Сандзару

Глава 1. Танец звёзд

— Сыграйте мне, пожалуйста, гамму до мажор.
— Запросто!
Светлые девичьи пальцы с лёгкой изящностью забегали по клавишам старого рояля.
— Потрясающе! Теперь, прошу, ломаное арпеджио!
— Умоляю, это первый класс!
Пальчики опустились на клавиши, резво и безошибочно выстукивая весёлую мелодию.
— Замечательно, невероятно!
— Детский сад. Я и не такое могу. Глядите!
Пальцы пустились в очередной пляс, превращая тугие клавиши в податливый механизм, который, казалось, мог обуздать и семилетний ребёнок. По крайней мере, сегодняшняя звезда у инструмента готова была быстрыми и звонкими пассажами доказать, что в семь она уже играла Баха.
Послышались частые хлопки:
— Ваше мастерство — это чудо! Прошу, играйте, играйте ещё!
— Ох, вы мне льстите...
— Нет, нет же, вы совершенно точно — восходящая звезда! Играйте!
Гордая улыбка проступила на розовых губах.
— Как скажете!
И снова радостная, солнечная музыка обняла зал, инструмент подчинился своему мастеру, превратившись под светлыми руками в покорного раба, представляя мелодию лучше всякой записи с новой кассеты. У этих пальцев не существовало ошибки, не существовало фальши, была только музыка, музыка, музыка!
— Поистине, поистине потрясающе! — Частые хлопки.
— Перестаньте, не стоит. Вы ещё не слышали мою собственную симфонию! Я сыграю.
Пальцы трепетно заняли своё место на второй октаве, готовые к своему триумфу, и уже ударил первый молоточек, высекая идеальное чистое ми...
— Диана.
Диана подпрыгнула на месте и спрятала руки под себя, словно обожглась. Светлое личико порозовело; она потупила голубые глаза.
— Здесь никого нет, прекратите говорить сами с собой.
В дверях стоял мистер Браун, её учитель музыки: пожилой человек в очках, с аккуратной седой бородой и холодными глазами. Он был всегда как столб, весь такой высокий и до ужаса гордый, и Диана терпеть не могла его суровый тон. Казалось, за его словами о неправильном положении рук прячутся все обвинения мира.
Но стоило признать, что пианистом он был чудесным...
— Хватит баловаться. Итак, — он сел на стул, и Диана автоматически выпрямила спину, пытаясь сделаться чуть менее ущербной рядом с ним, — сыграйте мне, пожалуйста, наш последний пассаж.
Пальцы грустно соединились с клавишами и аккуратно заиграли, уже не бегая, не резвясь, а пытаясь не упасть в грязь лицом. Но когда думаешь о том, как бы не опозориться, обязательно опозоришься.
— Фальшь, — отметил мистер Браун. — Продолжайте.
Диана еле заметно сморщила нос. Пальцы её больше напряглись, стали почти деревянными, отчего с трудом попадали на нужные клавиши. Но звучало... терпимо.
— Простите... — Диана остановилась, чтобы заправить светлые пряди за ухо. Волосы лезли в лицо, мешались, прилипали к коже. Диана всегда мечтала о густых шёлковых волосах, но досталась ей какая-то длинная мочалка.
— Завязывайте волосы перед занятием, — выдохнул Браун и опустил крышку рояля. Инструмент мог отдохнуть. — Ладно, хорошо. Я вам ничего не задаю, только к следующему занятию, пожалуйста, принесите этот же этюд без ошибок и сделайте тридцать пальцевых упражнений из учебника.
— Хорошо...
Ничего не задаёт?! Хорошие у него понятия о "ничего"!
Они пару минут сидели в тишине, Диана задумчиво поглаживала лакированный корпус рояля.
— Ваши родители собирались прийти на открытый урок, но, кажется, их не будет, — скептически заметил мистер Браун.
Диана тоскливо вздохнула:
— Кажется, да...
— Видимо, они слишком заняты. Вы доберётесь сами?
— Конечно, — она поднялась. — Всего доброго.
— И вам, Диана, — кивнул Браун. — Не забудьте про домашнее задание...
Тяжёлая дверь хлопнула. "Не забудьте про домашнее задание", как же! Забудешь тут.
Школьный коридор был пуст, в нём гулял только горячий воздух, и пылинки летали под солнечным светом. Конечно, летом в школе никого не найти. Кто ещё занимается без продыху на каникулах?
Диана шла, выстукивая туфлями неизвестный ритм, проводя пальцами по железным шкафчикам. Затем ноги поскакали по лестнице, и она оказалась на улице — жара, солнце, кирпичное здание её школы, американский флаг, уныло свисающий в безветрие. На углу стояли какие-то ребята, смеялись и болтали. Диана робко, как шпион, подошла ближе, чтобы послушать разговоры, но ребята ушли в сторону магазина "Трейдер Джо" — насколько девушка услышала из их диалога. Диане было в другую сторону, да и зачем ей переться за случайной компанией? Не надеется же она, в конце концов, завести друзей.
На дворе стоял август. Была такая жара, что ни одного человека не видно на улице — все отсиживаются в своих норках. Диана предлагала родителям приглашать мистера Брауна для занятий к ним домой, тем более что и там есть фортепиано, но отказал сам Браун.
Поэтому теперь приходилось тащиться по горячему асфальту вдоль вымерших улиц родного Портленда. Ни машин, ни музыки, ни людей. Этот городок никогда не отличался шумностью, но сейчас, казалось, Диана вовсе осталась тут одна!
Тем не менее музыка всегда, сколько Диана себя помнила, играла в её голове. Диана не знала тишины, да и не хотела её знать. Звуки, шорохи, стуки, сочетания нот, наложение известных мелодий — этот вихрь рос вместе с ней. В детстве Диана думала, что голова каждого человека содержит в себе музыкальную бурю, и очень удивилась, когда вокруг ей стали говорить обратное.
"Раз, раз, два, три, чет... два, три, чет..." — сами по себе отстукивали старые кожаные туфли, которые она как-то урвала на распродаже. Сейчас все ходили на платформе, но она такая неудобная! Диане больше нравился скромный каблучок. — "Раз, два, два, три, чет..." — Диана всегда сокращала в голове длинные цифры, чтобы они попадали под счёт. Получалось "чет", "вось" и "дев". Чёрт, как жарко в этих джинсах-клёш! Диана купила их совсем недавно и так хотела носить, что каждый раз забывала, сколько градусов на улице!
Боже мой, автобус! Город не вымер окончательно! Конечно, до дома можно было дойти и пешком, но Диана не находила никакой радости в душной улице.
Девушка тут же бросилась вдогонку транспорту, махая руками. Автобус уже стоял с открытыми дверьми, никто не заходил в салон, и пасти машины, зевая, стали медленно закрываться. Диана крикнула отчаянное "Эй!", ноги забарабанили по земле, дыхание сбилось, и она уже почти могла дотянуться до пыльного стекла рукой, но двери хлопнули, автобус умчался вдаль. А Диана споткнулась и прокатилась по асфальту, ободрав руки.
— Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! — она вскочила на ноги, отряхивая безнадёжно испачканные джинсы. — Ну и катись куда подальше! — крикнула она вслед водителю.
Из груди вырвался тяжёлый вздох. Теперь точно придётся идти своим ходом, ещё и в грязных джинсах. Ноги лениво тронулись с места, медленно зашагали вперёд, как шагают дети, когда желают показать маме, что обижены и идти никуда не хотят. Диана выставила руку, чувствуя под пальцами листочки и веточки кустов. Спустя какое-то время она наткнулась на куст ирги и собрала ягод в карман джинсов — несколько каким-то образом оказались у неё во рту. Кисло!
Дома было прохладнее: наконец-то купили вентилятор. Родители сидели за большим столом из тёмного дерева и что-то обсуждали, пока Диана раскладывала вилки и ножи.
— Слышал о том землетрясении в Калифорнии? — спросила мама, поправляя светлые волосы. Они всегда были завиты плойкой и густыми объёмными прядями падали на плечи. Диана бы всё отдала за такие! — Ужас. Благо, у нас всё спокойно.
— Да, кошмар, — шелестя газетой и почёсывая бритый подбородок, кивал папа. — Говорят, десять человек пострадали.
— Диана, как там твои дела с музыкой? — сказала мама чуть громче.
— Всё хорошо, — кивнула Диана, доставая вилки. Одна упала. — Чёрт...
— Не выражайся, — упрекнула мама.
— Прости.
— Что там насчёт того интерната в Монтане? — тихо спросил папа, поправляя положение ножа на столе. — Уже известно, когда придут результаты экзамена?
Тот интернат "Эдвард Мартир Скул" — да, Диана помнила. Мама наткнулась на него в газете, когда рассуждала о будущем дочери. Почему-то родителям очень хотелось, чтобы Диана стала известной пианисткой, всемирной звездой, поступила в Бостон, была, в общем, лучшей из лучших. Их так воодушевила статья об одарённых детях, продвинутой программе и учителях с тремя образованиями, что они бегом отправили дочь писать экзамен, несмотря на то что интернат не имел абсолютно ничего общего с музыкой.
Экзаменационный лист пришёл в письме, там была пара задач по математике, по биологии и одно сочинение в конце: "Как вы видите идеальный мир будущего?" Диана хоть и была отличницей, но задачи её действительно напрягли, а вот с сочинением вышло получше. Хотя и там она просто понаписала отсебятины.
В общем, по её мнению, на Эдвард Мартир Скул можно было не рассчитывать.
— Я не знаю, — задумчиво сказала мама.
— Странно, уже конец августа. Может, они всё-таки не берут пятнадцатилетних? Диана уже не ребёнок.
— Было же написано: до семнадцати лет. Может, она просто не сдала?
— Увидим...
Воцарилась тишина, нарушаемая только монотонным шумом вентилятора. Диана ковыряла вилкой горошек в тарелке.
— Почему вы сегодня не пришли? — негромко спросила она.
— Извини, детка, дела накопились, — сухо ответил папа. Диана кивнула. Дела у них накопились в очередной раз.
Родители снова говорили что-то о новостях. Диана долго медлила. Наконец она тихо, как будто бы себе под нос проговорила:
— Я сегодня дополнила симфонию... Может, вы захотите послушать.
Родители посмотрели на неё — она, словно не замечая, смотрела в тарелку.
— После обеда, милая, — кивнула мама.
У Дианы внутри резво заскакал попрыгунчик, но она осталась гордо непоколебимой.
После обеда Диана отвела их в свою комнату, где у стены стояло запылившееся фортепиано. Оно запылилось не оттого, что на нём не играют — Диане просто лень было наконец протереть свою девочку (так она называла пианино).
Родители приземлились на её кровать позади, а Диана села на табурет перед ровным рядочком белых клавиш. Почему-то в груди стало тесно. Вторая октава, нота ми. Ей не нужен нотный стан, потому что всё в голове, точнее, в руках, как чистый рефлекс. Она назвала эту симфонию "Танец звёзд", и не потому что была звездой (Диана не была звездой), а потому что ноты в её симфонии сыпались так, как если бы все звёзды поп;дали на землю. Именно так она представляла картинку своей музыки и хотела, чтобы её так представляли другие, но Браун сказал, что это больше похоже на падение камней. Браун вообще не очень любил "самодеятельность". Не суть важно.
Диана выдохнула, пальцы пустились в пляс, и западали звёзды.
Сначала это была спокойная, тихая, мирная ночь, разбавляемая еле уловимым стрекотом сверчков (маленькие триоли: соль, ля, соль!) Потом упала одна звезда. Потом вторая. Третья. А потом они все градом посыпались на землю, заплясали, запели, зазвенели и превратили мир в один сплошной шумный гам, попадали на листья деревьев, в реки и стали катиться по склонам гор, втыкаться острыми углами в землю — это была катастрофа, это было благословение. Всюду свет, дождь из звёзд, гроза из звёзд, звёздный снегопад, звон и скрип, писк и пиликанье; а затем упали все звёзды до последней (БАМ-М-М!), и — тишина.
Диана сидела перед фортепиано. Она боялась повернуться. Увидеть лица родителей. Услышать: "Это про камни?"
Но она повернулась. Родители сидели несколько озадаченно.
— Впечатляет, — первой начала мама. Диана почему-то знала, что она это скажет.
— Да, действительно, это неплохо, — кивнул папа.
— Но не думаешь ли ты... что это слишком... сумбурно? Слишком быстро, слишком...
— Как будто бы разрозненно...
— И агрессивно!
— Да, и будто неструктурированно...
— Словно набор случайных нот, — закивала мама.
Диана сидела молча.
— Да нет, не думаю, — она пожала плечами.
— Мне кажется, что тебе стоит её доработать, — родители одновременно поднялись. — Подумать об этом. Есть хорошие перспективы, особенно в начале!
— Да, начало мне понравилось, — кивнул папа.
Начало Диане не нравилось особенно: оно было жутко занудное! Вся суть — дальше!
— Может быть, тебе стоит обсудить это с мистером Брауном, — сказала мама, уходя.
— Я уже обсуждала! Он сказал, что это падающие камни! — воскликнула Диана.
— А разве это не они?
Диана гневно вскрикнула и схватилась за голову. Дверь щёлкнула за родителями.
— Ну почему? — простонала Диана, вставая из-за инструмента и падая на кровать. — Почему они ничего не понимают? Почему никто даже не спросил, о чём эта симфония на самом деле?
Послышалось приглушённое карканье, похожее на скрип несмазанных петель старого шкафа. Диана против своей воли заулыбалась, перевернулась на живот и принялась раскапывать гору из подушек и пледов — внутри сидела птичка с чёрными, как ночь, перьями и белым клювом.
— Скажи же, дураки? — усмехнулась Диана и погладила другу шейку. Он снова скрипуче каркнул. — Ты-то меня понимаешь...
Недавно, идя из магазина домой, Диана заметила под деревом комочек чёрных перьев. Ну как она могла оставить на улице этого бедного малыша? Его мама за ним не возвращалась, он всё потеряено смотрел по сторонам и будто ждал кого-то. А Диана всегда мечтала о друге. Вот у неё и появился Вельзевул.
Почему Вельзевул? Но ведь у него такой окрас, как у настоящего демонёнка! Вот и показалось смешным — дать милашке это грозное имя, которое Диана вычитала где-то в книжке. А сокращённо она звала своего птенчика Уилл. Честно говоря, Диана не совсем понимала, какой Уилл породы, но энциклопедии у неё не было, а от родителей она свою нвходку скрывала. Вот и решила: скорее всего воронёнок.
Диана вдруг вспомнила, что как раз собрала для своего малыша ирги, и высыпала ягодки из кармана. Часть из них оказалась раздавлена и попачкала джинсы, но после того падения штаны всё равно было уже не спасти.
Вельзевул с увлечением стал клевать иргу.
— Хоть тебе понравилась моя мелодия? — спросила Диана, наблюдая за тем, как он пытается поймать ягодку. Уилл каркнул, и его хозяйка улыбнулась. Иногда ей казалось, что он прекрасно понимает все её слова, и порой даже жутко становилось вечерами от пронзительного взгляда чёрного глазика, в котором мелькало почти человеческое сознание...
В общем, не зря Вельзевул гордо носит имя демона!
— Знаешь, я не понимаю, хочу ли в тот интернат, — вздохнула Диана и снова уставилась в потолок. Вельзевул перестал клевать, будто прислушивался. — С одной стороны, я буду там несколько лет, вдали от дома, от родителей, от моей девочки... — она тоскливо взглянула на фортепиано. — Но с другой... может быть, я заведу друзей.
Диана подождала, пока Уилл продолжит клевать, и поднялась с кровати, расхаживая туда-сюда, разглядывая свою комнату. Она была небольшой, но довольно уютной: старая деревянная кровать с плюшевыми игрушками, книги на полках совершенно разного содержания, стол из тёмного дерева, который весь был завален обрезками бумаги и залит клеем. Диане очень нравилось заниматься скрапбукингом: вырезать забавные заголовки из газет, оформлять семейные фотографии, делать открытки. На стенах висели рисунки, самодельные гирлянды, бабочки и звёздочки из бумаги. Эта комната пережила и первую влюблённость в двенадцать, и все истерики в четырнадцать, и каждую неудачную стрижку. Отсюда не хотелось уезжать.
Но в этой комнате никогда не было ни одного друга Дианы, не считая Вельзевула и фортепиано. А хотелось друзей, с которыми хотя бы можно поговорить. Но каков шанс, что в интернате найдутся те или, по крайней мере, тот самый, с кем будет хорошо, весело и интересно? Ведь и в школе Диана пыталась общаться со многими ребятами. Но либо они не хотели общаться с ней, либо ей просто было с ними до невероятного скучно.
Диана выдохнула, отстучала по поверхности стола какой-то ритм и села за скрапбукинг.

— Диана!
За окном потемнело, Диана уже была в светло-красной пижамной футболке и серых штанах. Она чистила зубы, когда из кухни послышался оклик мамы.
— Фто? — она выглянула с зубной щёткой во рту, держась за косяк. Родители казались слегка напряжёнными.
— Пришло письмо из интерната.
Диана подскочила к родителям. Она не понимала, какие эмоции испытывала насчёт этого. Вроде было нервно, а вроде и совершенно безразлично.
Мама медленно порвала кроваво-красную печать, вынула бумагу и начала читать. Стояла гробовая тишина. Диана так и замерла с открытым ртом, так что зубная щётка упала на пол.
— Чёрт.
— Не выражайся... — проговорила мама, не вникая в смысл своих слов. Диана нагнулась за щёткой, а когда снова поднялась, лица родителей стали ещё напряжённее. Захотелось сбежать. Видимо, не поступила.
— Завтра в двенадцать часов встреча с директором в "Парк Авеню Кафе", — отчеканила мама. Диана замерла с щёткой в руке. Родители переглянулись.
Мама тут же вскочила с кресла:
— Так, к завтрашнему дню выспись, помой голову, оденься прилично! Чтоб не было вот этого! — она указала на перепачканные джинсы-клёш, которые висели на спинке стула. Диана сморщила нос, но промолчала.
— Веди себя прилично, будь готова отвечать на вопросы... — добавил папа.
— Завтра, завтра, сегодня забудет! — прошептала мама.
— Всё, всё, иди, приводи себя в порядок! Завтра важный день! — они оба почти впихнули её обратно в ванную. Диана взглянула на своё отражение, на свои голубые глаза, проблемную кожу, слишком круглый нос. Она, возможно, поступит.
"Диана Райт, одарённый ребёнок, который в шестнадцать уже умеет обращаться с ядерным реактором!" — напишут про неё в той статейке про маленьких гениев.
Диана опустила щётку в стаканчик и засмеялась вслух. Безумие!

Глава 2. Людвиг ван Бентховен

— Диана! Живо вставай!
Диана вскочила на кровати. Перед глазами была штора из пшеничных волос. Она раздвинула пряди в стороны и увидела красное лицо мамы.
— Я будила тебя час назад, мы опаздываем! Быстро одевайся!
Диана уже бегала босая по холодному полу. Чёрт, если из-за неё всё сорвётся, родители просто отгрызут ей голову!
— Оденься прилично! У тебя было то серое платье, надень его, — приказала мама.
— Но мам, оно...
— У нас нет времени, надевай!
Это было единственное платье в её гардеробе, из которого она не выросла. Все остальные жали в талии, в плечах, были яркими и ужасно детскими. Диана не знала, почему она вообще ещё их не выкинула.
Она окатила лицо холодной водой, расчесала волосы, еле как завязала их в нелепый хвост — стоит признаться, не без петухов — и попыталась пригладить водой неровную чёлку, которую она стригла сама и которая чуть не вызвала инфаркт у родителей. Хотелось сделать пышную шторку, а получились лежащие на лбу крысиные хвостики.
— Давай быстрее!
— Иду я, иду! — Диана расправила складки на серой юбке, погляделась в зеркало — выглядела траурно — и побежала на выход.
В машине было ещё жарче, чем на улице, к тому же Диана не до конца проснулась, была совершенно недовольна своим внешним видом и без конца ворчала.
— Кто назначает встречу утром? Летом все нормальные люди в двенадцать ещё спят...
— Милая, двенадцать — это уже день, — поправил папа.
— Это утро! И вообще, зачем так торопиться? А если бы мы увидели письмо только сегодня? Не было бы у них ученицы!
— Диана, прошу тебя, только веди себя прилично перед директором.
— Хорошо... — она закатила глаза.
Машина остановилась у небольшого милого кафе.
— Итак, — мама повернулась назад с переднего сидения, кольнув Диану взглядом. — Первым делом вежливо поздоровайся. Не встревай в диалоги взрослых, будь тихой. На вопросы отвечай подробно и по делу, без эмоций! Услышала?
— Не груби, даже если тебе что-то не понравится! — добавил папа.
— Ладно, ладно... — Диана вышла из машины.
Внутри пахло кофе и печеньем. Диана вспомнила, что так и не позавтракала, и до ужаса захотелось есть. Но родители ни за что не позволят ей пить кофе при директоре!
Семья Райт окинула взглядом небольшие квадратные столики. Там сидел молодой человек в цветном пиджаке, там — несколько болтающих девушек, там — старичок с книгой...
— Извините, вы кого-то ищите?
— Да, нас приглашал один мистер... — щурясь, проговорила мама.
— Случаем, не мистер Грант?
Все трое одновременно повернули головы. Перед ними стоял высокий человек в синем пиджаке с галстуком-бабочкой. У него было молодое лицо, бледная кожа, чёрные волосы, слегка отрощенные и растрёпанные по сегодняшней моде, и широкая улыбка.
— Кажется, да, — кивнула мама.
— Вы семья Райт, верно? Очень приятно. Грант — это я. Присядем? — улыбнулся он.
Они сели за столик у окна, солнце падало на полированное дерево. Семья Райт была по одну сторону, директор — по другую. Диана сидела у стенки и пялилась в стол. Ей не хотелось сказать ничего лишнего и не хотелось вообще говорить. У этого человека был совершенно отвратительный одеколон с мерзко-сладковатым оттенком, отчего всем невольно хотелось держаться подальше. Даже папа, когда пожимал ему руку, брезгливо сморщился.
Они невероятно долго обсуждали возможности, документы, плату за обучение и так далее и тому подобное. Диане казалось, что она скоро заснёт. К тому же желудок требовал завтрака, и один раз даже так громко заурчал, что Диане пришлось краснеть и извиняться.
— Зверский аппетит, — усмехнулся директор, и родители перешли к обсуждению в интернате питания.
Диана уже почти заснула, когда наконец к ней обратились.
— Итак, Диана Райт, верно? — улыбнулся мистер Грант. Диана кивнула. — Очень приятно.
Он протянул для рукопожатия руку, но почему-то левую, а Диана — правую. Они замерли, Диана неловко икнула, директор тут же поменял руку и улыбнулся ещё шире, так что стало видно ряд белых зубов. Диане стало не по себе, как если бы ей оскалилась акула.
— Меня заинтересовали ваши результаты экзамена. Интересно решение второй задачи, также то, что вы написали в сочинении...
Он что-то говорил, но Диана не слушала и даже зевнула, за что мама уколола её локтём в бок.
— Остались какие-то вопросы? — подытожил директор.
— А у вас есть рояль? — тут же отрезвилась Диана и встретилась с чёрными глазами мистера.
— Есть, — улыбнулся он. — У нас есть уроки музыки, к тому же вы можете записаться в музыкальный кружок и играть на инструменте в свободное время. А раз в месяц мы устраиваем представления для обучающихся, где может выступить любой желающий.
— Шикарно, — заулыбалась Диана.
— Ещё вопросы?
— А мы скоро закончим?
— Диана, — строго шикнула мать.
— Извините.
Директор только улыбнулся. Робот он какой-то — вечно улыбается.
Родители подписывали документы и что-то спрашивали, пока Диана тоскливо глядела на пончики за стеклом витрины.
Наконец всё закончилось, директор пожелал всего хорошего и ушёл.
Папа вздохнул.
— Диана, ты...
— Я знаю. Мы можем позавтракать? — несчастно произнесла она.
— Ладно.
Сытая и довольная, она скакала обратно к машине. Сегодня было не так жарко, люди выбирались на улицу, гуляли и разговаривали. По пути к парковке Диана с родителями прошла мимо магазина одежды, и девушку будто магнитом притянуло к месту: за стеклом на манекене висела потрясающая кожанка бордового цвета. У неё было множество карманов и золотых пуговиц, две молнии и широкий воротник. Кожа местами казалась слегка потёртой, что придавало вещи подержаный и как будто ещё более брутальный вид. Диана тут же представила в ней себя, и, о боги, насколько же это было круче дурацкого серого платья! В такой кожанке она просто засияет! Ей срочно нужна эта вещь.
— Мам, пап! Смотрите!
Родители вернулись и скептически оглядели товар.
— Диана, это же кошмар. Такое носят только сумасшедшие и байкеры, — брезгливо сказала мама.
— Ничего подобного! Она такая красивая, купите, ну пожалуйста, пожалуйста! Я же в интернате с ней стану самой крутой! — Диана запрыгала на месте от нетерпения.
Родители переглянулись.
— Нет уж, я не собираюсь на такой ужас деньги тратить.
— Мама-а! — захныкала Диана. — Но вы же оплатили мне интернат, а он гораздо дороже!
— Даже не сравнивай! — возмутилась мама. — То — твоё обучение, а это... кошмар, у меня слов нет! Я не дам тебе ходить в этом и позорить наше имя.
Родители отвернулись и пошли к машине, но Диана ухватила маму за руку и упёрлась ногами в асфальт.
— Ну мам, пожалуйста!
Мама вздохнула.
— Дочь, у тебя есть свои карманные. Если хочешь что-то, потрать на это свои средства.
Родители ушли в машину. Диана гневно топнула.
— Чёрт! — воскликнула она.
— Не выражайся! — донеслось из машины.
Диана пылала. Ей хотелось кричать и всё ломать, и единственный, кому она могла пожаловаться, был Вельзевул.
— У меня есть свои карманные! — она в ярости расхаживала по комнате. — Представь себе! То есть им жалко пятьдесят долларов на офигенную кожанку? А дофигища денег, чтобы сбагрить меня вон из дома на несколько лет — конечно, берите всё! Когда они вообще в последний раз давали мне деньги? — она отыскала свой розовый кошелёк и посчитала лежащие в нём монетки.
— Двадцать долларов... — вздохнула она и стала расхаживать туда-сюда, отбивая напряжённый ритм. — Если я уберусь в доме, я смогу выпросить у каждого ещё по пять долларов, итого тридцать... Нет, я никогда не соберу пятьдесят!
Уилл каркнул.
— Ты прав, — решила Диана. — Мне нужна работа. Вот только такая, где я смогу получить деньги сразу, где не будет кастинга и конкуренции, не нужно особых умений и нет начальника...
Уже скоро Диана стояла на обочине дороги, держа в руках тряпку и моющее средство.
— Нет, это определённо худшая моя идея... — пробормотала она. — Эй! Постойте!
Она подбежала к синей квадратной машине. Водитель, седой мужчина, опустил стекло, глядя на неё сверху вниз.
— Не нужно машину помыть?
— А сколько тебе?
— Два доллара. Но вам, так уж и быть, подешевле: всего один доллар, — она говорила так каждому, потому что и за один доллар мало кому нужна была девочка с тряпкой.
— Ну ладно, давай...
Она помыла уже три машины. Солнце жарило нещадно, ноги затекли, а пальцы сморщились от воды. Зато она заработала целых... три доллара.
Этот автомобиль был настолько грязным, что коричневый налёт на нём мог сойти за краску. Диана яростно тёрла фары, и ей хотелось уже потребовать доплату за этот поистине адский труд. Тем более что корпус совсем не оттирался.
— Готово, — устало выдохнула Диана. Мужчина не спешил отдавать деньги. Выглянул из окна, осмотрел машину и буркнул:
— Где готово-то? Вон, капот весь грязный!
Диана опешила:
— Я вообще только фары мою.
— Ты раз уж взялась за работу, так берись полноценно! — он покраснел от злости. — Мой давай!
— Да я вам работу уже на пять долларов сделала! Не буду я горбатиться за один! — вспыхнула она.
— А, ты ещё меня и поучаешь? Сейчас вообще денег не получишь!
— Ну и пожалуйста! — она кинула грязную тряпку прямо в лобовое стекло. — Сам мой, перфекционист хренов! — она стремительно зашагала прочь. Водитель требовательно загудел ей вслед, а Диана только показала грубияну средний палец.
Нет, это совершенно точно не её работа. Будет она терпеть такое отношение!
Но в кошельке по-прежнему оставалось всего тридцать три доллара. Десять ей и правда дали родители за уборку, хотя и там пришлось включить милые глазки. Три здесь — но это ни о чём! Нужна другая работа.

Был уже вечер, апельсиновый свет заливал улицу. Люди гуляли, ужинали в кафе и ресторанах. Диана была в своей любимой красной рубашке поло и шляпе алого цвета. Она шла, гордо подняв голову, и никому бы ни за что не раскрыла, что взяла головной убор из папиного шкафа и он ей конкретно не идёт.
Наконец она увидела то, что искала: у ресторана за большим блестящим роялем наигрывал какую-то занудную мелодию парень в пиджаке. Судя по всему, он сидел тут уже какой час и был бы даже рад, если б его лишили работы.
— Здрасьте! — подскочила Диана. — Пианино платное?
Парень перестал играть, оглядел Диану с ног до головы, остановившись на нелепо выглядящей шляпе, и захлопал глазами.
— Можно сыграть? — пояснила она.
— Хочешь клавиши понажимать? — недоверчиво уточнил он.
— Нет, у меня Бетховен.
Парень снова молчал пару секунд, видимо не веря.
— Ну играй... — он поднялся и отошёл. Диана сняла шляпу, положила её на землю около инструмента и взмахнула руками:
— Дамы и господа! — заголосила она на всю улицу. Кто-то обернулся, кто-то остановился. — Не проходите мимо, порадуйте музыканта центом — юное дарование играет третью часть "Лунной сонаты" великого Людвига ван Бетховена!
Она приземлилась на банкетку, положила руки на клавиши и заиграла.
"Лунную сонату" знают все, и у всех она ассоциируется с чем-то таким, как таблица умножения: далёкий от музыки человек её не сыграет, но вот для пианиста данная соната — основа всей его деятельности. И это очень даже правдиво, если говорить о первой или даже второй части, но вот третья — звуковая буря, по скорости своей сравнимая с разгоном самолёта — вызывает у обывателей только одну реакцию: "Это реально "Лунная соната"?"
Диане когда-то она казалась недостижимой мечтой, но теперь, после ежедневных мук, слёз и суровых взглядов мистера Брауна, она могла сыграть эту третью часть спросонья и ни разу не запнуться.
Эту мелодию не учат среднестатистические школьницы, но именно в ней Диана увидела отголосок своего творческого "я", именно ей вдохновлялась и именно на ней настояла, когда встал вопрос "Что учим дальше?" Много раз она успела пожалеть, послать всё к чёрту, возненавидеть Бетховена и заново его полюбить, перебинтовать себе все руки, потратить полжизни на одно только произведение, но зато теперь умело вводила в шок окружающих своей игрой. Кто-то звал её настоящим музыкальным гением — сложно было сказать, правда ли она гений, или талантливая ученица, или жертва требовательного учителя. Родители всюду хвастались: "Наша дочь играет то, что сыграет не каждый профессионал!" Диана из прошлого, наверное, тоже разинула бы рот. Но Диане нынешней это уже не казалось чем-то невероятным. Когда достигаешь облаков, они становятся для тебя землёй. И ей всего лишь нравилось играть безумие Бетховена.
А теперь на этом можно было неплохо заработать.
Вскоре её окружила небольшая изумлённая толпа, в шляпу посыпались центы и доллары, а пальцы продолжали выбивать сумасшедшую дробь. Уже и болели суставы, и вспотели виски, но Диана готова была играть столько раз, сколько понадобится для сбора нужной ей суммы — если, конечно, эта адская соната не вытянет из неё все силы уже на первом круге. Каждый раз во время игры Бетховен будто забирал у неё маленькую частичку души, но это ощущение было не опустошающим, а приятным. Посылать всё к чёрту хотелось, по крайней мере, с улыбкой.
Люди стояли, разинув рты. Не верилось, что эта невысокая девчонка с непримечательным лицом способна не просто сыграть, а по-настоящему исполнить. Кто-то даже пытался взглянуть на пальцы Дианы, убедиться, что за неё не играют гномики в инструменте. А когда прозвучало три последних удара и Диана наконец могла отдышаться, встряхнуть руки, посыпались хлопки и монеты.
— Спасибо, спасибо! Не скупитесь, помогите заработать на... новый рояль! — Так дадут больше, чем на "красивую курточку".
Наконец люди разошлись, Диана подняла шляпу и пересчитала заработанное:
— Пять... восемьдесят плюс тридцать... Шесть... Семь! Семь долларов! — засияла она и тут же вздохнула. — Но мне не хватает ещё десяти... Придётся снова играть.
Диана ощутила чьё-то присутствие у своего уха и вздрогнула. Тот самый парень прошептал ей:
— Если прорекламируешь наше заведение, заплачу.
— Дорогие друзья! — тут же воскликнула Диана. — А если вы хотите получить ещё больше вдохновения и невероятных впечатлений, заходите к нам в... — она обернулась и сощурилась, высматривая вывеску, — "У Джиджи"!
Люди заинтересованно глянули в сторону ресторана, а парень сунул Диане заветные десять долларов.
— Удачи, детка, — улыбнулся он.
— Спасибо! — взвизгнула она и понеслась в магазин, где её уже ждала невообразимой красоты кожанка.
Дверь звякнула колокольчиком, и Диана вбежала внутрь, оглядывая вешалки и полки, но нигде не было той самой куртки. Диана повернулась к манекену: там стояла высокая девушка с короткими тёмными волосами, а рядом с ней консультат, который снимал последний экземпляр кожанки и показывал его покупательнице. Девушка улыбнулась, кивнула и взяла куртку в руки.
Диана дрогнула и подбежала к ней:
— Извините! Вы собираетесь брать эту куртку?
Девушка недоумённо обернулась.
— Да.
— А вам она очень нужна?
Девушка помедлила и нахмурилась.
— Да, простите, — бесстрастно произнесла она и направилась к кассе. Диана ухватила её за руку.
— А мы можем как-нибудь... договориться? Просто она мне ужасно нужна! Я на на неё весь день копила.
Девушка явно не знала, как на это реагировать, и отдавать товар не собиралась.
— Слушай, я была тут первая, — она прижала кожанку к себе, но Диана ухватилась за рукав, потянула на себя:
— Я вообще-то тут ещё вчера была!
— Ну а я сегодня! — девушка подалась назад.
— А я ради этой куртки работу нашла!
— Тебе она не подойдёт, ты ещё слишком маленькая!
— Ах, маленькая?! — возмутилась Диана. — Да ты даже не знаешь, сколько мне лет! — она снова с силой дёрнула куртку на себя, но та не поддалась, а Диана качнулась назад и повалилась, слыша за собой ужасный грохот и звон разбитого стекла.
— Вот чёрт... — простонала она, закрывая лицо руками. К ней тут же сбежались работники и консультаты. Она ощутила, как вся становится цветом её глупой шляпы. Ну почему она такая неуклюжая!..
— Что за погром, что тут произошло?
— Девушки, какая низость — драться из-за вещи! Зачем вы её толкнули? — зло спросил администратор у оппонентки Дианы. Та побелела:
— Я не толкала!
— Вы хотите сказать, эта мисс сама устроила здесь бардак?! Вам придётся заплатить за причинённый ущерб!
— Как... но... — девушка отложила кожанку в сторону и вся сжалась. Диана глянула на свободно лежащую куртку, за которую теперь не нужно было драться, на девушку, на которую всё кричал администратор, поднялась, отряхнулась и сказала:
— Я сама упала. Меня никто не толкал.
Все замолчали.
— Вы уверены? — спросил мужчина.
— Да. И я заплачу на причинённый ущерб, — она достала кошелёк, высыпала все свои монеты на кассу и вышла из магазина.
Диана глубоко вздохнула, приземлившись на бордюр. Столько копила, и всё для того, чтобы в очередной раз доказать, какая она нелепая и рассеянная! Позор. Сплошной позор. Ни куртки, ни денег.
Звякнул колокольчик, и из магазина вышла девушка с короткими волосами. В руках она держала невероятную бордовую кожанку с золотой молнией и большими пуговицами. Довольная, наверное!..
— Эй.
Диана подняла голову.
— Это тебе.
Она просияла и робко взяла куртку за край:
— Правда?..
— Ага. Кажется, тебе реально нужнее. В конце концов, ты, считай, за неё заплатила, — усмехнулась девушка и ушла, а у Дианы в руках осталась потрясающая куртка цвета красной глины. Диана потёрла гладкую кожу, обняла вещь и от счастья завизжала на всю улицу. Кто-то из прохожих обернулся, Диана порозовела, прикрыла рот рукой и завизжала еле слышно.

