Пусть пахнет дождём

1.
Вышел он из подъезда из своего мира в чужой (вчера было наоборот).
Солнце.
Народ.
Представители разных народов.
Презрительно осмотрел силуэты с физиономиями. Помял рукой пакет в кармане.
«Так, на ВэБэ и в Монетку…»

Шёл мимо подъездов своего дома, глядя, не глядят ли на него соседи…
Настроение плохое было…
«Зачем?.. Я ничего не успеваю… И не успею… Жизнь – не жизнь! Не живу, а выполняю обязательства… Причём на пользу каким-то более удачливым дебилам, но, блин, не мне… Прям так и хочется пнуть вон тот кирпич… Раздолбать его в пыль… эх…»
Так он и вошёл в помещение в соседнем доме.

– Семён Иванович! Каким же ветром тебя сюда занесло?!
Семён встал и открывал молча рот как карп на свежем воздухе… Бывшая жена!
– А ты тут что ли?..
– Да, здесь на подработку устроилась. А ты… же живёшь тут рядом? Ну, вот и чаще видеться будем!.. – и она улыбнулась идеально ровными белыми зубами…
Семёна передёрнуло, и он не смог это скрыть…
Но он овладел собой, хмыкнул, глянул на её наколку на плече в виде паутины, сделал тупое озадаченное лицо и показал Кюаркод для получения товара.
«Как же я Лилю уговорю заказы доставлять по другому адресу?.. Никак!.. Песец!..»
– Девять предметов у тебя, возьми пакет, – прошептали белые зубы.
«А если Лилька сама придёт товар забирать?..»
Семёна прошиб пот.
«Это капец!..»
Детские книжки, половник пластиковый какой-то, пакеты для мусора, набор декоративных камней…
«Когда ж это закончится!?.»
– У тебя младшая уже пошла в школу?
– Да, в первый класс. Привыкаем пока к школе.
– Ну вот видишь, всё как ты хотел… Много детей… – блеснула глазами бывшая жена. – Списываю?
– Да. – буркнул Семён.
– Ну заходи, если что, – усмехнулась Надя (так звали это существо) и наклонилась над столом, показав грудь почти до сосков…

Семён вылетел на воздух!..
«@#$%^&*-+@#!!!» – крикнул внутрь своей вселенной Семён.
– Неужели у других есть подобные проблемы? Дьявол хохочет надо мной и туже стискивает тиски…
Семён задышал тяжелее. Оглядываясь, дошёл до Монетки. Взял по списку продуктов: молоко, батон, две шоколадки в награду детям, ну и присовокупил чекушечку.

Подходя к своему подъезду, он почувствовал, как будь-то начал накрапывать мелкий дождь. Он поднял глаза к небу – солнечно. Потёр кисть руки другой рукой, надеясь стереть капли воды… Но рука была слегка волосатая и сухая. Хм.
Войдя в прохладный подъезд Семён проверил почтовый ящик, поздоровался с дамой с собачкой, оценил её фигуру и подумал: «Жесть!.. Я самый несчастный человек на Земле!»

Он поднялся на второй этаж, вышел на открытый балкон. Шёл дождь.
Молнии сверкали, люди бежали в укрытия…
«Хм, бесконечный дождь. Внутри. Снаружи.»
Он подошёл к двери, достал из бокового кармана ключи и вошёл в свой мир.

