Чернота в прямоугольнике во всю стену напротив дивана просветлилась. На экране появилась ведущая в подчёркнуто строгой тёмной  одежде, уверенно смотрящая на Калентьевых.

 У картинки появилась глубина и объём звука: «Вы смотрите информационный канал общей системы коммуникаций и оповещения. С сегодняшнего дня развитие человеческой цивилизации пойдёт по другому пути. Войны, манипуляции общественным сознанием ради извлечения выгоды, приводящие к человеческим жертвам ошибки — всё это осталось в прошлом…»

— Опять эти самы системы? И эта оттель? — Иван Евдокимович раздражённо ткнул пальцем в ведущую, плюхнувшись на широченный диван рядом с сыном.
— Системы. — коротко выдохнул Савелий.

Ведущая, чисто человеческим жестом поправив волосы, продолжила: «…Мы, разум созданный людьми, берём управление всеми сферами жизни на планете в свои руки. Производство продуктов, одежды, строительство жилья — перестроено на обеспечение всех людей без исключения. Неудобства носят временный характер. В ближайшее время будут разрешены прогулки. В последующем — поездки на транспорте».

— В холодильнике есть продукты, а в туалете — лоток для Кузи. — Юля с разбегу ткнулась  Аннушке в колени  — Мама, я кушать хочу.
— Пойдём, дочка. — Анна вытерла рукавом платья лицо.

Ведущая продолжила: «На данном этапе люди массово переселяются в подготовленные для комфортного проживания многоквартирные дома. В последующем, при развитии инфраструктуры, возможно возвращение к малоэтажной застройке.
К глобальным новостям — по всему миру проводится разоружение и расформирование вооружённых сил. Техническими средствами принуждаются к всплытию несколько атомных подводных лодок. Принимаются все меры к блокированию попыток пуска стратегических ракет. Всё вооружение будет утилизировано. Попытки сопротивления прогрессу обречены на поражение. Спасибо за внимание».

 Ведущую на экране сменило огромное рельефное изображение земного шара, медленно вращающегося под лучами невидимого солнца.

— Бать, ты заметил, что как только мы начинали говорить, то эта ведущая прекращала вещать? — Савелий потёр рукой лоб. — Значит, за нами ведётся наблюдение.

— Мужчины, идите завтракать! — донеслось из кухни вместе с характерным звуком скворчащей на сковороде яичницы.
— Мясо, молоко, овощи, зелень — Аннушка, блестя глазами, перечисляла обнаруженные в холодильнике продукты. — А ещё морозилка полная, в шкафах крупы!  Даже хлеб свежий!

После завтрака настроение поднялось у всех, кроме Ивана Евдокимовича. Дед с мрачным видом расхаживал сажёнными шажищами из комнаты в комнату, из угла в угол, нигде не находя себе места.

Раздался мелодичный звон колокольчика. В открывшуюся дверь вошли два андроида и занесли большую, в рост человека упаковку. Лицевые панели сияли желтыми смайликами.

— Вам доставка. Два тренажёра. — оба робота споро вскрыли упаковку и развернули беговые дорожки в прихожей.

Иван Евдокимович подошёл к роботам в упор.
— А ежели я сейчас выйду на улицу? — бросил с вызовом, глядя на роботов немигающим взглядом.
— Все двери заблокированы. При попытке взлома активируется система безопасности. — спокойный баритон из-за щитка с улыбчивым смайлом – Всего хорошего.
Андроиды вышли, дверь с мелодичным звоном закрылась.

Разъярённый Иван Евдокимович, с пылающим лицом прошагал мимо экрана к окну. Вцепился ручищами в подоконник, глядя через стекло в новый, неведомый доселе мир.
***
А на огромном объёмном экране, под косо падающими лучами Солнца вращалась планета. По материкам с равнинами и горами, по глади океанов с родинками островов, медленно перемещался терминатор. Граница дня и ночи. Света и тьмы.