— А у меня новая куртка! — хвасталась Диана, ходя по дому, любуясь длинными рукавами, широкими плечами, модным воротником.
— Купила всё же? — невоодушевлённо заметила мама.
— Да! Сама заработала!
— Ужас... Только не появляйся в этом в интернате.
— Обязательно появлюсь!
Ведь теперь, в такой кожанке, она точно будет там самая яркая из всех!
— К слову об одежде, — добавил папа, оторвавшись от газеты, — тебе уже пора собирать вещи. Скоро отправляешься.
— Ладно...
Выезд уже через пару дней. Значит, надо прощаться — с комнатой, со своей девочкой, с Вельзевулом. И если к первым она вернётся через пару лет, то вот Уиллу придётся улететь навсегда.
— Ну что, герой? Как ты? — Диана отодвинула подушку: птица сонно открыла глаза. К горлу подступили слёзы, но Диана не подала виду. — Окреп уже? Ты не можешь со мной оставаться. Пора тебе лететь к родным...
Он издал щёлкающий звук, легонько клюнул её в палец, и она засмеялась, хотя хотелось плакать.
Диана аккуратно взяла его в лодочку рук и поднесла к окну.
— Ну, лети давай.
Он обернулся, и чёрные глазки снова посмотрели на неё так осознанно, что стало и немножко жутко, и до ужаса грустно.
— Давай, давай! Хватит меня изводить! — она высунула руки на улицу. — Лети!
Он распахнул большие чёрные крылья, взмахнул ими и попыл по воздуху, пустился вдаль. Диана сложила руки на подоконнике и глубоко вздохнула.
Ничего. Вельзевул вернётся к своей семье, к родителям и братьям-сёстрам, а Диана найдёт в интернате новых друзей. Обязательно найдёт. Совершенно точно найдёт.
— И тебе пока, — она погладила свою девочку. — Не скучай и не пылись, хотя ты уже запылилась... прости. Протру тебя на прощание. Всё равно встретимся ещё!
Диана взяла тряпку и принялась протирать корпус фортепиано, мечтая о коридорах интерната и совершенно новой жизни.

Глава 3. Галерея лиц

На вокзале было шумно, ветер гонялся туда-сюда за поездами, и Диана конкретно жалела, что не догадалась всё же собрать волосы.
В руках она держала тяжёный квадратный чемодан, рядом стояли родители. Они говорили сбивчиво, пытаясь перекричать стук колёс, перебивая друг друга, уверенные, что именно сейчас могут донести ту необходимую истину, без которой Диана не выживет в интернате.
— Учись хорошо!
— Ради бога, не надевай ту куртку...
— Будь сдержанной и приличной!
— Мам, пап, я всё знаю, — улыбнулась Диана. — Всё будет нормально. Не съедят же меня монстры, — она закатила глаза.
— Всё, — её быстро обняла мама. — Не опозорься, слышишь? Пиши письма!
— Хорошо, хорошо! — она уже шагнула на подножку поезда, ухватившись за поручень. — Пока! Буду скучать!
— Будь умничкой! Не нахватай плохих оценок!! — крикнули они, и Диана поспешила проскочить в вагон сквозь закрывающиеся двери. Состав тронулся, за окнами цветными пятнами замелькали лица, деревья, вывески, здания, а Диана выдохнула и пошла искать своё место.
Она села где-то между тучным мужчиной и пожилой женщиной, но её не особо это волновало. Ночью она так долго предвкушала, так долго думала обо всём: о Вельзевуле, о новом месте, о своей будущей комнате, об учителях, учениках, — что совсем не спала. И теперь её чертовски клонило в сон. Она еле-еле дождалась контролёра, чтобы предъявить свой билет, и тут же крепко заснула.
Диана проснулась оттого, что лучи солнца ярким тёплым пятном ложились ей на лицо. Ни тучного мужчины, ни старушки уже не было рядом. Диана поправила волосы и потёрла глаза. Не пропустила ли она свою станцию ненароком?
Но нет — вскоре поезд остановился, и динамик озвучил название её остановки. Диана выбежала из вагона. В кои-то веки неудача не стала издеваться над ней в самый неподходящий момент! Может, это хороший знак?
Солнце жгло макушку. Наверное, стоило надеть кепку, но не суть. Диана стояла посреди перрона в редкой толпе, прикрывая глаза козырьком из пальцев. По словам родителей, её должен был встретить специальный человек с табличкой... Но Диана никого похожего не видела. Она побродила среди людей, чувствуя себя перчинкой в банке соли, и только на скамейке увидела какого-то загорелого человека, который обмахивался большой картонкой как веером.
Она прошмыгнула к нему.
— Извините...
— А? — он лениво поднял на неё глаза.
— А вы не знаете, где встречают детей в интернат?
Он замер и показал ей картонку: на ней было кривыми буквами выведено "Edward Martyr School".
— О, это мне! — выдохнула Диана.
Он посадил её в машину на заднее сиденье и повёз.
Спать уже не хотелось, но делать было нечего, и Диана пялилась в окно. Сначала там проносились людские головы и дома, затем остались одни дорожные знаки, а потом — сплошной лес. Начинало вечереть, солнце постепенно угасало и пряталось за макушками елей. Наконец машина остановилась перед тёмной чащей.
— Приехали.
Диана хлопнула глазами.
— Мне что, в лес идти?
— Не знаю, мне сказали отвезти сюда. Дальше ехать запрещено.
— Ладно... спасибо, — проговорила она и вышла из машины. Водитель помог ей достать чемодан, и автомобиль умчался. Диана осталась одна, лицом к лицу с молчаливыми ёлками и соснами. Никаких указателей, никаких тропинок, ничего! Даже нормальной дороги сюда не проложено — её везли по грунту. Она точно там, где нужно?
Солнце уже скрылось, начинало темнеть. Было тихо, словно на кладбище. У Дианы невольно напряглась каждая мышца в теле, мозг лихорадочно начал продумывать пути отступления, особенно когда послышались шаги, и в темноте чащи засветились два глаза.
Диана сделала шаг назад.
— Привет! — из зарослей выглянул высокий парень со светлыми, как мел, волосами. У него была невероятно широкая улыбка, обнажающая дёсны. Диана выдохнула — ну хоть не маньяк! — Ты Диана Райт, верно?
— Да, это я, — она попыталась выглядеть увереннее.
— Отлично! Меня зовут Роберт, я твой одноклассник и староста, надеюсь, ты не против, если я тебе всё здесь покажу!
— Да не против, конечно...
— Идём за мной!
И он повернулся обратно к лесу. Диана секунду стояла на месте, а затем неуверенно шагнула следом, с трудом волоча чемодан.
— Давай я помогу, — улыбнулся Роберт, но Диана почему-то инстинктивно отстранилась. Он замер. Его глаза на секунду скользнули по её фигуре, будто изучая. Он двинулся дальше.
— Итак, я очень рад, что ты прошла в наш чудесный интернат! Тебя распределили в гуманитарный класс, всего в нём двадцать человек. Завтра — твой первый учебный день. На занятия обязательно приходить вовремя в школьной форме. Выходить с территории интерната без разрешения строго запрещено, выход из самого здания в течение занятий также воспрещён. Жить ты будешь в общежитии, которое находится на небольшом расстоянии от самой школы. Наши комнаты двухместные, но, к сожалению, количество девушек нечётное, и тебе не смогли найти соседку. Если что, ты можешь поговорить о переселении со мной.
Роберт так быстро тараторил, что Диана совершенно не успевала переваривать информацию. Когда он замолчал, у неё в ушах стоял один звон.
— Вопросы? — заулыбался он.
— Да нет, наверное...
— Отлично! Сейчас я покажу тебе твою комнату.
И он замолчал, будто ему выключили звук.
Диана пыхтела, с трудом таща чемодан по пролеску. Чёрт, в этом интернате хоть что-то сделано для людей?
Но Диана тут же изменила своё мнение, когда увидела сам интернат.
Это было огромное старое здание из кирпича благородного серого цвета. Высокое и широкое, с башенками и шпилями, со стрельчатыми окнами, с покатой крышей синего цвета, всё такое асимметричное и безумно логичное в своей асимметрии. Диана замерла с открытым ртом, представляя, как много внутри этого здания лестниц, коридоров, кабинетов, переходов! Она уже чувствовала себя там крошечной полевой мышью!
— Это наша школа, — указал Роберт, будто её можно было не увидеть. — А вон там — общежитие.
Общежитие выглядело попроще: кирпичный паралеллепипед с множеством окон в рядочек. Они с Робертом зашли внутрь и двинулись по старым коридорам, пахнущим деревом и чем-то сладковатым.
— Это твоя комната.
Перед Дианой была серая дверь с номером "113". Диана взялась за железную ручку, и в нос ударил запах пыли и книг. Это была маленькая коробка с белыми стенами, мутным окном, двумя одинаковыми кроватями, которые вовсе не выглядели мягкими, столом и несколькими стульями. У кроватей стояли тумбочки, на одной из них — старый будильник. Диана прошла внутрь и поставила чемодан у стены. Здесь было чисто и невероятно пусто, словно никто никогда тут не жил. На одной из кроватей лежала аккуратно сложенная форма.
— Примерь эту одежду, пожалуйста, — попросил Роберт. Диана пожала плечами и прикрыла дверь.
Школьная форма не блистала красотой, но и уродливой не была. Белая рубашка, серая жилетка и серая плиссированная юбка по колено. Выглядело скучновато — может, можно как-то разнообразить этот наряд... Диана взяла чемодан и щёлкнула замочками, порылась в вещах. Среди футболок и джинсов лежал её красный узорчатый скинни шарфик. Она повязала его вокруг шеи и взглянула в зеркало у двери. На губах заиграла улыбка.
Диана открыла дверь: Роберт всё ещё стоял на том же месте, широко улыбаясь. Он окинул её взглядом, остановился на красном шарфике, но никак не возразил.
— Она прекрасно сидит на тебе! Всё в пору?
— Да, я думаю.
— Отлично! Помни, что появляться на уроках в школьной форме обязательно, также запрещён яркий макияж, а девушкам рекомендуется завязывать волосы. Я живу тут, в сто пятой комнате. Позови, если что-то понадобиться! Хорошего вечера! Завтра ждём тебя в восемь часов в триста десятом кабинете, не опаздывай!
— Пока...
Роберт зашагал к себе. Диана не сразу скрылась в комнате. Какое-то время её голова пряталась между косяком и дверью, высматривая ребят. Редкие школьники ходили по коридору, здоровались, смеялись, коротко переговаривались. Они все, должно быть, уже не первый год друг друга знают... Что им нравится? Какой у них любимый звук? Часто ли они падают на ровном месте? Как же Диана впишется в их коллектив?
Диана закрыла дверь. К чёрту. Она чувствовала себя слишком помятой после дороги, чтобы сейчас волноваться о новых друзьях или, не дай бог, знакомиться. Ночь ещё не наступила, ложиться спать было как-то глупо, так что она решила заняться распаковкой чемоданов и украшением комнаты. Она не знала, что думать насчёт отсутствующей соседки. С одной стороны, завести знакомства будет сложнее, с другой — никто не будет мельтешить перед глазами. Личное пространство!
Диана повесила на стену свою гирлянду с фигурками-оригами на ниточке, и это дело её почему-то так вымотало, что она всё же бессильно свалилась на кровать и отдалась долгожданному сну.

Она проснулась оттого, что за дверью стало слишком тихо. Так тихо, как бывает только после шума. Солнце слепило, пробиваясь сквозь серые стёкла. Диана потёрла глаза и взглянула на будильник... Десять минут восьмого! Твою ж!..
Опоздать в первый день — да, это прекрасно описывает Диану.
Она быстро напялила носки и форму — не забыла про шарфик, надо же себя презентовать, — толком не расчесалась и побежала в интернат по росистой светлой улице.
Она замерла тут же, когда толкнула тяжёлую входную дверь. Её встречал большой, широкий коридор, портреты известных людей наряду с чёрно-белой фотографией симпатичного директора школы, высокий потолок, кристально белые стены... Но некогда было останавливаться!
Диана побежала по первой попавшейся лестнице, та закрутилась спиралью, и девушка оказалась где-то в большой солнечной комнате. Нет, это что-то не то!
Она понеслась обратно, чуть не поскользнувшись. В поворотах и дверях отсыкала другую лестницу, а та раздваивалась, уходя в разные стороны — Диана выбрала наугад, но, конечно, удача лишь звонко усмехнулась ей в лицо: снова она была где-то не там, где-то в ещё одном коридоре, и там снова было несколько летниц, двери без номеров!..
Она прибыла наконец вся запыхавшаяся. Змеёй стелился новый холл, и теперь вокруг неё было множество пронумерованных кабинетов. Как там сказал Роберт? Триста десять? Боже, её просто убьют...
Диана постучалась.
— Извините за опоздание... Можно войти? — она робко заглянула внутрь. За одиночными партами сидели ребята её возраста, все ухоженные, все в одинаковой форме, все по струнке. У доски застыл пожилой профессор. Диана стояла в проёме, а в классе стояла абсолютная тишина.
— Конечно, проходи, — улыбнулся профессор. — Садись на свободное место.
Диана выдохнула и села за последнюю парту у окна. Она успела только осознать, что, наверное, должна была взять с собой ручку или вроде того, как услышала справа:
— Эй! Пс!
Диана повернула голову. К ней наклонялась круглолицая девочка с цветными заколками в волосах. Она улыбалась, и у неё были белые-белые зубы.
— Привет! — прошептала она.
Диана захлопала глазами, осматривая девочку.
— Привет.
— Как тебя зовут?
— Диана.
— Я Эмма! А ты знаешь Фредди Меркьюри?
Первым импульсом Дианы было осмотреть головы перед собой, но затем она вспомнила, что Фредди Меркьюри, кажется, солист какой-то группы, которая в последнее время трещала на каждом углу её города.
— Ну слышала немного...
— Я обожаю Фредди Меркьюри! — Эмма улыбнулась ещё шире, слепя Диану белыми зубами. — Я его нарисовала, смотри! — она подняла с парты посредственный карандашный набросок с изображением длинноволосого молодого мужчины.
— Ага, — невоодушевлённо кивнула Диана. Она отвернулась обратно к окну, но вдруг одёрнула себя — что же она такая грубая! Может, они с Эммой подружатся!
Диана резко повернулась назад и вытянула шею, оказавшись почти вплотную к лицу Эммы.
— А какой твой любимый звук?
Эмма недоумённо замерла.
— Я, например, очень люблю слушать, как зимой шумит батарея по вечерам... А ты? — улыбнулась Диана.
— Я люблю голос Фредди Меркьюри.
Диана осунулась и уставилась к себе в парту.
— Ну да...
Она ещё раз окинула взглядом ровные спины одноклассников, и стало как-то неловко, что она сидит сгорбившись, да ещё и болтает на уроке. Конечно, ничего особо информативного не говорили: в основном повторяли то, что вчера она слышала от Роберта. Роберт, к слову, тоже был здесь — на первой парте, естественно.
— Диана! Диана! — шептала Эмма.
— Что? — вздохнула Диана.
— Почему ты опоздала?
— Проспала... Я думала, здесь автоматически заведён будильник!
— Понятно.
Какое-то время Эмма молчала.
— А ты слышала песню "You're My Best Friend"?
— Я не знаю, может быть...
— Там вот так поётся: "У-у-у, ю мэйк ми лив..."
Диана угрюмо положила голову на ладони, продолжая краем уха слушать эту невероятную музыку. На секунду даже лекция профессора показалась интереснее. Он рассказывал о том, как найти столовую. Действительно, "как найти" — наверное, самый распространённый вопрос у здешних школьников!
— Мне ещё нравится "Bohemian Rhapsody"... О, ты обязательно должна послушать! У меня с собой кассеты, надо только найти магнитофон!
— Знаешь, — прервала её Диана, — я больше по классике. И сама сочиняю. На фортепиано. Ты знаешь, ну... Бехтовена хотя бы?
— Это современный певец?
— Забей...
Следующие двадцать минут Диана так часто слышала своё имя, что готова была сейчас же пойти и сменить его. Фредди Меркьюри она уже всей душой ненавидела.
Звонок наконец прозвенел. Школьники повставали, собрался гам, зазвучал смех, замелькали лица.
— Диана! — Эмма ухватила её за руку — пальцы были холодные, Диана дрогнула. — Пойдёшь со мной в столовую?
— Э-э... Ты иди, я подойду.
— Ладно! — она отцепилась и убежала, просачиваясь сквозь людей. — Я жду тебя! Приходи! Я ещё не всё спросила, что хотела!
Диана тяжело вздохнула.
Ладно, не всё получается с первого раза. Лучше найти кого-нибудь ещё, с кем Диана могла бы проводить время. По крайней мере, если она будет занята разговором с другими, Эмма вряд ли станет её доставать.
Но все как-то разошлись по своим компаниям. Только в углу сидела худая девочка с длинными каштановыми волосами, слегка закрывающими лицо. Виднелся лишь длинный нос. Она оставалась на месте, как-то сжавшись.
Диана взяла стул и аккуратно села рядом.
— Привет. Не хочешь познакомиться? — улыбнулась она.
Девочка робко подняла глаза и тут же сжалась сильнее.
— М... можно... — тихо сказала она. Её было почти не слышно в гвалте одноклассников.
— Меня зовут Диана. А тебя?
— Сара.
— Здорово... Красивое имя.
Диана неловко улыбнулась. Сара молчала.
— А какой твой любимый звук?
Сара смотрела куда-то в сторону, прижавшись к стене.
— Эй?..
— М... тишина.
— О... да, это... тоже может быть интересно...
Они молчали. Диане стало жарче в области щёк.
— А ты... новенькая здесь? — спросила она.
— Нет.
— О... А я новенькая. Ищу вот, с кем пообщаться...
Сара не отвечала.
Диана поникла и встала, убрав стул на место.
— Ладно, — бросила она почти обиженно. — Удачи тебе.
Диана вышла в коридор, где сновали туда-сюда школьники, и приземлилась на жёсткий синий диванчик. Она не хотела видеть Эмму и уже подумывала, где бы спрятаться. Все тут какие-то странные: и Роберт, и сама Эмма, и эта Сара, и вот эта девочка с косичками, и этот мальчик с надменной ухмылкой... Диана смотрела на каждого и уже могла услышать диалог с ним в своей голове. Вот этот, который так громко смеётся, сидя на подоконнике, наверняка начнёт над ней шутить и издеваться. Вот эта, в больших круглых очках, сейчас без умолку рассказывала подружке о Николе Тесле. Все они были похожи на персонажей из плохой детской книги.
Или, может, Диана так расстроена, что, как обычно, обвиняет всех вокруг?
Настроение совсем испортилось. Вот бы домой! К фортепиано и к Вельзевулу. Но Вельзевул улетел, а ей тут ещё несколько лет сидеть. Что, если она так ни с кем и не начнёт общаться? Будет терпеть компанию надоедливой Эммы с её Фредди Меркьюри?
— Диана!
Диана снова увидела широкую до дёсен улыбку Роберта. Ничего не ответила, просто посмотрела на него в ответ и, наверное, выглядела совсем не дружелюбно. Но Роберт этого словно не заметил.
— Мне, кажется, говорили, что ты играешь на фортепиано?
— Да, это так.
— Сегодня вечером будет мероприятие в честь начала учебного года. Не хочешь выступить, сыграть что-нибудь? Что-то, что уже готово.
Диана задумчиво опустила взгляд на свою серую юбку.
— Да, давай.
— Отлично! Как твоя фамилия и как называется композиция? Мне нужно записать тебя.
— Диана Райт, композиция... Бетховен... — она запнулась. — Нет. Без "Бетховен". Просто "Танец звёзд".
— Отлично! Спасибо!
Если ей предоставляют шанс показать свой шедевр, то с чего бы ей отказываться? К тому же... вдруг найдётся тот, кто поймёт "Танец звёзд"?
— Если тебе нужно порепетировать, приходи в актовый зал до семи часов.
— Чудно... А... как найти актовый зал?..

Лекция по математике была довольно интересной, профессор Джонс показался милым, но не более, а еда в столовой — довольно вкусной. После обеда Диана сразу пошла искать актовый зал, ибо что-то ей подсказывало, что даже с длиннющей инструкцией Роберта она обязательно потеряется.
Главный холл с портретами, оттуда на широкую лестницу два этажа вверх, затем прямо по узкому коридору на ещё одну лестницу, там пропустить две двери и найти большой вход с надписью "Актовый зал". Надо же, дошла!
Это было большое-большое помещение, отделанное светлым деревом. Вместо плоского потолка вверх устремлялся объёмный купол. В самом конце комнаты красовался небольшой подъём на скромную сцену, перед скромной сценой стояли ряды скромных стульев, а вот что точно нельзя было назвать скромным — это рояль. Он даже стоял как-то в стороне, явно пытаясь отстраниться от скучных стульчиков.
Чёрный, лакированный, явно не новый, слегка покоцанный, он выглядел не старым, скорее, благородным. Кто-то явно протирал инструмент каждый день — крышка идеально сверкала под солнечным светом из длинных стрельчатых окон напротив. Небольшие позолоченные ножки будто наклонялись к чёрной банкетке, приглашая сыграть.
Диана почувствовала, словно её против воли потянуло к инструменту. И вот, она уже сидела на банкетке, гладила белые подстёртые клавиши. Она немного размяла пальцы на простых аккордах, а затем сыграла симфонию. И музыка обняла её, успокоила, и даже подумалось: может, всё будет не так страшно? Может, всё будет не так плохо?
Она сидела тут же и любовалась рыжеющим светом из стрельчатых окон, когда в зал хлынули ученики. Диана просто оставалась где-то в глубине рядов, высматривая лица: весёлые, унылые, пустые.
Прошло двадцать минут, и зал наполнился шумом, разговорами, учителями и школьниками. Все заняли свои места. Диана не смотрела на сцену, она была где-то в себе. Слышала только, что вышел, конечно же, Роберт, извинился, мол, директор присутствовать не смог, но всем желает хорошего года, а сейчас выступит новенькая, ученица десятого гуманитарного класса Диана Райт. Диана поднялась и, не видя никого, прошла к роялю под ожидающие аплодисменты.
На секунду тишина показалась гробовой. Диана провела пальцами по длинными белым зубам инструмента, прося немного удачи, и наконец начала играть.
Ночь, мирная ночь, сверчки. Звезда. Звезда. Звезда. Звёзды, звёзды, звёзды, звёздная капель, звёздная канитель, искры, огненный дождь. Катастрофа. Счастье. Удар — тьма.
Посыпались аплодисменты. Диана поднялась, не глядя в зал, и вернулась на своё место. В её глазах всё ещё падали и падали звёзды. И они продолжали падать и застилать блёстками глаза, пока кто-то пел, кто-то что-то говорил, зал хлопал, и Диана хлопала со всеми. Она проснулась лишь тогда, когда всё закончилось. Школьники шли в столовую. Диана вздрогнула и побежала за спиной Роберта, чтобы не потеряться.
Всей толпой они спускались по лестнице — там Диану и перехватила Эмма.
— Ты круто сыграла!
— Спасибо, — улыбнулась Диана. — Тебе правда понравилось?
— Да! Очень!
— А что именно? Мне очень интересно услышать отклик на мою симфонию. Знаешь, я так долго её писала...
— Она напомнила мне одну песню "Квин"...
Диана вздохнула.
— Ты серьёзно?
— Да, ты точно слышала! Там вот так... — Эмма снова что-то запела. Диана раздражённо выдохнула и побежала вперёд, чтобы скрыться среди людей. Она услышала, как Эмма зовёт её и бежит за ней, и поспешила затеряться в какой-то компании пацанов.
— Ты здорово играла, — послышался чей-то голос у уха. Диана подняла глаза, столкнулась с незнакомым парнем. Позади него послышались весёлые голоса: "Да-да! Это было чудесно! Ты большая молодец!".
Диана сморщила нос, осматривая их одинаковые приторные лица.
— Спасибо, — сухо ответила она.
— А кто это сочинил?
— Я сама.
— Ого! Красиво! А ты можешь сыграть мою любимую песню?
Диана отвернулась. Она не понимала почему, но её тошнило от этих одинаковых комплиментов, от этих белых зубов и добрых глаз. Она спросит у них — какой ваш любимый звук? — они ответят что-нибудь по типу "музыка", совершенно не думая над ответом, не размышляя, даже не пытаясь. У них всех будто головы совсем пустые. Нехорошо, конечно, так отзываться о людях... Но ведь это правда! Их глаза матовые, все они скучные, все плоские, они ничего не слышат, ничего не понимают! У них будто затычки в ушах, повязки на глазах, только и делают, что о пустом говорят! К чему она им свою симфонию вообще играла, если они ничего, ничего не поняли, если они и не хотели понять?
Или она просто так к ним предвзята? Может, она предвзята вообще ко всем на свете, раз у неё за пятнадцать лет так и не получилось ни с кем поладить? Не могут же здесь все быть такими скучными, не могут! Кажется, ей просто ужасно не везёт.
Она поужинала и сразу ушла к себе, закрыла дверь, сняла дурацкую серую жилеткую и упала на жёсткую кровать. Ей ничего не хотелось. Спать, спать и спать. Может, когда она проснётся, вокруг не будет этого лабиринта коридоров, этих вытянутых по струнке спин, этой надоедливой Эммы с её Фредди Меркьюри, этого бесячего Роберта, этой глупой Сары!.. Ничего не будет. Как же ей сейчас хотелось поговорить с Вельзевулом...
Она устало потянулась к будильнику, нехотя завела его на полвосьмого и не заметила, как тотчас заснула.
Во сне она была в чёрном-чёрном пространстве. Диане часто снятся бредовые сны, и это был один из таких, когда даже не понимаешь, что ты во сне, и вокруг всё кажется логичным. Вот и сейчас чёрная пустота казалась ей до боли естественной.
Она сидела на полу — если здесь был пол, — обняв колени, и говорила во тьму.
— Почему здесь все такие странные? Почему никто не может меня понять? Почему я всегда лишняя?
— Ты правда хочешь знать ответ? — сказал кто-то из тьмы. У кого-то был низкий, бархатный, как мурчание, голос.
— Я хочу знать ответ! Я хочу понять, почему всегда и везде чувствую себя одинокой! — воскликнула она. Стало холодно.
— Ладно, — была слышна усмешка. Чьи-то ледяные руки тяжело легли ей на плечи. — Я покажу тебе правду. Но потом не жалуйся.

Глава 4. Давай обратно!