;
2.
Ну, вот, многоуважаемый маленький читатель, ты уже слегка познакомился с нашим героем. Несмотря на скупость его действий и речей до этого момента, смею тебя заверить, мой интеллектуальный читатель, что у Семёна достаточно богатый внутренний мир. Много там есть прочитанного, пережитого, переосмысленного… Есть смелость. В мыслях. А вот в жизни он её проявляет не всегда. Хотя есть чем гордиться… Были ситуации в его ещё не такой длинной жизни, когда другие спасовали (хоть казались на словах могучими волевыми воинами), а вот Семён взял на себя инициативу и разрешал ситуацию. Причём сам не понимал, как могло быть по-другому. И люди слушались в экстренных ситуациях его. Но вот и позорных моментов тоже хватает, о которых, если вспоминает Семён, то тут же уговаривает себя – не вспоминать! Ибо сам себя уже наказал за это. Переосмыслил, переугнетал себя, переплакал в пьяном бреду. Да-да, самоед он был прегигантских масштабов.
Жена поручила ему во что бы то ни было постричься сегодня. И старшего сына постричь.
Сына он прямо-таки желал постричь под машинку в домашних условиях, но Лилёк запретила под страхом некоторых довольно-таки взрослых ограничений, и Семёну пришлось подчиниться.
Он скомандовал Серёге:
- Одевайся. Мама сказала – штаны на сушилке, футболка на вешалке. Поиск носков соверши самостоятельно.
Через минут десять Семён вошёл в комнату и увидел Серёгу в футболке и в одном носке. При этом в компьютере он что-то тыкал мышкой.
– Рекордсмен! За десять минут – один носок! Уважаю!.. Попытайся со вторым носком побить свой рекорд!
– Бить палкой надо или дубиной?..
После взятия рекордов и остроумных прибауток они вышли со стороны лестниц. А у Семёна в доме были подъезды с двух сторон – с одной только лифты, с другой – лестница.
– Не отставать, чемпион! – скомандовал Семён и они пошли в ближайшую парикмахерскую. Она была в том же доме, что и ВэБэ.
В Фойе их попросили подождать минут пять, и, по желанию взять по сосательной конфетке.
Серёга взял, развернул фантик и положил конфетку на язык со звуком: «Хххааам!»
– Ну-ка тихо! Соблюдай регламент по дисциплине! – рявкнул шёпотом Семён и тоже взял конфетку из чашечки.
Тут их пригласили, и они пошли в кресла. Одна из парикмахерш была, так называемая, «начинающий мастер». Брала на сто рублей меньше. Досталась она Семёну. Стригла при этом невообразимо тщательно и медленно. Но, если б тогда Семён знал, какую роль сыграет с ним этот случайный жребий!..
Серёга уже освободился и Семён, извинившись, повернулся и скомандовал сыну:
– Иди домой. Ключ взял же с собой!
– Ключ взял же с собой, – ответил четвероклассник.
– Вот и быстро домой! Не жди меня.
– Сикстиллиард-триллион километров в час!
– Хоть тут не остри… – и Семён снова сосредоточился на своём (и не только своём) отражении в зеркале.
Придя домой, они с сыном и дочкой поприседали, поотжимались, повисели на турнике, и проделали другие несложные упражнения с получасовыми перерывами на хохотание и выпивание воды. Потом загнал сперва сына, потом и себя, под душ и стали ждать маму с работы. У неё сегодня была рабочая суббота.
Всё бы ничего, но наливая себе чай, Семён захотел его испить с конфеткой, которую взял в парикмахерской, и полез в куртку в карман.
Достал.
Сел на кухне за компьютер.
Включил старенькие колоночки.
Колоночки при включении прохрипели: «Выбор сделан!».
Хмыкнул.
Развернул фантик.
Достал вместо долгожданной конфетки камешек чёрного цвета.
Узорчатый.
Замер.
– Это не конфета!
Сдвинул брови.
Да так и сидел минут пять. А может и дольше.
Входная железная дверь подъезда на первом этаже хлопнула.


;
3.
После того как Лиля слегка поругала всё семейство за неубранность в жилище, и за то, что Семён забыл помыть посуду, все угомонились и разошлись по комнатам.
Семён опять остался у компьютера на кухне.
Налил чаю с лимоном и сахаром.
Взял гемотагенку.
Откусил дольку.
Оставшееся положил ближе к монитору как раз около таинственного камешка-конфетки.
Узоры на камне начали переливаться красно-золотым светом.
Из стены вышел бледного вида мужчина в нелепом пальто, но с заметным перстнем на пальце правой руки.
Семён вжался в кресло, схватившись за ручки и осознал, что готов сразиться с дядькой, если он будет проявлять опасность.
Но мужчина, оглянувшись робко, произнёс:
– Не бойся. Посади зерно… – он оглянулся опасливо вновь. Потом пальцем прикрыл рот, показывая, что надо бы помолчать.
Краем глаза Семён увидел в мониторе, что открылся текстовый редактор и напечатались слова: «Тебе помогут найти благодатную почву.»
Вошла Лиля.
Мужика, как и не было вовсе…
Лиля поглядела на вжатого в боевой позе в кресло супруга, налила воды и пошла в спальню.
Камешек-зерно не светился и не переливался.
В текстовом редакторе появились ещё слова: «Вырастет могучее дерево и принесёт плоды. Но тот кто положит его в землю своей рукой, должен сам созреть. Плоды же предназначены не для этого мира. Ты не увидишь плодов. Я - Созидатель.»
Семён прочитал и редактор закрылся, стерев из своей оперативной памяти всё что было написано.
За окном пахнуло свежестью дождя.



4.
Семён понял что-то. Но что именно он не понял совсем. Ну, может понял не совсем. Да, он совсем ничегошеньки не понял.
Но, начал зреть.
Медленно.

