Щелкунчик

Мать умерла месяц назад. Брат и сестра разбирали вещи.

- Я могу забрать сервиз? – спросила Агния.

- Бери, - ответил Саша.

Агния убрала сервиз и приступила к новой коробке. То, что она искала. Ёлочные игрушки. Шары, снежинки, щелкунчик.

- Помнишь, как мы наряжали ёлку? Мама пекла имбирное печенье, оно так вкусно пахло… А мы с тобой спорили, куда повесить щелкунчика. Я хотела на верхнюю ветку, а ты…

Саша взял в руку щелкунчика.

- Помню. Как она наорала, что мы шумим, и оттащила тебя за волосы от ёлки. А я плакал в углу.

- Ты что-то путаешь…

- Я помню это лучше, чем своё имя.

- Но…

Агния не знала, что ответить.

- Ты… ты всё сводишь к плохому. Она не оттащила меня, а просто придержала за волосы. И это было лишь один раз. К тому же, вспомни, сколько ей приходилось работать… А уж в декабре… Она была такой уставшей. И всё равно пекла нам печенье.
Агния улыбнулась, ожидая взаимной улыбки.

- Пусть так.

- Так и было! Я вообще тогда не расстроилась. Даже и не вспомнила бы. Столько лет прошло…

Саша бросил щелкунчика в коробку и переключился на стеллаж.

У Агнии начала болеть голова. Ей хотелось наконец поговорить с братом, но она не могла придумать, о чём.

Вскрик Саши прервал её раздумия:

- Мой рисунок! Видимо, она забыла выкинуть.

- Она бы никогда…

— Это первый, который я нашёл не в мусорке. Она сначала хвалила, а потом рассказывала соседке, что устала выкидывать мазню.

- Но я помню, как она вешала твой рисунок на холодильник.

- И как при гостях сказала, что впервые у меня получилось что-то внятное. Что я научился срисовывать.

Агния оторвала взгляд от коробок и посмотрела на брата. Голова болела всё сильнее.

- Пойми же… Она уставала. Она растила нас одна. Зато работала за троих! Брала ночные смены. Но утром находила силы собрать нас в школу. Она нас любила. Очень. Но… умела быть жёсткой. Воспитывала. Закаляла характер. Любовь бывает разной...

— Значит, для тебя любовь – когда таскают за волосы?

Агния сжала край коробки так, что картон прогнулся. Ей хотелось ответить, но она сдержалась. Давно не виделись. Нельзя ссориться.

Они дальше разбирали коробки. Тикали часы.

Агния молчала.

— Я заберу эти громкие часы. У меня друг ремонтирует, — сказал Саша. — Хотя проще выбросить.

— Знаешь… - Саша посмотрел на сестру и тут же отвернулся. – Я кое-что почувствовал, когда она умерла.

— Что?

— Не знаю, можно ли это говорить.

— Говори.

— Облегчение.

Агния дёрнула брата за руку.

- Не смей такое говорить.

- Я…

Она отшатнулась, чтобы его не ударить.

- Лучше молчи. Даже после смерти рисуешь её чудовищем?

- Агни…

— Это наша мать. Она всё для нас делала! И совсем одна. Всё терпела. Все наши выходки! Купила втридорога эти дурацкие часы, потому что ты их хотел!

- Да, и припоминала мне их годами.

Агния не могла больше разбирать вещи. Она присела на край дивана. Голова раскалывалась.

- Агния, я думал, мы снова будем общаться…

- Скажи, что будешь по ней скучать. Хоть иногда.

- Я скучаю по тому, чего у меня не было. По образу, что ты описала. Но больше не верю в него.

Агния вернулась к коробкам.

- Я нашла фарфоровых ангелочков. Мама дарила на Рождество, помнишь? Заберёшь своего?

- Мне он не нужен.

Агния убрала в свой пакет обоих ангелочков.

- Я не знала, что тебе было так плохо.

- А я не знал, что тебе было так хорошо.