За окном стелился белый туман. Диана разлепила глаза и осмотрела серую комнату. У неё ужасно затекла рука, на коже остался след от складок одежды... Кажется, она заснула прямо в рубашке. Теперь будет весь день в мятом. Чёрт.
Диана медленно поднялась. Как странно, будильник показывал только семь часов. Она проснулась раньше звонка. Ладно, впрочем, будет время собраться...
Она лениво просунула руки в рубашку, завязала волосы и вышла. Улица была влажной, всё вокруг казалось мутным, сероватым. Диана плелась в школу почти наощупь.
Внутри ещё совсем никого не было. Она проверила расписание — скука, сегодня снова математика, география, химия... — и отыскала нужный кабинет, который уже был открыт, но ещё пустовал. Видимо, профессор куда-то отошёл. Диана села на последнюю парту у окна и вспомнила, что снова не взяла никаких тетрадей и ручек. Ну почему у неё такая дырявая голова!.. Придётся просить у Эммы. Как же не хочется с ней контактировать...
Диана опустила голову на парту и закрыла глаза. Она вообще не выспалась. Какой дурацкий сон...
Постепенно сквозь манящие объятия дрёмы начали доноситься чужие голоса. Диана вздохнула, нехотя подняла голову и заправила волосы за уши.
Что, мать твою, за чёрт?!
Диана замерла на месте, её будто заковали в железный скафандр. Она хотела закричать, но из горла не шёл звук. В глазах потемнело. Что за чушь, что за бред?!
По классу ходили её одноклассники, но это были не люди. Это были ходячие мертвецы, разлагающиеся туши, красные, мерзкие, словно обожжённые кипятком тела. Сквозь тонкую отслаивающуюся кожу были видны жёлтые кости черепа, сломанные гнилые зубы. Глаза были двумя впадинами с чёрными зрачками и белками цвета рвоты. Все эти чудища как-то странно булькали, скрипели, рычали и при этом... совершенно обыкновенно разговаривали, улыбались обнажёнными мышцами лица, смеялись человеческими голосами и расхаживали вдоль парт.
Диана закрыла лицо руками, надавив на веки. Бред, бред, бред! Это сон! Точно сон!
Она с силой распахнула глаза, тёмная пелена медленно поплыла вниз...
Ничего не изменилось.
Вокруг по-прежнему бродили трупы, монстры, чудища, воняло сладко-горькой гнилью. Диане казалось, что её сейчас стошнит. Ей надо было бежать. Бежать, не оборачиваясь. Но тело не реагировало на импульсы мозга. Диана не могла даже шелохнуться. Её всю затрясло, внутренности вмиг заплясали и перемешались в теле. "Бред! Я хочу домой!"
Это казалось глупостью, но она осмотрела свои руки. Они были белыми и даже синими, пальцы дрожали, но кожа оставалась светлой и ровной. Нет, она не монстр — значит, монстры вокруг! Неужели случился зомби-апокалипсис?!
— Извини, я опоздала!
Прямо перед лицом Дианы возникла Эмма, но это была не Эмма, это был череп, нелепо обтянутый рваным полиэтиленом. Остатки её губ слились друг с другом, и, когда она открыла рот, из кожаной решётки пошёл отвратительный, тошнотворный запах.
Диана закричала и дёрнулась назад, ударившись затылком об стену. Все в кабинете тотчас замолкли и обернулись на неё. Она почувствовала на коже десятки липких взглядов. Дыхание так участилось, что закружилась голова. Чёрт, лишь бы не упасть в обморок!
Стояла тишина. Все замерли, как по команде. Диана сглотнула и закрыла волосами лицо, сделав вид, что крайне увлечена изучением парты. Шум возобновился.
Голова не переставала сходить с ума. Диана схватилась за черепную коробку, чтобы стабилизировать мир.
— С тобой всё в порядке? — послышался голос Эммы.
"Не говори со мной, не говори со мной, не говори со мной..."
— Эй? Ты меня слышишь? Может, тебе нужно в медкабинет?
"Не говори со мной! Не говори со мной! Не говори со мной!"
— Ладно... — Эмма отвернулась. Диана выдохнула.
Галдёж постепенно стал стихать. Послышались шаги профессора. Диана не хотела поднимать голову.
— Доброе утро, ребята.
...А что, если он человек?
Диана робко подняла глаза...
Нет, не человек. Лучше было не видеть. Тело затряслось ещё сильнее. Только бы никто не заметил, только бы никто не понял! По законам жанра, один единственный укус этих тварей превратит её в такую же! Но действуют ли законы из фильма "Ночь живых мертвецов" на реальную жизнь? Ведь тут зомби не стонут и не пытаются никого съесть... А зомби ли они вообще?..
Профессор начал лекцию, а Диане было тяжело дышать. Ей хотелось поднять руку, выйти, уйти из этого ненавистного кабинета, но снова чувствовать на себе клейкие взгляды было как окатиться ледяной водой.
Диана зажмурилась и взметнула ладонь вверх.
— Можно выйти? — процедила она.
— Конечно, иди.
Диана хотела спокойно встать, но пулей выбежала, захлопнула за собой дверь и тяжело выдохнула, прислонившись к стене. Свобода. Свобода! Нет, она ни за что, никогда туда не вернётся!
Диана спешно направилась в уборную. Она умылась и посмотрела в зеркало, откуда на неё глядело бледное лицо с дикими глазами цвета мутного стекла.
Боже... Что это сейчас было? Наверное, она слишком мало спала этой ночью, если ей мерещется подобное! Тут же захотелось смеяться: ну и ерунда!
Диана возвращалась обратно, легко улыбаясь. Какая же богатая у неё фантазия! Как легко она верит во всякую чушь!
Она открыла дверь, и на неё уставились пары глубоко посаженных пустых глазных яблок. Лица, будто ободранные на тёрке, все застыли в одном том же сером выражении.
Нет, не показалось.
Диане очень захотелось закрыть дверь обратно. Убежать, умчаться, пропасть, исчезнуть!
— Диана, вы как раз вернулись. Выйдите к доске, пожалуйста.
Ноги казались деревянными. Диана закрыла дверь, добровольно лишая себя пути отступления, и на деревянных ногах подошла к доске. Живые мертвецы пялились на Диану, и у неё волосы вставали дыбом.
— Решите, пожалуйста, этот пример.
Диана обернулась к доске. Перед глазами плясали и плавали цифры. Она взяла мел, он показался ей тяжёлым, как кирпич. Было до ужаса жарко, подмышки вспотели, а ноги дрожали от холода. Диана пыталась скрыть дрожь, делая вид, что просто чешет коленку.
— Итак, ваше решение?
От профессора воняло. Диане хотелось закрыть рукой нос. Он стоял слишком близко. Чёрт, какое решение, вы что, с ума все сошли?!
— Диана Райт, вы в школе не проходили квадратные уравнения?
Диана молчала. Она открыла рот, чтобы ответить, но в горле встал барьер. Тишина загустела. Диана услышала за спиной и около уха тихое горловое рычание, будто на неё готовилась напасть собака. Пальцы сжали мел.
— Кажется, я болела тогда, — выпалила Диана.
— А, ничего страшного, — рычание тут же стихло. Диана кивнула и села за парту.
Здесь невозможно находиться. Хотелось блевать. Поскорее бы всё это закончилось!..
Когда звонок прозвенел, Диане подумалось, что бог услышал её молитвы. Она ринулась вниз по лестнице, прочь из кабинета. Но из других классов стали выходить сотни, миллионы, полчища таких же уродцев.
Диана побежала ещё быстрее.
Она оказалась в главном зале с портретами и тут же понеслась на выход, но чьи-то холодные костлявые пальцы схватили её за плечо, и Диана застыла в оцепенении.
— Девочка, ты это куда?
— Проветриться... — автоматически ответила Диана. — Меня тошнит.
— Постой у окошка. Выходить во время уроков запрещено.
— Ладно...
Он отпустил её руку, и Диана тут же схватила себя за место хвата, подрагивая. Она медленно плелась по коридору, огибая уродов и зомби, смотря себе в ноги.
Она была совершенно одна.
Все, все, все вокруг превратились в безмозглых трупов, в оружие замедленного действия. Знали ли они сами об этом? Почему всё ещё не пытались её убить? Понимают ли они, что она другая? И действительно ли она является другой? Зачем её сюда отправили родители? А главное... что за стенами интерната? Люди или монстры?
А может, она просто сошла с ума? У неё всего лишь какое-нибудь там заумное расстройство, её поместят в психушку и однажды вылечат... Почему эта перспектива казалась ей даже радужнее, чем если бы всё было реальностью?!
Вопросы, вопросы, вопросы, вопросы! Диана хотела упасть на пол и разрыдаться! Кто ответит ей, кто поможет? При всех своих странностях,  всём неумении общаться и абсолютном, полном чёртовом одиночестве — она впервые чувствовала себя настолько покинутой!
Прозвенел звонок. Ещё две лекции. Нельзя привлекать внимание или пытаться сбежать. Главное — отсидеть, а затем можно планировать побег.
Все эти два часа Диана пялилась в стол. Она не слышала слов учителя, только делала то, что делали все, шла за толпой, повторяла её слова и движения. Человек, говорят, быстро адаптируется, но руки у Дианы всё ещё оставались такими холодными, что она их почти не чувствовала.
Наконец, обед. Толпа привела Диану в столовую. Ей не хотелось видеть то, что открылось там её взору.
Все эти тела жадно поглощали пищу, и куски вываливались сквозь дырки в их щеках, и было видно, как жёлтые зубы перемалывают еду, как пульсирует и двигается каждая мышца, цепляясь за другую, выполняя механизм жевания...
Вот уж точно — её сейчас стошнит!
Диана проглотила рвотный позыв. Она прошла в столовую, чтобы взглянуть на еду. Есть хотелось ужасно, но она была уверена, что вместо котлет увидит тарелки с червями или землёй!..
Диана посмотрела на подносы учеников. Да нет, обычная еда, курица и бобы. Как это так? Это не по законам хорроров!
И всё же есть она не стала.
Диана убежала в общежитие и закрылась в комнате. Как она благодарила судьбу, что живёт одна! С другой стороны — вдруг соседка тоже была бы настоящей, а не бродячим чучелом? Насколько же сильно ей хотелось сейчас увидеть человека, совершенно любого — старого, молодого, глупого, занудного — лишь бы живого человека!
Диана впихнула в себя вчерашний сэндвич, только чтобы унять живот. Она не собиралась сидеть здесь. Ей нужно было убираться.
Она подождала, пока за дверью станет тихо, собрала в сумку самые необходимые вещи вроде бутылки с водой, пакета с орешками из дома и запасной одежды и незаметно выскользнула.
Никого не было, коридор замер. Диана побежала к выходу, проклиная свои любимые туфли за то, что они настолько громко стучат. Ей нельзя было попасться — она не имела ни малейшего понятия, что могут сделать с ней эти...
Улица неохотно начинала темнеть. Было пасмурно, поэтому небо лишь бесконечно серело. Диана огляделась по сторонам: в небольшом отдалении стояла громадина-интернат, вокруг стелилась ещё зелёная трава, дальше — высокий решётчатый забор с острыми позолоченными пиками. Диана сморщилась, представляя, как травмоопасно через него перелезать.
Она подошла к самому краю территории и пошла вдоль забора, выискивая выход или лаз. Отсюда же точно выходят учителя и охранники, директор, в конце концов!
И да, на калитку она наткнулась. Однако та была закрыта на тяжёлый замок, а рядом стояла будка охранника. Диана поспешила скрыться за зданием общежития, чтобы её не заподозрили в побеге.
Значит, придётся перелезать. Что ж, ладно, не так страшно.
Диана ухватилась руками за чёрные прутья и поставила ногу на одно из железных украшений.
Чёрт возьми, в её чемодане осталась та кожанка, которую она ещё ни разу не надела! Диана не могла её оставить!
Девушка замерла. Руки всё ещё сжимали холодные прутья. О чём она думает? Тут решается вопрос её выживания, а она — о кожанке! А если это просто паника? Если здесь относительно безопасно? Ведь на неё никто не пытался напасть... Она ещё может вернуться...
— Диана, что ты делаешь?
Диана вздрогнула, её словно ударило током, и она отскочила от забора. Рядом стоял Роберт. Она узнала его только по голосу. Лицо было жуткое: у Роберта не было век, только огромные глаза на выкате и полное отсутствие губ. Его улыбка буквально тянулась до ушей, и Диана могла видеть каждый зуб, каждую десну. Она уже представляла, как эта огромная челюсть легко захлопнется на её шее. По телу прошла дрожь. Диана оцепенела. Не могла даже икнуть.
Роберт стоял и смотрел на неё своими большими глазами с красными прожилками. Диана видела, как они соединяют глазные яблоки с кожей и словно даже пульсируют, качая кровь. Медвежьи лапы, казалось, схватили её за плечи и обездвижили. Она ничего не могла ответить.
Из горла Роберта донелось едва слышимое бульканье. Бульканье усилилось, став похожим на сдержанное рычание. Сегодня Диана уже слышала этот звук, нет, это точно не хороший знак!
Кровь ударила в голову, Диана хотела что-то сказать, но почему-то засмеялась. Ей вообще не хотелось смеяться, ей хотелось орать, но она хохотала.
— Я... я просто, кажется, увидела там кабана, ты представляешь? Здесь водятся кабаны? Странная штука! — её смех стал больше похож на конвульсии, она отвела взгляд, чтобы не видеть обезумевшие глаза Роберта, если в следующий момент он вцепится ей в шею.
— А, ясно! — добродушно ответил Роберт. — Тебе нечего бояться, животные не пройдут сквозь забор. Иди в общежитие.
— Да, да, конечно! — Диана резко обернулась и побежала в здание-коробку.
Она обхватила голову руками, как только дверь комнаты сто тринадцать захлопнулась за ней. Чёрт, нет, она не продержится долго! Это кошмар, этого не может быть! Ей никто из её знакомых не поверит, что она проснулась и увидела вокруг одних чудищ. Такого просто не бывает! Почему всё самое худшее всегда случается именно с ней?!
Попав домой, она спасётся? Есть ли отсюда выход? Чего хотят эти монстры? Кто и зачем приглашает в интернат детей? Проблема в интернате, в её искажённом сознании, в зомби-апокалипсисе или в том, что это всё — бредовый кошмар и она проснётся через пару минут? Хоть бы последнее! Диана готова была даже подружиться с Эммой, если это действительно неправда, если Эмма просто надоедливая школьница, а не ходячее полумёртвое тело!
Кто же, кто поможет ей? Хоть одна живая душа! Нет, она совершенно одинока, как маленькая ледышка в Тихом океане!
Диана переоделась в мягкую пижаму, закрыла шторы, придвинула стул к двери и села на кровать с ногами, закутавшись в одеяло. Она никуда не выйдет из своего тёмного тёплого гнезда.
Диану стало клонить в сон. Мягкость и уют сделали своё дело, обняли и пообещали забрать прочь от злого мира. Но Диана упорно держала глаза открытыми. Будто если она заснёт, то кто-нибудь точно придёт съесть её.
Но адреналин схлынул, мир быстро начал мутнеть, глаза отказались открываться даже насильно. И она сразу отдалась спасительному сну.
Там, во сне, — снова чёрный. Болото. Вязкая чёрная масса, и Диана посреди неё, её руки на чёрном фоне белые, как лист бумаги.
Она чувствовала себя так, будто бежала пару часов подряд. Будто за ней всё время кто-то гнался. Ноги болели, руки тряслись. Вся усталость осталась в реальном мире, здесь же вновь была лишь паника. Можно ли устать от паники? Диана уже устала порядком.
— Что за чёрт! — отчаянно крикнула она в пустоту, и её голос не отскакивал эхом от стен, не звучал приглушённо, не раздавался по всему коридору тьмы, а просто существовал здесь, как единственный возможный звук. — Ничего не понимаю! Что происходит?! Что за чёртов сон снова?! Что это всё такое, почему все монстры, что происходит вообще?! — взвизгнула она.
— Вижу, ты оценила, — снова прозвучал тот самый бархатный, мурчащий голос, полный спокойствия и скрытой насмешки.
— Иди к чёрту! — выпалила она и завертелась на месте в поисках говорящего. — Что это за бред? Кто ты такой? Я ничерта не понимаю, что это всё значит, где я?
— Тише, тише, — из воздуха выросли руки: серые ладони и предплечья, отделённые от тела, уходящие во тьму, витающие в пространстве как-то сами собой. Они не были декорацией — они были его. Он развёл руками в стороны. — Я не смогу ответить тебе на столько вопросов сразу! Задай один, — он оттопырил указательный палец левой руки.
— Я тебе щас уши откушу! — единственное, что смогла рявкнуть Диана.
— У меня нет ушей, — спокойно констатировал он.
Диана с рёвом кинулась вперёд, замахала руками в воздухе, пытаясь схватить его за запястья, но тот, будто бы играя с глупым котёнком, ловко увиливал. Она лишь хватала чёрную пустоту. Диана выдохлась и сжала кулаки от бессилия. Она была уверена, что во всём виноват этот странный голос, что именно он превратил людей в чудищ. И она даже не задумывалась: реален ли он или просто плод её уставшего воображения? Нет, почему-то она была уверена, что он совершенно реален.
— Что это за хрень? Отвечай, кто ты такой?
— Не сыпь вопросами. Задай один, и я отвечу тебе, — невозмутимо продолжал он.
— Что происходит? — воскликнула она, её голос дрогнул, а эти два слова чудом заменили все отчаянные тирады.
— Это твой вопрос? Хорошо. Вспомни наш вчерашний диалог. Что ты спросила у меня?
— Не знаю я, говори прямо!
— Ты спросила: "Почему я не могу никого понять? Почему я чувствую себя лишней?" Я показал тебе настоящий лик тех существ, что окружают тебя. Ты просила, я исполнил — вот и весь секрет.
— Не нужно мне ничего показывать, верни как было!
Он манерно вздохнул, скрестив руки:
— Просил же — не жаловаться... Кто меня слушать будет?
— Да кто ты вообще такой? — Диана схватилась за голову.
— Это уже второй вопрос. На него я ответить не могу.
— Серьёзно? — вспыхнула она. — Один вопрос в день? У тебя что, слова закончились?
Он, судя по звуку, усмехнулся. Диана почувствала, как чья-то холодная рука треплет её по волосам, и вся покрылась гусиной кожей.
— Таковы правила, — пояснил голос.
— Дурацкие правила, — выдохнула она, резко отстранилась от руки и подняла голову, будто голос был где-то вверху, будто она могла взглянуть ему в лицо. — Я ничего не понимаю, моя жизнь превратилась в кошмар, а ты ещё и правилами сыплешь!
— Не могу ничего поделать, — сказал он, и в темноте перед ней словно белым мелом нарисовалась кривая грустная мордашка котика. Диана секунду глазела на рисунок, а затем закрыла веки и уселась на пол, обхватив колени.
— Точно с ума схожу, — шепнула она сама себе.
— Считай как хочешь, — ответил Голос. — Но тебе придётся ужиться с новой реальностью. И, может, будет проще, если ты не станешь много об этом думать. У тебя есть разум. — Диана дрогнула, оттого что его палец ткнул ей в лоб. — Попробуй-ка не потерять его. Впрочем, тебе уже пора: я не стану отнимать твой сон. Удачи! — хохотнул он, и вселенная схлопнулась, погрузив Диану в тягучую, тревожную дрёму.

Глава 5. Фолиант

Это был не сон.
Диана сидела за последней партой и видела все те же уродливые, ободранные, гнилые лица. Она не хотела смотреть, потому разглядывала пейзаж за окном. Виднелась трава, проклятый забор, а вдали — лес. Ничего больше.
Ей второй раз подряд снился этот странный Голос. Конечно, путать сны с реальностью — глупость, и Диана всегда смеялась над теми, кто лез листать потрёпанный томик Фрейда, утверждая, что чёрные птицы во сне неминуемо принесут смерть папиной тётки по сестринской линии. Тем не менее сейчас она уже сомневалась в том, что он всего лишь выдумка. Как можно быть уверенной хоть в чём-то в её ситуации?
Монотонная лекция звучала издевательством. Твой мир перевернулся с ног на голову, одно осталось неизменным — нужно учиться. Это удручало.
А ещё удручал запах помойки от Эммы и её крайняя навязчивость. Не проходило и минуты, как около уха вновь и вновь жужжало: "А сколько времени? А о чём речь? А как дела? А что ты делаешь? А ты любишь Фредди Меркьюри?" Страх смешался с раздражением, и в животе поселился удав, сжимающий самого себя в узел. Диана пыталась игнорировать Эмму. Она хотела игнорировать Эмму. Она хотела, чтобы её все оставили в покое.
Диана прижалась к самому окну, пытаясь исчезнуть. В этом ужасном месте не было ни одного спокойного уголка, но, быть может, она хотя бы свернётся куколкой и сделает вид, что её здесь нет. Эти мертвецы вряд ли хорошо играют в прятки.
Любой звук нервировал, но Диану клонило в сон. Отвратительная смесь получалась: веки тяжелели, но моторчик в груди запрещал закрывать глаза. Тем не менее Диана постаралась задремать. Всё же она поняла, что монстры серьёзной угрозы не представляют, просто запугивают порой, поэтому бояться особо нечего. Но это, увы, не давало расслабиться. В ушах шуршал целый улей, удав в животе сжимался только сильнее.
В этот момент чьи-то ледяные пальцы ухватили Диану за запястье. Она дёрнулась, вскрикнула, ударила по схватившей её руке и уставилась в два тупых жёлтых глаза Эммы.
— Отстань ты уже! Я тебе десять раз сказала — не трогай меня, тупоголовая! — крикнула Диана. У неё всё скрутило внутри. Почему они не могут просто оставить её?
Все, конечно, обернулись, уставились на них двоих: на Диану, которая отвернулась обратно к окну, на Эмму, которая глупо сидела на месте, глядя первой в затылок.
— Девушки, не стоит ссориться, — попросил профессор. — Диана, с вами всё хорошо? Эмма что-то сделала вам?
— Она меня трогает, — рявкнула Диана, не отрываясь от окна. Профессор долго тупил, будто у него в голове с трудом работали шестерёнки.
— Вы можете поговорить на перемене. Пожалуйста, не срывайте урок, — наконец выдал он. Все головы одновременно отвернулись от Дианы.
"Пожалуйста, не срывайте урок..." — беззвучно передразнила Диана. Как её всё нервировало, как пугало, как раздражало! Ей хотелось поскорее вернуться домой, чтобы никогда больше не видеть эти глупые, уродливые, противные, ужасные рожи.
За стеклом на жестяной отлив приземлилась чёрная птичка с белым клювом — её самопровозглашённый воронёнок. Диана внутренне улыбнулась: может, это родственник Вельзевула. Птица внимательно осмотрела Диану, поклевала стекло, походила туда-сюда. Затем устроилась прямо здесь, на железе, и прикрыла глазик, словно нашла самое уютное гнездо. Диане стало завидно: этот малыш мог полететь куда угодно, у него была своя стая, своя семья, которая всегда рядом. Ни домашки, ни интернатов, ни монстров. Только небо и свобода.
Успокоиться не получалось. Диане нужен выход. В первую очередь, может быть, у неё получиться отправить письмо маме.
Все головы двинулись в столовую, и Диана пошла за ними. Она не завтракала, есть хотелось до ужаса. В комнате остался пакетик с орешками, но она берегла его до отчаянных времён.
Всю дорогу у неё было противное чувство, что её преследуют. Она трижды оборачивалась, но не видела никого, кроме одинаковых зомби. Кажется, у неё начинает развиваться паранойя.
В столовой давали копчёные сосиски, картофельное пюре и пакет с молоком. Еда не выглядела особенной, к тому же Диана не совсем любила пюре, но вот на сосиску она готова была наброситься. Втиснувшись в ряд безмозглых тел, она положила еду на поднос и села за стол. Рядом с ней, конечно, села Эмма. Диана вздохнула и обнаружила, что не взяла вилку.
Ещё минуту она пыталась выловить столовые приборы в склизком скоплении однокашников. Диана вернулась к столу, тщательно протирая вилку о край жилетки.
Её поднос будто бы слегка сместился. Наверняка Эмма лезла куда не просят.
— А можно взять у тебя картошку? — попросила Эмма.
Вот и подтверждение.
Диана без слов поставила перед ней тарелку с пюре, а сама принялась ковырять копчёную корочку сосиски. Эмма стала жадно глотать картошку. Через мгновение она странно икнула и упала лицом в тарелку.
Диана покосилась на неподвижную фигуру и отодвинулась к краю стола. Какие они всё-таки тут странные...
Сосиска была даже вкусной, с организмом после еды ничего не произошло, так что, кажется, питаться тут безопасно. Безопасно и крайне противно.
Когда Диана выходила из столовой, перед ней вырос Роберт. Она вздрогнула. Его лицо без малейшего намёка на губы не переставало её пугать.
— Диана, ты же играешь на рояле? Не хочешь вступить в музыкальный кружок? — заулыбался он.
— Нет, спасибо...
— Правда? Почему?
— Мне... и без того хватает нагрузки, — она попыталась обойти Роберта, но он загораживал проход.
— Очень жаль! Если что, ты всегда можешь обратиться ко мне.
— Ага...
Диана проскочила у него под рукой. Музыкальный кружок! Он бредит! Конечно, она сейчас мечтает о музыкальном кружке!
Все попёрлись на урок по литературе. Какой же нудный день...
Школьников зачем-то попросили сесть в группы, и Диану стащили с её насиженного местечка. Эммы не было — видимо, осталась лежать лицом в пюре. Диана оказалась в компании Сары (её лица не было видно за волосами, похожими на истлевшую штору) и незнакомых ей Майка, Джона и Шарлотты. Дали задание, но Диана не слушала: она вырвала из тетради листок и принялась писать письмо маме. Честно признаться, в интернате было так некомфортно и тоскливо без маминого "не выражайся", что порой хотелось реветь.
"Дорогая мама..."
— Ребята, давайте все соберёмся! — заголосил, наверное, Майк — Диана плохо различала их по внешности. — Нам нужно расположить писателей от старых к современным. Здесь Дэниел Киз, Шекспир, Харпер Ли...
"Я благополучно приехала в интернат".
— Дай сюда, — сказал Джон. — Очевидно же, Шекспир первый, потом Марк Твен...
— А почему все остальные сидят? — загундосила Шарлотта. — Давайте работать вместе!
Сара спряталась в волосах.
"На самом деле мне не совсем здесь нравится..."
— Диана, а ты чего сидишь?
Диана подняла глаза и посмотрела на смятое в чернослив лицо Майка.
— Я занята.
— У нас вообще-то учебное задание!
— Так Джон всё уже почти сделал, — она кивнула на Джона, который что-то строчил со скоростью света и был вполне доволен своим положением.
Диана вздохнула и вернулась к письму.
"Мне кажется, я захворала. Чувствую себя очень плохо".
— И что? — снова забурчал Майк. — Это не значит, что мы должны сидеть сложа руки! Мы команда!
— В команде всегда один всё за всех делает, а другие дурака валяют, — отчеканила Диана. — Это закон.
Майк замер и невидяще уставился вперёд, будто Диана сказала что-то немыслимое. Та смущённо изогнула бровь и вновь принялась писать.
"Говорят, что лучше приехать родителям, потому что здесь нет врачей. Пожалуйста, приезжайте скорее".
— Сара, а ты что сидишь? — взъелся Майк на бедняжку. Сара вся сжалась. — Помогай нам!
У Сары затряслись плечи. Через секунду послышались всхлипы и хныканья.
— Серьёзно? Она плачет? — изумилась Диана.
— Да ладно тебе, бывают чувствительные люди! — воскликнула Шарлотта. — Сарочка, не плачь, Майк не хотел кричать...
— Он просто попросил её помочь, — Диана нахмурилась.
— Какая же ты жестокая, — огрызнулась Шарлотта.
— А ты чего мне грубишь? Это же тоже жестокость. Что, если я расплачусь?
Шарлотта замерла, оставив руку на макушке несчастной Сары. Их с Майком как будто заклинило.
"Ну вот, сломались", — про себя хмыкнула Диана.
"Я вас очень жду. Обнимаю,
Твоя Диана"
Она выдохнула и сложила листок вдвое.  Теперь нужно было отыскать конверт и почтовый ящик. Но одна в лабиринте коридоров она совершенно точно ничего не найдёт. Придётся обратиться к Роберту...
По крайней мере теперь Диана была уверена, что монстры не опасны, а просто очень глупы.
Она подошла к Роберту после уроков: тот с кем-то разговаривал. Диана брезгливо подкралась к нему и стукнула по плечу.
Он тут же обернулся:
— Диана! Тебе что-то нужно?
Диана старалась не смотреть ему в глаза.
— Да... Как я могу отправить письмо родителям?
— О, просто отдай его мне, я отправлю.
Он протянул руку. Диана отстранилась.
— А можно как-то... самой?
Роберт помедлил.
— Боюсь, что нет, Диана. Я отдаю письма директору, а он передаёт их почтальону.
Диана сжала губы и помяла письмо в руках.
— Но они ведь доходят до адресата?
— Конечно доходят! Ты можешь не сомневаться! Спроси кого угодно из своих одноклассников.
— Воздержусь, — пробормотала она. — Ладно, держи. Обещаешь, что дойдёт?
Роберт схватил листок своими костлявыми длиннющими пальцами.
— Обещаю!
— Спасибо... И... не можешь подсказать, где библиотека? — она встретилась с его огромными глазными яблоками.
— Этаж ниже, по коридору прямо, поворот налево и до конца направо.
— Понятно, — Диана развернулась волчком и зашагала прочь.
Раз уж она решила продумывать стратегию, а не действовать согласно первому порыву, значит, ей нужны знания. Ей нужны ответы. Неужели она действительно решила полагаться на тот выдуманный голос из своих снов? Сны нереальны. Она всё ещё одна. А значит, не следовало ждать чуда.
В библиотеке сидела бабуля: кожа свисала с её лица пластами, отрываясь и тлея. Она походила на старую половую тряпку.
— Здравствуйте, — тихо произнесла Диана, рассматривая библиотекаршу. — Скажите, а здесь есть что-нибудь про интернат, его историю?
— Конечно, — проскрипела она. — Вон там на столике лежит рукопись. Всё хотим сделать стенд в главном холле, но Роберт никак не найдёт времени...
"Роберт тут что, всем занимается?" — Диана отвела глаза и нашла внушительную по размеру, но не по толщине книгу. Девушка подошла и принялась листать жёлтые страницы.
Судя по тексту, интернат был основан каким-то Кларком в 1912-м году как школа для детей-сирот. Назывался он тогда "St. Clark Institute". Через двадцать лет директором стал Артур Лоуренс. Диана тут же вспомнила его портрет в главном холле: это был симпатичный, добрый на вид дядька с усами. Артур решил сделать для школы усиленную программу. Со временем из-за наплыва учеников появились вступительные экзамены, а в сороковых интернат получил статус частного заведения для одарённых детей. Тогда Лоуренс перестроил здание, приведя его в нынешний королевский вид.
В 1953-м году Артур Лоуренс передал свой пост профессору математики, Уильяму Гранту. Эту фамилию Диана знала. Правда, вот странность: тот вечно улыбающийся Грант, которого она видела в кафе Портленда, был совсем молод — лет тридцать от силы. А если опираться на дату, он был уже старик! Видимо, Уильям передал пост сыну.
Уильям Грант как раз и переименовал интернат в "Эдвард Мартир Скул" в честь своего покойного друга Эдварда Томпсона, какого-то скромного врача, который погиб во время добровольной службы лекарем на фронте Второй мировой.
Дальше была бессмыслица про поставки, пристройки, выпуски, пропуски, запуски...
Диана оставила книгу и ушла.
Снова серая коробка. Её скромная гирлянда никак не украшала вид комнаты.
Кларк, Артур Лоуренс, Уильям Грант, Эдвард Томпсон... Что ей говорили эти бессмысленные имена? Ровным счётом ничего.
Отправится ли письмо, которое она написала родителям? Тоже отличный вопрос. Роберт не выглядел как человек, которому можно доверять. Начнём с того, что он в целом не выглядел как человек.
Больше всего Диана боялась одного — что ей придётся остаться в таком мире навечно. Она приедет домой, и её родители, мистер Браун, все её одноклассники — точно такие же глупые чудовища! Она единственная настоящая на всём белом свете!
Но ведь такого просто не бывает! Не бывает, что все — одни, а ты — другая.
Может, что-то не так не с ними, а с Дианой? Может, это она монстр? Просто на самом деле быть монстром значит быть человеком, а быть человеком значит быть монстром? Что за бред...
Как говорит Роберт — отлично! Теперь ей всю жизнь существовать среди уродов с осознанием, что она буквально лишняя! А ведь раньше она спокойно жила в неведении, и всё было хорошо. И теперь... из-за этого дурацкого Голоса, который вдруг решил "открыть ей глаза"!
Что он — точнее её подсознание, прикидывающееся отдельной личностью, — скажет ей сегодня? Диане даже стало любопытно.
Она попыталась поломать голову над домашним заданием, но, скорее, домашнее задание поломало голову над ней. Она бросила тетрадь в сумку и грохнулась на кровать. В последнее время дни были так похожи друг на друга... Школа, сон, школа, сон, школа, сон. Вот бы всё это побыстрее закончилось. Если у этого действительно есть конец.
Диана уснула.
Удивительно, как в её сне всё было реалистично: она могла чувствовать свои пальцы, видеть свою пижаму, свои бледные ладони. И тёмно-серые ладони Голоса она тоже видела.
— Привет. Ого, что с твоим лицом? Откуда эта угрюмость? Вижу, денёк не удался... — он "обошёл" её кругом и потрепал по щеке холодными пальцами. — Ну же, что случилось? Улыбнись!
Диана отмахнулась:
— Отстань от меня! Лучше не рыпайся и отвечай на вопросы.
— О! — он замер, а затем сложил руки в замок. — Да, конечно, моя королева! Не забывайте, что задать можно лишь один вопрос. Итак, какие же мысли вас мучают сегодня? — промурчал он. Его голос в этом месте звучал одновременно так близко, словно он шептал в ухо, и так далеко, словно говорил из ямы.
Диана прочистила горло, чтобы быть убедительнее. Он явно не воспринимал её всерьёз!
— Мой вопрос... — нахмурилась она. — Мой вопрос такой: все ли в этом мире монстры?
Голос стал несколько серьёзнее:
— Это твой вопрос? — уточнил он.
— Да.
Последовала недолгая пауза. Руки приблизились, и ладони легли на её глаза. Диана снова хотела его оттолкнуть, но что-то заставило её замереть. В сути своей ничего не изменилось — перед ней как была тьма, так и осталась.
— Люди склонны разбрасываться ярлыками — оттого и появились слова, имена, — тихо начал он, руки соскольнули с её лица вниз и оказались на плечах. — Но не все ярлыки вешаются сами по себе. Согласись: рука она и есть рука, а вот тьма... может быть и отсутствием света. Иными словами: смотреть нужно в оба, чтобы понять, соль перед тобой или сахар, вода или спирт. Но не вся вода — спирт, и не весь спирт — вода.
Диана пару секунд молчала, переваривая услышанное. Вода, спирт, рука, имена... чего?..
— Что это значит? — она захлопала глазами.
Голос засмеялся.
— Тут уж сама, — он развёл руками.
— Я... ничего не поняла, — призналась Диана. Она не знала, нужно ли ей стыдиться этого.
— Был бы у меня блокнот, я бы записал тебе свои слова... — в воздухе нарисовался блокнот с неразборчивыми буквами. Рисунок исчёз так же быстро, как и появился. — Но, увы, такая мудрость доступна только на слух.
— Погоди, ты сказал какую-то ерунду! Кто ты вообще такой? Почему я тебе верить должна? Может, ты мне голову морочишь?
— Вот уж не знаю. Понимаешь ли, таинственные голоса из потолка обычно не признаются в своих намерениях. Я как бы соблюдаю традицию.
Диана сжала кулаки. Ей хотелось откусить Голосу уши, пусть даже у него их не было. В его словах нет ни капли смысла!
— Ладненько, что-то мы задерживаемся, — он сделал вид, будто проверяет наручные часы. — Сладких снов, Диана! Пробуй читать между строк.
Тьма сгустилась и выплюнула Диану из этого странного места с таким же странным обитателем и такими же странными словами.

Глава 6. Ночь

Коридор общежития был погружён в тугую тьму. Диана сняла туфли, чтобы бесшумно ступать по полу, и медленно кралась вдоль стен. На ней была любимая кожанка, через плечо висела небольшая сумка. Было совсем пусто, но всё же она смотрела в оба. Тени сидели в углах, и Диане казалось, что из всех этих углов на неё смотрят глаза.
Из окон падал слабый лунный свет, едва разгоняя тьму. Диана тихонько проскакала по лестнице, затем выбежала к входной двери. Охранник мирно посапывал на своём рабочем месте. Диана толкнула дверь — без толку. Заперта.
Она на цыпочках подошла к спящему охраннику. Рядом с его изгнившей головой лежала тяжёлая связка ключей. Диана брезгливо нагнулась, подцепила железное кольцо, и ключи тут же зазвенели. Девушка съёжилась, замерла, притворилась статуей.
Охранник всхрапнул, но не проснулся. Одним быстрым движением Диана схватила ключи и зажала их в кулаке. Было тихо. Она облегчённо выдохнула, повернулась к двери и, держа в одной руке туфли, другой стала аккуратно перебирать связку.
Звяк! — неловкие пальцы не удержали кольцо, и оно гулко грохнулось на кафель. Охранник заёрзал и открыл глаза. Диана тут же дрогнула, заозиралась и прошмыгнула в раздевалку. Охранник выплыл из-за стола, как медуза, принялся оглядываться, бродить туда-сюда.
Диана старалась не дышать. Мелькнул свет фонарика. Светлячок пробежал по раздевалке, поскрёб по потолку, пошарил по стенам, но всё-таки скрылся в коридоре. Диана ещё минуту стояла, затаив дыхание, а затем осторожно выбралась. Связка лежала на том же месте. Диана подняла её и начала судорожно подыскивать подходящий ключ. Наконец замок щёлкнул. Диана напялила туфли и побежала по траве.
Даже на улице всё молчало. Не ухали совы, не стрекотали сверчки, только на высоком решётчатом заборе сидела птица цвета ночи, похожая на ворона, и высматривала сбежавшую своим чёрным глазиком. Диана поёжилась от прохладного осеннего воздуха. Её бледные руки обхватили чёрные прутья, тонкая нога в кожаной туфельке тщетно попыталась найти выступ. Птица сидела на самом верху, наблюдая за странной девочкой, как за несчастной бабочкой в банке.
Диана всё время оглядывалась на двери общежития, проверяя преследователя. В окнах переменчиво мерцал светлячок. Нога соскальзывала, руки соскакивали, некуда было поставить стопу, а птица сидела. Смотрела. Диане хотелось шикнуть на неё: "Ну помоги же!"
Ноги неловко встали на прутья, ладони ухватились за острые штыки. Диана сделала усилие, оказалась в неудобной позе, почти растянувшись в шпагате. В тот момент послышался шелест травы, чёрная птица вспорхнула и улетела. Диана неровно задышала, напряглась, попытаясь подтянуться, но нога соскользнула, за ней — вторая: Диана повисла на руках и невольно взвизгнула. Светлячок прыгнул прямо к ней, кружок света задел золотой бегунок кожанки. В голову Диане ударила кровь. К чёрту! — она рывком спрыгнула с забора, неудачно приземлилась плечом вниз, поднялась и нырнула в ближайшие кусты. Закрыла руками рот, словно крик мог вырваться сам собой.
Послышались шаги, светлячок порыскал вокруг, тщательно осмотрел забор. Побежал по траве. Диана старалась не дышать, но, как назло, дыхание становилось только чаще и громче. Белый круг пополз к кустам. Сердце забилось о грудную клетку, как сумасшедший часовой маятник. Ей вдруг именно в такой момент ударила в голову страшная мысль: а что, если этот монстр её убьёт? Что, если набросится и сожрёт заживо?
Диана сильнее сжала рот руками. Мир закружился, стало так жарко, будто её сунули в очаг, и при этом тело затрясло как на холоде. Ноги врезались в землю, пытаясь удержаться. Диана мысленно молилась, хотя не знала ни одной молитвы. Дыхание вырывалось из горла неконтролируемыми плевками, ладони потели, не сдерживали натиск горячего воздуха. Она не хочет умирать. Она совсем-совсем не хочет умирать!
Светлячок замер над её головой. Трава зашуршала, и шаги стали удаляться.
Диана отняла руки от губ, и из её груди вырвался такой громкий выдох, что она снова на всякий случай прикрыла рот.
Прошло пять минут. Диана медленно поднялась, поправила рюкзак. Поёжилась. Стало будто бы ещё холоднее, или она так переволновалась, что не переставала дрожать.
Ну к чёрту. Просто к чёрту. Она даже не взглянула в сторону забора. Жизнь была ей дороже, чем побег. Может, завтра. Или послезавтра. А лучше никогда! Ей бы спрятаться в комнате и укутаться побыстрее в одеяло! Если побежит сейчас — наверняка заблудится в лесу, оголадет там, и никакие орешки не спасут её от смерти.
Диана скользнула в общежитие прямо за спиной охранника. Темнота играла ей на руку, и она, словно кошка, убежала на лестницу незамеченной. Тут она наконец могла отдохнуть. Диана приземлилась на ступеньки, глубоко выдохнула, вытерла лоб от пота. Опять она струсила! Надо было перелезть, охранник же ушёл! Что ж, уже неважно...
Диана медленно поплелась наверх. На неё резко напал сон. Наверное, из-за этого она и не заметила, что на кого-то наткнулась.
— Диана?! Что ты тут делаешь? — послышался звонкий голос Эммы. Диана вздрогнула и замотала головой, видя в темноте только кривое лицо и два огонька-зрачка:
— Тише, не говори никому...
— Что не говорить? Почему ты в одежде? Ты что, ходила куда-то? — она кричала, словно специально пыталась разбудить всех вокруг. Послышался скрип первой двери. Диана закрыла лицо ладонями.
— Ты же знаешь, что выходить из общежития в ночные часы запрещено! — Эмма замахала руками. — У тебя рюкзак за спиной? Ты пыталась сбежать?
— Диана? — Голос Роберта. — Что ты здесь делаешь?
Двери пооткрывались, головы повысовывались, голоса загалдели. Диана чувствовала, как её уши становятся ярко-лиловыми.
Кто-то пошёл за охранником, тот подтвердил, что видел Диану (Врун! Ничего он не видел!), все окружили её и стали переговариваться, зажёгся свет. Диана уронила руки, представляя на обозрение светящееся красным лицо. Вокруг зевали монстры, раскрывая огромные пасти с острыми поломанными зубами, что-то бубнили. Диане уже было всё безразлично, просто хотелось поскорее уйти.
— Итак, ребята! — Роберт поднял руку. Все постепенно затихли. Диана не смотрела на парня, но слышала по его тону, что он улыбается. Как он может улыбаться сейчас? — Я, как староста, имею полномочия разрешить эту ситуацию. Диана вышла ночью из общежития, что категорически запрещено, поэтому она получит соответствующее наказание: завтра будет мыть посуду в столовой. Можете расходиться, друзья.
Отлично. Просто прекрасно. Неописуемо.
Кто-то захихикал, кто-то сонно забулькал, все разошлись по комнатам. Диана повернулась к Эмме: та дрогнула и убежала к себе. Видимо, лицо Дианы сейчас выглядело особенно страшно.
— Диана, завтра будь во время завтрака и обеда в столовой, — напомнил Роберт.
Она ушла в комнату и хлопнула дверью.
Кинула рюкзак в сторону, быстро переоделась в пижаму, разбрасываясь одеждой, и упала на кровать, закутавшись в одеяло.
Интересно, что ей скажет этот дурак из сна? В прошлый раз, когда она всего лишь спросила его о монстрах, он наплёл что-то о спирте, руках, ярлыках... Диана думала об этом весь день, и ей показалось, что она даже немножко поняла. Наверное, он имел в виду, что монстры — термин относительный, или вроде того. "Но не вся вода — спирт, и не весь спирт — вода". То есть не каждое существо является тем, чем хочет казаться? Значит ли это, что...
Не все вокруг монстры?
Хотя это всего лишь отчаянное убеждение, которое вселяет в Диану минимальную надежду. Господи, почему она пытается разобрать бредни этого идиота?
Даже утешая себя, что он нереален, Диана не хотела слышать его этой ночью. Но, кажется, её никто не спрашивал.
— Ну как, воодушевлена завтрашним днём? — он помахал серой ладонью перед её лицом. — Красиво же ты упала с того забора.
Диана напряглась:
— Откуда ты знаешь?
— Это твой вопрос?
— Что?.. Нет, я просто... Забудь! — раздражённо воскликнула она.
Он рассмеялся:
— Ладно, ладно. Просто я, так сказать, осведомлён.
Диана прикусила щёку изнутри. Мало того, что он — странный голос из потолка, так ещё и следит за ней. Чудно...
— Итак, посудомойка, есть ли у тебя сегодня какие-то мысли?
Она стояла на месте, наблюдая, как в воздухе вырисовывается схематичное девчачье лицо, смутно похожее на её. У девочки были недовольные глаза, а рядом с ней возвышались горы посуды.
Диана выдохнула.
— Давай сегодня без вопросов? Я хочу поскорее закончить этот отвратительный день.
— Даже так? — удивился он. — Неужели ты настолько расстроена своим наказанием? Вот кислая мина! Я теперь тоже расстроился, — он сделал грустный тон, стёр рисунок и взял Диану за плечи, немного встряхивая. Диана не шелохнулась. — Будем сидеть грустные?
— Ты отпустишь меня поспать?
Он замолк. Отпустил её плечи. Ладони слегка отстранились, палец левой руки дрогнул.
— Хм, — произнёс он сухо. — Это твой вопрос? — вышло более ядовито, чем обычно.
— Окей, хорошо, я поняла! — взвыла Диана. — Ты не отпустишь меня, пока я не задам вопрос. Не проблема, вопрос такой: как отсюда выбраться?
— Это твой вопрос? — тихо переспросил Голос.
— Да.
Он сделал небольшую паузу, руки сложились в замок.
— Гусенице, закрытой в банке, кажется, что выход у неё под носом. Пусть посмотрит получше. Она слишком маленькая, чтобы так легко достичь горлышка.
Воцарилась тишина. Диана стояла на месте, наблюдая за неподвижными руками.
— Спокойной ночи, Диана.

