Колька писатель Часть 3 окончание

 
Колька — писатель 

Лирическая деревенская повесть с юмором

Глава 8

Колька долго думал, стоит ли вообще браться за стенгазету. Он понимал, что если начнёт, то потом уже не отвертеться. Но мужики у магазина смотрели на него так, будто он им что-то должен. А в Звонкино, если на тебя так смотрят, проще сделать, чем объяснять.

Он пошёл в клуб. Там в кладовке лежали старые ватманы, оставшиеся ещё со времён, когда в деревне проводили вечера самодеятельности. Сейчас ими никто не пользовался, кроме кружка рисования, который закрыли ещё в девяностых.

Колька нашёл один лист. Он был помятый, но чистый... Он взял его под мышку и пошёл домой. По дороге его остановила баба Нюра.

— Это что у тебя? — спросила она.

— Газета, — сказал Колька.

— Какая газета?

— Стенгазета. Мужики попросили.

— А, — сказала Нюра. — Ну смотри. Только не пиши там, что я вчера на грядку упала. Это случайно было.

— Не буду, — сказал Колька.

Он дошёл до дома, разложил ватман на столе и долго смотрел на него. Писать на чистом листе было трудно. Он написал сверху: «Новости Звонкино». Потом подумал и дописал: «Выпуск №1».

Он начал с простого. Написал: «У Петровича коза опять убежала. Нашлась у клуба». Потом добавил: «Хлеб привезли, но мало». Потом: «Комары злые». Это было правдой.

Он отошёл, посмотрел на лист. Получалось пустовато. Он дописал: «У тёти Дуси всё спокойно». Это было безопаснее, чем писать правду.

Он повесил газету на забор. Через полчаса у забора стояла толпа. Мужики читали вслух, баба Нюра кивала, Петрович поправлял очки.

— Ну, молодец, — сказал один мужик. — Всё по делу.

— Только мало, — сказал другой. — Надо больше. Чтобы как настоящая газета.

— А что ещё писать? — спросил Колька.

— Да хоть про погоду, — сказал мужик. — Или про то, что у нас дорогу опять не сделали.

Колька кивнул. Он понял, что теперь стенгазета — это не разовое дело. Это работа.

Но самое странное началось вечером.

Кто-то приписал под его газетой карандашом: «Коза не просто убежала. Она умная». Ниже кто-то другой написал: «Комары злые, потому что жара». А ещё ниже: «Хлеба мало, потому что продавщица жадная».

Колька понял, что газета превращается в доску объявлений, жалоб и споров.

Утром он вышел во двор и увидел, что газета вся исписана чужими комментариями. Кто-то нарисовал козу. Кто-то пририсовал к ней крылья. Кто-то написал: «Колька, добавь раздел про спорт». Кто-то: «Сделай прогноз погоды». Кто-то: «Пиши крупнее, я плохо вижу».

Колька стоял и смотрел на это. Он не злился. Он просто не ожидал.

Он снял газету, занёс домой и положил на стол. Она была исписана так, что его собственный текст было трудно найти.

Он сел, налил себе чай и сказал вслух:

— Ну, раз газета — значит, газета. Но я не думал, что она будет живая.

Он вздохнул. Он понял, что теперь газета — это не его работа. Это работа всей деревни. А он просто тот, кто держит ватман.



Глава 9

Стенгазета провисела на заборе два дня. За это время её прочитали все, кто ходил мимо, включая школьников, которые обычно ничего не читают, кроме надписей на гаражах. Колька думал, что на этом всё и закончится, но ошибся.

В среду утром к нему пришёл председатель. Вид у него был деловой.

— Коль, — сказал он, — нам тут сверху прислали бумагу. Надо развивать культурную инициативу. Ты газету сделал — молодец. Теперь надо расширять.

— Куда расширять? — спросил Колька.

— Ну… — председатель почесал затылок. — Чтобы было больше разделов. Новости, объявления, советы. Может, рецепты. Люди любят рецепты.

— Я не повар, — сказал Колька.

— А кто сказал, что ты должен готовить? — ответил председатель. — Ты просто напиши. А рецепты пусть кто-нибудь даст. Хоть та же Дуся.

Он ушёл, а Колька сел на лавку и задумался. Он не хотел делать газету толще. Он вообще не хотел делать газету. Но теперь это было делом деревни, а не его личным.

Через час пришла тётя Дуся.

— Я слышала, — сказала она. — Тебе рецепты нужны. Я могу дать. У меня их много. Вот, например: капуста тушёная с луком. Просто и вкусно.

— А зачем рецепты? — спросил Колька.

— Ну как зачем. Люди любят читать, как другие готовят. Даже если сами не будут.

Она ушла, а Колька записал рецепт в блокнот. Не потому что хотел, а потому что так проще, чем спорить.

Потом пришёл Петрович.

— Коль, — сказал он, — раз газета расширяется, надо сделать раздел советов. Я могу дать совет. Запиши: если трактор не заводится, не надо его бить. Надо подождать. Это мудро.

Колька записал. Он не был уверен, что это мудро, но спорить не стал.

К обеду пришла баба Нюра.

— Я слышала, — сказала она, — что ты газету делаешь большую. Я могу дать объявление. Напиши: кто видел моего кота, пусть скажет. Он серый. Характер тяжёлый. И добавь, что он не кусается. Хотя иногда кусается.

Колька записал. Он уже перестал удивляться.

Вечером он разложил ватман на столе. Он написал сверху: новости Звонкино, выпуск №2. Потом начал заполнять разделы.

В разделе новостей он написал: коза Петровича нашлась, кот Нюры пропал. Потом добавил: хлеб привезли вовремя. Это было редкое событие.