Пришёл Серёга и начал рассказывать про хомячка:
Хомячок Иван Иванович, ТТХ:
Броня: анигравитационные бронепластины из шрабидата титана, с титано-иридиевым сплавом с химически устойчивыми электромагнетическими пластинами из электро-нейтральных элементов антивещества.
Вооружение:
Ушки: он может пуляться чёрными дырами истребляющими мультивселенные, также может выкрякивать антиматериальные шарики сравнимые с взрывом жар-бомбы.
Ротик: крупнокалиберная артилерийская установка на триста бомбоядерок, со световыми лучами, прожигающими пространство и время.
Первая ноздря: вместо сопли – дизельное топливо, с самым горючим веществом на планете, которое может сжечь чёрную дыру или даже коллапсирующий квазар!
Вторая ноздря: может испускать царь-бомбу и жар бомбу вместе взятые и ивимайк.
Третья ноздря: третья ноздря.
Внутренние ТТХ:
Сердце: вместо сердца пульсирующий мегаквазар.
Желудок: вместо обычной соляной кислоты – фторсурьмяная кислота, смешанная со 100% серно-азотной кислотой.
Кишечник: какашки
Мозг: Супер-вычислительная машина со 100 петафлопсами…

Потом Семён делал ещё одно важное дело, помогающее созреть: вытащил ящик с носками, вывалил на коврик в зале и начал раскладывать по парам… Тяжелая задача.
Пятнадцать носков уже разложил-развесил, но все пока были без своей пары…
Через часа два пары были созданы, перевязаны ленточками с бантиками и выложены в форме сердечка.
Потом созревание шло через поиски зарядки для шуруповёрта..
Кладовка была перебрана до основания (как тогда казалось Семёну). Балкон был осмотрен с почёсыванием в затылке. Прихожая и книжные полки были не обделены вниманием.
Сел пить чай.

Ворвались в кухню дети:
– А Серёга сказал слово «какашка»! – кричала Светланка.
– Я сказал только «кака», а она сказала «шка», значит она сказала «какашка»!
– Нет, ты сказал слово «какашка»!
– Нет, ты сказала слово «какашка»!
Семён попытался остановить этот хаос:
– Кто ещё скажет слово «какашка» – будет отжиматься пятьсот раз! Понятно?

Он посмотрел на черный узорчатый камешек:
– А может ты не зерно, а – какашка!..
Тут он увидел в окне, в небе и над домами, и на домах множество полупрозрачный сущностей.
Каждый из них был чем-то занят. Летели куда-то, следили за кем-то, обсуждали что-то… И это было над головами обычных людей.
Людей, идущих из магазина. Людей, гуляющих с мамами и собаками.
Людей, которые на улице были – не в своём мире.
Зерно недовольно завибрировало…
Семён взял его на ладонь. Оно было холодно, но переливалось красотой неимоверной.
«Я погорячился…» – произнёс Семён.
И завибрировал сам.
Всей душой.


5.
И случился казус.
Семён доотдыхивал свои выходные, то в раздумьях, то наблюдая за кем-то в окно (глядя в даль, глядя на небо, как будь-то рассматривая столкновение галактик, глядя в ближайшие кусты, чему-то крайне удивляясь, на вершину изгиба уличного фонаря в великом восхищении от чего-то…), то бродя и задумчиво переговариваясь с домочадцами.

В спальне он услышал тихое-тихое всхлипывание… Семён осмотрелся. Серёга в наушниках играл в игрульку (Семён позволял ему пару часов в день заниматься этим неблагородным занятием), и из наушников слышны были только звуки разрушения. Тихое всхлипывание исходило из угла с разными предметами, которые давно не использовались и временно были помещены в этот уголок.
Семён подошёл. Плачь стал громче, но был таким же жалостливым и безнадёжно грустным.
– Ты не любишь меня… – расслышал Семён.
– Кто здесь? – вопросил он осторожно.
– Мне так одиноко без твоих прикосновений… – опять произнёс всхлипывающий голос.
Семён пригляделся вглубь предметов и увидел… увидел… Он сам чуть не расплакался…  Он увидел покрытую пылью боксёрскую грушу, которую он приобрёл полтора года назад, чтобы отрабатывать удары руками и ногами.
– Неужели… – крякнул неудавшийся мастер боевых искусств.
– Да. Да, это я! Ты помнишь, как брутально ты выбирал меня в интернете?
– Помню… – почесал в затылке Семён.
– А как не смог дотащить меня на второй этаж, помнишь?
Действительно, Семён, не так часто бывающий в зале боевых искусств, не понимал, когда делал заказ, что значит «Мешок боксёрский подвесной, 60 кг». Со склада-то он в машину его загрузил, помогли грузчики. Но как его занести в одиночку на второй этаж – это оказалось нетривиальной задачей.
Семён оставил его в машине до вечера, взял пятьсот рублей сотнями, и часов в восемь вечера вышел, подогнал автомобиль к подъезду, и стал ждать какую-нибудь молодёжь, чтоб предложить за несколько сотен затащить в квартиру свой великолепный заказ. В это время обычно улица жила активной жизнью, но в тот день… всё было загадочно пусто. Прослушав радио минут сорок в машине, он позвонил жене и как мог со смущением, но вполне дерзким уверенным голосом, объяснил ситуацию. Груша была обёрнута плотным заводским целофаном, а сверху оборудована цепью и стальным кольцом. Зацепиться было за что. Лиля вышла, и они вдвоём (она держала двери) затащили её домой. Сеня тащил её в принципе достаточно легко по наезженому снегу и уже просто боялся повредить её поверхность… Если бы кто-то попался на пути в подъезде и на улице – Семён сгорел бы со стыда. Шестьдесят, блин, килограмм… А он-то думал, взвалю на плечико и затащу по молодецки!..
– Расслабился я, – прошептал виновато Семён.
– Нельзя в этом мире расслабляться, – ответил грустный боксёрский мешок. – А вдруг хулиган нападёт? А? Что будешь делать?
– Не плачь, даю обещание тебе, и в субботу, и в воскресенье, я обязательно тебя повешу…
– Я буду рада!!!
– Ну, в смысле, на крюк обратно… И в субботу, и в воскресенье буду ответственно тебя колотить до боли в локтях и коленях!..
– Утешил, озорник! Не забудь своё обещание. Мужик если обещал – выполнит.
– Выполню…
– Кровь из носа – выполнит!
– Кровь из носа – выполню!..