Рано утром она уже была перед раковиной, а рядом, точно как на том рисунке, высились горы посуды. Диана готова была поспорить, что и лицо у неё такое же недовольное. Каждую минуту монстры подходили и равнодушно накидывали ещё тарелок. Ей хотелось задушить каждого. К посуде прилипала еда, старая размокшая губка не справлялась со своими обязанностями, у Дианы сморщились пальцы. Вся вода лилась вниз, попадала на одежду, заливала пол. Создавалось ощущение, что Диана даже посуду мыть правильно не умеет! "Девочка, которая не может абсолютно ничего, даже мыть тарелки", — язвила она про себя, представляя соответствующий заголовок в газете.
Рядом с ней трудились то ли такие же наказанные, то ли действительно посудомойки — по внешности было сложно определить возраст, да Диана и не пыталась. Она просто благодарила небеса за то, что ей не одной мыть всю посуду в этом интернате.
К тому же чертовски хотелось спать. Диана спала от силы час: из-за Голоса у неё была бессонница. Она всё ворочалась, мучила себя размышлениями и отрубилась только на рассвете. Теперь каждые пару секунд она валилась лицом в раковину. Не разбить бы от рассеянности ничего, а то потом наказаний не оберёшься.
Больше всего Диану пугало то, что её с каждым днём только меньше утешала мысль о нереальности Голоса. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь сны, простые кошмары, и он — не больше, чем её выдумка... но не выходило. Голова не верила. Так кто же он вообще такой, почему следит за ней, почему он появляется в её снах и чего добивается?
Пришёл Роберт. Как он успел надоесть Диане за все эти дни, бесил до скрипа зубов!
— Привет, Диана. Пришёл проверить, как идёт работа.
— Замечательно, — буркнула она.
— Надеюсь, ты не злишься. Выходить из общежития ночью запрещено, это прописано в правилах. Там же есть меры наказаний. Если ты сомневаешься в моей честности...
— Да-да, отлично, спасибо, — перебила его Диана. Роберт немного постоял рядом и наконец свалил.
— Нудила, — фыркнула Диана ему вслед. Она тёрла очередную тарелку, сонно смотря куда-то в пустоту, когда перед глазами вдруг мелькнуло что-то яркое. Диана проморгалась, потёрла веки мокрыми руками и выглянула с кухни. Монстры ели и разговаривали. Ничего необычного.
Диана хмыкнула, вернулась обратно к раковине, но тут же снова поймала ярко-рыжее пятно краем глаза. Она резко повернула голову — никого. Ей мерещется, что ли?
Она оставила посуду, вытерла руки о юбку и вышла к раздаче. В толпе не было никого рыжего. Волосы монстров всегда были тусклыми и жидкими, одевались все в одинаковую школьную форму. Диана вздохнула: нет, она однозначно спала слишком мало... перед глазами одни цветные пятна.
Она вернулась к тарелкам и увидела, что гора возросла в два раза. Как эти твари только успевают так быстро есть?
Наконец завтрак закончился, и Диану отпустили на лекции. Она была вся мокрая, руки превратились в мочалки, а ещё нужно было отсидеть все уроки! Проклятье какое-то... И ведь на обеде опять идти драить посуду.
— Итак, этот параллелаграм мы можем разбить на два треугольника. Давайте докажем, что они будут равны: здесь угол в шестьдесят три градуса, а тут...
Лекция по математике была не больше, чем фоном или заунывной сказкой на ночь. У Дианы закрывались глаза. Пару дней назад она и подумать не могла, что сможет уснуть в таких условиях, среди всех этих уродов, но теперь чего бояться? Как будто произошло уже всё, что могло произойти.
Сон потихоньку захватывал Диану в свои манящие объятия. Из внешнего мира изредка доносилось бессмысленное "градусов... параллельные прямые... доказательство...", а остальное исчезло в темноте под тяжёлыми веками. Вскоре и вечные параллельные прямые стали бессмысленным шумом.
— Диана Райт!
Диана подпрыгнула на стуле. В глаза врезался белый свет. Она, стараясь не смотреть на голые челюсти и жёлтые глаза профессора, смахнула волосы с лица и открыла тетрадь.
— Мы не спим на уроках! Неужели ты не спала сегодня ночью?
— Извините, — только буркнула Диана. Что ей было отвечать? Конечно, она не спала! Как ей спать, когда она пытается выбраться из чужого мира, а в её голове поселился какой-то чёртов демон, который шепчет ей неясные вещи! Заснёшь тут!
Ребята не вернулись к уроку. Диана чувствовала, что на неё всё ещё глазеют, будто заметили какую-то странность. Она съёжилась, попыталась сделать непринуждённый вид, листая разлинованные страницы.
— Тебе снилось что-то, Диана? — спросил профессор, подходя ближе. Диана почувствовала запах гнили. Она подняла голову и встретилась с жёлтыми глазами. На секунду тёмные зрачки показались ей будто бы... понимающими.
Диана прочистила горло:
— Да, дурной сон.
— Расскажи нам, что тебе снилось?
В классе стало теснее. Все придвинулись ближе к Диане. Она окинула одноклассников взглядом, и в их лицах вдруг нашла проблеск того же странного понимания.
— Я... — протянула она, её глаза скакали с одного на другого. Говорить? Молчать? А вдруг сожрут, если не скажет правды? А вдруг помогут, если скажет? Вдруг они не злодеи, а жертвы? Вдруг настоящий злодей тут — сам Голос? — Мне... снился странный... голос...
Одноклассники оцепили её плотным кругом, так что теперь она не смогла бы сделать и шагу в сторону. Диана сжалась на месте, метаясь между тем, чтобы закричать и, наоборот, довериться.
— Странный голос с серыми руками в чёрном пространстве, — отчеканила Диана. — Он снится мне каждую ночь.
— Не верь ему, — хором сказали монстры, их голоса сложились в низкочастотный вой. Диана дрогнула и задержала дыхание. Толпа взволновалась. Монстры все стали лезть друг на друга, чтобы добраться до Дианы и перекричать других:
— Не слушай его слова!
— Он хочет тебя обмануть!
— Прекрати с ним общаться!
— Никогда больше не отвечай ему!
— Он тебя убьёт!
Бурлящие и шипящие звуки перекрывали друг друга. Диана увидела, как чья-то рука с покрытой волдырями кожей тянется к ней, и отпрянула назад, вцепившись в спинку стула, но затылком наткнулась на ту же влажную толпу мертвецов. Кто-то схватил её за плечо, кто-то — за руку, в ушах звучал шёпот, похожий на вой вьюги: "Не верь, не слушай, умрёшь...", руки облепили её одежду и волосы, хватали за лицо, морды искажались гримасами, голоса скулили, стонали, молили, пока Диана тщетно пыталась оттолкнуть их всех от себя, а они только крепче прилипали, как присоски, стягивая её белую кожу своими костлявыми пальцами:
— Уходи!
— Не слушай его!
— Не спи ночью!
— Не возвращайся!
Конечности, которых уже было не сосчитать и не разобрать, заполонили класс, множась на глазах. Диана зажмурилась. Сладкая вонь, клейкие прикосновения, стонущие голоса, мерзкое тепло, темнота, чернота, море!..
— Диана Райт!
Диана вздрогнула и рвано вдохнула, подняв голову. В глаза ударил белый свет. На руках отпечались складки ткани. Диана судорожно выбралась из плена спутанных волос, заправила пряди за уши и подняла глаза.
Учитель бросил на неё быстрый, пустой взгляд. Ни капли интереса или понимания. Он тут же отвернулся к доске.
Диана протяжно выдохнула и потёрла лоб руками. Что ж за чертовщина-то такая... Всё же ночами надо спать.

Или не надо?

На обеде Диана засунула за щеку ломоть хлеба и снова пошла мыть тарелки, но уже не отвлекалась на призрачные рыжие пятна и занудства Роберта. Она всё думала о своём сне. В этом месте сны имеют особое значение. Управляет ли её сновидениями Голос? Но зачем ему показывать такой сон, из-за которого она станет в нём сомневаться? Или, может, у него есть какой-то план?..
А может, она перестанет оживлять плод своего воображения?! Голоса в голове — это либо сумасшествие, либо выдумка, больше ничего!
Тогда и монстры вокруг — тоже её сумасшествие. Опять двадцать пять... Хоть кто-нибудь ответит ей, что в этом проклятом месте правда, а что ложь? Чему верить? Если Голос "открыл глаза" Диане, значит, он хотел, чтобы она оказалась в этом кошмаре? Получается, он плохой. Но всё же он помогает ей... Да уж, такой помощи и врагу не пожелаешь.
Что он там сказал ей этой ночью? Про гусеницу в банке. Это явно был намёк на то, что забор — вовсе не граница интерната, и выбраться отсюда гораздо сложнее. Роберт, скорее всего, не отправил то письмо, которое Диана писала родителям. Имеет ли смысл тогда вообще пытаться сбежать? Доучится здесь сколько положено и, дай бог, вернётся домой... Ага, два года с уродами. Ни за что!
Чёрт, голова кипит.
Этой ночью Диана совершенно не могла спать. Глаза закрывались, и от кровати веяло желанным спокойствием, но она вспоминала ужасные стоны из своего сна: "Не спи ночью!" Что, если это послание? Г;лоса, возможно, и правда стоит остерегаться. Диана ведь ничего о нём не знает.
Но тело отказывалась следовать каким бы то ни было посланиям. Оно отчаянно требовало сна. Диана пыталась занять себя домашним заданием, оригами, наигрывала мелодии, представляя вместо деревянной поверхности стола клавиши фортепиано, но не продержалась долго. К полуночи организм окончательно выдохся.
Диана оказалась в черноте. Серые руки статично висели в воздухе, бархатный голос еле слышно отсчитывал:
— Три... четыре... пять... О, ты явилась. Долго же я тебя ждал.
— Кто ты такой? — выпалила Диана.
— С места в карьер? А как же поболта-а-ать? — гнусаво протянул он, и на уровне лица Дианы изобразил человечка с причёской-иголками и большими грустными глазами. Руки Голоса встали так, будто они являлись продолжением рисунка, и получилось, что Диана общалась с полноценным человеком. Только очень кривым.
— О чём нам говорить? — Диана смутилась. Язвить такому милому рисунку оказалось сложнее. — Мы вроде договорились, что я задаю один вопрос, а ты отвечаешь. Я спросила: кто ты такой?
— Сегодня по протоколу? Так уж и быть, — рисунок стёрся. Голос прочистил горло, его тон стал нарочито серьёзнее и ещё ниже изначального, почти басом: — Это твой вопрос?
— Да.
Он затих на пару секунд. В такие моменты Диане казалось, что она видит, как его лицо — если бы у него было какое-нибудь бледное и черноглазое лицо — становится из саркастичного взаправду сосредоточенным.
— Я не плод твоего воображения — если ты, конечно, не сошла с ума. Я не божество, не демон и не ангел. Если я скажу, что человек — совру. А если скажу, что нечто иное — не скажу правды.
Диана помедлила.
— Так кто ты?! — раздражённо воскликнула она.
— Я ответил тебе.
— Вечно у тебя какие-то загадки!
— Как есть, — хихикнул он.
— Это нечестно! — вспылила Диана. — Ты устанавливаешь странные правила, говоришь странные вещи, издеваешься надо мной, а потом я должна тебе верить! Ты мне не помогаешь! — отчаянно проговорила она, грустно выдохнула и уставилась на свои босые ноги, понимая, что, сколько ни жалуйся, ничего не изменится.
Голос молчал, будто думал.
— Ладно, ты права, — ровно ответил он.
Диана подняла голову и удивлённо посмотрела на его руки, сложенные в жесте задумчивости.
— Тогда давай заключим уговор, — предложил он. — Каждую ночь, кроме ответа на один вопрос, я буду давать тебе по одному совету.
Диана моргнула. Она не ожидала, что Голос сам пойдёт на уступки.
— Итак, сегодняшний совет: найди подвал, — выпалил он.
— Подвал? — задумалась Диана. — Где мне его искать?
— А это уже второй вопрос! Не советую тебе тратить время на дополнительные разговоры. Кажется, кто-то опаздывает.
Диана замерла:
— Что?
— Уже десять минут восьмого.
Диана вздрогнула, заозиралась по сторонам в поисках выхода, и чёрная яма проглотила её, перемещая в реальность.

Глава 7. Зеленоглазый

Диана вскочила в кровати и посмотрела на будильник — 8:10. Опоздала!
Который день ей приходилось переодеваться в мятую форму. Красный шарфик повязался криво и нелепо, солома волос нехотя залезла в тугой хвост. Диана, прыгая на одной ноге, вдела ногу в туфлю и побежала в здание-лабиринт.
Ночью шёл дождь. Небо ещё не прояснилось, белые облака висели над интернатом. В воздухе витал запах мокрых листьев, а газон блестел глубокими лужами и тяжёлыми каплями на стеблях растений. Но Диане было не до созерцания. Она мчалась к серой громадине, в окнах которой уже горел свет и размахивали руками силуэты профессоров. Лужи брызгались под ногами, белые носки быстро промокли и окрасились грязно-коричневым. Туфли скользили, и недолго было клюнуть лицом в очередную лужу.
"Странно, что я ещё не упала", — усмехнулась Диана. В тот же момент, когда она это подумала, её нога скользнула по траве, и Диана плюхнулась носом в грязь.
— Чёрт! — громко взвизгнула она, подняв лицо. Диана разочарованно осмотрела себя, грязную и мокрую, фыркнула и побежала дальше.
Она явилась на порог кабинета, как бездомная драная кошка, и её уже не волновали ничьи взгляды.
День сегодня будет скверным.
Диана сняла жилетку и повесила её на спинку стула. Рубашка выглядела неопрятно, но не так плохо. Волосы она распустила, хоть они и норовили лезть в глаза. Как обычно: хочет выглядеть красиво, а выходит с точностью до наоборот. Впрочем, разве монстры смыслят что-то в красоте? Здесь и так нет ни одного человека, кто мог бы оценить её внешний вид.
На обед Диана не пошла. Голос велел ей найти подвал. Она хоть и не знала зачем, но было бы глупо не попытаться. В кои-то веки он стал помогать ей!
Диана направилась на первый этаж. Но каждый этаж тут был как отдельная школа в её родном городе. Диана побродила по лестницам, под которыми обычно и делали подвальные помещения, однако наткнулась только на спортивный зал. Она вернулась ко входу и в очередной раз взглянула на портреты: на неё смотрел суровый Кларк с длинной бородой, улыбчивый Артур Лоурэнс с добрыми глазами и молодой Уильям Грант, светлолицый, скалящийся белозубой улыбкой. Рядом с портретом последнего была старая фотография непримечательного круглолицего мужчины — ниже красовалось имя Эдварда Томпсона. Он немного выбивался из ряда грозных картин с пронзительными глазами. Диана стояла перед тремя директорами и одним непримечательным врачом, будто ожидая совета. Но большие портреты невозмутимо молчали, и несчастная школьница побрела дальше.
Она довольно быстро нашла подвал: тяжёлая железная дверь в самом конце коридора. Та была наглухо заперта.
Голос говорил ей найти подвал, открывать же его не велел. Но какой ей прок от серой железяки? Ну да, подвал существует — удивили. Очевидно, что его нужно отпереть.
Диана могла бы взять ключи у охранника, но тот вряд ли снова дремал на рабочем месте, к тому же теперь у неё была плохая слава.
Она знала ещё лишь одного человека в этой школе, у которого может быть доступ к любой двери. Но этот человек осточертел ей до дрожи в руках.
Диана нашла Роберта у столовой.
— Роберт, — вздохнула она.
— Диана, — обернулся Роберт с улыбкой на пол-лица.
— Слушай, а ты можешь открыть подвал?
— Зачем тебе?
— Профессор Джонс сказал мне взять кое-что оттуда.
— Ты врёшь мне, Диана?
— Не-е-е-ет! — округлив глаза, протянула она. — Никогда бы не стала.
— Учеников не пускают в подвал. Ты можешь передать это профессору.
— Понимаешь ли, мне очень надо...
— Зачем, Диана?
Диана заметила, как некоторые монстры стали на неё оборачиваться. Откуда-то донеслость угрожающее бульканье.
— Шучу, забей! — быстро выпалила она и ретировалась.
Ладно, просто так проникнуть в подвал ей не дадут. Если он действительно важен для монстров, то это вполне естественно. Но ключ точно есть у Роберта, иначе бы он не стал спрашивать о причине. Значит, время податься в воры.
Диана ходила за ним всю перемену. Это было похоже на изучение жизни грызуна: пошёл туда, порылся там, вернулся, пришёл, погрыз, пошёл назад... Диана хотела уже послать к чёртовой матери всю эту затею с подвалом, когда Роберт достал из кармана брюк небольшую связку ключей, чтобы открыть кабинет и забрать несколько книг. Диана затаилась за дверью. Как бы ей их выхватить...
Роберт вышел из кабинета, щёлкнул замком, положил связку в карман и остановился осмотреть взятую книгу. Диана тихонько подошла сзади. Вокруг ходили монстры, но все были заняты своими делами, и в толпе Роберт не замечал ни шороха, ни шума. Диана медленно опустила руку ему в карман, напрягла каждую мышцу, стараясь аккуратно вытащить ключи...
— Диана, что ты делаешь?
Диана отскочила, прислонилась к стене, напевая что-то под нос.
— Что? Я? — изумилась она. — Совершенно ничего. Стою, как видишь.
Роберт минуту смотрел на неё, но всё же ушёл. Диана выдохнула.
Тогда план Б.
Диана вернулась к подвалу. У себя в сумке, кроме мокрой одежды и помятых тетрадей, она отрыла шпильку. В книгах и фильмах у героев с лёгкостью получалось, пошерудив ей в замочной скважине, открыть любой проход. Диана попробовала тоже, но уже через минуту начала чувствовать себя очень глупо. Она крутила шпильку и так и сяк, а замок ни в какую не поддавался.
В какой-то момент она почувствовала за спиной чужое присутствие. Диана напряглась, но не оторвалась от замка. Кто-то подошёл к ней вплотную, так что на скважину легла тень. Диана глубже засунула шпильку внутрь. Позади послышалось булькающее рычание.
Она вскочила, выронила инструмент и обернулась: перед ней стоял незнакомый монстр, высокий, словно баскетболист, с вытянутой, как кривая ветка, шеей. Рычание стало громче. Чёрные зрачки сузились.
— О, моя шпилька! — Диана подняла её и кинула в сумку. — А я уж думала, потеряла... Хорошего дня, — она тут же умчалась за угол. Из груди вырвался протяжный выдох.
В главном холле была толпа. Уроки закончились, все собрались в раздевалке и на входе, стоял гам. Диана прислонилась к стене, рассматривая мертвецов, но думала о своём. Как же ей проникнуть в этот несчастный подвал? Наверное, сегодня ночью этот вопрос она и задаст Голосу. Вот бы он ответил что-то внятное...
Диана подошла к кулеру и в задумчивости набрала немного воды. Тут же она почувствовала странную лёгкость в плечах и поняла, что забыла у подвала свою сумку. Она выдохнула, поставила стаканчик и пошла за потерей.
К счастью, её вещи никто не стащил, и даже внутри всё было в сохранности. Так-то эти монстры до сих пор не проявляли признаков плохих манер, что было немного странно для рычащих страшилищ. Диана вернулась к своему стаканчику, но кто-то толкнул её локтём, и вода оказалась на полу. Диана чертыхнулась и взглянула на мутную белую лужу.
"Странный цвет, — нахмурилась она. — Раньше вода здесь была чистой... Главное, чтобы меня не заставили это убирать", — она двинулась подальше, вглубь толпы.
Кругом были ковыляющие туши, красные, фиолетовые, коричневые, пахнущие тухлятиной и разложением. Их слипшиеся губы искривлялись то в оскале, то в улыбке. Сколько ни живи среди них, а всё никак не привыкнешь, и живот не перестанет скручиваться в комок от вида их пухлых языков, кривых зубов, плоских носов. Некоторых умудряешься даже отличать от других. Вон, низенькая, со впавшими глазами — Эмма. Роберта вообще найти легко, но смотреть нет никакого желания. Где-то в толпе, вроде как, прошла Шарлотта: слишком знакомый костлявый силуэт. Жуть.
Вон там стоит парень в чёрной толстовке, лицо скрыто капюшоном. Его Диана не знала и не видела раньше. Он держался несколько отстранённо ото всех, и вроде его сгорбленный силуэт не был чем-то особенным в мире искривлённых тел, но что-то потянуло Диану заглянуть ему в лицо. То ли эта самая толстовка, слишком обычная, слишком заношенная и простая, то ли аутсайдерские повадки, не совсем свойственные здешним обитателям.
Протиснувшись между склизкими телами, Диана встала на носочки. Туда-сюда сновали чудища, и Диана выше потянула шею в страхе потерять затёртую толстовку. Голова в чёрном капюшоне пошла к выходу, огибая однокашников. Где-то позади, в скоплении девочек, раздался громкий хрипящий смех, Диана не отреагировала, но голова в капюшоне обернулась. И среди мешковатой ткани, как пятно краски на стене, белело лицо.
Человеческое. Смугловатое, немножко жёлтое, с тёмными прядями, падающими на полукруглый нос. Щёки слегка впалые, губы сухие, складка хмурости между угольными бровями, а ниже — глаза. Живые, настоящие, светлые глаза, бегающие по чужим мордам, блестящие в свете тусклых школьных ламп.
Диана застыла, окаменела. Чьё-то острое плечо врезалось в её, она качнулась на носках, упала на пятки, а когда снова вытянула голову — парня не было.
Да неужели привиделось?
Не могло! Конечно, Диана уже скоро начнёт терять рассудок, но это лицо... она видела его чётко, ясно, могла бы восстановить по памяти! И он совсем, совсем не походил на окружающих её уродов!
Диана побежала на выход, оказалась на улице, огляделась по сторонам, но никого в чёрной толстовке не было. Он не мог исчезнуть. Она видела его! Человека видела!
У Дианы не получалось спать. В голове роились сотни вопросов, сотни догадок, сотни теорий. Если тут есть человек, значит, она не сошла с ума. Значит, всё взаправду. Значит, она такая не одна. Почему же он убежал? Почему же Диана не видела его раньше? Может, он сам боится их всех и прячется? Невероятно, он ведь совершенно обычный! Диане казалось, она так давно не видела обыкновенных людей!
В чёрном пространстве сна ничего никогда не менялось, тот же Голос, те же руки. Диана не могла стоять на месте, ей нужно было задать вопрос.
— Как твои успехи с подвалом? — спросил он.
— Подвал? Какой подвал? — растерялась Диана. — А, подвал... Ну да, он был закрыт.
— Хм, это имеет смысл. Видел, ты пыталась взломать замок шпилькой. Забавное зрелище, я тебе скажу.
— Ну да, видел... — пробубнила она. — Не суть. У меня вопрос.
— Слушаю.
— Сегодня в школе я увидела человека, — серьёзно отчеканила Диана. — Ты не говорил мне, что есть какие-то люди кроме меня. Он такой... — она замялась, — смуглый, с тёмными волосами, в чёрной толстовке. Кто это?
— Это твой вопрос? — тихо переспросил Голос.
— Да.
Он замолк. Руки сложились в замок и закружили в воздухе, как бы раздумывая.
— Это просто монстр с очень хорошей маскировкой. Не дай ему себя обмануть, — сухо проговорил он.
— Но я никогда раньше не видела монстров, похожих на людей! Почему...
— Один вопрос, Диана-а, — напомнил он, и холодный палец щёлкнул ей по носу.
— Я помню! — она насупилась и потёрла нос. — Но ведь он не может быть...
— Пора тебе спать, — перебил Голос. — Совет на завтра: не заводи новых знакомств. — Его холодные руки легли Диане на плечи, она сжалась и не успела отпрянуть, как чёрный мир уронил её в сон.

"Врёт", — подумала Диана, как только утренний свет ударил в глаза. Тот парень не может быть монстром.
Сегодня Диану не волновали долгие лекции и нудные групповые задания. Она искала его.
Если он был вчера, значит, есть и сегодня. Голос его существование не отрицал — то есть Диане не привиделось. Голова в капюшоне правда где-то здесь. Просто хорошо прячется.
Она бродила по лестницам, коридорам, этажам, заглядывала даже в раздевалки, в спортивный зал, нашла подсобку, оказалась в куполе одной из башен. Кругом были сотни одинаковых уродов, его — не было.
У неё уже устали ноги. Чёрная толстовка ни разу не появилась на горизонте, хотелось отчаяться, но ведь Диана была не из тех, кто быстро сдаётся!
В прошлый раз тот парень прятался в толпе, так что Диана решила мыслить как он и тоже затеряться среди монстров.
Ощущение было противным, но терпимым. Она плавала в потоке тел, подчиняясь течению, сканировала каждую голову и каждую макушку. Ей уже хотелось всё бросить, упасть на пол и закричать. Она видела его вчера, он был, а теперь его нет! Надо было сразу догнать! Что ж она встала, как парализованная!..
Диана остановилась, а толпа продолжала обтекать её со всех сторон. Руки сжались в кулаки. Хотелось кричать: "Выходи, поганец! Я знаю, что ты тут!" Её глаза метались, перескакивая с одной фигуры на другую, как кузнечик в спичечном коробке, пока не ударились вдруг о чёрный.
Чёрная толстовка.
Диана задержала дыхание, растолкала тяжёлые туши перед собой, прилепила свои глаза к чёрному, словно булавку. Она побежала, забыв себя, только бы он не успел снова улизнуть. Голова в капюшоне уплыла вглубь, спряталась, из Дианы панически вырвалось:
— Эй!
В тот момент он повернулся, и она снова увидела его лицо. Они встретились. Его глаза под хмурыми бровями быстро оценили её, на лице показалась тень чего-то, похожего на отвращение, и он поспешил на лестницу.
Диана опешила, но не сбавила скорости, погналась лишь быстрее. Она выпрыгнула на лестничную клетку и увидела ноги в джинсах и заношенных кедах, бегущие вверх. Диана ринулась за ним.
Они оказались на следующем этаже. Диана остановилась отдышаться. Там стояла какая-то большая компания монстров. Диана быстро оценила народ и между гнилыми головами увидела пятно смуглого лица.
"Спрячется, как же, — фыркнула она, нырнула к школьникам, но успела увидеть только улепётывающие ноги. Диана рыкнула и побежала следом. — Чего он так меня боится? Я что, настолько ужасно выгляжу?!"
Она следовала за чёрной толстовкой ещё два пролёта, три коридора и семь дверей. Пока парень бежал, с его макушки упал капюшон, и показались густые волнистые волосы тёмно-шоколадного цвета. Он раз попробовал увильнуть за штору, но ничего не вышло — его достали и там. В итоге, запыхавшийся, паренёк забежал в мужской туалет. Диана, тоже уставшая и еле стоящая на ногах, вскинула бровь: он правда думает, что у неё не хватит смелости зайти в мужскую уборную?
Она выровняла дыхание, убрала с лица волосы, спокойно открыла дверь и вошла. Внутри было пусто. Синяя плитка, писсуары, кабинки и заляпанное зеркало над раковиной. Диана осмотрела себя, поправила грязные со вчера жилетку и шарф. Выглядела она действительно не лучшим образом. Сняла резинку, надев её на запястье, пальцами причесала спутанные пряди.
Диана не спеша прошла к одной из кабинок, за которой слышались шорохи. Она встала прямо напротив, скрестила ноги и принялась ждать.
Из кабинки послышался слив бачка, жужжание молнии, дверь проскрипела, и, настороженно глядя в сторону, вышел парень. Он был высок, довольно красив, но, по меркам Дианы, просто нормален. Будто бы постарше неё, с широкими тёмными бровями, — при этом паренёк обладал яркими, почти изумрудными глазами. Он поправил падающие на лоб волны волос, перевёл взгляд на Диану и тогда вздрогнул, отшатнувшись. Она нахмурилась и впилась в него взглядом, уже открыла рот, чтобы высказаться, но его лицо перекосилось тем же неловким выражением, и он прошмыгнул мимо неё — вон из уборной.
— Чёрт тебя дери, что за неуловимый?!
Долго они уже не бегали. Парень попытался скрыться в подсобке, и это его погубило. Диана вбежала внутрь, прислонила ко входу стул, подошла к нему вплотную — теперь не выбраться!
— Ты! — выпалила она.
— Я?
— Да!
— Что? — растерялся он, его лицо приняло почти несчастное выражение.
— Что? — глядя на эти глаза, Диана растерялась в ответ и вдруг забыла, зачем вообще его преследовала. Он отдышался и нахмурился:
— Чего тебе надо?
— Если будешь так отвечать — ничего, — буркнула она.
— Что? Ты совсем больная? — огрызнулся он. У него был еле уловимый мексиканский акцент.
— Нет! Умолкни! — Диана возмущённо покраснела.
— Ладно, — он показательно отвернулся и пошёл к двери.
— Стой!
— Да что?! — раздражённо оскалился парень.
— Ты человек! — предъявила Диана.
— Удивила.
— Нет, ты буквально единственный тут человек! Ты ведь... — она на секунду замялась. — Ты же видишь всех этих чудищ, да?..
— Ну конечно вижу! — рыкнул он и всплеснул руками. — Но надеяться на меня не надо. Тут действуют в одиночку.
— А вот и нет!
— А вот и да! — перебил он и тыкнул пальцем Диане в лицо. Она отмахнулась:
— С чего ты взял?! Тебе что, так нравится это место? Хочется остаться тут навсегда?
— Ты не знаешь ничего об этом интернате, вот и не суди, — отчеканил он своим грубым голосом. Диана сжала губы.
Он хотел уже уйти, но Диана подбежала к двери и закрыла выход собой:
— А ты знаешь?
— Я здесь год. С прошлой осени.
Диана вскинула брови.
— Прикипел к интернату? — она скептически скрестила руки на груди.
— Ничуть! — рявкнул он. — Просто я знаю, как здесь выживать, и видел таких, как ты! Сейчас они слились с безмозглой массой.
По спине Дианы пробежал холодок.
— Думаешь, из нас с тобой выйдет отличная команда? — продолжил он. — Здесь существуют по одному. Будем выделяться — нас обоих сожрут, а тебя с твоим внешним видом, — он указал на её красный шарфик, — в два раза быстрее.
Диана порозовела и прикрыла шею рукой.
— Что значит "сожрут"? — нахмурилась она. Парень блеснул суровым взглядом ярких глаз.
— Буквально.
Диана сглотнула.
— Чего? Ты псих. Они же все безобидны.
— До поры до времени, — с видом знатока отрезал он. — Монстры тупые, но скоро поймут, что визжащая девчонка не из их лагеря. А ты только делаешь всё, чтобы они осознали это быстрее.
— Ты что, следишь за мной? — раздражённо прошептала Диана. Он был такой высокий, да ещё так задрал подбородок, что ей приходилось поднимать голову в потолок.
— Больно надо. Просто видел иногда. Знаешь ли, ты прекрасно привлекаешь внимание: помню, когда опозорилась ночью в общежитии.
Диана почувствовала, как её щёки стали совсем горячими, словно раскалённая печь. Этот парень уже бесил её до тряски!
— Да кто ты вообще такой? — процедила она. Он нагнулся, язвительно прошипев:
— Томас Эррера Санчес.
— Диана Райт, — по слогам ответила она.
— Будем знакомы, Диана.
— Приятно, Томас.
Они одновременно фыркнули и отвернулись друг от друга.
— Ладно, я ушёл.
— Нет! — Диана плотнее прильнула к двери. — Будешь отвечать на мои вопросы.
— Началось...
— Первое!
— Девочка, я сказал тебе: я — одиночка.
— Как ты... Какая я тебе девочка?!
— Обычная глупая девочка, которая думает, что я ей помогу. Хрена с два! — Томас усмехнулся ей в лицо.
— Ну ты и... — ей захотелось выругаться, но она с трудом проглотила горькое слово и выдохнула, начала заново: — Как ты сюда попал?
— Как и ты, как и все. Прошёл в интернат для одарённых.
— По тебе не видно, что ты одарённый, — пробормотала она в сторону. Томас, кажется, не услышал. — Ты пытался выбраться отсюда?
— Ага. Гиблое дело. Из интерната выйти можно, но снаружи — бесконечный лес. Связаться с внешним миром нереально. Выхода нет, — он отвёл взгляд и даже немного поник.
Диана помедлила.
— Монстры — они вообще... кто?
— Такие же школьницы, как ты, обращённые в чудищ.
— Не может быть... — смутилась Диана.
— Хочешь — не верь! Если больше верится голосам в голове, я не заставляю.
— Голосам? — дрогнула она.
Томас замолчал.
— Ты знаешь Г;лоса? — Диана перешла на шёпот, будто их могли услышать. Натянулась тишина. Томас увёл глаза, рассматривая какую-то ржавую лейку.
— Знаю, — выплюнул он в сторону. — Не общайся с ним.
Диана невесело усмехнулась: Голос действительно реален.
— Почему не общаться?
— Потому что он сволочь, — Том без спроса отодвинул Диану от прохода, пнул стул и открыл дверь. Та засеменила за ним:
— Ты тоже общаешься с ним?
— Общался.
— И что?
— Он пытается убить тебя.
— Зачем?
— А мне откуда знать? Все его советы, все его слова не несут никакой ценности. Он всегда отправляет на верную смерть, а потом издевается. Уж не знаю, кто он и что он такое, но знаю точно: с ним нельзя говорить. Он хренов манипулятор, который только и добивается того, чтобы ты ему поверила, а потом — бац! — Томас резко повернулся и крикнул на Диану, так что она отпрянула. — Прихлопнет, — прошептал он и ушёл. Диана не стала больше его догонять. Она развернулась и ушагала в обратную сторону.
Она нашла человека. Она вытащила из него ответы, она убедилась, что не одна, что Голос реален, что выбраться отсюда — та ещё задача. Была ли она рада открывшимся истинам?
Вовсе нет.
Томас раздражал её — откровенно раздражал. Надо же уметь быть настолько неприятным человеком! Думает, он умнее всех, а сам бегал от Дианы, как напуганный мышонок.
Томас сказал не верить Голосу, а Голос сказал не верить Томасу. Какая ирония.
И кому же из этих личностей она может доверять? С одной стороны Голос — странный и подозрительный, но Диана хоть немного знает его. Его непонятные метафоры, его мурчащую манеру разговаривать, его глупые, но безобидные шутки и порой даже полезные слова. В этом месте, где нет ничего знакомого, она почти начала ему доверять.
С другой стороны Томас — совершенно новый, неизвестный, противный. Диана понятия не имеет, что он из себя представляет, врёт ли он, чтобы "глупая девочка" от него отвязалась, или говорит правду. Но Томас человек. А Голос... существо. Осязаемый сон.
Диане раньше казалось, что, если она найдёт здесь хоть одного осознающего происходящее, всё чудом исправится. И вот этих "осознающих" уже двое, и какие! На подбор — орущий мексиканец и демон с холодными руками! Ещё и терпеть друг друга не могут и, честно говоря, Диана понимала почему. Ни одниму, ни другому нельзя доверять. Даже в центре всех этих интриг, найдя выжившего и таинственного ночного советчика, Диана всё равно оставалась одна. У неё не было и не будет никакой опоры, кроме себя самой.

