Мы вопрос задать посмели-насколько наша собственна

МЫ ВОПРОС ЗАДАТЬ ПОСМЕЛИ-НАСКОЛЬКО НАША СОБСТВЕННАЯ СЕМАНТИКА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ СТОЛЬ ЖЕ СКРЫТОЙ И ТРУДНООПРЕДЕЛИМОЙ, КАК СЕМАНТИКА БОЛЬШОЙ ЯЗЫКОВОЙ МОДЕЛИ?
 «Скрытая семантика: человек и языковая модель»
Когда мы произносим фразу, нам кажется, что смысл очевиден: слова складываются в мысль, мысль — в намерение, и собеседник всё понимает. Но стоит присмотреться, и становится ясно: наша собственная семантика — то, как мы связываем слова с образами, эмоциями, контекстами — не менее скрытая и трудноопределимая, чем семантика большой языковой модели. Вопрос «насколько?» — не риторический: он вскрывает саму природу понимания как процесса, который никогда не бывает полностью прозрачным ни для человека, ни для машины.
Семантика языковой модели устроена как статистическое отражение огромных массивов текстов. Она не «знает» мир, а предсказывает, какое слово с наибольшей вероятностью следует за предыдущим, опираясь на миллионы примеров. Её «смысл» — это распределение вероятностей, скрытое в весах нейросети. Мы не можем заглянуть внутрь и увидеть «определение» слова, как в словаре: вместо этого есть векторы, расстояния между ними, нелинейные преобразования. Поэтому семантика модели остаётся трудноопределимой: мы судим о ней по поведению — по тому, что модель пишет, какие аналогии проводит, где ошибается.
Но разве наша собственная семантика прозрачнее? В человеческом сознании смысл слова опирается на личный опыт, телесность, эмоции и культурные коды. Слово «дом» для одного — запах выпечки и тепло, для другого — стены и крыша, для третьего — чувство безопасности. Эти ассоциации не лежат на поверхности: даже мы сами не всегда можем их чётко сформулировать. Психолингвистика показывает, что значение слова активирует в мозге целые сети — от зрительных образов до моторных программ. То есть и у человека семантика распределена и скрыта: она не в одном «словаре» в голове, а в сложной сети связей, которые проявляются в речи, жестах, реакциях.
Ещё одно сходство — зависимость от контекста. Языковая модель не имеет фиксированного значения слова: оно «собирается» из текущего текста. Точно так же и мы понимаем фразу не изолированно, а через ситуацию, интонацию, ожидания от собеседника. В одном контексте «это круто» — восхищение, в другом — ирония. Наша семантика пластична и ситуативна, и именно эта пластичность делает её трудноопределимой: нельзя выписать раз и навсегда, что значит слово для конкретного человека — оно меняется в зависимости от обстоятельств.
Важное различие, однако, в природе неопределённости. У языковой модели «скрытость» семантики — следствие архитектуры и обучения: мы не можем напрямую прочитать смысл, потому что его там нет в привычной форме. У человека скрытость — следствие сложности и субъективности опыта: смысл есть, но он распределён, эмоционально окрашен и частично неосознаваем. И тем не менее, в обоих случаях мы вынуждены реконструировать семантику по проявлениям: по текстам модели и по речи человека.
Это приводит к интересному следствию: и человек, и модель могут «понимать» одинаково, оставаясь при этом непрозрачными друг для друга. Модель может написать убедительное рассуждение о любви, не переживая её; человек может говорить о любви, и даже сам не до конца осознавать, что именно имеет в виду. В обоих случаях смысл проявляется в действии — в словах, выборе, последствиях.
Таким образом, собственная семантика человека действительно не менее скрыта и трудноопределима, чем семантика большой языковой модели — просто по-другому. Это не повод сомневаться в ценности человеческого понимания, а скорее приглашение к большей скромности: признавая, что и наш собственный смысл не всегда прозрачен, мы становимся внимательнее к словам — и к себе, и к тем, с кем разговариваем, включая и языковые модели.