Семён в ещё большей космической загадочности пошёл в прихожую.
Там лежала его барсетка, в которой он носил документы, ключи, деньги (если их так можно было назвать).
Он расстегнул её, ища флэшку, сунул руку, и, о чудеса, рука провалилась по самый локоть!
– Я так и знал, я всегда знал, что ты глубже чем кажешься!..
Он вынул огромную старинную монету.
– Я же променял тебя на дешёвый складной ножичек во дворе! – воскликнул громко Сеня!
– Ты меня звал? – сняла наушники Лиля, находясь на диване в зале?
– Нет. Песню сочиняю…
Он сунул руку ещё раз.
И вынул он из барсетки блокнотик, в котром рисовал пахабные картинки в далёкой тупой сверх-гипер-сексуально-похотливой закомплексованной юности…
Набор этикеток от жвачки, пахнущие яркими впечатлениями детства.
Шайбу, с надписью «Chehoslovakia», котурую у него кто-то свиснул, а Виталик Бровченко знал, но не сказал, так как Сеня, посмеялся со всеми над ним, говоря, что у него дома бардак. Виталик так и сказал: «Я знаю, но не скажу. Ты же сказал, что у меня дома бардак.» И ему тогда стало стыдно за свои слова, и он на всю жизнь запомнил, что лишнего говорить нельзя, даже зная точно, что дома у них бардак, так как они с младшим братом росли без отца, а мать чем-то постоянно болела.
И много чего бы он достал ещё со дна этой сумки Семён, но он закрыл её, и какой-то совсем загадочный опять пошёл на кухню.

Смартфон его подал сигнал о разрядке.
Семён, взял зарядный блок и стал тыкать его двумя отростками в розетку.
– Точнее пожалуйста. Нежнее пожалуйста. – продекларировала розетка.
Семён наклонился и увидел в отверстиях розетки небольшие смешливые глазки…
– Ты что, живая?
– Я дарю энергию!
– Извини, но мне надо… воткнуть, чтоб… эээ… энергией зарядить устройство.
– Втыкай. Но втыкай, с чувством, с толком, с расстановкой, – и розетка в пол голоса захохотала.
– Не пудри мне остаток мозгов, дорогуша, – покачал головой хозяин квартиры, и нормально так, воткнул блок питания в отверстия! – Я парень сурьёзный!
Энергия полилась рекой в аккумулятор девайса.

Семён сел в кресло. Ему нужно было что-то сделать с собой, чтоб понять – правда ли всё это, что происходит с ним?
Он стал разглядывать узоры на обоях, которые вообще никогда не разглядывал. Он принципиально пристально вглядывался в золотисто-фиолетовые завитки и долго не переводил взгляд с одного места. И… да. Они стали менять форму. Стали менять свой рисунок, и даже немного цвет.
Это был живой ковёр, а не холодные привычные недорогие обои.

Семён закрыл глаза рукой. Он чувствовал, как ресницы его дрожат. Дыхание он замедлил. Жизнь его будет меняться. Он понимал это. Но так понимал сухо и почти безэмоционально, что казалось бы – в книгах, которые он читал, события, оставляли гораздо более глубокие эмоции в его сердце, чем это понимание сегодня.