— Вижу, ты нашла себе нового друга? — спросил Голос.
Посреди тьмы вырисовывалась картинка двух схематичных человечков, словно изображённая детской рукой: один, с длинными волосами, улыбался, другой, угрюмый, прятался в капюшоне толстовки.
Диана пару секунд глядела на рисунок.
— Ты сказал, что Томас монстр, — нахмурилась она. — Но он человек. Почему ты мне соврал?
— Это твой вопрос? — спросил Голос, когда закончил свой шедевр.
— Нет... Дай мне подумать.
Она стала ходить кругами, смотря себе под ноги. Внизу была бесконечная тёмная пустота.
Наконец она решительно замерла и повернулась обратно. Два человечка обрели ещё более карикатурные черты, а лицо изображаемого Томаса стало нарочито злым и противным. Голос махнул рукой и стёр рисунок.
— Ну что? Надумала?
— Да. Это мой вопрос. Зачем ты мне соврал?
Он положил свои руки Диане на макушку. Та уже не противилась: она привыкла, что Голос постоянно её трогает, что бы там ему это ни давало.
— Соврал ли я? Возможно, — он развёл ладони в стороны, палец левой руки ткнул ей в грудную клетку. — Но тебе не стоит доверять словам случайного незнакомца. Что ты знаешь об этом мире, Диана? Действительно ли он человек? Принесёт ли тебе пользу общение с этим... — он замолк, — индивидом? Или стоит положиться на того, о ком у тебя есть хоть какое-то представление? Вчера я сказал тебе те слова лишь затем, чтобы ты была осторожнее. Не будь импульсивной, — подытожил он, — выбирай окружение хорошо.
Диана поймала себя на мысли, что её мама порой говорила так о плохих компаниях: с надменным пренебрежением. Дочь привыкла просто не воспринимать эти нотации всерьёз, но их странно было слышать от Голоса.
— Ладно, — Диана смущённо почесала затылок. — Какой на завтра совет?
— Совет, — его тон оставался ровным, не вилял и не вздымался, как обычно, а говорил почти устало, — не общайся с Томом.
Диана моргнула, стало как-то совсем неловко, будто её ругали за несделанное домашнее задание, а она ни капли не чувствовала вины. Голос не попрощался. Плотный сон съел её.

Глава 8. Тихоня в красном

Что-то поменялось.
Всё было то же: и монстры, и лекции, и чёрные перья с нефтчным отливом, мелькающие за окном. Но появилось смутное, совершенно новое, нехорошее чувство. Диана вспоминала слова Томаса: "Монстры тупые, но скоро поймут, что визжащая девчонка не из их лагеря". Она стала тише, как-то даже ниже, уменьшилась и приклеилась к полу. То ли ей мерещилось, то ли монстры действительно начали смотреть на неё с новым выражением голода. И когда они чавкали, когда булькали, когда смеялись, как полумёртвые чайки, ей становилось жутко, и потела спина.
На перемене Диана подошла к Роберту. Его взгляд был привычно пристальным, лезущим под кожу, но теперь от него создавалось немного иное, странное, неприятное чувство. Будто сквозь его глазные яблоки на неё смотрел разом единый мертворождённый организм.
— Роберт, ты знаешь, в каком классе учится Томас Эррера Санчес? — Диана автоматически прикрыла ладонью шею, словно красная ткань могла быть для них сигналом, чтобы впиться в плоть.
— Томас Эррера Санчес? — Роберт отвёл взгляд, изображая раздумья. — Такого нет.
Диана замолкла.
— Как нет? — спросила она тихо. У неё пересохло горло.
— Я никогда не слышал о таком ученике. Постой, я взгляну на списки.
Он куда-то ушёл. Диана стояла и кусала щёку изнутри. Когда во рту появился вкус крови, она увидела вернувшегося Роберта.
— Извини, Диана, — улыбнулся он. — Томас Эррера Санчес учится в одиннадцатом естественно-научном классе. У них сейчас будет математика в четыреста пятом кабинете.
Диана облегчённо выдохнула.
— Спасибо, Роберт.
Она побежала по лестнице на четвёртый этаж. В животе что-то сворачивалось. Почему она так нервничает? Почему ей кажется, что она может вдруг не увидеть Томаса? Превратился ли он в монстра за эту ночь, сбежал без неё, умер, отрезал себе пальцы на ногах? Или он будет обыденно сидеть в классе, точно такой же недовольный, в чёрном капюшоне?
Диана дошла до двери и боязливо взглянула внутрь. Мертвецы гудели и переговаривались, все — на одно лицо, и ни единой другой головы.
Сзади послышался недовольный кашель.
Диана вздрогнула и обернулась: над ней стояло смуглое лицо с яркими глазами.
— Томас, — выдохнула она.
— Можно просто Том, — буркнул он в сторону. — Что ты тут забыла?
— Тебя ищу, — фыркнула Диана.
— Я тебе сказал...
— Ой, как будто меня волнует, — она взяла его за рукав и потащила в угол, где было меньше всего монстров.
— Что тебе от меня нужно? — Том измученно вскинул голову.
— Не надейся, что я оставлю тебя! — воскликнула Диана. Сейчас она была похожа на немецкого фюрера. — Я, считай, ничего у тебя не спросила! Расскажи мне, ты ведь тоже сначала считал всех вокруг людьми?
— Нет, это издевательство какое-то... — бормотал Том в воздух.
— Отвечай!
— Да, представь себе: приехал — все люди. Как так? Сам не представляю! — саркастично ответил он.
— А потом к тебе пришёл Голос?
— Давай без него... — он зажмурился и потёр переносицу.
— Но пришёл же?
— Пришёл, тварина.
— Ты мне вчера сказал, что монстры... превратились из людей? Я правильно поняла?
Том поднял несчастные глаза и вздохнул.
— Ладно, ты меня не оставишь, я понял. Хорошо. Тогда послушай внимательно. Монстры выглядят безобидными, но это лишь иллюзия. В какой-то момент они поймут, что ты — человек. Изначально они на автомате записывают тебя к себе в лагерь. Вряд ли осознают свою сущность: скорее всего думают, что сами люди, а мы с тобой — монстряки. Если они вообще думать умеют.
Диана молчала, переваривая.
— Но вскоре они поймут: ты предатель, и тебя надо убрать. Из безобидных школьников они превратятся в настоящих демонов, в машину, у которой цель — поживиться человечиной, — Том широко разул глаза и опустил голос, угрожающе нависнув над Дианой. Та поёжилась, прислонилась к стене. — Поверь мне, я видел, как человеческую плоть прокусывают жёлтые зубы, и скоро такой "человек" становится их точной копией. Тебе не понравится это зрелище.
— Зомби-апокалипсис? — прошептала Диана.
— В кино это было несколько эффектнее, — фыркнул Том. — Так что, если не хочешь стать безмозглым куском мяса, — следуй своей роли. Какая она там у тебя?
— Что за роль? — растерялась Диана.
— А, ну да, — вздохнул он. — Новенькая же...
Он молчал с минуту, будто ждал, пока Диана догадается сама. Наконец продолжил:
— У всех тут есть роли. Роберт — староста, Джонси — хулиганка, и так далее. Я взял себе роль изгоя. Самая удобная, если честно. Можно школьную форму не носить, ни с кем не разговаривать, уроки прогуливать.
— И зачем это нужно?
— Котелок варит? — Том постучал по виску. — Чтобы не засекли, что ты человек! Нужно слиться с толпой. Выберешь себе там... Что тебе подойдёт? — он окинул её взглядом. — Тихоня, допустим. И всё, сидишь, не рыпаешься.
Диана посмотрела на свои туфли.
— Голос не говорил ни про какие роли...
— Опять он? — рявкнул Том. — Когда ты уже прекратишь слушать его?!
— У вас там что, личная неприязнь? — усмехнулась Диана.
— Личная, значит? Он тебе тоже что-то про меня наговорил? — Том презрительно сощурился. Диана на секунду задумалась, размышляя, стоит ли рассказывать правду.
— Сначала сказал, что ты монстр. Потом вроде признался, что соврал, но оправдался, мол: "Тебе не стоит доверять словам случайного незнакомца".
Том злобно рассмеялся.
— Значит, он всё такой же конченый, как и раньше, — процедил он с едкой улыбкой. — Ясное дело, ты не станешь ему верить?
— Знаешь, он иногда даёт мне дельные советы. В конце концов...
— Ты издеваешься?! — крикнул он, и Диана сжалась.
— Что ж ты орёшь-то!
— Я говорить дважды не собираюсь: он за одно с этими мразями! Он убить тебя пытается, понимаешь? Как ты хочешь его оправдать? Лучший совет, который он тебе даст — "пойди разбей башку об стену"! У Голоса просто хорошо получается пудрить мозги бестолковым девочкам, но ты должна сегодня же отказаться от его помощи!
— Ещё чего! — опешила Диана. — Даже если он опасен, я, пожалуй, узнаю это сама. Не хочу я лишаться источника информации!
Том закатил глаза.
— Хорошо, тогда выбор за тобой. Либо он, либо я.
Диана попыталась возразить, но прозвенел звонок, и Том мгновенно убежал. Диана яростно топнула ногой и крикнула ему вслед:
— Да пошёл ты!
На уроке ей пришлось сидеть с премерзким осадком внутри. Мозг автоматически уже метался между Голосом и Томом, но Диана осознанно отодвигала этот выбор. Её нельзя заставить общаться с кем-то одним. Она имеет право на свободную коммуникацию, ведь так? Да и с чего Том взял, что Диана выберет его? Голос, например, никогда не ставил ей ультиматумов!
Диана уронила голову на руки, и под веками заплясали чёрные круги. Совершенно не хотелось разбираться с этой ерундой...
Сквозь монотонный голос препадавателя пробился стук по дереву. Диана не подняла голову. Она слышала, как профессор замолчал, как скрипнула дверь. Пару секунд было тихо.
— Простите, обознался, — знакомый голос нарочито громко прочистил горло. Диана резко подняла голову, но дверь уже закрылась. Профессор продолжил лекцию.
— Можно выйти? — тут же попросила она.
Её светлая голова робко выглянула из класса. Рядом, прислонившись к стене и глядя куда-то в сторону, стоял Том.
Диана закрыла за собой дверь.
— Ну и зачем пришёл? — выдохнула она.
Том пару мгновений молчал.
— Наверное, я выразился слишком резко, — недовольно объявил он. — Просто мне не даёт покоя одна вещь. Скажи честно, ты, такая надоедливая и дотошная, — ты реально ему веришь?
— Голосу?
Том не ответил. Впрочем, в этом не было смысла.
— Не совсем, — помялась Диана. — Как я могу слепо доверять неизвестному созданию из снов, которое, к тому же, мне врёт? Да, Голос странный, но... — она сделала паузу, — вроде как... безобидный?
Том хмыкнул.
— Я имею в виду, что я не видела в нём реальной угрозы. Что он может сделать? Просто голос в башке. Смешно даже, — она улыбнулась.
— Может дать тебе очередной совет, а ты поверишь и добровольно пойдёшь в лапы к монстрам, — невесело отозвался Том.
— Пусть так! Но я не собираюсь выбирать между тобой и ним!
— Ладно, тогда я посчитаю, что ты выбрала его, — он вскинул подбородок.
— Ну и пожалуйста! Почему ты думаешь, что вообще нужен мне?
— Нужен, раз ты гонялась за мной по всей школе!
— Откуда мне было знать, что ты такой вредный?
— Ты...
Они одновременно замолчали. Рядом стоял какой-то монстр и тупо глядел на обоих. В его пустых глазах было нечто нечеловеческое, напряжённое. Зрачки сузились до точек.
Диана и Том молча переглянулись.
— Ну ладно, я на урок, — сказала Диана.
— Мгм, — непривычно спокойно ответил Том. — Давай, удачной лекции...
Она задержалась у двери, Том прошёл мимо и прошептал ей на ухо: "Подсобка".
Только прозвучали последние ноты звонка, как Диана уже оказалась в подсобке. Они с Томом удерживали тишину, не зная, с чего начать.
— Ну?
— Что "ну"? — Том смутился. В Диане заиграло что-то честолюбивое.
— Вчера ты, мягко говоря, посылал меня куда подальше. Хочу узнать причину перемены.
— Перемены и не было. Просто я подумал...
— Ничего себе.
Том злобно зыркнул на Диану.
— ...Подумал, что ты не совсем трусливая дура, чтобы верить в бредни Голоса, и вполне логично в нём сомневаешься. Вот только я понять не могу, почему всё ещё поддерживаешь с ним общение.
— Проходили уже, — вздохнула Диана. — Ты мою позицию знаешь.
Том молчал.
— Что же, — аккуратно начала она, — раз я не дура, теперь наконец дождусь твоей помощи?
Том помялся:
— Я попытаюсь помочь, чем смогу... из жалости.
— Не думай, что делаешь мне одолжение.
— Всё, раз решилась, хватит чесать языком, — прервал её Том. — Нам надо определиться с твоей ролью. Я предлагаю тебе тихоню: сидишь, молчишь, никому не мешаешь. Правда, с твоим характером резкая перемена может вызвать подозрения... но ничего.
— Хорошо, я согласна, — неуверенно кивнула Диана. Промелькнула глупая мысль: не лжёт ли Том? Она помотала головой, отгоняя лишний шум.
— Отлично. Значит, должна одеваться скромнее и вести себя тише.
Диана осунулась, потеребив свой шарф. Маленький удав наворачивал круги в животе: что-то не давало покоя.
— Какая у тебя комната? — сощурилась она.
— Не хочу, чтобы ты врывалась ко мне посреди ночи, — отрезал он. — Будешь искать меня в классе по расписанию.
Диана стрельнула в Тома взглядом исподлобья. Она чувствовала себя мухой за стеклом: бьётся, бьётся и натыкается на одну и ту же стену из неприветливости и попытки дистанцироваться.
— Договорились, — вздохнула она.

В комнате Диана пыталась занять себя домашним заданием. Рука застыла над тетрадью, выводя вместо букв бессмысленные узоры. В голове стучал хор молоточков. Часто, тупо, выбивая одну и ту же ноту, они колотили по мозгам, и в висках начинало пульсировать.
Ручка выпала из пальцев. Молоточки нервно заколотили, как тяжёлые капли нарастающего ливня. Диана обхватила голову руками, стараясь удержать расходящиеся половинки черепа. Гул становился невыносимым.
Спать.
Она погасила свет, нырнула под одеяло, сомкнула веки и выровняла дыхание. Она ждала Голоса. Не то чтобы желала услышать — лишь дожидалась неизбежного. В горле почему-то ходил ходуном маятник: она не знала, захочет ли Голос вообще говорить с ней, не поставит ли тот же ультиматум, что пытался поставить Том.
— Ну что? Как там ваши успехи?
Он говорил так, будто Диана теперь не существовала без Тома. Никто из этих двоих не мог воспринимать её как отдельную личность.
— Ты обижаешься на меня? — уточнила она. Он рассмеялся, рука ущипнула Диану за щёку.
— Забавно, что ты этим интересуешься! Тем не менее действительно ли это твой сегодняшний вопрос?
— Нет, — Диана заправила прядь за ухо. Судя по тону Голоса, у него было неплохое настроение, и он не собирался ставить ультиматумов.
Она не понимала, может ли верить ему, и это сомнение который день надоедливой пластинкой крутилось на проигрывателе мыслей. Ей хотелось как-нибудь проверить Голоса, вот только как?
— Что такое роли?
Слушал ли Голос их с Томом диалоги? Они старались говорить тихо и в уединённых местах, а значит, Голос не мог за ними наблюдать? Или же...
— Это твой вопрос?
— Да.
— Все шестерёнки встроены в единую систему, — как обычно, он начал с метафоры. — Лишняя деталь нарушает работу всего механизма. Но если деталь умеет встраиваться между нужными шестерёнками — беды от неё не будет.
Диана улыбнулась. Иными словами, это почти то же, что сказал ей Том. Было почти странно признавать: Голос не врёт!
— Спасибо, — с искренней благодарностью кивнула она. — Какой совет ты дашь мне на завтра?
— Точно! Несчастная моя голова, — вздохнул он, трагично раскинув руки. — Может, ты ещё не забыла про подвал?
— Не забыла...
— Так вот и я не забыл! Раз открыть самостоятельно не выходит, следует покараулить рядом. Подожди, пока кто-то зайдёт внутрь, и прошмыгни следом. Идёт?
— А зачем... — она осеклась. — А. Ну да. Один вопрос, знаю.
— Умница, — мурлыкнул он, и холодные пальцы нежно прошлись по макушке. — Сладких снов, Дианочка.

Глава 9. Ангел-освободитель

Диана сидела за столом и пыталась наколоть боб на вилку, пока тот ловко скользил по тарелке. Кругом стоял гам, электрический свет бил в глаза, клонило в сон. Напротив сидел Том и так же невесело водил пальцем по столу. Они находились в самом конце зала, где, кроме них, не было никого.
— И всё же зря мы постоянно шляемся вдвоём, — ворчал Том. — Может, они меня не забыли ещё. Увидят нашу парочку, и обоим достанется...
Диана не отвечала и даже не слушала. У неё в голове крутилось то, что вчера сказал Голос. По какой-то причине ему очень хотелось спровадить Диану в подвал... Но благая ли то была причина?
— Я сегодня пойду в подвал, — решила Диана. Краем глаза она видела, как Том оторвался от тарелки, буравя её макушку взглядом.
— Веришь ему? — глухо спросил он.
— А что остаётся? — Диана, не поднимая глаз, пожала плечами.
— Не думай, что я стану заниматься этим безумством с тобой. Подвал — путь к смерти, и почему-то он очень хочет нас к этой смерти привести.
Диана нахмурилась и фыркнула. Она взяла свой поднос, встала и задвинула стул ногой.
— Ладно, и одна справлюсь.
Она бросила поднос к грязной посуде и быстро направилась вон из столовой.
Том обещал помогать ей и, конечно же, сразу нарушил обещание. В нём можно было не сомневаться. Диана и без этого труса легко справится!
Уверенность заряжала тело, заставляла подбородок держаться выше. Диана гордо вышагивала по коридору, минуя растерянных мертвецов, как ловкий катер. Наконец она оказалась лицом к лицу с серой железной дверью. Стало тихо, словно на кладбище. Диана была здесь одна. Уверенность растаяла, превратившись в серую лужу. Тело обдало холодком.
Голос велел подождать, пока один из монстров откроет дверь. Но разве в подвал заходит хоть кто-то? Неужели нет никакого способа стащить ключи?
Диана опустилась на пол, в тень под лестницей, и принялась ждать. Голос хоть и странный, но не дурак ведь. Не станет он давать случайные советы. В конце концов, это существо по какой-то причине в ней нуждается, может следить за окружающим миром, знает ответ на любой вопрос... От таких мыслей бросало в дрожь.
Уже прозвенел звонок. Диана решила, что прогуляет урок. Лекции она совсем не слушает, к чему ей там быть? Пускай ещё раз заставят мыть посуду — больше толку будет...
В тёмном местечке между стеной и ступеньками она уже начинала засыпать. Тогда раздались чьи-то шаги — Диана дрогнула и уползла поглубже в тень. Судя по ведру и швабре, перед ней стоял уборщик. Хотя монстр больше походил на горбатую букву "Г". Его голова, словно большая бородавка, была криво обтянута тонкой кожей с редкими волосами. Нижняя губа отвисла и болталась, обнажая дёсны с прожилками вен. Глазницы были совершенно пустые, лишь чёрные ямы зияли в черепе. Диана поморщилась от одного лишь вида.
Уборщик медленно опустил ведро, нелепо схватился за швабру костлявыми пальцами и принялся водить ей из стороны в сторону. Диана быстро просканировала уборщика взглядом: наверное, у него должны быть ключи.
И да, зубастый ключик выглядывал из кармана, манил схватить, присвоить. Диана оставалась на месте.
По полу расползалось мокрое пятно, при каждом движении у мертвеца скрипели кости, издавая противный звук, как если бы кто-то водил вилкой по стеклу. Прошло пять минут, уборщик снова взял ведро, расплескал мыльной жидкости и направился в коридор. Идти в подвал он даже не собирался.
Диана медленно выползла из убежища. Монстр не мог её видеть — школьница была сзади. Волосатый волдырь завертелся, пытаясь поймать угрозу. "Он слепой", — угадала Диана. Тут же к ней вернулась самоуверенность, и она быстро выхватила связку, зажала её в потной ладони. Монстр повертелся, но в конечном счёте послушно уполз.
Диана шумно выдохнула и прижала ключи к груди. Да! Получилось! Теперь главное успеть, пока пропажу не заметили!
Она стала перебирать связку. Каждые пару секунд её тянуло обернуться — позади было тихо, и эта тишина казалась слишком абсолютной, будто мир задержал дыхание, готовый напасть.
Замок щёлкнул.
Диана убрала ключи в карман юбки. В подвале было темно, хоть глаз выколи. Она вспомнила пространство, где живёт Голос. Он так хотел, чтобы Диана попала сюда — сейчас она и узнает зачем.
Она боязливо шагнула внутрь и сразу вытянула руки, нащупала холодные стены. Тут пахло сыростью и чем-то кисло-сладким. Диана не стала закрывать дверь, чтобы оставался хоть какой-то свет, но это не особо помогало. Она просто шла вперёд, надеясь, что у тьмы есть предел.
Сзади послышался ржавый скрип, на бетонный пол упал луч света. Диана дрогнула и прижалась к стене. Из головы мигом вышибло все мысли — тело просто отказалось слушаться, и оставалось лишь замереть статуей.
В проход вошла кривая "Г". Диана сжала губы. "Он слепой, — успокаивала она себя. — Он не увидит".
"Г" пополз вперёд. Диана не дышала, и ей казалось, что её лёгкие жгут изнутри. Уборщик встал вплотную, его пустые глазницы смотрели прямо на неё.
Он не увидит.
Тонкая кожа у его носа дёрнулась. Он наклонил голову.
Он увидел.
— Школьница, — голос был похож на скрип кассетной плёнки в проигрывателе. — Что ты делаешь в подвале?
Диана пялилась вперёд, разинув рот. Ей хотелось что-то сказать, что-то ответить, но глотка сомкнулась, заперев в теле все звуки.
Из-за кривых, обломанных, острых как пила зубов послышалось знакомое бульканье. В Диане всё било тревогу, всё орало, паниковало и кричало: "Беги! Беги! Пожалуйста, просто беги!" Но ноги стояли.
Бульканье переросло в рычание. Угловатые плечи выросли, поднялись к ушам. Чёрные пятна на месте глаз стали глубже, темнее. Верхняя губа отъехала вверх, обнажая ряд кривых клыков. У Дианы в животе всё завибрировало от утробного звука, превратившегося в хищный рык.
Перед глазами пробежала вспышка — она видела зубы совсем близко — она закричала и нырнула вниз. Монстр кинулся за ней, холодные пальцы схватили её запястье, и рычание раздалось где-то совсем над головой. Диана, зажмурившись, била вперёд, наугад. Сердце качало кровь насосом. Панически озираясь, Диана стала рыскать ладонями по стенам, пытаться нащупать дверь. Монстр хватал её за плечи, она визжала, и визг слегка отпугивал урода, но не мешал цепляться за её жилет, её рубашку. Наконец Диана почувствовала лёгкость — она тут же рванула обратно, к двери, дёрнула за ручку, и глаза ослепил белый свет. В тот момент у неё забрало дыхание. Шею сдавило, и тело потянуло назад. Тварь ухватила её за шарф.
Диана схватилась за шею, сжала ткань пальцами, но давление лишь усилилось. Ей не хватало воздуха. Она пыталась вдохнуть, но только бессмысленно открывала рот, как рыба, выброшенная на сушу. В глазах начало темнеть. Она напрягла последние силы, направила слабеющие руки назад, за шею, рванула узел и — боже! — вдохнула. Тело качнулось вперед, Диана клюнула носом, чудом не упала. Позади донёсся нечеловеческий вой. Диана побежала вперёд, цепляясь за стены, ударяясь об углы; горло горело, но она не останавливалась.
Она глотала спасительный воздух и не могла наглотаться. Ноги всё несли её, неспособные затормозить. Она бежала, оглядываясь, пока не влетела кому-то в грудь.
Диана отпрыгнула — перед ней стоял Роберт.
Он молчал. Школьница замерла, как напуганный олень. Его большие глаза буравили её. Она смотрела на его обнажённые дёсны, на огромные челюсти, на дырки носа, и её колени дрожали. Она вновь приросла к месту. Она не могла двинуться. Она вся заледенела изнутри.
Роберт зарычал.
Диану затрясло. Она не могла бежать. У неё не выходило. Тело не подчинялось импульсам мозга.
Роберт бросился с места.
Диана еле успела увильнуть в сторону. Она снова понеслась что есть мочи. Бежала по холлам, по лестницам, по узким коридорчикам, падала на ходу — судорожно поднималась на слабых руках, задыхалась, но неслась вперёд, не зная, преследуют ли её вообще.
А её преследовали.
Не только уборщик с Робертом. Другие школьники, учителя, работники — все, увидев полные страха глаза Дианы, вдруг зверели и срывались с места.
Диана обернулась, чтобы увидеть стонующую и ревущую толпу. Хор мертвецов ковылял, тащился, нёсся за ней, трупы перелезали друг через друга. Не успев ужаснуться, Диана врезалась в стену лбом, повалилась и ахнула от боли. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, уже была под куполом из гнилых тел. Они нависали над ней, извивались, будто гнездо червей, издавали булькающие и рычащие звуки. Диана попыталась встать, но ничего не вышло. А даже если бы вышло, было бы поздно. Твари перекрыли свет, создали плотный кокон вокруг своей вкусной свежей жертвы.
Никуда не деться.
У Дианы так сильно дрожали конечности, что она слышала стук собственных зубов. Она хотела опереться на руки, но пол под ней скользил, или это ладони скользили от холодного пота, или гравитация вдруг стала в три раза сильнее? Может, не сегодня? Может, не сейчас? Она ещё не попрощалась с мамой. Ещё не выяснила, что тут происходит, ещё не поставила Голоса и Тома на место! Ей совершенно некогда умирать!
Диана закрыла голову руками. Её колотило. Монстры обступили плотным кольцом. Такой глупый конец. Стать тупым зомби в школьной форме.
Тут послышалась возня, новое рычание, громкий вой, и Диана даже сквозь веки увидела белый. Она открыла глаза.
Перед ней, в круге света, словно ангел-освободитель, возвышался чёрный силуэт. Он стоял, подняв подбородок, и с силой отталкивал всех мертвецов, лезущих на него, как моль лезет на лампу.
— Чего ты сидишь?! — крикнул Том. — Вставай, живо!
Диана вскочила. Шаталась, но могла стоять. Со всех сторон к ней продолжали тянуться жадные рожи, и Диана, подражая Тому, пихала их локтями, била по плечам и затылкам. Те стонали и щетинились, их огромные рты разевались на полголовы, и цепкие пальцы хватали её за ноги и руки. Диана билась, пинала их, пока её не схватили за волосы: она вскрикнула, инстинктивно подалась назад. Скальп, казалось, отошёл от черепа.
— Том!!! — закричала она. Том расчищал пространство вокруг себя, пока его зелёные глаза не остановились на ней. Он еле слышно ругнулся. Диана зажмурилась, со всей силы пихнула локтями назад, и её волосы высвободились. Она бы упала, если бы сильная рука не схватила её за предплечье.
— Быстро! — приказал Том. Он побежал, таща её за собой, и Диана еле успевала переставлять ноги.
Вся школа сошла с ума. Все, как один, гнались за двумя школьниками и издавали страшные воющие крики. Толпа превратилась в единый организм, монстры двигались, как плотное море из тел, нагоняя Тома и Диану рычащей волной.
— Чёрт возьми! Вот почему я не хотел помогать всяким глупым девочкам! — процедил Том. В тот же момент он резко затормозил и толкнул Диану вбок: — Сюда.
Они оказались в каком-то узком проходе. У Дианы сбилось дыхание, она спотыкалась о свои же ноги. Но, казалось, мертвецы слегка оторвались.
Наконец Том остановился напротив безликой серой двери и впихнул Диану внутрь, закрыв замок на ключ.
Диана откашлялась. Горло жгло, лёгкие готовы были порваться. Она, тяжело дыша, осмотрела комнату. Это была обычная пыльная спальня, рассчитанная на двоих: две плоских железных кровати, две тумбочки, шкаф, пустые стены. Стола не было, вверху — крохотное окошко. У кровати лежал рюкзак, на тумбочке стояла кружка. Сейчас Диану мало интересовало, что это за место и откуда в здании интерната жилая комната. У неё так тряслись руки, что не получалось остановить дрожь. Она механически опустилась на скрипучий матрас.
— Что это было? — прошептала Диана, обнимая себя за плечи. Её сковывал холод, и хотелось закрыть окно, но она поняла, что оно закрыто, а на улице ранний сентябрь — почему же тогда так холодно?
— Что ж, поздравляю. Теперь тебе роль точно не нужна, — проговорил Том. Он опустился на кровать напротив, вертя ключ на пальце. Колечко выскочило, он еле поймал его и положил на тумбочку.
— Откуда я знала, что всё будет так?! — Диана схватила себя за волосы и прижала колени к груди. — Я не сориентировалась, он напал, а потом они все...
— Они видят страх. Когда боишься — сразу тянутся сожрать.
— Отлично! А что нам теперь делать, сдохнуть?!
— Успокойся, — приказал Том. — Рано или поздно с этой ситуацией сталкивается каждый, кто сюда попадает. Привыкай, — он выдохнул и расстегнул толстовку: под ней был зелёный свитер. Диана пару секунд рассматривала Тома, пока тот приводил в порядок разлохмаченные волосы.
— Ты мерзляк, что ли? — нахмурилась она.
— Тут нет отопления.
— Я заметила. — Диана всё ещё дрожала и уже не могла понять отчего.
Пару минут они молчали. Том дёргал кончик волос.
— Зачем ты пошёл за мной? — тихо спросила Диана.
— Я за тобой не шёл, — отрезал Том. — Я остался сидеть в столовой. Потом отправился прогуляться по коридорам. Иду мимо кабинетов, рассматриваю уродов и вдруг слышу рычание. Все поворачивают головы, и у них в глазах происходит этот щелчок, когда они окончательно какую-либо человечность теряют. Его несложно распознать. Думаю: ну и справляйся там одна, раз решила. Мне это не надо. А потом вижу, как по коридору огромная толпа бежит и ревёт — уже сам пошёл скрываться, там тебя и увидел. Умеешь же ты орать! Представь себе, вся школа озверела! Я такого в жизни не видел! — он развёл руками.
Диана тёрла голую шею.
— А спас ты меня почему? — спросила она.
— Не изверг же я... — буркнул он. — Ты обо мне совсем плохого мнения?
Диана не ответила. Ей стало ещё холоднее. Она съёжилась.
— Что это за место, в конце концов... — сквозь зубы произнесла она.
— Раньше школьники, видимо, тут жили. Какие-то комнаты закрыты, но есть парочка открытых. Сюда не заглядывают, вот я и поселился подальше от этих.
Диана шмыгнула, потёрла нос. В голове всё было вперемешку, всё кричало и шипело, ей хотелось спать, сердце стучало как бешеное, бил озноб, мучила жара.
— Что мне теперь делать? — залепетала Диана. — Я из этой комнаты даже выйти не могу, они на меня всей оравой нападут! Как мне вообще дальше жить?
— Да не паникуй ты. Отсидишься тут денёк и вернёшься.
— Что значит — вернусь?
— У них память короткая. То, что сейчас произошло — не приговор. Я тебе говорил: монстры не знают, мертвец ты или человек. Они тебя запоминают только если сильно надоедаешь или если у тебя яркие опознавательные признаки. На одну рыжую, помню, постоянно кидались, покоя ей не было...
— Но Роберт же помнит, что я Диана!
— Да Диану-то все помнят, а вот человек ли Диана — не поймут, если вести себя как обычно будешь.
— М-м-м... — Диана закрыла глаза руками. Ей хотелось сейчас одного: домой, в тёплую постель, в безопасность. Знать, что завтра будет абсолютно такой же скучный день. И почему она не ценила свою прежнюю жизнь?
— Сегодня советую тебе не появляться в общежитии. Переночуешь в одной из этих комнат.
Диана молчала.
— Эй, слышишь?
— Слышу, слышу...
— Тогда иди давай. Не бойся, там никого нет, — он помахал рукой, прогоняя её. Диана встала. Перед выходом ей хотелось сказать что-то. "Спасибо"? "Спокойной ночи"?
Она вышла молча.
В коридоре, и правда, было пусто, но на всякий случай Диана старалась двигаться бесшумно. Том жил в комнате сто один. Сто вторая оказалась закрыта, а вот в сто третью Диане удалось войти. Комната ничем не отличалась от предыдущей.
Диана заперлась и тут же упала на кровать. Всё произошедшее за день уже казалось бредом сумасшедшего. Она пыталась восстановить в голове хронологию событий, но мысли и эмоции своевольно скакали туда-сюда. Сначала она вышла из подвала... Нет, сначала она пыталась туда попасть... Зачем ей вообще нужно было в подвал?
Она содрогнулась: Голос.
Голос послал Диану в подвал. Она могла умереть. Неужели Том прав?..
Ей срочно нужно заснуть. Заснуть. Нужно заснуть. Срочно нужно спать... Нужно спать срочно... Надо... срочно... спать...
Чёрный, чёрное пространство, чёрный сон, чёрные руки.
— Надо же, сегодня у тебя был...
— Зачем ты повёл меня в подвал? — перебила Диана.
Голос замер.
— Это твой вопрос? — спросил он растерянно.
— Да. Зачем мне в подвал?
Он молчал пару секунд, и его руки не двигались, будто он пытался собраться с мыслями.
— Подумай, достигла ли ты той цели, что ставила перед собой? В том ли, что произошло сегодня, состоял мой совет? В конце концов — достигнет ли точки назначения человек, прошедший половину пути туда и половину обратно?
Диана сжала кулаки. Ничего она не понимала, и ей не хотелось понимать. Она сегодня могла погибнуть, а он опять говорит загадками! В самом деле, кто направил её в подвал? Уж точно не Том, который всячески пытался уберечь её, который спас ей жизнь.
— Понятно... — недоверчиво пробубнила Диана. — Ну, ладно, пока.
— Кхм... Ничего не забыла?
— Что?
— В моих советах ты не нуждаешься?
Диана помедлила.
— Хорошо, говори, — она пожала плечами. Пару мгновений стояла тишина.
— Впрочем, это не так уж и важно... Просто если хочешь защититься, то на территории интерната есть оружейный склад...
— Оружейный склад? — воспрянула Диана. — Правда? Прямо в интернате? Где?
Голос хмыкнул:
— Смотри, — в воздухе стали рисоваться какие-то квадраты. Диана догадалась, что это план интерната, но довольно примерный: Голос постоянно всё перечёркивал и перерисовывал. — Вот здесь, на пятом этаже, нужно пройти до конца коридора вправо, подняться вот по этой лестнице, — он что-то написал, но Диана даже с усердием не смогла различить ни единой буквы. — Перейти в другой корпус — тут малышня. Спустишься на первый этаж, и в глубине коридора найдёшь тяжёлую дверь.
— А ключи? — нахмурилась Диана.
— А ключик у тебя в кармашке, — мурлыкнул он и указал пальцем на карман её юбки. Диана положила ладонь на выпуклость под тканью: и правда! Она совсем забыла, что взяла их с собой!
— Значит, я могу спокойно попасть в оружейку, — она вскинула брови.
— Верно, — Голос провёл рукой по её плечу. — Найди себе там что-нибудь бомбическое.

