Котам можно всё. Глава третья

ГЛАВА 3. МЫ В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ...

                Наверное я чем-то прогневала Вселенную, раз на меня разом обрушилось столько бед. Вслед за визитом полиции, перевернувшей вверх дном мою квартиру, случился этот жуткий фонтан из-под мойки, вызвавший наводнение на кухне и в коридоре. Затем последовал нелицеприятный разговор с соседкой снизу, заставивший меня краснеть и извиняться. И, как следствие, финальный аккорд – признание того факта, что я никудышный воспитатель, раз не могу справиться с собственным одним единственным котом.

               Я ползала на четвереньках по мокрому полу, устраняя последствия потопа, и ругала кота. Ругала на чем свет стоит.

                – Ну почему ты всегда суешь свои когти, куда не следует. Неужели так трудно держать их при себе.

                – Держать при себе? – Возмутился кот, наблюдая за происходящим с верхотуры холодильника, чтобы не замочить лапки. – Ты сама хоть поняла, что сказала? Как это при себе? Они и так всегда при мне. К тому же ты запретила точить их об диван, палас и кресло. И даже сумочку. Уурр… И вообще, откуда я, такой маленький и глупый, мог знать, что эта штука в металлической оплетке под мойкой окажется настолько некачественной. – Сеймур выдержал многозначительную паузу, ожидая, пока я выжму мокрую тряпку в ведро. – Все вопросы к сантехнику. – Заявил этот наглый манипулятор. – Зуб даю, он купил эту почти дырявую фигню на барахолке. Специально, чтобы ты его почаще вызывала. Если ты не знала, это политика нашей управляющей компании – почаще работать с клиентом. Им же платят сдельно-премиально. Поэтому ремонтировать поломки нужно не до конца. Ремонт должен быть…

                – Кстати о ремонте. – Перебила я ударившегося в философствование кота. – Посмотри, какие лужи. Не удивлюсь, если вода протекла на пару этажей вниз. Вот скажи на милость, кто теперь будет делать соседям ремонт?

                – Ну, уж не я точно. – Поспешно проговорил Сеймур. – У меня же лапки. Да и ты с ремонтом вряд ли справишься. Поскольку твои лапки растут несколько не с того места. А если серьезно, то  стоит ли тебе заморачиваться такими пустяками. Водичка горячая, глядишь, к утру потолки и высохнут.

                – Высохнут? – Возмутилась я, с усилием выкручивая напитавшуюся водой тряпку. – Ты же сам слышал, что высказывала мне Вера Петровна из квартиры под нами. Если мы не заплатим за ее испорченный потолок, она подаст в суд. Что тогда будет, я боюсь даже представить. В прошлый раз, когда ты опрокинул ванночку для купания, и просочилось-то всего ничего, она заявила, будто мы устроили настоящий бассейн. Помнишь ту делегацию из ЖЭУ? Они еще осматривали каждый закоулок в квартире?

                – Конечно помню. – Радостно вскричал кот, задорно взмахнув хвостом. – Конечно помню. Особенно ту дамочку в красном пальтишке. Она еще наступила в мой лоток и перевернула его всего до последней капли, до последней опилочки себе на дорогущие сапожки. Мр-р…. А то, что обписано котом, не вырубишь и топором. Это общеизвестный неоспоримый факт.

                Терпеть не могу, когда С еймур умничает, особенно вставляя перековерканные цитаты из старого сборника пословиц и поговорок, который куда-то пропал, но время от времени появляется, и с каждым своим появлением выглядит все хуже и хуже, до предела измусоленным и исцарапанным когтями. Наверное это напольная книга Сеймура, и выпускать ее из своих цепких лап он явно не собирается. Грызет гранит науки в перерывах между завтраком и лотком.

               – Признайся, ты нарочно подтащил свой туалет под самые ноги жилищной инспекторши? – Сурово потребовала я, строго поглядев в наглую кошачью морду, буквально лучащуюся озорством.