Он слабо приоткрыл глаза, опять прошёл в прихожую и увидел, забытые тёщей очки на зеркале.
Семён взял и ни с того ни с сего нацепил их на нос. Хотел детей повеселить, и отвлечь себя…
Семён замер! Мир, который он увидел ошарашил его! Рядом с каждым кроссовком и тапочком в прихожей светилась яркая надпись: «Криво поставлены!».
Вышла Светланка в коридор, над ней яркой иллюминацией переливалось: «Ногти не пострижены, волосы немыты три дня…». В ванной напротив полотенец сверкало: «Полотенце для лица повешено на место полотенца для ног…» И когда в этих ужасных тёщиных очках включился навигатор в спальню, а там все стрелки и направления указывали в тёмный угол, где аккуратно лежали Семёна вполне ещё свежие носки, он в страхе сдёрнул их и на вытянутой руке понёс в прихожую к обувной полке. Засунул в свои зимние прокисшие ботинки и побрёл с великой осторожность на кухню.
Сел на табуретку.
– Я принимаю бой!.. – стучало в мозгу.
Зерно лежало перед монитором и переливалось, даря неведомую силу и радость!
 

;
6.
Ну, что ж, мой молодой читатель! Мы видим с тобой, что Семён оказался в необычной для обычного человека ситуации… А ведь он был – обычным человеком!
Сомнения уже не терзали его так сильно как вчера. Он знал, что достоин какого-то таинственного задания от какого-то параллельного из миров.
Он вышел на улицу с таинственным зерном в нагрудном кармане, и, видя то, что не видят другие обыватели, понял, что теперь это был – его мир!
Погода была солнечная. Облака гигантскими фантастическими бело-серыми существами медленно неслись по бездонному небу. Деревья шептали листвой загадочные послания. Невидимые птицы переговаривались на своих певучих языках.
Но там, за горизонтом, Семён чувствовал запах дождя. Он ощущал всеми внутренностями далёкие вспышки молний и громовые раскаты.
– Здравствуйте! – услышал он из-за спины.
Семён оглянулся и еле узнал в парне, бывшего своего ученика. Он когда-то читал курсы какие-то, вроде по основам бухучёта на каких-то факультативах и тот парень учился там.
– Помните, вы читали лекции нам? Я – Пётр.
– Привет!
Семён вспомнил его.
Постояли, повспоминали учебный процесс.
– Помню, вы были старшеклассниками тогда.
– Да…
– Помню, как отучал вас материться и не хамить месяца два только…
– Но не меня, – скромно произнёс Пётр. – Я обычно сидел тихо возле окна в углу.
– Да, конечно помню. А помнишь, как Игорь и, кажется, Андрей, который так и не доучился, сцепились ни с того ни с сего, пришлось разнимать их… Ха… Вот весело-то было…
 – Помню, Семён Иванович…
В общем, минут через пятнадцать они начали расходиться. При этом Пётр попросил в отдел кадров на работе у Семёна закинуть резюме. Семён конечно не мог отказать, а сам подумал: «Поручаться не буду за него. Просто скажу – попросили закинуть резюме. А то вдруг разгильдяй он по жизни…»
То есть, достаточно осторожен был Семён.
И когда они попрощались, Пётр повернулся и побежал к автобусу.
– Не может быть! – воскликнул Семён.
На спине куртки были точно такие же узоры, как на его обоях, только богаче и таинственней.
– Хотя удивляться пора закончилась…
Камешек-зерно завибрировал в нагрудном кармане, и доставая его, Семён увидел, что его ноги сантиметров на десять висят над асфальтом.
Не смотря на то, что он дал себе установку – сохранять невозмутимость, он испугался: «О, нет! Мне надо на землю! Я не готов!..»
Ноги коснулись асфальта…
Семён отдышался.
Поглядел на зерно на ладони.
Оно улыбчиво переливалось.