Глава 10. Взрывная девушка

Диана открыла глаза и обнаружила себя в незнакомом месте. Тёмная полупустая комната с крошечным окном под потолком. Она села на кровати, пытаясь вспомнить события вчерашнего дня: в голове всё перемешалось, и она плохо понимала, где её бред, а где реальность. Единственное, что она помнила — Том здесь, в комнате сто один.
Диана поднялась, поправила одежду, проверила юбку — ключи всё ещё в кармане — и вышла в коридор. Здесь было пусто и тихо, как в космосе. Диана даже не могла знать, сколько сейчас времени. Она подошла к двери Тома и постучала.
Диана ждала минуту, но не услышала ни единого звука. Она постучала снова, громче. Ноль реакции. Диана забарабанила кулаками по двери:
— Открывай! — крикнула она.
Дверь медленно приоткрылась, и из-за двери выглянул Том. Он выглядел сонным, на лице застыло выражение предельного недовольства. Истлевшая футболка на нём помялась и сбилась, обнажая смуглое плечо. Причёска походила на гнездо.
— Ты чё орёшь как резаная? — Том потёр переносицу.
— Ты только проснулся, что ли? — Диана стушевалась.
— Представь себе. Люди спят в семь утра.
— Извини. У меня нет часов.
— Это не повод орать, — заключил он и захлопнул дверь. Диана захотела снова постучаться, но опустила руку. Она вздохнула. Семь утра... И чем ей заняться?
Она прошлась по коридору. Вокруг были двери, но Диана даже не пыталась их открыть — везде увидит одинаковые грустные комнатки.
Диана дошла до входа, откуда они прибежали вчера. Она аккуратно выглянула: никого. В этой части школы она никогда не была, здесь явно не учились. Диана вспомнила об оружейной. Как же она найдёт склад, если своё местоположение толком не знает? Потеряться в этой школе легче лёгкого.
Диана осторожно вышла, побродила по слабоосвещённому холлу, нашла уборную и душевую. Все остальные двери тут были закрыты. Возможно, здесь находились ещё комнаты или, допустим, подсобные помещения, а теперь это место стало просто не нужно. Почему же его не использовали для других целей? Хотя в интернате действительно и без того хватает пространства.
Диана вышла на лестницу и услышала шуршание, скрипучий голос. Она тут же нырнула обратно. У неё совсем не было желания проверять, помнят ли монстры их вчерашние догонялки...
Решив воспользоваться свободным временем, Диана в кои-то веки приняла душ. Увы, чистая одежда осталась в общежитии, пришлось надевать всю ту же несчастную рубашку, которая была с ней с самого первого дня. Немного освежившаяся, Диана вернулась к комнате Тома. Она постояла на месте. Было так тихо, словно время исчезло. Живот заурчал. Надо бы пойти позавтракать, но не идти же ей одной в пасть к чудищам!
Она вновь постучала в дверь сто первой комнаты.
Тишина.
Диана постучала громче:
— Том, ты спишь?
Никакой реакции. Она раздражённо выдохнула и начала со всей силы бить и пинать дверь, крича:
— Том! Помоги мне! На меня напали! Помоги, здесь их толпа, я умру!!!
Дверь распахнулась, и показалось напуганное мятое лицо.
— Что? Где? Кто? — заозирался Том. Никого не увидев, он опустил взгляд и посмотрел на Диану. — Ты издеваешься надо мной?
— Ты не открывал. А вдруг у тебя был инфаркт? — она развела руками.
— Какой... — он осёкся и закрыл лицо руками, продолжительно вздохнув. — Что тебе нужно, а?
— Пойдём со мной на завтрак? Я боюсь одна.
Том, не сказав ни слова, рванул дверь на себя. Диана резко встала между ней и косяком, не давая проходу закрыться.
— Стой! Я говорила с Голосом!
Том помедлил.
— О чём говорила?
— Он сказал, что в здании есть склад с оружием! Мы можем найти его и... хоть перестрелять тут всех!
Том хмыкнул, отпустил дверь:
— И где?
— Пойди со мной на завтрак.
— Ладно... — он вскинул голову к потолку. — Дай мне хоть переодеться.
Дверь закрылась, и пару минут было слышно одно шуршание. Уставшая от ожидания Диана снова постучала.
— Да щас! — гневно прозвучало из комнаты. Наконец Том вышел и накинул на голову капюшон своей вечной толстовки. — Пошли.
Диана плелась за Томом хвостиком. Он уверенно шёл куда-то, не оборачиваясь, а девушка держалась тенью за его спиной. Сонные монстры, и правда, не обращали на них внимания, но Диана всё равно старалась не отсвечивать.
Они вновь сидели за дальним столом и уныло жевали омлет с беконом.
— Итак, ты снова говорила с Голосом, — подытожил Том, слегка проснувшись. Диана сунула солёный бекон за щеку, перекатывая на языке поджаренную корочку.
— Да.
— После того, как чуть не умерла в подвале.
— Да.
— И ты собираешься идти в некую оружейную, куда тебя повёл он.
— Да. И ты пойдёшь со мной.
Том усмехнулся:
— Ты отличного обо мне мнения, Диана! И не мечтай. Ни в какие игры Голоса ты меня не заманишь.
— Признайся, — сощурилась Диана, — тебе ведь было интересно, когда я рассказала про оружейку? — она указала на него вилкой. Том нахмурился и поправил волосы, снова уставился в тарелку и, вместо ответа, стал уплетать омлет.
Пару минут они сидели молча. В столовой гремела посуда.
Том наконец вздохнул:
— Слушай, я и так уже сделал больше, чем должен. Я тебе своё убежище показал и всё такое... Не делай глупостей. Иди куда хочешь, но начни минимально думать головой: не как вчера. Пора учиться на своих ошибках.
Том встал и задвинул стул. Диана проводила его невесёлым взглядом. Затем поднялась следом, унесла свой поднос и подошла к Тому.
— Ты меня не обвиняй, пожалуйста, в том, что решил сделать сам, — она понизила голос, чтобы окружающие не вслушивались в их прения. — Я тебя спасать меня не просила, показывать убежище не просила...
— А, то есть лучше было оставить тебя умирать? — Том пошёл к выходу из столовой.
— Я просто прошу не тыкать мне в нос тем, как я тебя, бедного, извожу! — она взяла его за руку, чтобы повернуть к себе, но Том невозмутимо выдернул локоть.
— Девочка, успокойся. Ты сейчас на пустом месте поругаться хочешь.
— Не называй меня девочкой!
— Ой, извините, мисс Райт, — он закатил глаза. — Напомните, сколько вам лет?
— Мой возраст не касается нашего выживания!
Рядом послышался слащавый голос:
— Диана!
Диана резко обернулась и вздрогнула: перед ней стоял Роберт. Она невольно отпрянула, наткнувшись спиной на Тома.
— Почему тебя вчера не было на истории?
— Меня вчера вся школа сожрать пыталась, какая история? — не думая, выпалила Диана. Том тут же рванул её за руку:
— Ты!..
Диана прикусила язык. Роберт, наклонив голову, начал рычать.
— Вот дерьмо, — проронил Том, и они с Дианой одновременно бросились наутёк. Монстры не заставили себя ждать: они, как падающие бруски домино, стали звереть один за другим. Их глаза сначала пустели, словно в них умирала всякая жизнь, а затем зажигались чем-то голодным, звериным.
Том и Диана гнались что было мочи, бежали куда глаза глядят, периодически врезаясь в стены или сталкиваясь лицом к лицу с чьей-то распахнутой пастью.
— Ты с ума сошла? — кричал Том на бегу. — Говорить Роберту, что тебя он же сожрать пытался!
— Да откуда мне знать, сколько в этом месте безумных правил! — простонала Диана.
— Что тебе было непонятно в совете "веди себя как обычно"?!
— Я так себя обычно и веду!
— Ну, значит, веди себя с точностью до наоборот!
Чья-то лапа пролетела прямо над головой Дианы: та взвизгнула, в последний момент успев присесть. Они на миг затормозили, и тут же мертвецы обступили их кольцом. Том начал активно бить и дубасить нападающих — выходило у него неплохо, — а Диана всё старалась хотя бы увернуться от цепких пальцев.
Девушка быстро огляделась. Они всё ещё были на первом этаже, недалеко от столовой. Лестница виднелась буквально в нескольких ярдах.
— Том! — крикнула она. Том на секунду отвлёкся от борьбы. — Расчисти путь к лестнице!
Том бросил взгляд на лестницу и кивнул. В следующую секунду он резво оттолкнул ближайшего мертвеца коленом, схватил Диану за запястье, и они побежали вверх.
— Ты что, знаешь какой-то путь? — тяжело дыша, спросил Том.
— Просто иди за мной.
Диана вспоминала в моменте: подняться на пятый этаж, пробежать до конца коридора, вправо, снова вверх по лестнице, перейти в другой корпус... Диана надеялась, что, пока они петляют, монстры хотя бы немного отстанут, но не тут-то было: толпа позади всё росла и росла. В другом корпусе сплошь бегали маленькие монстрики, похожие на гоблинов, и они, в отличие от своих взрослых собратьев, были невероятно быстрыми! Диана уже двух успела пнуть ногой в живот, пока они не уцепились за её юбку.
— Чёрт! — ругался Том, отбрасывая гоблинов от себя. — Их только больше! Мать твою, куда бы ты нас ни вела — давай быстрее!
У Дианы подкашивались ноги, бок так болел, будто в животе застрял кусок металла, но, глотнув воздуха, она побежала ещё быстрее. Они с Томом ринулись вниз по лестнице. Диана прыгала через ступени, и ловкость её таки подвела: нога больно выгнулась, Диана вскрикнула и зажмурилась. Если бы не рука Тома, которая крепко схватила её за рубашку, она бы сейчас покатилась кубарем.
Они оказались в каком-то тёмном неубранном коридоре. Двери, двери, двери... В условиях погони было не так-то просто найти оружейную. Монстры позади зашипели, как громадный трёхглавый дракон, видимо понимая, что жертвы их пришли сюда точно не с хорошим умыслом.
— Дай ключи, — нахмурился Том.
Диана задыхалась на ходу, беспомощно ловила ртом воздух. Она не сразу смогла осознать смысл услышенного.
— Что? — хрипло выпалила она.
— Я вижу что-то, похожее на оружейку. Давай ключи и беги что есть мочи, слышишь? — Том требовательно протянул руку. Диана судорожно кивнула, достала из кармана связку, и Том тут же выхватил её, решительно припустив вперёд. Диана бежала уже из последних сил. Она чувствовала: ещё минута, и ноги откажутся нести.
Том подобрал ключ и схватился обеими руками за ручку тяжеленного входа. Он успел распахнуть дверь прямо перед Дианой, а затем с ужасным грохотом захлопнул её.
Внутри стояла сплошная тьма.
Диана и Том синхронно выдохнули. В ту же секунду по двери забарабанили, заскребли, забили, и грохот стал сотрясать стены.
Диана кашляла, пытаясь выровнять дыхание. Том на что-то наткнулся, послышался глухой удар, короткое "чёрт".
— Надо... свет включить... — просипела Диана.
— Ищу, — коротко отозвался Том. В следующий момент, жужжа, включились белые лампы. Диана оглядела малюсенькую комнатку, уставленную деревянными ящиками. На стене висели винтовки, многие из них валялись по полу, образуя железные кучи.
— Может, нам просто здесь посидеть, пока они не уйдут? — сказала Диана и тут же сморщилась от боли в ноге. Видимо, всё же подвернула. — Чёрт... Не уверена, что смогу бежать.
Том молча повернулся к двери, которая продолжала дрожать от ударов. Через минуту грохот стал несколько глуше и послышался щелчок замка. Том и Диана одновременно вздрогнули.
— Кажется, мы не единственные, у кого есть ключи! — успел выпалить Том. Диана быстро окинула взглядом комнату, в голове всплыли слова Голоса — бомбическое, — она схватила гранату, похожую на ребристую грушу, когда дверь уже открылась и показались голодные морды. Диана без задней мысли выдернула чеку и бросила гранату вперёд, упав на корточки и закрыв уши руками. Несколько секунд держалась тишина, а затем прозвучал оглушительный взрыв.
Когда Диана открыла глаза, она увидела согнувшегося в три погибели Тома, густой дым и разбросанные по коридору куски, оставшиеся от озверевших тел.
Том кашлял, выплёвывая из лёгких остатки дыма.
— Мы их убили? — дрожа, прошептала Диана.
Том поднялся, проморгался, но ничего не ответил. Они стояли и смотрел на кучу, похожую на горку прокрученного в мясорубке фарша. Диана хотела уже отвернуться, чувствуя, как желудочный сок густеет и превращается в кефир, но краем глаза уловила движение. Они с Томом затаили дыхание. Масса конечностей стала оживать, пульсировать, как пульсирует новорождённое сердце. И тогда куча разорванных ошмётков поднялась, возвысилась, взвревела: множество хаотично расположенных ртов завыло в унисон, торчащие руки хватали воздух, многочисленные глаза дико вращались. Том и Диана застыли в оцепенении.
Диана увидела, как Том схватился за голову, заметно побледнев. Сама она стояла истуканом. Парень схватил её за плечи и начал трясти, крича севшим голосом:
— Ты с ума сошла?! Кидать гранату посреди школы! Оно нас сожрёт! — взвизгнул он. Диана не смотрела на Тома, она лишь чувствовала, как её тормошат, а взгляд оставался прикован к рождённому ей же чудищу. — Чёрт! — рвано пискнул Том. — Не стой же ты, пожалуйста, бежим!
Диана вдруг очнулась, её тело крупно икнуло, и она побежала вслед за Томом. Из-за боли в ноге приходилось слегка ковылять, но сейчас это волновало Диану не больше, чем огромный слепок из десятка монстров за спиной.
— Нам бы спрятаться в узком пространстве, куда он не пролезет! — крикнула Диана.
— Ты видишь тут хоть одно узкое пространство?! — крикнул Том, и по его тону было неясно, злится ли он или паникует.
— Запасной выход! — вдруг заметила Диана и указала на зелёную надпись. Том снова выхватил из кармана связку и, судорожно оборачиваясь, стал совать ключи в скважину. Ни один не подходил.
— Быстрее, быстрее! — толкала его Диана.
— Не толкайся, не выйдем!
Диана прижалась к стене, чувствуя, как коченеют ноги. Ударяясь о стены, чудище нагоняло их, дюжина ртов скалилась и клацала зубами.
— Открыл! — выдохнул Том и схватил Диану за руку. Они вышли на улицу, но тут же оба остановились: это была не та улица! Перед ними не стоял решётчатый забор, а кругом шли стены того же интерната. Они были в колодце.
— Конец, — прошептал Том. Они только успели спятаться за дверью, когда в проход протиснулось месиво конечностей, упало на траву и взревело в небо. Сборище организмов металось между стенами, выискивая жертв. Том и Диана тяжело дышали — парень аккуратным движением потянул ручку двери на себя, ещё больше скрывая их в тени.
— Что делать? — прошептала Диана.
— Не знаю, — Том помотал головой. — Со мной такое впервые.
Диана стояла ближе к свету. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце ходит метрономом. "Успокойся, — она сжала виски, голова кружилась. — Успокойся, сосредоточься..."
Стены, стены, уходящие в небо. Окна, окна, окна. Кривой асфальт, сухая трава, канализационный люк, мусор... Канализационный люк! Диана присмотрелась к чудищу: с геометрией у неё было плохо, но в принципе...
— Том! — приказала она. — Отвлеки его!
— Что? — испуганно пролепетал он.
— Отвлеки, просто побегай! У меня план!
— Я не хочу верить твоим планам! Если ты кинешь ещё одну гранату...
— Действуй давай! Только не уводи его обратно в интернат! — она вытащила его за руку и толкнула на свет. Том замер, как зайчонок. В следующую секунду монстр замер тоже. Они посмотрели друг на друга, а затем чудище ринулось вперёд, и Том побежал прочь.
Диана проскользнула к люку. Она упала на колени, взялась за бетонную крышку и со всей силы потянула на себя. Та немного отстала, но тут же рухнула обратно. Диана выдохнула с облегчением — ладно, он хотя бы не запаян.
Она быстро проверила Тома и упёрлась ногами по две стороны от люка. Поддела крышку и стала тянуть что есть мочи. Казалось, все силы ушли в руки, локти задрожали, в глазах потемнело, и тогда Диана почувствовала чрезвычайную лёгкость — она вдохнула и рухнула назад прямо с бетонным кругом. Под ногами разверзся чёрный рот канализации.
Диана живо поднялась и воскликнула:
— Эй!
Звук отскочил от стен. Чудище застыло, прижимая к стене несчастного Тома, и медленно повернуло головы на Диану.
— Иди сюда! — она замахала руками. — Попробуй, съешь меня! Я аппетитная!
Помедлив секунду, монстр заколотил конечностями по траве, так что земля затряслась. Урод рванул к новой жертве, облизываясь десятью языками, утробно рыча, как ревёт медведь, когда чужак зашёл на его территорию. Диана сжалась, чувствуя себя мишенью для метания ножей. Она зажмурилась и выставила перед собой крышку люка. Земля всё крупнее содрогалась под её ногами.
Бам! — послышался звонкий удар, и у Дианы заложило уши от пронзительного крика. Застряв в люке, чудище извергало из себя нечеловеческие звуки, стонало и отчаянно цеплялось за землю, вырывая завядшие одуванчики. Диана бросилась вперёд, навалилась на тушу всей тяжестью своего тела и крышки канализационного люка. Несколько рук схватили её за подол юбки, она поскользнулась и вскрикнула, когда рядом оказался Том. Он налёг на бетонный круг вместе с ней, а чудовище ревело им в лица, не желая исчезать. Они приложили последние силы, навалились на монстра и тут же грохнулись на землю, кашлянув воздухом.
В тишине было слышно только их неровное дыхание. Они лежали на люке, грязные и исцарапанные. Диана переглянулась с Томом, как вдруг из канализации раздался отчаянный вой непримирения. Диана со страху прижала руки к крышке люка, но Том тяжело поднялся и отряхнул джинсы:
— Не вылезет. Там глубоко.
Он помог Диане встать. В ушах звенело от непривычного отсутствия звуков. Девушка расчесала пальцами спутанные волосы, прислушиваясь к скрипучему карканью птиц где-то неподалёку.
— Ох, моя нога... — вдруг простонала она. Адреналин схлынул, и боль неожиданно вернулась. Лодыжка явно жаловалась, что её использовали как могли.
— Идти-то можешь? — мрачно спросил Том.
— Могу, — сморщилась Диана. Том глубоко вздохнул и потёр переносицу:
— Осталось только вернуться в комнату без происшествий...
Обратно шли молча. Не столько старались скрыться, хотя и это тоже, сколько говорить было не о чем. Диана думала о Голосе. И хотя Том молчал, она знала, что тот тоже о нём думает.
Они оказались в безлюдной части интерната. Здесь Диана уже чувствовала минимальную безопасность. Они шагали в полнейшей тиши. Том начал первым.
— Можно вопрос?
— А?
— Жалеешь, что пошла в оружейную?
— Да, — не задумываясь, ответила Диана. Том пару секунд молчал.
— Что, правда?
— Да. Больше ни в оружейную, ни в подвал — ни ногой.
Том хмыкнул. Эта усмешка заменила ему целое "я же говорил", которое, Диана знала, так и хотело сорваться с его губ.
— То есть ты признаёшь, что Голос пытается тебя убить?
— Не знаю, — Диана покачала головой. Она не могла ни опровергнуть это высказывание, ни согласиться с ним. Возможно, всё действительно так — Голос хочет её убить. Диана могла в это поверить. Но она не могла быть уверена. Несмотря на свою импульсивность, к таким вещам она старалась подходить крайне осмотрительно.
Впрочем, часть сомнений должна была рассеяться этой ночью.
У Дианы больше не было ощущения, что она стоит на месте. Она чувствовала, что с каждым днём приближается к той самой истине — Том или Голос. Или, быть может, никто. Потому что варианта "оба" здесь не существовало.
Диана стояла в чёрном пространстве и смотрела перед собой. Голос что-то напевал, а перед его руками расположилось целое полотно. Сложно было назвать Голоса хорошим художником, но по крайней мере он был креативным — в этот раз изобразил Диану с несчастным выражением лица, окружённую монстрами. Длинноволосая девочка в центре, как показалось самой Диане, была мало на неё похожа — слишком напуганная и грустная.
— Рисуешь, — констатировала Диана.
— Надо же, ты здесь! — радостно промурчал он. — Как тебе моё художество?
— Ну...
— Не правда ли, красота? Рисовал, пока вы там носились. К слову, остроумная выдумка с люком.
— Спасибо, — Диана невольно улыбнулась, но тут же поймала эту улыбку и сбросила с лица. — Я здесь по делу.
— Неизменно. Что ж, слушаю. — Он беспощадно стёр рисунок.
— Вчера, говоря про оружейную, ты упомянул что-то "бомбическое". Ты ведь знал, что я возьму гранату? — нахмурилась она.
— Это твой вопрос? — хитро произнёс Голос. Диана вздохнула. С ним никогда не поймёшь — иногда он в настроении поболтать, а иногда отвечает как по регламенту.
— Нет. Мой вопрос такой... — она потёрла лоб. Ей хотелось спросить что-то про сегодня, про то огромное чудище, про выживание, про оружейную, но она понимала, что больше пользы ей принесут не ситуативные, а глобальные вопросы. — Почему я вообще могу задать тебе только один вопрос за ночь?
— Это...
— Да, это мой вопрос.
Голос молчал, пока Диана нетерпеливо трясла коленкой.
— Наливая воды в стакан, тебе всегда хочется её до краёв. Однако, пока ты будешь нести стакан до умирающего, половина разольётся, и он получит лишь тот минимум, который необходим для выживания.
Диана долго стояла с открытым ртом, переваривая услышанное.
— Что это, мать твою, значит? — она недоумённо вскинула бровь.
— Подумай над этим, — Голос сложил руки в замок. — Сегодняшний совет: постарайся быть незаметной.

Глава 11.  Хирургия

Диана свернула за угол и пронеслась мимо кабинетов. За ней гналось стадо мертвецов.
— Том! Ты жив?
— Я отвлеку их! — еле слышно донеслось откуда-то издалека. В голове Дианы раз за разом повторялось: "Чёрт, чёрт, чёрт, ну вот опять!"
Всё началось с того, что Диана решила наконец вернуться в общежитие и забрать свои вещи. Том пошёл с ней — кто-то же должен тащить тяжёлое, в конце концов. Но то ли мертвецы вчерашнее ещё не забыли, то ли Диана снова где-то облажалась — короче, вышло всё как всегда. А бежать стало в разы тяжелее, ведь нога ещё не полностью оклемалась. Быть незаметной, как посоветовал Голос, не вышло с самого утра.
Диана ударила одного из нападающих в грудь, другого оттолкнула коленом. Оружием, даже самым примитивным, она обзавестись не успела. Бросивший её Том мог хотя бы чемоданом отбиваться...
— Вот и где... этот... полудурок! — ругалась она, пытаясь отцепить от себя десятки рук. Морды с острыми клыками, низко гудя, пытались вцепиться в Диану зубами. Та уже не очень боялась бить кулаками им в носы и глаза — жалость становится не только бесполезной, но и губительной, когда нужно уберечь свою жизнь.
Диана тревожно обернулась, ища глазами напарника, и тогда почувствовала острую боль в предплечье. В её руку впились длинные когти. Диана резко вскрикнула и дёрнулась назад. Опустив глаза, она увидела спукающиеся к запястью красные струйки. Кожу жгло огнём. Прикусив губу, Диана зажала рану рукой, протолкнулась сквозь толпу и побежала за Томом.
Боль острой иглой проникала в тело, сводила челюсть. Диана зажмурилась и врезалась в чью-то грудь, тёплые человеческие руки тут же схватили её за плечи.
— В чём дело? — быстро спросил Том.
— Рука... — процедила Диана и ещё сильнее сжала запястье, пытаясь перекрыть боль ещё большей болью. Под ладонью пульсировала влажная, рваная рана.
— Пойдём. — Том взял её под локоть и потащил за собой. Диана плелась, словно тряпичная кукла.
Они кое-как оторвались и закрылись в подсобке. Диана уже не следила за происходящим вокруг.
— Покажи, — приказал Том и взял её руку. Он прикоснулся к ране, и Диана ойкнула. Пытаясь успокоить боль, она глубоко вдохнула и посмотрела на Тома, чьё лицо серело с каждой секундой.
— Это ведь ничего такого, да? — измученно уточнила она.
Том не ответил.
Диана замялась, в груди зашевелился червячок волнения.
— Том?..
— Пошли в медкабинет, — процедил он, снова взял Диану под локоть и куда-то повёл.
В кабинете сидела медсестра. Разинув ободранный рот, она что-то писала. Пару секунд Том стоял у двери, и Диана почти могла слышать, как в его голове крутятся шестерёнки.
— Она вроде не гналась за нами, — всё ещё держась за руку, прошептала Диана. Том дёрнул дверь на себя и зашёл. Девушка слышала голоса, но не рычание. Затем медсестра вышла и поплелась по коридору, а Диана прошмыгнула внутрь, заперев дверь.
— Она нас не узнала? — встревожено спросила Диана.
— Садись, — отрезал Том. Диана приземлилась на кушетку. Напарник порылся в шкафах, достал перекись, вату, бинты. — Будет неприятно, — предупредил он, садясь рядом.
— А может, не на... — Диана сморщилась и втянула воздух сквозь зубы. Перекись зашипела, обжигая и без того ноющую рану. — Ай, ай, ай, больно! — запищала она, дёргаясь.
— Да тихо ты... Всё, успокойся, — он помазал рану зелёнкой, Диана ещё немного попищала, затем он промокнул её руку и стал наматывать бинт.
— У тебя вообще есть базовые медицинские навыки? — сквозь навернувшиеся слёзы проговорила она.
Том молчал.
Диана почувствовала новый укол тревоги.
— Том, всё нормально? Это просто рана, заживёт...
Том отрезал бинт, помедлил немного, и на всякий случай спрятал перекись вместе с рулоном в карман толстовки.
— Том?
— Да, заживёт. Наверное. Должно.
Диана прикусила щёку изнутри.
— В плане?
— Я не знаю, — вздохнул он и озабоченно провёл рукой по волосам. — Это же не укус, да?
— Не укус.
— Значит заразиться — чисто технически — ты не должна. Но... — он развёл руками и осёкся. Его пальцы слегка подрагивали.
У Дианы внутри сделалось холодно. Она посмотрела на перемотанное запястье.
— Понимаешь, даже грязная кошка, поцарапав когтями, может одарить тебя какой-нибудь гадкой болезнью. А эти... чёрт их знает, что они через кровь передать могут.
У Дианы начали дрожать плечи.
— Ты хочешь сказать, что я стану...
— Я ничего не хочу сказать! Это просто мои мысли. Мы сделали что могли. Остаётся только наблюдать.
Диана обхватила себя руками, стараясь не показывать, что мысли запрыгали по телу взбешёнными вошками.
— Понятно. Наблюдать.
Том посмотрел на неё в упор, но ничего так и не произнёс.
С горем пополам они добрались до комнат, Том без слов отдал Диане чемодан с одеждой. Весь вечер она разбирала вещи, лишь бы отвлечься, но полностью отделаться от мерзких мыслей не выходило. Она чувствовала, как под бинтом тянет и пульсирует разорванная плоть.
Вечером Диана съела заначку в виде орешков и ушла в душ. Руку старалась не мочить. Боль по-прежнему не уходила. Диана переоделась в пижаму, расчесала полные колтунов волосы — на это ушло порядком времени, и за маленьким окошком небо стало темнеть. Диана погасила свет, оставшись наедине с лунным лучом.
Она чувствовала, как под бинтом продолжается ровная пульсация. Приложила ладонь к ране — ничего. Пальцами правой руки она слегка надавила на повязку, и молния боли пронзила руку до самого локтя, заставив снова сморщиться. Диана прикусила губу и развязала бинт.
На бледной коже зияла драная запёкшаяся рана, толстая кривая полоса от острых когтей. Края стали сине-фиолетовыми, а плоть на месте ранения вздулась небольшим пузырём. Под желтоватой кожей были видны какие-то прожилки. Опухоль действительно слегка пульсировала.
Живот скрутило, в горле встал кислый привкус. Диане очень захотелось, чтобы это была не её рука, чтобы можно было безболезненно оторвать предплечье и выкинуть в окно. Ей казалось, будто какая-то тварь поселилась в организме и уже скоро превратит её в безмозглое уродливое чудовище.
Диана вскочила с кровати. Маленький червячок волнения потихоньку превращался в громадную гусеницу, заполонившую весь желудок, пробравшуюся в грудную клетку и тесняющую лёгкие. Диана наворачивала круги по комнате, потерянно проводила руками по стенам, раз за разом дёргала створки шкафа, пока одна из них не начала отходить. Диана взъерошила недавно расчёсанные волосы, обкусала до крови губу.
В который раз она мяла пальцами шторы и выдвигала ящики тумбочек, когда вдруг замерла. Среди прочего хлама на дне ящика лежало что-то вытянутое. Медленно, будто только что напрочь не теряла покой, Диана нагнулась и вынула из тумбочки кожаный чехол. В чехле лежал длинный заточенный клинок.
Кажется, прошлый жилец был вполне готов к самообороне. Вот только по какой-то причине это его не спасло.
Диана вытащила сверкающее лезвие и повертела его перед глазами. Оно было небольшое, но с виду очень острое. Таким можно с лёгкостью резать ткани.
Диана села на кровать. В тусклом свете клинок отливал синим. Девушка притронулась к гладкой стороне лезвия и почувствовала металлический холод.
От тех мыслей, что роились в голове, по спине пробежали мурашки. Диана вернула клинок в чехол, убрала его в карман, легла в кровать и закрыла глаза. Сон приходил и уходил, Диана просыпалась, ворочалась, засыпала снова, пока наконец не провалилась в черное пространство.