В разделе советов он написал совет Петровича. Потом подумал и дописал: если комары злые, лучше сидеть дома. Это было честно.

В разделе рецептов он написал рецепт тёти Дуси. Он не знал, кому это нужно, но место надо было чем-то заполнить.

В разделе объявлений он написал про кота. Потом добавил: если кто нашёл ведро у реки — оно Колькино. Это было его ведро, и он надеялся, что кто-то его вернёт.

Когда газета была готова, он повесил её на забор. Через полчаса у забора снова стояла толпа. Люди читали, обсуждали, спорили.

— Ну, молодец, — сказал один мужик. — Теперь как настоящая газета.

— Только мало, — сказал другой. — Надо ещё картинки.

— Какие картинки? — спросил Колька.

— Ну… нарисуй что-нибудь. Козу там. Или кота.

Колька вздохнул. Он не умел рисовать. Но теперь, похоже, придётся.

Вечером он сел на лавку и посмотрел на газету. Она висела криво, но людям нравилась. А если людям нравится — значит, надо продолжать.

Он налил себе чай и сказал вслух:

— Ну, раз газета — значит, газета.


Глава 10

После второго выпуска стенгазеты Колька понял, что деревня ждёт от него чего-то большего. Не просто бумажку на заборе, а целую жизнь, изложенную крупным почерком. Он не был уверен, что хочет этим заниматься, но Звонкино уже решило за него.

В субботу утром он вышел во двор и увидел, что возле его забора стоит стол. На столе — банка с гвоздями, молоток и ещё один чистый ватман. Рядом — записка: Коль, это тебе, чтобы не бегал в клуб. Подписи не было, но почерк был похож на тётю Дусю.

Колька вздохнул. Он понял, что теперь у него есть не только обязанности, но и инвентарь.

Он взял ватман, занёс домой и положил на стол. Он не собирался делать газету прямо сейчас, но лист лежал так, будто ждал. Он налил себе чай, сел и посмотрел на него.

Через минуту в дверь постучали. Это был Петрович.

— Коль, — сказал он, — я тут подумал. Ты газету делаешь, а у нас в деревне никто толком не знает, что у кого происходит. Может, ты сделаешь раздел людей недели? Я могу первым быть. У меня трактор сегодня завёлся с первого раза.

— Посмотрим, — сказал Колька.

Петрович ушёл довольный...

Через полчаса пришла баба Нюра.

— Коль, — сказала она, — ты там разделы делаешь? Сделай полезные советы. Я могу дать совет: если кот не слушается, надо говорить с ним строго. Это работает. Иногда.

Колька кивнул.

Потом пришла тётя Дуся.

— Коль, — сказала она, — я тебе ещё рецепт дам. На всякий случай. Оладьи на кефире. Люди любят оладьи.

Колька записал.

К обеду он понял, что если он сейчас не начнёт, то к вечеру у него будет очередь под дверью.

Он разложил ватман, написал сверху: новости Звонкино, выпуск №3. Потом начал заполнять.

В разделе людей недели он написал: Петрович, трактор завёлся с первого раза. В советах — совет Нюры. В рецептах — оладьи. В новостях — что у магазина появился новый сорт макарон, но никто не знает, вкусные они или нет.

Он посмотрел на газету. Она получилась смешная, но честная... Он повесил её на забор.

Через час у забора снова стояла толпа. Люди читали, смеялись, спорили. Кто-то сказал, что надо добавить погоду. Кто-то — что нужен спорт. Кто-то — что надо писать крупнее.

Колька стоял рядом и слушал. Он не злился. Он даже улыбался. Он понял, что газета стала не его делом, а делом всей деревни. А он просто тот, кто держит ручку.

Вечером он снял газету, занёс домой и аккуратно положил рядом с предыдущими. Получалась целая стопка. Он посмотрел на неё и подумал, что это уже почти книга. Только без обложки.

Он сел на лавку, налил себе чай и посмотрел на дорогу. Погода была тихая. Комары кружили. Где-то лаяла собака. Всё было как всегда.

Он сказал вслух:

— Ну, раз писатель — значит, писать надо. А если писать — то про жизнь. Она у нас неплохая.

Он допил чай, закрыл блокнот и почувствовал, что повесть — его повесть — закончилась сама собой. Не потому что он решил, а потому что Звонкино на сегодня сказало всё, что хотело.

Эпилог

Прошло несколько месяцев. Лето в Звонкино выдалось тёплым, комары — злые, а люди — как всегда. Стенгазета Кольки стала привычным делом: кто проходил мимо, обязательно останавливался, читал, хмыкал, спорил, иногда даже благодарил.

Колька не стал знаменитостью. Он не поехал ни в район, ни в область. Его никто не приглашал на телевидение, и он об этом не жалел. Он просто жил. Писал, когда было что сказать. Не писал, когда было тихо. А тишина в Звонкино — дело обычное.

Иногда к нему приходили дети и спрашивали:

— Коль, а ты правда писатель?

Он отвечал:

— Не знаю. Я просто записываю, что вижу.

И это было правдой.

Тётя Дуся приносила ему пироги для вдохновения. Петрович иногда давал мудрые советы, которые Колька записывал только из уважения. Баба Нюра каждый раз говорила, что писать надо честно, хотя сама просила не упоминать её кота.

Жизнь шла своим ходом. Газета выходила раз в неделю. Колька пил чай из кружки и думал, что, может, это и есть настоящее писательство — не про славу, а про то, чтобы люди улыбались, читая про свою же жизнь.

А однажды вечером он сел на лавку, посмотрел на дорогу и сказал вслух:

— Ну, если это повесть, то пусть будет повесть.

Окончание.