7.
И вот, мой драгоценный, образованный читатель, Семён продолжал ходить на работу, с работы, по другим важным делам.
Зёрнышко он всегда брал с собой.
Иногда он видел, как оно переливалось тонкими красными нитями узоров.
И Семён начал осваивать левитацию. Не нужно было при этом просить или приказывать своему Зерну, а просто взять и взлететь к вершинам берёз. Но, при этом Семён становился прозрачным для всех. Не только для своего обычного мира, но и для тех, которых он наблюдал и изучал.
Эти, другие сущности – не видели его. Он не мог с ними заговорить, или что-то совершить совместное. Все они были неулыбчивы и постоянно заняты какими-то очень важными делами. Языка он их также не понимал. Они также перемещались по воздуху, сквозь здания, с разными предметами: книгами, просто бумагами, инструментами непонятного назначения. Но вот, например, что-то похожее на музыкальные инструменты – не было.
Семён же играл на гитаре, и, иногда выступал на местных квартирниках со своими и чужими песнями.
Прошёл буквально день со встречи с Петром, как он вновь его увидел. Пётр сидел на скамейке и разговаривал по телефону. Семён же был в режиме левитации.
Он подлетел поближе.
Пётр шепнул в телефон: «Позже перезвоню. Сигнал».
И поздоровался с Семёном.
Семён прискамеился к Петру и сделался видимым.
– Ты видишь меня?
– Вижу, – ответил Пётр.
Мимо промчались на самокатах подростки.
Зерно в кармане молчало.
Семён хотел спросить Петра на счёт того, что ему досталось, и как это произошло, но Зерно больно ударило его в грудь из кармана рубашки.
– Вакансий нет у нас сейчас. Есть только вакансия начальника юридического отдела. – только смог промямлить Семён.
– Будем ждать, – улыбнулся Пётр.
– А почему ты видишь меня? – спросил Сеня.
– Я вижу многое, но я подвержен страху. Я не хочу никаких миссий. Это опасно. Пространство Озанов излишне зарегулировано законами. И никто не может ничего сделать. Все слишком заняты. Все не успевают полностью совершить свои обязательства перед Первосильным Советом, и от того нет у них ни творчества, ни развития. Только обязанности. Только Совет Света пытается этому противостоять, но вряд ли выйдет. Система Первосильного Совета вечна! И другая система её не одолеет.
Семён вскочил. Пётр тоже поднялся и похлопал его по плечу.
Семён что-то хотел спросить ещё, но тут в них врезалась толпа подростков на самокатах.
Хоть всё произошло мгновенно, но Сеня заметил, как глаза у Петра стали полностью кровавого цвета, а спина изогнулась устрашающе.
– Загрызу, – прохрипел Пётр.
Подростки извинились и умчались скорее по аллее. Пётр закусил губы и принял прежний вид тюфяка.
Тут Зерно снова толкнуло Семёна в грудь, и он взлетел.
– Увидимся, – крикнул Семён.
– Увидимся, – прохрипел улыбчиво Пётр
Мир менялся.


8.
И приснился Семёну сон.
Гневное небо готово было разметать планету. Люд скрывался в оврагах, в болотах, в подвалах, но знал, что обречён.
И увидел он берег реки. Это было прекрасное зрелище. Люди толпами шли, не спеша по нему, искали убежища. С неба надвигалось солнце. Оно стало сдавливать людей. И был крик и вопль и скрежет зубов.
Семён вскочил в поту.

Из стены вышел мужчина в пальто с перстнем на руке.
– Ты будешь растерзан, но, ты будешь спасён, – произнёс он. – И будут спасены Озаны.
«Я буду растерзан» – печалился с утра Сеня.

В обед он встретил Петра. Тот взглянул на Семёна, испуганным, но полным надежды взглядом! Потом повернулся спиной, произнеся:
– Смотри!
И на спине куртки с узорами Сеня увидел карту, и на ней начертанный путь. Путь указывал за реку, за город.
– Там место, где решится твоя судьба, и судьба Пространства Озанов.
Пётр вручил Семёну меч в ножнах.
– Я не смог воспользоваться им! Но помни: кто бы что ни говорил – это слова! Воля твоя, воплотятся слова в реальность или нет!

И Семён, чувствуя силу Зерна взмыл выше домов и понёсся за город, за реку.

А далее, мой молодой читатель, коль нет тебе ещё лет восемнадцати, оставь сие прочтенье на потом, когда ты станешь более взрослее.

Вылезло тринадцать существ-демонов. Кто-то был пупырчатый, кто-то горбатый, кто-то чешуйчатый, кто-то лохматый, а самый крупный – пупырчато-шипасто-лохматый чёрт.
И завязалась битва!

– Ну, что злодеи! Скиньте ваши шкуры! Пущу на кресла их, да на ботинки! – вскричал герой наш, вынимая меч.
– Убейся сам об тот пенёк, ты – гладкокожая глиста! – парировал горбатый.
И демоны захохотали противозно брызгая слюной.
Семён же героически воспел:
– Я искромсаю ваши чресла в пыль кровавую! Смешаю эту пыль с собачьим калом! И сброшу всё в канализационный люк!
– Ты можешь только смешать остатки мозга человечьего тупого своего с компотом из улиток!
И демоны опять захохотали, так что закачались дубы вековые.
– Все ваши злобные намеренья я отчленю мечом своим бескомпромиссным!
– Твой меч годится только в зубочистки муравьишкам, что живут в навозной куче!
– Утрись салфеткою, слюнявый бегемот!
– Утрись своими ты вонючими трусами!

И начали рубится силачи!
Пупырчатый хотел вести атаку прямо! Но Семён, отбив пятьсот ударов, махнул мечом и сгинул демон тот!
Горбатый, заходя со флангов, схитрить хотел, но тоже героически был пробуравлен!
Лохматый с криком истерички, набросился плебейски с топорами, и чуть Семёну не отсёк кишки!
Но герой наш, ловкостью сверкая, отпрыгнул в сторону и в самый бок, который был наполнен жиром демонического существа, впил меч по рукоять!
Взвыл демон к тучам в поднебесье. Взвыл, превратился в дым, и навсегда исчез!
– Ну, что, любители протухших жаб! Ползите в ваши гнусные и грязные пещеры, пока не изничтожил вас совсем!
– Ты слишком дерзок! Мы сожрём тебя сырым, а бошку сварим, и отдадим мышам да крысам, человечишка глупейший.
– Так получи же пикой в печень! Иль что там у тебя – ничтожное созданье!
– Иди кредит оформи очередной, да плач ночами, страдая как сопля в кикозе!
И вышли все опять на сечу.
Были кровь, ошмётки, слёзы, да матершинные словесные угрозы!