— Скажи пожалуйста, это опасно?
— Это твой вопрос?
— Да.
— Интересная ситуация...
Холодные пальцы щупали опухоль на руке. Было неуютно, но Диана покорно стояла на месте.
— Болит? — изображая врача, спросил Голос.
— Уже нет. Немного тянет.
— А так? — он надавил на рану. Диана невольно дёрнулась. — Ага! Свеженькая-то.
— Может, ты не будешь причинять мне ещё больше боли? — нахмурилась она.
— Не мешай врачу!
Диана вздохнула. Ледяные руки продолжали изучать рану, пока пациентка пыталась смотреть куда-то в сторону — в абсолютную пустоту.
— Смотри-ка, пульсирует.
Диана перевела взгляд обратно: плоть еле заметными рывками ходила туда-сюда, как живое существо. Её передёрнуло. Она изогнула брови и отстранилась от своей же руки.
— Может, отрежем? — в воздухе нарисовалось весёлое личико во врачебной шапке, а рядом с запястьем появился остроконечный ножик.
— Нет! — Диана рывком забрала руку и прижала к себе, будто Голос действительно мог отрезать её этим нарисованным ножом.
— А что? — руки развели в стороны. — Глядишь, заразишься, неужто лучше будет? Не волнуйся, у тебя ещё одна рука есть.
— Ты шутишь?! — злобно взвизгнула она.
— Отчасти, — признался Голос, и его палец ткнул Диане в нос. Та сделала шаг назад и только больше посуровела.
— Ладно-ладно, — усмехнулся он, — пока что не бьём тревогу. Завтра посмотрим, что из тебя выйдет. Но всё же советую на всякий случай...
— Не буду я руку себе отрезать! — крикнула Диана и топнула ногой.
— Ух, боюсь-боюсь! — руки отстранились, и раздался низкий бархатный смех.
Девушка вздохнула и вдруг почувстовала что-то в кармане — точно, кинжал. Она нащупала пальцами кожаный чехол и изумилась, что в это странное место, оказывается, можно приносить вещи.
— Что это у тебя в кармане?
— Ничего, — пробормотала Диана. Голос потянулся к ней, но она закрыла клинок ладонью.
— Что ты там прячешь? — повторил он с хитрой улыбкой в тоне.
Диана сжала губы. Голос ведь обитает только во сне, да? У него даже тела нет, его бессмысленно бояться.
Она потянулась к карману и достала клинок. Голос замолчал. Диана тоже ничего не говорила.
— Ты уже готова решиться? — усмехнулся он.
— Я хочу знать точно, опасна ли моя рана. Я хочу жить.
Серая рука потянулась к кинжалу. Диана прижала оружие к себе.
— Ты чего, боишься меня, что ли? — захихикал он. — Дай мне ножик.
Диана не двигалась.
— Дай посмотреть, тогда я смогу дать точный ответ на твой вопрос, — пообещал он, поманив пальцами к себе. Диана по-прежнему прижимала клинок к груди. Тогда в воздухе начал появляться рисунок. Круглая голова, причёска-иголки, невинные глазки, улыбочка, затем шея, грудь, продолжение серых рук. Голос нарисовал себя таким невинным, что давать ему нож захотелось вдвойне меньше. К тому же по какой-то причине рисунок был на голову выше Дианы и угрожающе нависал над ней, пялясь неживыми глазами.
— Дай ножик, — промурчал Голос. Для убедительности даже нарисовал в воздухе цветочки. Диана выдохнула.
— Отпусти меня спать.
Руки опустились, нарушив гармонию рисунка, и человечек быстро растворился в темноте.
— Ладно, — как бы безразлично сказал он. — Только не сделай себе завтра, пожалуйста, симметричное шрамирование, — подытожил он и наконец отпустил Диану.
На утро снова чужие пальцы щупали её запястье. Но теперь тёплые, шершавые.
— Выглядит не очень, — сморщился Том. Его широкие брови всё сильнее хмурились.
— Знаю, — вздохнула Диана. Снова воцарилась тишина. Пальцы Тома действовали аккуратнее и даже несколько боязливее, чем руки Голоса.
Он поднял на напарницу серьёзный взгляд.
— Может, отрезать?
— Да вы сговорились? — Диана возмущённо ударила по воздуху, но внутри неё снова скрутилась гусеница.
— Кто "мы"? — Том сощурился с презрением. — Он тоже додумался?
— Неужели это единственный выход? — Диана всплеснула руками и стала ходить туда-сюда по комнате.
— Ты же не хочешь заразиться, — негромко проговорил Том.
— Ты... правда думаешь, что я заражусь? — шепнула Диана.
— Кто знает? — Том развёл руками. — А если да? Будет хуже, если мы узнаем об этом слишком поздно. Раз уж даже он сказал... — процедил Том в сторону. Оба замолчали.
— Руку я отрезать не собираюсь! — воскликнула Диана, замотала опухоль бинтом, затянула узел зубами и быстрым шагом скрылась за дверью.
Свою вчерашнюю находку она скрыла от Тома. Диана надеялась, что клинок ей просто не понадобится, но веры в это оставалось с каждым часом всё меньше. Даже Голос не дал внятного ответа. Хотя чего от него ждать? С каждым днём он ведёт себя всё страннее, а в последнее время будто и не пытается притвориться помощником. Взять хоть ночную сцену с кинжалом. Что, если бы Диана отдала ему нож? Мог ли он просто её зарезать?
Диане совершенно не хотелось идти к монстрам и проверять, удастся ли снова их надуть. За последние три дня она пробежала больше, чем за всю свою жизнь. А сейчас ещё и тревога ёрзала в животе. Видеть Тома также желания не было. Диана вернулась в комнату и начала открывать ящики. Вдруг прошлый житель оставил ей ещё что-нибудь? Например, еду, а то орешки уже закончились.
Она рылась среди бесполезного хлама, и в груди жгло от осознания, что когда-то здесь жил человек, который либо давно утратил человеческую сущность, либо и вовсе умер. Возможно, это был Роберт, возможно, Эмма. А теперь они — куски мяса, жаждущие человечины.
Да неужели Диана станет такой же?
Она обхватила голову руками и скатилась по стене на пол. Её снова начало трясти. Опухоль под бинтом пульсировала. Да, Диана станет безмозглым голодным существом, станет уродом с облезшей кожей, потеряет разум и сгниёт в этом ужасном месте. Она больше никогда не увидит своих родителей. Бедные мама с папой! Они не знают, кем станет их дочь! А Диана будет медленно превращаться в зомби, до последнего сохраняя капли рассудка и понимая, что её молодая жизнь так отвратительно и жалко обрывается!
Диана крепко зажмурилась, под веками стояли тошнотворные картинки — она сама, но не она, набор кривых костлявых конечностей, тряпка вместо волос, жёлтые, поеденные гнилью зубы.
Да лучше уж Том её зарежет прямо сейчас!
Она резко встала на ноги, мир размылся и поплыл. Диана сорвала бинт. Опухоль разрослась на дюйм, ещё больше налилась фиолетовым. Диана распахнула дверь комнаты и без стука ворвалась к Тому:
— Режь.
Том, читающий какую-то книгу на кровати, дрогнул и прижался к стене. Пару секунд он огромными глазами смотрел на опухоль Дианы.
— Руку?.. — севшим голосом проговорил он и даже побледнел, будто сам не настаивал на таком решении полчаса назад.
— Опухоль режь, — строго отчеканила Диана.
— Ну я так-то не врач, просто биологию немного знаю, и вообще... — забубнил он. Диана вынула из кармана кинжал, протянула ему и села на кровать, выставив руку. Том долго смотрел на вспухшее запястье, затем глубоко вдохнул, взял нож и медленно вынул его из чехла.
— Где ты его взяла? — нахмурился он, рассматривая лезвие.
— Режь, — упрямо повторила Диана.
— Ладно... — Том встал, подвинул тумбочку к кровати, взял из ящика перекись и несколько салфеток. В нос ударил запах спирта. Том развернул одну салфетку на поверхности тумбочки, а другие принялся мочить перекисью. Диана положила запястье на импровизированный операционный стол и вдруг поняла, что ей ужасно страшно.
— Предупреждаю, будет больно, — протирая лезвие, сказал Том. — Анестезии у нас нет. Если нужно, я, конечно, могу сходить в медкабинет и поискать там что-нибудь, но не думаю...
— Давай уже.
— Как знаешь... Только не дёргайся, иначе будет хуже.
— Постараюсь, знаешь ли, — нервно усмехнулась Диана. Она заметила, что пальцы подрагивают, и сжала руку в кулак.
— Возьми подушку что ли, чтобы кусать... — Том бросил в неё подушку с соседней кровати, и Диана засунула угол наволочки в рот.
В течении следующих пяти минут Диана пожалела обо всём, на что только решалась в своей жизни. Она смотрела только в потолок и не желала наблюдать за тем, что делает Том, но по ощущению её плоть вскрывали до костей, выворачивали и сшивали вновь. Во рту стоял металлический привкус, ведь вместе с подушкой Дианс искусала всю нижнюю губу. Казалось, прошёл целый мучительный час, когда послышалось шипение перекиси, и адское жжение заставило слёзы выступить на глазах. Том схватил Диану за локоть, удерживая на месте, оторвал зубами новую полоску бинта и повязал ей вокруг запястья.
Диана выпустила подушку из рук, тяжело втягивая воздух. Боль щипала кожу, затем по чуть-чуть отпускала. Девушка сжимала и разжимала пальцы на онемевшей левой руке. Кровь сочилась, оставляя на бинте красные пятна.
— Ну как? — спросила она и сглотнула, вытерев слёзы. Лицо Тома казалось бесцветным.
— Там был гной, всякая мерзость и тому подобное... но всё вышло. Я так посмотрел, остальные ткани целы. Вроде обошлось.
Диана продолжала сжимать руку в кулак.
— Я пальцы почти не чувствую.
У Тома вскочили плечи, и он как-то стыдливо отвёл глаза.
— Я... возможно, нерв задел.
Диана злобно зыркнула на напарника:
— Ты — что?!
— Я думаю, это пройдёт! Отдохни, а потом...
— А если не пройдёт?
— Ну, это... Слушай, ты вообще-то жива и походу не заразишься! "Спасибо" бы хоть сказала.
Диана смерила Тома холодным взглядом.
— Спасибо, — бросила она и скрылась за дверью.

Глава 12. (Не) реален

Диана сидела на кровати и рассматривала перебинтованное запястье. Рука ещё немного ныла, но опухоль окончательно сошла. Диана сжимала пальцы, и одно продолжало волновать её: чувствительность не возвращалась. Девушка ощущала прикосновения к левой ладони словно через толстую варежку. В голове крутилась тревожная мысль: как же теперь она будет играть на фортепиано? Браун убьёт её, когда узнает!
Рядом сидел Том и со странной увлечённостью пялился на лампу.
— Рука так и не восстановилась, — буркнула Диана, надеясь вызвать у Тома чувство вины, но тот не отреагировал. — Ну, — добавила она громче, — какой у нас дальше план?
— Какой план? — нахмурился Том и наконец отвлёкся от потолка.
— Нам же надо как-то отсюда выбираться.
Том посмотрел на Диану так, будто видел её впервые.
— Ясно, — вздохнул он. — Кажется, ты ещё не до конца поняла.
Он поднялся на ноги и встал перед Дианой в полный рост:
— Прими одну неприятную истину: выхода отсюда нет.
Диана пару секунд молчала, чувствуя, как мозг сопротивляется этой информации.
— Как — нет? А если выйти из школы?
— Я уже говорил: там городишко, полный таких же монстров, а окружающий его лес бесконечен. В городе тебе будет негде жить и нечего есть. Единственный выход — остаться здесь навсегда.
Голова загудела. Слово "навсегда" врезалось в мысли, пытаясь влезть под корку сознания, поселить там холодное отчаяние.
— Не может быть! — запротивилась Диана. — Если сюда можно попасть, значит, и выбраться можно!
— Диана, я здесь второй год! — воскликнул Том. — Думаешь, я не искал выход? Думаешь, я не был таким же наивным идиотом, как ты? Я перепробовал всё, вывод один: мы здесь застряли. Большее, что мы можем сделать, это максимально себя обезопасить. Например, — сурово зыркнул он, — ограничить круг общения.
Диана снова посмотрела на свой бинт, потёрла запястье.
— Знаю, Голос... — еле слышно пробормотала она.
— Конечно, ты не будешь меня слушать, но я повторю ещё раз, потому что это банально вопрос твоего выживания...
— Да, с ним надо порвать.
Том осёкся.
— Чего? — удивлённо моргнул он.
— А зачем он мне нужен? — Диана пожала плечами. — Разве в последнее время он мне хоть как-то помог, помимо того, что нёс невнятную ересь? Раньше он хотя бы притворялся полезным. А прошлой ночью так вообще пытался забрать у меня нож. Не знаю зачем и знать не хочу.
— Вот же гад паршивый, — хлёстко выругался Том. — Всё, наигрался. Скажешь ему сегодня, чтобы отстал от тебя. Будет упираться, но ты игнорируй.
— Хорошо, — негромко уронила Диана. Внутри заколебались сомнения, но она их придушила. Хватит сомнений. Хватит топтаться на одном месте. Голос пытается её убить — после той ночи это стало очевидно.
К вечеру Диана преисполнилась решимости. Она даже заснула зачем-то в рубашке — а то как-то неловко заявлять о своих правах в пижаме.
Посреди темноты был нарисован кривой лабиринт с ползущей внутри полоской. Голос сложил руки в задумчивости перед рисунком.
— Приветик, — мурлыкнул он и стёр рисунок. — Ну что, руку в итоге отрезать будем?
— У меня к тебе важная просьба.
— О, ну давай, удиви.
— Я хочу, чтобы ты навсегда перестал являться мне во снах.
Послышалась сухая усмешка.
— Кто же надоумил тебя на такое решение... — руки закружили в воздухе. — Дай угадаю: его имя начинается на Т, а заканчивается на М...
— Это мой выбор. Я хочу, чтобы ты перестал являться мне во снах, — твёрдо повторила Диана.
— А это не ты решаешь, — Голос развёл руками.
Диана застыла.
— Что?
— Думаешь, можешь так просто отвязаться от меня? Том надоел мне по горло; если честно, я рад был от него избавиться. Но ты — дело другое. Ты-то хоть на банальные причинно-следственные связи способна, если будешь думать своей головой.
— Я хочу прекратить наше общение, — закипая, отчеканила Диана.
— Нет, — дружелюбно отрезал Голос.
— Что значит "нет"?! Если ты и дальше будешь приходить ко мне во снах, я просто перестану с тобой разговаривать!
— О, ты хочешь сразиться со мной в упрямстве? Помни, что в это место впускаю тебя я, и выпускаю, соответственно, тоже я! — он ткнул пальцем ей в грудь, и тычок был несколько сильнее, чем обычно. — Захочу — ты отсюда вообще выйти не сможешь.
— Как это понимать? — Диана топнула ногой. — Я могу выбирать, с кем мне общаться, и я не хочу больше разговаривать с тобой!
— Причины?
— Да плевать я хотела на твои причины!
— Ну тогда я, например, хочу общаться с тобой и, следуя твоей логике, имею на это полное право.
— Ничего ты не!..
— Ладно, раз больше вопросов у тебя ко мне нет, встретимся завтра.
— Ты издеваешься?!
— Спокойной ночи!
Диана не успела возразить — её бросило вон, во тьму.

— Он так и сказал?! — возмущённо воскликнул Том.
— Да, — глухо подтвердила Диана. — Просто "это не ты решаешь".
— Чувствую, этот засранец совсем страх потерял, — выдохнул Том, проведя рукой по волосам.
— Я не знаю, что мне делать.
— Я тоже не знаю, что тебе делать! Он никогда не говорил так со мной, хотя он меня ненавидел! Слушай, это какой-то бред... — Том бродил взад-вперёд, грызя ногти. — Тут что-то не чисто.
Диана со страхом размышляла о предстоящей ночи. Что если он просто не отпустит её? Так и засыпать страшно, раз можешь не проснуться.
— Голос точно что-то замышляет, в этом нет сомнений, — заключил Том, остановившись. — Если он стал так решителен, если пытался забрать твой нож, значит, у него есть план. И очень вряд ли этот план нам понравится! — он смешал волосы на макушке и взволнованно изогнул брови.
— Он ведь просто сон. Что он может сделать?
— В том то и дело — мы не знаем, что он может сделать, — затараторил Том.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — Диана махнула рукой. — Я просто стану его игнорировать. Рано или поздно отстанет.
— А если не отстанет? — Том развёл руками, и его зелёные глаза столкнулись с глазами Дианы. — Если он будет тобой манипулировать? Капать тебе на мозг? Ты не кремень, а он не безобиден. Внушит тебе, что я твой враг, что меня нужно убить, а ты схватишься за нож, и...
— Том!
Том сжал губы, нависнув над Дианой.
— Он просто голос. Просто голос из тьмы. Я не настолько ведомая, чтобы он мог мной манипулировать.
— Он уже делает это каждую ночь, — сквозь зубы поговорил Том куда-то в пол.
Диана в этот раз не смогла ничего ответить.
Ей хотелось переубедить Тома, но постепенно паника накрывала и её. Диана до сих пор не знала о Голосе практически ничего. Он же знал о ней всё, он следил за ней. А что если он знает и подробности её жизни до интерната? Что если какая-то власть в реальном мире у него всё же есть? Зачем он пытается убить её, пытается ли вообще, и почему Тома он отпустил, а её — нет? Неужто Голос, и правда, имеет на Диану какой-то план?..
С наступлением ночи паника достигла своего апогея. Диана была намерена не спать несколько ночей, сколько сможет — рационального в этом было мало, однако страх диктовал свои, абсурдные условия. Диана зачем-то снова спрятала в кармане кинжал, будто Голос мог материализоваться и удушить её. Диане казалось, что она видит на стенах тени чьих-то рук. Диана не могла остановить неспокойные ноги, набирающие сотни шагов по периметру комнаты. Диана приставила к двери стул и шкаф. Диана точно видела в маленьком окошке взгляд чёрной птички с белым клювом. Диана сходила с ума.
Проклятый организм тянул её за обе руки в сон, и противиться ему было словно вечно тащить на себе десятифутовые гири. Она прыгала, делала разминку, решала задачи в голове, считала вслух от одного до тысячи и даже сумела продержаться до рассвета. В окно просочился первый солнечный лучик, и Диана так обрадовалась и расслабилась, что тут же уснула.
— О нет. Нет, нет, нет, нет, — затараторила она.
— Чего ж ты так пугаешься? — засмеялся Голос. — Неужели я настолько страшный? Обижаешь...
— Господи, опять ты! Да отвяжись, отвяжись!
— О нет, Диана. Нам с тобой ещё долго друг с другом дело иметь.
— Ты можешь приходить хотя бы не каждую ночь?! Я так задолбалась, я хочу спать, а ты!.. Ты!
— Конечно нет! Я буду приходить к тебе каждую ночь, и, даже если будешь спать днём — я буду приходить, — его руки погладили Диану по плечам. — Мы же с тобой уже почти друзья, ты так не считаешь?
— Нет! — потеряв самообладание, вскрикнула Диана. — Ты проклятый монстр! Ты меня до чёртиков задолбал! Я просто хочу поспать!
— Ага.
— Почему ты не можешь оставить меня в покое, ответь?! Зачем я тебе нужна?! Ты — ублюдок, последняя мразь, я знаю, что ты пытаешься убить меня!
— Ага.
— Том был прав насчёт тебя с самого начала! Ты озабоченный, больной, который возомнил себя богом! Ты даже не даёшь мне просто заснуть, чтобы не видеть твоей... твоих рук!
— Ага.
— Ты вообще меня слушаешь?!
— Ага.
Диана чувствовала, как в ней жжётся весь тот гнев, который копился с первого дня. Гнев на интернат, на мир, на этого урода, с которого начался кошмар! Который погрузил её в этот ад, откуда нет выхода, который хотел окончательно лишить её рассудка!
Диана выхватила из кармана нож и рубанула по серой руке.
Ладонь обмякла и упала вниз, как мешок с песком. Остался только ровный серый цилиндр правой руки, похожий на брусок колбасы.
Диана задержала дыхание.
— Ну и что ты хотела этим сделать? — Голос вскинул оставшуюся руку, но улыбки в его тоне больше не слышалось. — Я нереален, Диана. Даже мои руки нереальны. Ты можешь резать их сколько хочешь. Я ничего не почувствую.
Он поднял свою ладонь и присоединил к предплечью, как деталь конструктора.
Отчаяние заиграло в горле Дианы, ей захотелось реветь. Она чувствовала себя такой жалкой и бессильной перед Голосом, какими, наверное, чувствуют себя муравьи под тенью человеческого ботинка. Руки дрожали. Она хотела ударить, сделать больно, обматерить, поднять себя хоть на дюйм выше этого бестелесного существа, но оно не оставляло ей ни единого шанса. В горле стояли злые, горячие слёзы.
Исполненная яростью, Диана с криком бросилась вперёд и принялась кромсать его руки, падающие вниз, как пластилин, и восстанавливающиеся вновь.
— Ладно, выпусти пар, я подожду, — спокойно сказал он. Диана потеряла всякую гордость, всякий рассудок, а он продолжал насмехаться, будто наблюдая за шипением глупого котёнка.
Диана била не глядя, резанула куда-то мимо, по краю между пустотой и началом его рук, и вдруг Голос резко замолчал. Диана остановилась и подняла глаза, а затем по ушам ударил громкий, дикий крик.
Это кричал Голос.
— Больно! Больно, мать твою, как больно!!! Тварь, зачем, зачем?! — ревел и хрипел он. Диану отбросило назад. Она на мгновение подумала, что он шутит, но нет — такое не изобразишь. Диана изумлённо наблюдала за мечущимися руками, за пальцами, которые мучительно изгибались. Этот голос, сейчас надрывающийся в пустоту, совершенно не походил на привычный ей бархатный тон.
— Больно, очень больно!!! За что ты так со мной? За что?! Что я сделал тебе?! Тварь, тварь, тварь!!!
Диана зажмурилась и закрыла уши, но режущий барабанные перепонки звук ни на йоту не стал глуше. Она выронила нож и попятилась назад, однако выхода не было. Стонущий, рыдающий, скулящий крик Голоса обвалакивал всё пространство. Диана села на корточки и закрыла голову руками, а затем вдруг начала падать, и рёв становился тише, тише...
Диана проснулась.
Её дыхание было сбивчивым, сердце громко колотилось. Что она вообще сделала?
В комнате стояла такая тишина, будто всё человечество вымерло. Диана села, свесила ноги с кровати и схватилась за лоб. Всё произошедшее казалось сумасшедшим сном, но она знала, что сны здесь реальны. Хотя верилось в это с трудом, особенно сегодня.
В дверь постучали. Заглянул Том:
— Я пойду тырить еду с завтрака. Ты со мной?
Диана пару секунд глядела на него непонимающим взглядом.
— Что с тобой? — нахмурился он, зашёл внутрь и встал у двери, спрятав руки в карманах. — Ты какая-то бледная. Рука в порядке?
— А, да, да, конечно, с ней всё хорошо...
Том ещё пару секунд стоял на месте, сощурившись.
— Голос говорил что-нибудь?
Диана молчала. Всё перемешалось в голове, и на выходе получилась только беспомощная тишина.
— Диана, что сказал Голос? — спросил Том немного громче.
— Я... не знаю, как это объяснить.
Том нахмурился так, что между тёмными бровями появилась напряжённая складка.
— Что это значит? Ну как-то объясни.
Диана пару секунд пыталась с чего-то начать, но слова разбежались. Она вздохнула.
— Пошли на завтрак. Там расскажу.
— Ладно...
Но до завтрака они не дошли. Стоило им только появиться в коридоре, как монстры тут же начали рычать и бросаться на них. Диана с Томом опешили, побежали обратно, но прошла буквально минута, и их уже окружила стая голодных морд.
— Чего это они взбесились! — напряжённо озираясь, воскликнул Том.
— Я не знаю... — сжалась Диана, а сама подумала: не связано ли это с Голосом?.. Конечно, монстры могли банально запомнить их за столько дней, но почему-то Диане казалось, что происходящее непременно случилось из-за сегодняшней ночи.
— Ладно, нам не впервой, — выдохнул Том и врезал одному из мертвецов в рожу.
Всё смешалось в сплошную серобуромалиновую кашу. С одной стороны, у Дианы уже был какой-никакой опыт сражения, с другой — она до предела устала от этого безобразия. Борьба отнимала все силы, выжимала её, как мокрую тряпку, оставляя только тяжёлое ноющее тело.
В этот раз речь шла скорее о защите, чем о нападении, хотя Том умудрился выбраться из круга, отвлечь на себя добрую часть монстров и куда-то убежать. Диана вовсе не оценила такой манёвр: одной стало лишь вдвойне сложнее. Её совершенно зажали в угол, и в плотной булькающей толпе было тяжело вдохнуть. Диана наконец вспомнила про клинок — она достала оружие и принялась размахивать им перед собой, как первобытный человек размахивает дубинкой. У мертвецов легко, с влажным хлюпаньем отсекались руки, пальцы, носы и падали на пол. Из обрубков текла коричневая кровь, несло гнилью, и растянутые рты мучительно выли. Уши закладывало от низкого, с дребезжащими стеклянными нотами рёва. По паркету растекалась тёмная жидкость, но монстры не падали — нет, наоборот, они стискивали Диану своими телами, хватали её за плечи, пытаясь обездвижить, укусить, придушить. Диана зажмурилась и воткнула клинок одному из нападающих в шею. На месте ранения раскрылась мокрая дыра, но мертвец даже не думал сдаваться. Они все походили на бессмертных.
С каждой минутой круг сужался, и Диана наконец поняла, что все попытки дать отпор лишь приближают её к смерти. Она рванула прочь из хватки липких существ, выдернула руки, споткнулась; ударилась подбородком о чьё-то плечо, выбралась, бросилась вперёд.
Тома нигде не видно, бежать некуда. Диана нырнула за дверь женского туалета, не успела затормозить и врезалась лбом в угол стены. Мир слегка закружился перед глазами. Её будто только что провернули в мясорубке. Она сделала пьяный шаг вперёд, всё стало темным-темно, размылось и исчезло.
Диана открыла глаза и увидела перед собой непроглядную, абсолютную, идеальную черноту. Она опустила взгляд и осмотрела свои бледные ладони, перепачканные чужой кровью.
Было так тихо, что Диана боялась дышать. Ни витающих в воздухе чужих рук, ни бархатистого голоса, ни нелепых рисунков — пустота. Она осмотрелась, сделала пару шагов вперёд, но ничего не изменилось.
— Ау? — позвала она. Звук утонул в тишине. Ответа не последовало.
Диана шла куда-то прямо, и с каждой секундой её всё больше сковывало волнение. Если Голоса больше нет, если Голос умер, то как же она теперь выберется из этого места? Не съедят ли её монстры в реальном мире, пока она валяется на полу в отключке?
— Ну и что, ты думаешь, ты сделала? — послышался тихий голос.
Диана просияла и не смогла сдержать улыбки облегчения:
— Ты жив! — воскликнула она, попыталась глазами найти руки, но так и не увидела их. Почему-то ей было радостно слышать этот низкий, с хрипотцой тембр, хотя всего день назад она из кожи вон лезла, чтобы навсегда от него избавиться.
— К твоему счастью, — сухо проговорил он и замолчал. Ещё пару секунд продолжалась тишина.
— Слушай, — обратилась Диана, — странная вещь. У меня не получается убить ни одного монстра, и мне бы сейчас поскорее проснуться. Я же могу задать вопрос?
Молчание. Затем негромкий кашель, как бы невзначай.
Диана вздохнула:
— Ладно, прости меня пожалуйста... — монотонно пробубнила она.
— И это всё? После твоего предательства?
— А ты что, не предавал меня?! — взорвалась Диана. — Всегда вёл на гибель! Я не знала, как доверять тебе, ты же ничего не объяснял!
Тишина.
Диана испустила уставший выдох. Надо же, какой обидчивый!
Но, понимая, чего Голос ждёт, она всё же собралась и сделала серьёзный тон.
— Пожалуйста, прости. Ты должен меня понять: моя жизнь перевернулась с ног на голову, меня хотят убить, мне страшно, я ничего не понимаю. Я ударила тебя потому, что чувствовала угрозу, ты ведь сам этого добился. Признаюсь, я... не ожидала, что действительно смогу тебя ранить. Не знаю, насколько тебе было больно, но судя по всему... — Диана запнулась, вспомнив тот нечеловеческий крик. — В общем... извини меня.
С минуту не было слышно ни одного звука, и Диана уже начала закипать, но вдруг перед ней появились руки — вспыли откуда-то снизу. Они уже не размахивали легкомысленно, а двигались экономно и сосредоточенно, но Голос слегка ожил:
— Да, ты можешь задать мне вопрос.
Впервые Диана не услышала в нём ни капли сарказма, и она не знала — радует ли это её?
— Как мне убивать монстров? Или они бессмертны?
— Слабое место каждого монстра — его сердце. Бей туда, и если попадёшь, то мертвец будет сражён навсегда.
Диана не могла не улыбнуться. Это казалось фантастикой, но Голос ответил чётко и по делу, без глупых метафор.
— Спасибо большое. Я учту.
— Постарайся не умереть, пожалуйста, — заключил он всё ещё немного обиженно, но по-странному непритворно.

— Диана! Диана, просыпайся!
Диана тяжело открыла глаза — голова ныла. Над ней висел чей-то силуэт, белая лампа била в глаза, так что не сразу вышло рассмотреть лицо.
— Ты в себе? Слышишь?
— Да, да, я тут... — прохрипела Диана и тяжело села. Она потёрла виски и сосредоточила взгляд на бегающих глазах Тома.
— Ты в крови, всё нормально?
— Да фигня, это не моя.
— Ты как так сражаешься? — рыкнул Том. — Умеешь вообще...
За дверью послышалось рычание и кряхнение.
— Вот же гады... — процедил Том и быстро вскочил с корточек на ноги. Диана тоже с трудом привела себя в стоячее положение, сосредоточенно посмотрела на дверь.
— Я знаю, как их убить, — проговорила она. Том помедлил.
— Что? Как?
— Надо бить в сердце.
Том открыл рот, видимо, для вопроса, но ничего не сказал.
Когда узкое пространство уборной заполнилось монстрами, оба были уже готовы. Том быстро расчищал выход, а Диана била ножом в грудь нападающим. Сначала казалось, что у них и вовсе нет сердца, ведь клинок свободно входил в плоть и не наносил практически никакого урона. Но затем Диана воткнула лезвие ровно в левую сторону груди мертвеца и даже провернула по часовой — тогда он застыл, глаза его остекленели, он обмяк и свалился на кафель.
Тело Дианы охватил озноб, живот приклеился к спине, и руки резко ослабли. Она онемела, глядя на криво скосившее голову обездвиженное тело.
— Готово! Бежим! — донёсся голос Тома. Диана мотнула головой и бросилась за ним. Уже скоро они смогли скрыться за дверью на лестничной клетке — отсюда было недалеко до их комнат.
— Ты обещала рассказать, что там у вас с Голосом, — напомнил Том, дожидаясь, пока монстры окончательно потеряют их двоих.
Диана осмотрела свои кожаные туфли на небольшом каблучке, повела носком по пыльному полу.
— Я расскажу в убежище.
Том нахмурился.
— Обещаю.
— Ладно. Тогда пошли.

Глава 13. Негигиенично!

— Рейз, — вздохнула Диана и взяла ещё две фишки. Цветные пластиковые кружочки прокатились по паркету и упали около кривого рядочка карт: дама, шестёрка, валет. Лунный свет еле-еле пробивался сквозь окошко, напоминающее крысиную норку, и Том включил фонарик, который освещал потрёпанную колоду и его скучающее лицо.
Сидя по-турецки и подпирая кулаком голову, Том сонно прошёлся взглядом по своим картам, поводил ладонью в воздухе и сдался, вяло добросив фишки:
— Колл...
Диана потянулась за новой картой: открылась шестёрка черви.
Снова повисла тишина.
Диана смотрела то на своих валета и даму, то на Тома, который разинул рот в большом зверином зевке.
— Чек, — пожала плечами она.
— Чек, — отозвался Том, потирая глаз.
Вскрылась пятая — двойка. Оба уронили карты на пол.
— Две пары, — хмыкнула Диана и сгребла к себе фишки Тома. У того оставалась лишь жалкая башенка из трёх синих и двух зелёных фишек. — Ты уверен, что умеешь играть в покер?
— Что-то не до игр мне тут было, — фыркнул он.
— Ну что, ещё партийку?
— Может, ты уже пойдёшь спать? — Том измученно выдохнул и закрыл руками глаза. — Уже явно за полночь... — донеслось сквозь ладони.
— Не хочется, — Диана отвернулась к окошку, высматривая серое небо.
— А мне сильно хочется играть с тобой седьмой раз? Уже голова не варит.
— Не оправдывайся.
— И не хотелось, — буркнул он.
Диана стала фасовать фишки по цветам: синие к синим, жёлтые к жёлтым, зелёные к зелёным. Том невесело наблюдал за процессом. Когда зелёная башенка выросла до размера ладони, фишки рухнули и зазвенели по полу.
— Ладно, всё, — встал Том и выпрямился. — Иди отсюда.
— Умей проигрывать, — тяжело поднимаясь, усмехнулась Диана. В глазах потемнело, и она секунду пыталась обрести равновесие.
— Давай уже, — махнул Том, подбирая фишки.
— До завтра.
Она закрыла дверь и ушла по коридору к сто третьей комнате. Стояла такая тишина, словно никакого Тома и не шуршало за стеной.
Диана, для чего-то стараясь не шуметь, прикрыла за собой дверь, переоделась и рухнула на кровать. Глаза слипались ещё со второго раунда в покере, но она не давала себе уснуть. Теперь, только Диана успела уставиться в потолок, как её окончательно вырубило.

Когда она оказалась в чёрном пространстве, Голос не затарахтел привычными абстрактными метафорами, а лишь скромно поздоровался — обыденное, с саркастичной ноткой "привет" — и сложил руки в ожидании. Тон его был привычным, и вроде как всё оставалось по-прежнему, но в воздухе, в темноте, в пространстве чувствовалсь перемена.
— Привет, — кивнула Диана. — У меня очередной вопрос.
— Задавай, — непринуждённо махнул он.
— Я хочу, чтобы сегодня ты ответил мне честно: как часто ты врёшь?
Почему-то казалось, что какая-то тонкая преграда разбилась между ними — теперь Диана хотела прощупать почву.
Голос хмыкнул:
— Диана, твой вопрос не имеет смысла. Сама посуди, что я могу ответить? Если я честнее некуда, то, естественно, скажу "никогда". Но и если я ужасный лгун, я также скажу "никогда".
Диана потупилась. Ну да, глупо вышло.
— Но, так уж и быть, — Голос вскинул указательный палец, — в качестве поблажки я разрешаю тебе задать другой вопрос.
Диана просияла.
— Ам... Тогда-а... — она нахмурилась, размышляя. — Тогда мой вопрос: есть ли тут ещё люди кроме нас с Томом?
— Твоё поле зрения сейчас ;же, чем ты можешь себе представить. Ответ на твой вопрос содержится за пределами этого пространства — и во сне, и в реальности.
Диана вытянула губы и отвела взгляд, обдумывая.
— Ты хочешь сказать, что мне нужно искать в другом месте?
Голос развёл руками, но ничего не сказал.
— Понятно... Будет ли у тебя совет?
— Обижаешь. Совет на сегодня важный — попробуй отыскать ту истину, что тебе ещё не открыта.