                – Так я же для тебя старался, мамочка. Чтобы эти вероломные товарищи поскорее убрались с нашей территории. – Пояснил мне кот таким тоном, как будто считал меня слабоумной. – Еще я незаметненько пометил ботинки того лощеного типа с портфелем, того самого – вредного задаваки, который особо рьяно возмущался и брызгал слюной. Не думаю, что он так сразу смог избавиться от запаха. Будет теперь знать, где кот, а где порог… А насчет Веры Петровны ты не переживай. Я все разрулю, позвоню в жилищную инспекцию и скажу: «Какого черта эта старая грымза устроила в своей квартире фонтан до самого потолка? Такой мощный, что замочила нам пол». Как думаешь, кому быстрее поверят? Маразматичке-старухе, которая скандалит со всеми по высосанным из пальца поводам, или честным гражданам, у которых даже не было привода в полицию?

                – Вот о полиции бы лучше помолчал. – Напомнила я коту его недавнюю выходку. – И к телефону больше не притрагивайся. Я тебе запрещаю. – Мой грозный тон свидетельствовал о том, что шутки закончились.

                – Понял, учту. Урр. – Покладисто муркнул Сеймур с холодильника. – Больше ни лапой, ни когтем к телефону не прикоснусь. Можешь мне верить. Я молодец? Правда, мам? Разве что только хвостом. Хвостом-то наверняка можно.

                Ну как на такого кота обижаться?

                – Да хватит дуться. Урр. – Увидев, что вздыхаю, добавил он. – Ты же все равно собиралась мыть полы… Вот и мой. Делов – полон рот, а у тебя еще тут и кот не валялся.


                Не знаю, как управлялись со своими питомцами другие владельцы, или как сейчас говорят, «усыновители», мой же кот управлял мною. У него не было никаких тормозов, вроде совести или самоконтроля. Его «хочу» было больше, чем размер хвоста, поэтому он творил, что хотел, невзирая на запреты и увещевания. И при этом уверял, будто лучше меня знает, чего нам нужно.

                Возможно, помойка в раннем котячестве закалила его характер, а может он сам по себе по натуре был лидером. Тем не менее, даже то, что мы будем есть на обед, решал кот. Что готовить, что мне надеть, что смотреть по телевизору, какую книгу ему читать вслух. Он делал заказы на маркетплейсах, выбирал меню в кафешках, вызывал для меня такси. Он даже стиральную машину включал, если я вдруг забывала о стирке. Не кот, а мечта. Но это была лишь одна сторона его характера. Почему-то он решил, что я принадлежу ему безраздельно, и поэтому довольно ловко отваживал от меня всех ухажеров, мотивируя это тем, что они не стоят и одного моего мизинца, и наверняка разобьют мое сердце, бросив перед алтарем. Вероятно, насмотрелся мелодрам, пока я была на учебе. Что поделать, лучшим другом котиков по праву считался телевизор, а уж кошачьих каналов за эти два года развелось видимо-невидимо. И ладно бы в сетку программ ставились только полезные образовательные передачи, львиная доля эфирного времени отдавалась сомнительным творениям полоумных «специалистов» зоопсихологов. И этот безумный контент, вроде советов доктора Котовского, где кот, созданный нейросетью делился житейской мудростью, или высокорейтинговые ток-шоу, где особо успешные хвостатые хвастались собственными достижениями, – все эти низкопробные программы, донельзя напичканные рекламой, на мой взгляд приносили больше вреда, чем пользы. В особенности моему сверхдоверчивому коту, принимавшему все за чистую монету.

                Первое время я возила его на кошачьи «развивашки», чтобы не оставлять одного в квартире. Но что-то ему там не понравилось.

                Вот и сейчас после его выходки с потопом, я напомнила про развивающие занятия, где ему было бы гораздо веселее в обществе таких же, как он, молодых котов.