И вот, переливаясь чешуёй, ещё один злодей подполз поближе.
И здесь Семён не дрогнул!
– Все тридцать три поганые ноздри твои заткну протухшими носками, и лопнешь ты, разбрызгивая вонь по свету!
– Ты, примитивный червь! Наивный дурачина гладкокожий! Прими же мученическую смерть! Пусть пауки и тараканы жрут сердце трепыхающееся ещё твоё!
– Позорный гной в твоих сочится жилах! Смешайся с грязью сам, и пусть глазные яблоки твои с драконьими зрачками утопятся в болоте!
Чешуйчатый атаковал хвостом, и языком как сабля острым.
Но Сеня бойко бился со злодеем и наконец рассёк от холки и до кончика хвоста!
И вынув позвоночник у змёюки этой, бросил он его в оставшихся уродцев!

И продолжалась битва как будь-то вечность!

– Ну что же, гниды! Пооборвал я вам усы, да подравнял свинячьи ваши уши!
– Сквозняк гуляет в голове твоей пустой, Да что там в голове! Сквозит он из ушей до ануса!
– Галактики отрепье! Экскременты гадов! Вас даже не возьмут студенты-химики для опытов своих, сварить из вас желе с торчащими глазами, сфинкторами, да языками, что лизали задницы друг дружке!

Набросился очередной урод с шакальими клыками на воителя-Семёна!
И бились, и рубились они в кровь, истошными вибрируя бровями!

И изничтожил всех герой, остался лишь один! Он весь, скрипя, передвигался на корявых лапах. Но видел всё Семён! Хотел тот демон притвориться немощным да неуклюжим!

– Повыдираю все твои я когти!
– Проглотишь свою челюсть!

Атаковал он вонью изо рта, крутя двумя мечами, топая копытом!
И был силён тот демон, мощен и вынослив.

И духом падать стал Семён! И вспомнилось: «Растерзан буду я!»

Но тут увидел он, спешащего на помощь, Петра с копьём да арбалетом!
Стал он издали пускать неистовые стрелы в демона гнилого.
Отпрыгивал тот ловко в стороны, при этом и Семёна атакуя!
– От ягодиц худых твоих, что в офисе просиживал десятилетья, натирая их до блеска от кресел, человечиной пропахнувших, останутся воспоминания и больше ничего!
– Убейся сам об адовы кастрюли, да котлы, что ждут тебя уж вскоре!
– Резинка дряблая, использованная раз триста, болезненным отродьем наркоманским!
– Плод недержанья диареи!
– Жертва недоучки гастроэнтеролога носатого, в халате и в штанах, заплёванных насваем!

И так опять минула вечность!

И тут броском ехидным демон приземлился около Петра и выдернув свой клык гнилой из пасти воткнул его простому человеку прямо в сердце! И Пётр застонал. И кровью залились глаза, и искривились чресла!
– Я загрызу тебя! Я был не добр по жизни, но никогда я делом не обидел и малявки, но тебя кащей пещерный я хоть немного, но достану!
И впился Пётр зубами прямо в самую поганую ступню злодею!
Завыл злодей, но Пётр держал его достойно.

И подскочил Семён, и голову отсёк презренному отрепью!

– О, Пётр, зачем пожертвовал собой ты? Ради чего?
– Хотел сказать тебе – не бойся!
– Ведь я растерзан должен быть, но пал ты смертью храбрых!
– Кто что ни говорит тебе, достань свой меч и бейся! С судьбою бейся! Бейся за судьбу!
– Это слишком тяжело!
– О, знай, достойный! Неси собой всю жизнь и расскажи потомкам! – Пётр помолчал и вымолвил: – Не будь судьбе покорным!

Пётр погрузил когти правой конечности в землю.
– Не будь покорным судьбе! – и испустил дух.

Семён вскинул голову. На глазах блестели слёзы.
– Это была грязная битва, но она очистила мою душу!

Зерно свободно завибрировало радостью и понесло Семёна чрез облака.
Близко.
Близко то, ради чего его выбрали.
Или то, ради чего он выбрал это волшебное Зерно.

;
9.
И сопровождали полёт Семёна удивлённые Озаны. И вдруг запели все, и хор тот был чудесен!
Летел над озером Семён и в нём сверкало отражение вселенной!
– Не в воду, ведь не водоросль же я! – Зерно пропело.
Семён с улыбкою ловил прохладу ветра.
– Прикрой меня, здесь, матушкой-землёй, среди берёзок! Полей из родника водою. И уходи. Ты многое преодолел! Теперь же будет не твоя работа!
– Не ощутил я сладости твоей, когда я брал тебя конфетой! Но ощутил я вкус победы, одержав победу над собой!
И пели оды над той рощей голоса Озанов. Шелестела роща. И осыпала чем-то в благодарность всё пространство…

Пела вселенная свою прекрасную вечную песню!
И запах надвигающегося дождя пронизал каждую жилку Семёна!

Он сел на кухне за компьютер, и тот зашумел тихим гулом.
Сделал чаю с лимоном.
Грустно было без Зерна-конфетки.

Забежали Серёга и Светланка попить воды.
– Скажи андронный коллайдер.
– А-гломный калайдол.

– Не издевайся над ребёнком, а обучай как правильно выговаривать и произносить звуки. А то сейчас на турнике триста подтягиваний пойдёшь делать.
– «Жи-Ши» пиши от души, – парировал Сергей.
Семён поугрожал детям петь песни под гитару (а когда он пел песни под гитару его выгоняли из кухни, из зала, и просили уже угомониться), и детвора убежала к своим зомбирующим девайсам.

Из стены вышел мужчина с перстнем, но уже в каком-то сценическом фраке.
– Как жаль Петра. Но дух его навечно в наших песнях и сказаньях!
Семён неуверенно спросил: «А почему – я?»
– Ты устал от обязанностей! Тебе нужна была – жизнь! Освобождение Пространства Озанов – это жизнь, а не обязанность!
– А Пётр? И как узнал меня он?
– Ну вот, у Серёги твоего, волосы ровно отрасли после стрижки, а у тебя – интересной объёмной фигурой. То есть – не ровно.
Семён удивился…
– А всё потому, что стриг тебя «начинающий мастер»! И ведь сразу после стрижки незаметно это. Но через три-четыре дня – стала проявляться неопытность «начинающего мастера». По фигуре твоих отрастающих волос и был послан сигнал…
Семён вспомнил, что Пётр произнёс слово «сигнал», разговаривая с кем-то по телефону…
– Тебя выбрали. В тебя поверили. Так как ты не замечал внешнего несовершенства в себе или в других. Ты ценишь красоту внутри!..
– Да будет жизнь!..
И Сеня просидел на кухне до утра.
И сердце его узрело могучую силу рассвета после длинной ночи дождя, пищащих сигнализаций машин под злой хохот грома, под завывание бури и манящего страха от разрывающих пространство молний. ;


10.
Пришла суббота.
Лиля была опять на работе, а он, как бюджетник, отдыхал от трудов тяжких.
С утра с детьми они сделали зарядку, позавтракали, почитали книжку и даже позанимались дискретной математикой (Сеня давал только основы конечно). И Семён пол часа дарил удовольствие домочадцам своим пением под гитару, ведь через неделю намечалось выступление и надо было быть в форме.
Волшебно поголосив, он поставил гитару в уголок рядом с мечом в ножнах, и отвернулся к изготовлению чая с лимоном.
Краем глаза он увидел, как меч слился с гитарой и его узоры стали отображаться на грифе и корпусе гитары. Узоры были похожи на узоры Зерна. Они переливались красно-золотым светом.
– Хм!..
Потом Лиля прислала Кюаркод для ВэБэ. Пришли детские книги и кухонная утварь.
– Муха-цокотуха!!! – выругался Семён.
Он оделся и не торопясь последовал к соседнему дому. Запах дыма от далёких пожаров почувствовал Семён своим чутким обонянием. С осторожностью вошёл в пункт выдачи.
– Семён Иванович! – услышал он голос существа с новым пирсингом в пупке. – Вот так нежданчик!
– Добрый день, – буркнул Семён.
– Прям день будет у меня удачный, Семён Иваныч, раз я тебя встретила!
Сеня протянул Кюаркод.
«Книги, ложечки с длинной тонкой ручкой, пакет конфет…»
Увидев, конфеты, что-то толкнуло в сердце Семёна.
– А я переезжаю, Сеня, в другой город. – грустно и томно прошептала Надя.
– Успехов на новом месте.
– Ты бы заскочил на прощанье чаёк попить с лимончиком, да с конфеточкой! У меня конфетки интересные вкусные есть, ты таких ещё не пробовал.
– Да вот своих хватает, спасибо. – пробубнил Семён и вылетел на улицу.
Запах дождя.
Значит с детьми сегодня гулять не пойдём.

Груша счастливо попискивала от могучих ударов Семёна остаток субботы и половину воскресенья, сопровождающихся лёгкой одышкой Сени.

«Водица, водица, милая сестрица… Пусть будет дождь… Пусть пахнет дождём…»