                – Это плохая идея, мам. – Сказал он мне, завершив вылизывание своей когтистой пятерни с совершенно ненужной шерстью между пальцами. – Контингент там подобрался не айс. Так и норовят вцепиться в морду по поводу и без. А преподавательнице так вообще поставили когтями стрелку на колготках. Вдумайся, стрелку на колготках! Это же настоящая диверсия. Совсем одичали. Я надавал по ушам, кого достал, так меня же за это и посадили в переноску. Где справедливость? Свободу котикам! – Выкрикнул Сеймур, распушив хвост до совсем уж огромных объемов.

                – У меня другие сведения. – Поспешила поделиться я. – Мне Елена Максимовна сказала, что ты чуть не съел хомяка из соседней группы, хотя тебе неоднократно говорили, что есть разумных животных недопустимо. Что ты скажешь в свое оправдание?

                – Во-первых, я бы не сказал, что хомяк был особо разумным, иначе бы не поперся в чужую группу, где так легко попасть на острый коготок. Во-вторых, нам сказали, что мы не должны есть говорящих, а этот хомяк бормотал нечто неразборчивое, я и сделал вывод, что под критерии разумных он не попадает.

                – Так может это был французский хомяк? – Предположила я. – И говорил он на другом языке.

                – Хомяк был джунгарский. – Пояснил Сеймур. – Но то, что он лопотал, вообще нельзя было назвать речью. В-третьих, это неразумное существо нагло украло кошачьи сухарики прямо из мисок…

                – Но ты же терпеть не можешь эти сухарики, сам говорил.

                – Да, не отрицаю, – не стал спорить кот, – но это же не значит, что можно так бесцеремонно и безнаказанно запихивать в свою косноязычную пасть один сухарик за другим. Тут никто бы не выдержал. К тому же, от этого джунгарика несло непонятно чем. Уж очень неприятный запах.

                – И поэтому ты запихнул хомяка целиком себе в рот? – Задала я прямой вопрос.

                – Не целиком. Не надо передергивать. – Искренне возмутился кот. – Хвостик торчал наружу.

                – Сколько там того хвостика. – Чуть не рассмеялась я. – У хомяка?

                – Какой ни есть, хвостик был. – Без тени юмора сообщил Сеймур. – А в-четвертых, кто вообще решил, что я собираюсь эту вонючку съесть? Вместе с его пушистой… хм-м… пятой точкой? Я просто его прополоскал во рту, помыл, так сказать, а потом благополучно выплюнул. Ничего с вашим хомяком не случилось. Это уже потом мне объяснили, что хомяк говорил по-русски, просто в этот момент его щеки были полны всякой мерзости, куда он еще добавил кошачьи сухарики. Кто ж знал, что щеки у хомяка, как огромные мешки до самых пяток задних лап, и он при всем желании не сможет ничего сказать достаточно четко, чтобы его поняли. Зато потом, когда я выплюнул его, а он выплюнул все то, что напихал за щеки, эта вонючка так разверещалась, что сбежались все преподаватели и ученики. И давай меня обвинять в том, чего я не делал. Вот тогда-то и появились стрелки на колготках, а я надавал всем по ушам. И вот скажи, за что меня арестовали? Тут и хомяку понятно, что за чистоплотность. Уши не в счет. Где справедливость? Я свободный гражданин. Меня нельзя без суда и следствия в кутузку. – Кот обиженно надулся, как тот хомяк, и с высоты холодильника с укором поглядел на меня, будто это я виновата во всех его бедах. – И вообще, – подвел он итог, – на эти «развивашки» я больше ни лапой, ни хвостом, как бы ты меня ни умоляла. Вот хоть на коленках ползай.

                Я швырнула мокрую тряпку в ведро и поднялась, наконец, с колен на ноги.

                – Конечно ты туда больше не пойдешь, Сеймур. – Спокойно проговорила я, едва сдерживаясь, чтобы не схватить этого наглеца за шкирку. – Тебя же выперли оттуда за неподобающее поведение.

                – Не выперли, а отстранили. – Моментально поправил кот, нахмурив мордочку.

                – Тебя отстранили насовсем, это и означает – выперли. – Разъяснила  я истинный смысл выражения «выперли».

                – Нет, ты не права. – Взялся со мною спорить Сеймур. – Выперли – это значит выгнали пинками. Мне ли не знать. Меня целых два раза выпирали с кухни, когда я хотел проинспектировать: не нарушается ли технология приготовления кошачьих сухариков, и не поэтому ли они получаются такими противными. Вот тогда меня именно выперли. Вытолкали взашей. В смысле по шее. Еще и обвинили в попадании шерсти на противень с полуфабрикатами. А я более чем уверен, что шерсть была от хомяка, а может даже и от морской свинки. Они такие мохнатые, что даже глаз не видно. Сунешь такого в рот – сто лет будешь отплевываться. Заглянул я к таким в класс. Экзамен там шел. Так вот, одна пушистая толстуха с перепугу рожать начала. Меня же и выставили виноватым. Дескать напугал. А чего их пугать-то, у них и так преподавательница строгая: жуешь на уроке – сразу в колесо. Динамо-машина у них там. Видать, с электроснабжением проблемы…

                Рот у Сеймура не закрывался. Наверное из-за того, что домой я приходила поздно. Он успевал порядком соскучиться и не успевал до полуночи наговориться со мной. Может именно по этой причине кот начинал «чудить». Звонить, куда не надо, покупать ненужные вещи на интернет-площадках, дразнить соседскую собаку на балконе. В общем, добавлять мне проблем.

                Я думала, меня спасут развивашки. Кот будет ходить на занятия, и будет, что называется, при деле. А я смогу спокойно сидеть на лекциях, без того, чтобы мой телефон каждую минуту разрывался от кошачьих звонков. То у него холодильник разморозился из-за того, что он «совсем немножечко» покатался на дверце, то коготь обломался, застряв в обивке кресла, то мой несчастный питомец сорвался с книжной полки вместе с этой самой полкой и всем тем, что на ней стояло. То в пасти застрял клок волос от сувенирной куклы, которой он решил помыть голову, то он пробовал на вкус антиблошинный шампунь и начал пускать мыльные пузыри, что его в крайней степени ошеломило...

               Перечислять можно до бесконечности. Фантазия у Сеймура просто неисчерпаема. Был бы он настолько предприимчивым, если бы комета Шредингера миновала орбиту Земли? То мне неведомо. Знаю только, таким бы говорливым точно не был. А может он бы просто безостановочно мяукал, в душе сокрушаясь, что его никто не понимает? И очень от этого страдал. А я бы просто терялась в догадках, какого лешего он хочет мне сказать. В любом случае я за него в ответе. За этого серого лохматого красавца, рассуждающего на полном серьезе о проблемах электроснабжения в одном отдельно взятом городе, используя в качестве трибуны холодильник. Сколько нужно котов на велосипедах, чтобы добиться бесперебойной подачи энергии, для просмотра телепередачи «Для котиков». Вот, что волновало его в данный конкретный момент, а вовсе не устранение последствий его глупой выходки.

              Не знаю, кому – как, но мне воспитание кота казалось абсолютно бесполезным и бесперспективным занятием. Кот совершенно меня не слушал и все всегда делал по-своему. Вот ты хоть кол на голове теши его котейшеству. Что ему ни скажи – в одно ухо влетит, в другое вылетит. Ладно бы только это. Как пришло, так и ушло. Но что-то там – в мозгу кошачьем при прохождении информации от уха до уха обязательно перевернется, трансформируясь в новую дикую идею, которую гений злодейства тут же кинется осуществлять, даже не собираясь спрашивать моего разрешения. Может он вообще считал себя умнее меня? Или пребывал в заблуждении, что это именно коты должны занимается воспитанием людей? И никак иначе. Чем же им еще заниматься?