После вчерашнего разговора Том, казалось, сделался ещё мрачнее. Диана знала, что напарник ничуть не переменил своего мнения насчёт Голоса. Минут двадцать он пытался доказать ей, что тот крик был фальшивым — хотя сам его даже не слышал. А Диана точно знала, что так некрасиво и мучительно реветь не может ни один актёр. Раз услышишь настоящий крик боли и уже никогда не спутаешь его с игрой.
Когда они ели припасённые Томом консервы с бобами, Диана в точности изложила ему их сегодняшний диалог с Голосом. Она уже начинала чувствовать себя передатчиком — это немного раздражало.
Том долго молчал, жуя бобы, затем осторожно поднял глаза:
— "Отыскать ту истину, что тебе ещё не открыта". Дай угадаю. Подвал?
Диана молча кивнула.
— Ты зарекалась больше не ходить туда, — Том разочарованно повёл вилкой в воздухе.
— Знаю. Но если мы будем сидеть на месте, то рано или поздно умрём. Что умереть в подвале, что тут — всё одно, — Диана пожала плечами.
— Хочешь — иди. Но одна, — упрямо отвернулся Том.
— Ладно, пойду одна, — Диана отложила вилку, поднялась и вышла в коридор.
— Да ты!.. — вскочил напарник, видимо думая, что Диана начнёт его умолять. Он вышел-таки вслед за ней. Диана не обернулась: продолжила решительно вышагивать, держа курс на злополучный подвал.
— Ты вполне осознанно ведёшь нас на смерть? — уточнил Том через пару минут, когда они приближались к оживлённому крылу.
Диана не ответила. Она покосилась в его сторону:
— Зачем же ты тогда идёшь со мной?
— Спасти твою тупую башку, когда ты пожалеешь о своём решении.
— Я почти уверена, что пожалею.
— Почему тогда не вернёшься?
— Надоело сидеть на месте и жрать твои просроченные бобы.
— Ничего они не просроченные... — нервно вздохнул Том, но вздох его был явно не о бобах.
Заходя в наполненный монстрами коридор, они были полностью готовы к драке. Как ни странно, моментально на них не набросились. Однако стоило зарычать одному монстру, как другие тут же пришли в движение.
Диана уже начала жалеть.
С первых секунд она поняла, что бой вовсе не будет лёгким. Пробраться к подвалу, может, и просто, но попасть в него — нет. Монстры особенно тщательно охраняли вход. Когда Диана с Томом добежали до двери, они наткнулись на толпу, которая по своей многочисленности напоминала армию. Краем глаза Диана увидела, как Том сделал неуверенный шаг назад. Вот только бежать было поздно — сзади их тоже зажали.
Диана продолжительно выдохнула. Сердце скакало в груди, как разъярённая лошадь.
— У нас всего одна попытка, — прошептала она сама себе, достала нож и воткнула в сердце одного из монстров.
Они действовали почти по привычке: Том пытался пробиться к подвалу, Диана защищалась от нападений. Но этот раз нельзя было назвать похожим ни на один предыдущий: монстров была настоящая туча, набитая в узкий коридор. Одно неверное движение, и ты труп.
Диана оттолкнула одного мертвеца локтём, второму заехала коленом в живот. Она старалась проткнуть сердце как можно большему количеству монстров, но те единицы, которые безжизненно падали, были только каплей в море. Диана до сих пор плохо орудовала клинком, тем не менее в голодной толпе он стал её единственной опорой и надеждой. Периодически она оглядывалась, ища Тома — мертвецы окружали его, приклеивались к ногам и рукам и порой подходили так близко, что у Дианы всё холодело внутри. Но пока ещё он справлялся.
Уже очень скоро оба поняли: поток не заканчивается. Диана не знала, насколько длинная полоса монстров ждёт в школьных коридорах, и воображение рисовало страшные картины. Ещё более жутким оказалось осознать, здесь и сейчас, стоя в окружении диких кровожадных существ, — бежать некуда. Вообще. Совершенно. Некуда.
Добраться до входа в подвал нужно было Тому, но отсутствие его голоса в рычащем шуме с каждой секундой всё больше волновало Диану. Её собственные силы были на исходе. Смерть, холодная и мучительная, уже, казалось, держала её за лодыжку.
Диана полоснула ножом по лицу очередного урода и вновь повернулась в сторону Тома. Среди бордовых тел еле виднелось его вспотевшее, бледное лицо, а в зелёных глазах читалась паника. В следующую секунду толпа съела его мелькающий силуэт.
Ногти впились в ладони. Диана прикусила щёку и с усилием отвернулась, чтобы ударить монстра в солнечное сплетение. Её горло сжалось, будто перетянутое узлом. В голове бессмысленной мантрой повторялось: "Всё нормально, всё нормально, всё норма..."
Диана вздрогнула, когда через хлюпающий гул просочился хриплый крик. Она тут же рванула на звук, но не сумела пробраться сквозь массу тел. В нескольких ярдах, дрожа и сгибаясь, рыдал Том. Он закрывал лицо руками, и из-под ладоней по подбородку текли красные струйки. Диана не могла двинуться — нутро скрутило, ноги ослабли. Она должна была сорваться с места, прибежать, помочь, но страх схватил за шею. Диана видела, как Том хрипит и надрывается в агонии, как глотает воздух, хнычет, кашляет, падает, запутавшись в ногах, — его ловит безмозглое сборище упырей. Они берут его за локти, а Том только дёргается в конвульсиях, неспособный защититься. Диана стояла на месте — монстры больше не трогали, отвлечённые криком — и пыталась понять, что могло произойти, случиться, пойти не так. В глаза ей вр;залось, как один из облезлых мертвецов довольно оскалился и длинным, алым от крови языком облизал губы. По телу Дианы пробежала судорога.
Она сжимала в ладони нож и наблюдала, как Том теряет равновесие, как его за руки и ноги хватают монстры, поднимают и несут, точно процессия спокойно несёт гроб. Они вдруг забыли о Диане, словно её и не было, и отправились друг за другом единой волной. И Диану понесло вместе с ней.
Под беспомощные хрипы Тома щёлкнула и открылась дверь подвала. Диана, ныряя в толпе, аккуратно подбиралась к началу процессии. Ей хотелось заткнуть уши — крик резал слух и втыкал лезвия в сердце.
В подвале было темно, а в сборище громко дышащих тел — жарко и тесно. Вдруг запахло гнилью, причём в десятки раз сильнее, чем когда-либо. От запаха начала кружиться голова, и с каждым шагом вонь становилась лишь сильнее.
Монстры спустились вместе с Томом по лестнице и распахнули ещё одну дверь. В глазах защипало, и на языке появился горько-сладкий привкус. Диана закрыла нос — дышать было невыносимо. Она готова была сделать что угодно, лишь бы не идти на источник вони, но Тома понесли именно туда. Даже не понесли — бросили, как мешок с костями. Он врезался подбородком в пол, капли крови брызнули вокруг. Послышался скрипящий стон. Диана глубоко вдохнула, протолкнулась через толпу и упала спиной назад, на липкий кафель, для убедительности изобразив гримасу боли. Пару секунд мертвецы булькали и кряхтели, а затем дверь оглушительно хлопнула. Остаточное эхо прокатилось по стенам.
Диана тут же бросилась к Тому и схватила его за запястья, пытаясь отвести окровавленные ладони от лица.
— Отстаньте! Не трогайте! Уйдите от меня! — пронзительно завопил он.
— Это я, тихо, это я!
— Отстаньте, отойдите... гады!.. — он стал толкаться ногами и размахивать локтями, не давая взглянуть на себя. Через слово пробивались судорожные вдохи, хныканья и жуткие выкрики боли. — Уйди от меня!
— Успокойся! — рявкнула Диана. — Это Диана, я тебя спасти пытаюсь! Возьми себя в руки!
Том сжал зубы, и его тело сковала крупная дрожь.
— Дай посмотреть, — приказала она и снова взяла его за руки.
— Нет! — отвернулся он. — Н-нгхы-ы...
— Том, убери руки!
— Нет, уйди от меня, уйди!
— Ты в бреду! Чёртов идиот, дай мне посмотреть! Если ты не покажешь своё лицо, то сдохнешь от потери крови! — отчеканила Диана.
Том, задыхаясь, опустил правую ладонь. Кровь размазалась по коже, но лицо на первый взгляд было целым. Диана пыталась понять, где рана, пока Том не прошептал:
— Глаз...
Диана посмотрела на левую сторону его лица, которую он всё ещё закрывал ладонью, и тогда Том вдруг снова начал хныкать. Из сохранившегося глаза, смешиваясь с кровью, потекла слеза — то ли боли, то ли бреда, то ли сожаления, — и Том заныл дрожащим голосом:
— Мне больно, очень, очень... Мой гла-а-аз... Я теперь навсегда урод... Хы-ы-ы...
"Да, он не в себе..." — вздохнула Диана. Она быстро осмотрела себя, затем пробежалась взглядом по одежде Тома и приказала:
— Снимай толстовку.
— Чёртовы уроды, мать твою, как же мне больно-о-о... — Том продолжал стонать и материться.
— Том! — снова рявкнула Диана. — Дай мне свою толстовку, сейчас!
Том не реагировал. Его руки дрожали, цеплялись за воздух, будто пытаясь поймать его для очередного судорожного вдоха. Он смотрел куда-то в потолок, в пустоту, зрачок был с горошину, лицо побелело настолько, что теперь он уже и не походил на мексиканца.
Диана сорвала с него толстовку, выдернув ткань из-за спины, достала из кармана нож и стала резать ткань на полоски.
— Теперь открой лицо, — требовательно попросила Диана.
Том молчал, трясясь, как лист на ветру.
— Прошу тебя, — выдохнула она.
Том прикусил губу и отвёл руку в сторону. Диана боялась смотреть, но, благо, из-за темноты подвала и обилия крови разодранное глазное яблоко походило на обычное тёмное пятно. Напарница стала перевязывать Тому голову импровизированным бинтом — её пальцы тоже подрагивали.
Диана туго зятянула повязку, проверила все узлы и взглянула на свою работу: пострадавший выглядел жалко. Чёрная ткань сразу пропиталась влагой, зернистое лицо оставалось вымазано в красном, Том был взъерошен, и единственный его глаз потерянно смотрел в пустоту.
Пытаясь успокоиться, Диана глубоко вдохнула носом и тут же пожалела: в лёгкие просочилась мерзкая гнилостная вонь, на секунду к горлу подкатила рвота. Диана поднялась на ноги и осмотрелась вокруг.
Ей, и правда, стоило молиться на темноту, окутывающую помещение.
Диана видела вокруг десятки очертаний чужих тел, и все эти тела были неподвижны, изогнуты в неестественных позах. Где-то, кажется, лежали кости, где-то — обезглавленные силуэты детей.
Она подошла к стене и закрыла глаза — только бы не вырвало, только бы не вырвало...
— Чёрт, чёрт, чёрт... Что это за отвратительное место... — прошептала она сорванным голосом.
— Трупы, — глухо, почти неосознанно произнёс Том.
— Я знаю! — вскрикнула Диана. — Необязательно озвучивать это! Господи... — она схватилась за голову. Пару секунд звенело в ушах.
Том всхлипул и с трудом поднял своё тяжёлое тело. Его колени тряслись — он качнулся в сторону, расставил руки и приник к стене, пытаясь ухватиться за ровный бетон. — Всё... надо валить, — прошептал он, прислонился лбом к стене и снова съехал на пол.
— Это ужас какой-то...
— Диана...
— Они ведь... все...
— Диана! — громко застонал Том, обхватил голову руками и вновь заскулил.
Она не могла оторвать взгляда. Это всё были ученики, молодые загубленные жизни. У кого-то не было ног, у кого-то — рук. Кто-то казался отдалённым подобием человека, а кто-то был... уж слишком... живым...
Диана присела на корточки перед одним из таких тел. Странно, как паника тут же оставила её, и мир стал болезненно ясен. В голове творилось что-то невнятное.
Диана осмотрела парня, полулежащего у стены: его рубашка была в крови, руки — оторваны по локти, кожа бледная. Но лицо... Нет, он совершенно не казался мёртвым! Юноша выглядел даже слишком естественно в этом месте: кожа бледная, но не синяя; губы розоватые, а веки спокойно прикрыты, как во сне. У него было вытянутое угловатое лицо, не особо красивое, но и не уродливое — прямой нос, острые скулы, длинный лоб, короткая причёска под ёжик.
Девушка протянула пальцы и прислонила к его шее. Кожа была тёплой.
Секунда.
Вторая.
Тук.
Диана вскочила и чуть не задохнулась воздухом.
— Живой!
— А?.. — переспросил Том.
— Он живой, Том! У него сердце бьётся!
Том опустил мутный взгляд и как-то настороженно оглядел парня сверху вниз, остановившись на коротких обрубках рук, на удивление аккуратно перебинтованных. Ничего не сказал.
Диана села перед спящим незнакомцем на корточки и тронула его за плечо:
— Эй. Ты слышишь меня?
Парень не отреагировал. Диана энергичнее потрясла его.
— Просыпайся! Ну же, очнись! Не просыпается... — выдохнула она и поднялась на ноги. Сбоку снова донёсся мучительный стон: Диана перевела взгляд на Тома, который сидел у стены, согнувшись в позе эмбриона, и сглотнула.
Если она так будет долго разбираться с этим живым, то рядом быстрее появится ещё один мёртвый.
Диана пошарила по карманам и нашла связку. На ощупь она пробралась к двери. Старый замок скрипуче щёлкнул, словно к нему никто не прикасался десятилетиями.
Диана положила руку на холодное железо двери и оглянулась на два лежащих у стены тела: Том, трясущийся на полу, и неизвестный юноша со спокойным выражением лица. Последнего можно было бы представить в кровати под одеялом, а не в подвале, полном трупов.
— Том, ты слышишь меня? Можешь идти?
Том еле заметно кивнул и, прислонив руку к стене, сделал вторую попытку оторваться от земли. Получилось уже лучше. Медленно передвигая ноги, он подошёл к Диане и крепко схватил её за плечо — так, что девушка не смогла не зашипеть от крепкой хватки.
— Идём... — тяжело попросил Том у неё над ухом. У затылка Диана чувствовала горячее дыхание.
Она снова обернулась на безрукого парня. Кто-то словно вонзил иглы в её глаза — она не могла видеть это мирное лицо здесь.
— Не могу, — Диана сжала зубы.
— Что? — прохрипел Том.
— Постой тут.
Она проскочила под рукой Тома, из-за чего тот пошатнулся и чуть не свалился на ровном месте, но упёрся длинными руками в арку дверного прохода. Сейчас он казался почему-то особенно щуплым.
Диана пробралась вглубь подвала. Преодолевать гнилостный запах было так же физически тяжело, как проходить сквозь густые заросли.
У стены стояла каталка. Диана не хотела знать, зачем её использовали до сегодняшнего дня. Ей хватало того, что каталка была длиной в челевеческий рост, а руки стали липкими, как только коснулись металла.
— Давай сюда... — выдохнула Диана и поместила на носилки юношеские ноги. С корпусом оказалось посложнее, но парень, кажется, немного потерял в весе, и перетаскивание тела не заняло много времени.
— Что ты... — начал Том и осёкся, схватившись за левую сторону лица. Из его груди снова вырвался жалобный стон.
— Если хочешь, можешь тоже лечь, — сказала Диана вроде серьёзно, но предложение прозвучало абсурдно. Том ничего не ответил. Мокрые от крови волосы закрывали его лицо, и напарница с трудом могла понять, слышит ли он вообще её слова. Она повезла каталку к выходу и обхватила локоть Тома, таща за собой второе полуживое тело.
На удивление, коридор абсолютно опустел — но это не значило, что можно расслабиться. Каталка гремела колёсами, а Том шумно втягивал воздух носом, как бык, так что Диана начинала волноваться, не привлечёт ли шум лишнего внимания. Но не запретишь ведь ему дышать...
— Тихо, — вдруг шикнула Диана. — Там они.
Том повернул голову — вдалеке стояли монстры, переговаривались о чём-то однообразном.
— Чёрт, мы не пройдём к комнатам... Если они заметят нас, то съедят уже троих, — Диана бросила взгляд на юношу, который мирно лежал на проржавевших носилках. Его голова упала на бок, и одна культя беспомощно повисла. — Переждём там, — шепнула она и указала на мужской туалет. Они скрылись в уборной.
Диана вкатила тело юноши и плотно закрыла дверь, а Том, не останавливаясь, прошёл внутрь.
— Даже не знаю, что нам с ним делать, — напряжённо пробормотала Диана, но Том и не думал слушать: он тут же ввалился в кабинку и сел перед унитазом. Послышался глухой кашель. Затем — звук чего-то тяжёлого, что с влажным шлёпаньем упало в воду. Бульканье, снова плеск, потом опять кашель.
Диана сначала замерла, и только через секунду подошла к Тому сзади. Тот сидел, сгорбившись, держался руками за стульчак, и кровь с его повязки капала на белый пол.
— Оу... — только и смогла выдавить она. — Всё настолько плохо?
Том продолжал сидеть, и его спина вздымалась от неровного дыхания. Диана не на шутку заволновалась.
— Может... я могу как-нибудь помочь?.. — она потёрла руки. Том снова содрогнулся, и из него вырвалась новая порция рвоты.
— Оставь, — еле внятно просипел он.
Диана кивнула непонятно кому и слегка прикрыла дверь кабинки.
Она тяжело вздохнула. Взгляд прилип к бледному юноше, тело которого съезжало с каталки на холодный кафель. Диана цокнула и снова повозилась с несчастным незнакомцем, чтобы пересадить его на пол — желательно так, чтоб не заваливался. Он всё больше походил на тряпичную куклу.
— Проснись, — попросила Диана, села на корточки и похлопала парня по щеке. Голова только свесилась на другую сторону. — Ну же, а... — она аккуратно приподняла веко, под которым прятался тёмно-карий глаз. На свет он не реагировал. — Что ж с тобой делать-то...
Из кабинки послышался тягучий стон, мучительные позывы и снова звуки рвоты. Диана заскребла пальцами по руке. Что ж за чертовщина-то: из туалета не выйти, один умирает в реальном времени, второй, возможно, уже умер! Ну почему такая хрень всегда происходит именно с ней!
Послышался звук смыва, и Диана не поверила своим ушам. Том вывалился из туалета, схватился за раковину, измазав белую керамику кровью, включил воду и стал умывать лицо.
— Ну как? Полегче? — Диана обернулась, продолжая сидеть на полу. Том выпил воды из-под крана и лишь неопределённо повёл рукой в воздухе. Его пальцы всё ещё дрожали, но он больше не стонал через слово, и Диана надеялась, что его молчание можно счесть за положительный ответ.
— Ладно, — вздохнул Том и прочистил горло. Он быстро осмотрел юношу мало заинтересованным взглядом. — Что ты... с ним?
— Его надо разбудить. Мы не утащим тело до комнат, не можем бороться, — нервно разъяснила Диана.
Том сел рядом с ней, ударил парня по щеке — никакого отклика, — ударил сильнее — никакого отклика, — и в итоге со всей силы дал ему по лицу.
— Ты чего делаешь? — встряла Диана. — Хватит его избивать!
— Он не просыпается! — чертыхнулся Том, подошёл к раковине, набрал воды в ладони и плеснул на юношу. Реакции не последовало.
— Всё, перестань, это уже издевательство.
— Если он не проснётся, мы оставим его здесь. — Том говорил медленно, с усилием, процеживая каждое слово.
— Но ведь он живой! — воскликнула Диана.
— Не кричи! — Том простонал и обхватил голову руками. Какое-то время он стоял, не двигаясь, будто пытаясь вернуть миру равновесие. — Ты уверена?..
Диана прислонила ухо к груди парня. Было тихо, и она уже успела испугаться, но затем сердце лениво стукнуло, словно нехотя ответив: "Да жив я, жив".
— Уверена.
— Тогда почему... он... — коротко промямлил Том и обвёл парня рукой, мол: "Ну сама видишь, неужели мне надо тратить силы на речь?"
Диана выдохнула и встала перед телом, задумчиво отбивая ритм туфлей. Том прокряхлел, поднялся, прислонился к стене и скрестил руки в ожидании.
Как разбудить человека, который заснул мёртвым сном? Это всё равно что разбудить человека в коме... Неужели придётся бросить его здесь, оставить на съедение тварям? Нет, это последнее, на что Диана была готова. Но что же такое нужно сделать с телом, желательно не избивая его со всех сторон, чтобы разбудить?
Диана снова повернулась к Тому, осмотрела его вялую фигуру. Он дышал ртом, выглядел вспотевшим и белым, как первый снег, но мог стоять.
— Тебе ведь стало полегче, да? — повторила она свой вопрос. Том помедлил и промямлил:
— Незначительно.
— Но стало.
Том непонимающе нахмурился.
Диана вернулась взглядом к спящему юноше. Ей абсолютно не нравилась её задумка.
— Плохое у меня предчувствие насчёт него, — напряжённо вздохнул Том.
Диана поднялась на ноги. На её лице застыло выражение сомнительной и отчаянной идеи. Она сжимала и разжимала пальцы, буравя парня глазами, словно заставляя его проснуться самого — лишь бы не прибегать к подобным мерам.
— Как ты думаешь... насколько человек может проснуться от тошноты?
— Что? — переспросил Том.
— Я... не уверена, как это объяснить. Ну... если... — она сложила указательный и средний пальцы и сделала жест, будто опускает их в банку.
Том растерянно сощурился, будто пытаясь понять, как Диана вообще пришла к такому решению.
— Ты совсем отчаянная... — он покачал головой.
— Но ведь нужно хотя бы попытаться! Если не получится — я пас.
Диана решительно выдохнула. Она сделала шаг вперёд и тут же будто наткнулась на преграду — встала столбом, отвернулась, брезгливо высунула язык и глубоко вдохнула.
— Ну делай уже, раз решилась, — мрачно сказал Том. Его единственный сохранившийся глаз смотрел на юношу так, словно подозревал его в притворстве.
Диана резко выдохнула — этот выдох больше был похож на кашель. Она снова повернулась к парню, оглядела его, затем опять сморщилась и закрыла рукой нижнюю часть лица.
— Может... лучше ты? — она с мольбой взглянула на Тома. Тот не ответил, но по его взгляду всё было ясно.
Диана зажмурилась, сделала два быстрых шага вперёд, словно шла на повешение, и села на корточки. Выражение огромной сосредоточенности сменило отвращение — проще было сконцентрироваться на мелочах, чем думать о сути предстоящего процесса. Диана аккуратно коснулась колючих волос парня, приподняла его голову, а другой рукой взяла его подбородок и раскрыла тёмно-красный рот.
Собранность снова подвела. Диана отклонилась назад, смотря в потолок и явно надеясь на помощь всевышнего. Пробубнив еле разборчивое "в последний раз, один-единственный раз...", она глубоко вздохнула. Затем сложила указательный и средний пальцы вместе и направила к открытым губам юноши.
Даже Том не смог сдержать брезгливой гримасы. Отведя взгляд, Диана окунула руку в чужой рот, чувствуя влажную мягкость языка и гладкую кожицу неба где-то у горла. Следуя какой-то внутренней инструкции, она изгибала пальцы, проникала глубже, уходила вниз в отверстие горла, ощущая, как плоть глотки обволакивает её. Самой уже захотелось блевать. Она зажмурилась, сделала последнее усилие, надавила на самый корень языка, скользнув куда-то к стенке ротовой полости, и что-то под ней вдруг дёрнулось. Это было не осознание, а инстинкт — Диана отпрянула назад, волосы на руках встали дыбом, ладони упёрлись в холодную плитку. Худое тело перед ней задрожало, чёрные брови дрогнули, кадык задребезжал вверх-вниз, как язычок колокольчика, и глаза распахнулись. Парень весь согнулся, и его обильно вырвало перед собой.
Том и Диана замерли, наблюдая, как вязкая жёлтая рвота выплёскивается на пол всё новыми и новыми судорогами, а обрезанные руки безвольно дёргаются. Кашель сотрясал грудную клетку юноши. Прошло около минуты. Наконец конвульсии сменились поверхностным дыханием. Тёмно-карие глаза медленно поднялись вверх и осмотрели двоих как-то слишком осознанно для только что разбуженного. Взгляд остановился на Томе. Сгорбившийся, с остатками рвоты на подбородке, мокрый и жалкий, юноша проговорил низким, бархатным и до ужаса знакомым голосом:
— Давно не виделись, Том.

Глава 14. енРй

У Дианы по спине пробежал озноб.
Настороженное спокойствие Тома вмиг превратилось в ярость — он оттолкнулся от стены и сжал кулаки. К Диане только пришло осознание, кого они привели к жизни.
Молчание хранилось около минуты. Двое стояли, не двигаясь, как будто оцепенели. И только чёрные глаза Голоса — а это несомненно были именно его глаза — спокойно перескакивали с одного лица на другое.
Наконец он двинулся, поднял колено и вытер рот о штаны. Не обращая никакого внимания на присутствующих, он сделал усилие, прижался спиной к стене и с трудом поднялся на ногах. Шатаясь как пьяный, Голос прошёл к раковине и увидел себя в заляпанном зеркале: он придвинулся к отражению так близко, что чуть не коснулся его носом. Голос оглядел себя как незнакомца, впился глазами в собственные зрачки, и медленно его лицо исказилось: уголки губ растянулись, левый чуть выше правого, отчего образовалась кривая черта, обнажившая зубы. Под одной щекой, где кривая несимметрично врезалась в кожу, залегла подлая ямка. Его улыбка была похожа на кошачий оскал — как если бы тебе пытался подмигнуть хищник, забывший о следах чужой крови на собственной морде.
Постепенно из его груди стал доноситься тихий смех.
— Вау, — шёпотом проговорил он, — голова кружится... Надо же!
Голос принялся корчить себе рожи, скалить зубы, высовывать язык и морщить нос, при этом в чёрных глазах читалось почти безумное веселье, как у ребёнка, впервые увидевшего зеркало. Диана и Том наблюдали за этим, неспособные вымолвить ни слова.
Голос отстранился от своего отражения, осмотрел худощавое подростковое тело в истлевшей рубашке с пятнами запёкшейся крови, и взгляд его остановился на коротких культях рук. По лицу пробежала мимолётная гримаса отвращения, но в следующую секунду он стал непроницаемо-спокойным и повернулся к Диане.
— Спасибо тебе, Диана, — улыбнулся он вновь. Его мурчащий тембр был так непривычен в этой оболочке, что Диана слегка дёрнулась. — Ты не поверишь, как я тебе благодарен. И хотя ты выбрала очень уж интересный — и не совсем гигиеничный — способ моего пробуждения, отныне я у тебя в огромном долгу.
Не зная, как реагировать, Диана неловко улыбнулась.
— Да не за что... — неуверенно фыркнула она. В голове не укладывалось происходящее, два образа — этот парень, пахнущий рвотой, и таинственный Голос — отказывались соединяться.
— Что ты... мать твою... — захрипел Том. — Откуда у тебя это тело, выродок? — сквозь зубы прошипел он.
Улыбка спала с лица Голоса, его взгляд стал холодным.
— И я по тебе скучал, Том, — ровно проговорил он, смотря при этом куда-то перед собой.
Тишина повисла натянутой ниткой. У Дианы возникло паршивое предчувствие. Том говорил, что они с Голосом не ладили, но впервые ей приходилось видеть их общение своими глазами.
Напряжение схлопнулось громким топотом Тома — он подошёл и схватил восставшего из мёртвых юношу за грудки. Тот был несколько ниже и, придвинутый вплотную к разъярённому лицу одноглазого, исподлобья смотрел в его единственный глаз.
— Отвечай мне, чёртово существо! Каким образом ты пробрался в чужое тело и чего хочешь от нас?!
— Том, Том, отпусти! — засуетилась Диана, но напарник, казалось, её не услышал.
— Не понимаю, о чём ты, — флегматично протянул Голос.
— Увиливать не получится: у тебя теперь есть лицо, и я разобью его, если не скажешь правду! Агх... Мать... твою... — Том вдруг отшатнулся назад и прильнул к стене. Его снова затрясло, кровь вновь полилась по подбородку. Дыхание стало сбитым, неровным, скрипящим, и Том заскрёб пальцами по повязке.
— Том? Ты в порядке? — Диана сделала неуверенный шаг к нему. Голос стоял позади, оглядывая собеседника холодным, безразличным взглядом.
— Как интересно, ты ничуть не изменился, — заметил он. — Такие как ты, наверное, и за всю жизнь не меняются... — Голос продолжал диалог так, будто не видел, что его собеседник корчится от боли. Том открыл рот, чтобы ответить, но тут же сжал челюсть и впился пальцами в керамическую раковину. Из его горла доносился тихий вой, и Диана была не уверена, слышит она Тома или просто ветер ходит между щелей старого здания.
— Что это с ним? — Голос вскинул бровь.
— Его только что сильно ранили в глаз, — Диана прикусила губу. Она не могла найти себе места: Том продолжал истекать кровью, ей надо было помочь, но как? Что делать? Она вам не медик, и единственный, кто хоть чуть-чуть разбирается в этом всём, сейчас с трудом стоит на ногах!
— Нормально... Всё нормально... — Том отдышался, включил кран и напился воды. Когда он оторвался, его взгляд снова прилип к чёрным глазам перед собой, которые осматривали его с еле скрытым презрением. Диана приоткрыла губы, чтобы уточнить о состоянии Тома, но тот не дал напарнице ничего сказать.
— Я жду объяснений, — прозвучало где-то из глубины его глотки.
— Недружелюбный приём у вас, однако, — вздохнул Голос. — А могли бы сказать "спасибо".
— "Спасибо"? — опешил Том.
— Не за что, — усмехнулся юноша. — А вы думаете, кто для вас потел, кто всегда наблюдал, помогал? Неужели вы бы справились одни? Я, считай, подарил вам эту жизнь!
Диана и Том переглянулись. На их лицах не читалось ни капли благодарности. Даже Диана, которая всё металась из стороны в сторону, не выразила никакого почтения.
— Ладно, шутки шутками, — вздохнул Голос. — Хотите объяснений, да?
Он вдруг замолчал, порыскал глазами по полу, наткнувшись на свою рвоту, и начал уже серьёзнее, с оттенком какой-то усталости:
— В общем-то ничем я от вас не отличаюсь. Том, конечно, вряд ли мне поверит, но есть же ещё разумные люди в этом помещении. В каком году — не скажу, моя память стала не лучше чёрной дыры, но какое-то количество лет назад меня отдали сюда как одарённого ребёнка. Почерк — ужас, зато голова на плечах. А дальше вы и сами всё знаете: это место, мягко говоря, не располагает к обучению. Кажется, я уж больно надоел этим уродам, раз они решили обезвредить меня подобным способом, — он повёл плечом, будто хотел изобразить какой-то жест, но вспомнил об отсутствии рук. — Так ещё и заперли в пространстве снов, заставив развлекаться имеющимися способами — за это уж извините.
Том и Диана молчали, переваривая информацию.
— Хочешь сказать, что ты совершенно обычный подросток? — недоверчиво съязвил Том.
— Смотря какой год на дворе... — задумался Голос.
— Семьдесят пятый, — отозвалась Диана.
— О... Вряд ли подросток, — неловко улыбнулся он. — Но выгляжу как он, так что можем опустить подробности.
— А, отлично, — проговорил Том и судорожно закашлялся воздухом. Диана снова сделала шаг вперёд, но он выставил руку и продолжил через минуту: — Ты просто несчастная жертва, застрявшая в чёртовом другом измерении, где можешь проникать в людские сны? Прекрасная легенда. Только ты забыл о главном: как же зовут тебя, бедненький мальчик?
— Зовут?.. — Голос посмотрел вверх, будто искал своё имя на мерцающей лампе. — Да, зовут...
Секунду только жужжание мухи раздавалось в узком пространстве уборной.
— Рейн, — сказал он и поднял брови, будто сам удивился находке. — Рейн Янг.
В голове у Дианы будто ударил маленький молоточек: Рейн. Голос. Рейн.
— Какая... ирония... — прошептал Том и стал сползать по стене.
— Голос... Рейн, — растерянно позвала Диана, — ты сказал, тебя заперли в том... пространстве? Но кто? Зачем?
Рейн пару секунд смотрел собеседнице в глаза, а затем перевёл взгляд ей за спину. Диана обернулась и тихо вскрикнула, тут же закрыв руками рот. По кафельной стене стекал кровавый след, а Том осел в нелепой позе с согнутыми коленями, и его живой глаз закатился под веко.
— Чёрт... чёрт, чёрт, чёрт, Том! Том, ты меня слышишь? — Она опустилась на корточки рядом и пошлёпала Тома по щеке, но он уже не откликался на внешние факторы. Паника затянула свою петлю на шее Дианы. Ей самой стало сложнее дышать. — Так... нет... подожди чуть-чуть... Голос, помоги чем-нибудь! — попросила она, тряся Тома за плечи.
— Я бы рад, — раздался низкий тембр за спиной, — только не шибко что сделать могу.
— Да что с ним такое?.. Том!
— Он, я думаю, умирает.
У Дианы свело живот.
— Чёрт, спасибо, отлично помог! — взвизгнула она. — Что делать-то, мать твою?!
Рейн подошёл ближе и тоже сел на корточки. Тома трясло, из его рта текла слюна, и он только слабо стонал, когда Диана щипала его.
— Для начала, я думаю, тебе стоит не впадать в истерику. А ещё... — Рейн сощурился, будто присматриваясь к серому лицу Тома. — Наверное, он хочет сказать нам, что истекает кровью.
— Нужны бинты! Но они в комнате... — всхлипнула Диана.
— Так и чего ты сидишь?
Она застыла, осматривая непоколебимое, бледное, почему-то нечеловеческое лицо с тёмными, как ночной лес, глазами. Странно, но это его чужеродное спокойствие немного передалось и Диане.
— Но как я его утащу? — спросила она и прикусила фалангу пальца.
— А как ты, к слову, притащила моё тело? — удивился он. Диана обернулась на каталку.
Грудную клетку обожгло горячей решимостью.
— Только попробуй сдохнуть, — процедила она Тому.
Диана схватила каталку, с горем пополам развернула её в тесной уборной и стала водружать тело Тома. Тот начал стонать и отбиваться руками, но сил на сопротивление у него почти не осталось. Кровь из-под бинта сочилась на жёлтую ткань носилок. Он дышал с присвистом — этот звук походил на скрип старых качелей, и от него у Дианы черствели ноги.
— Воды... Нет... Мама... Мам... — бормотал Том и пытался уцепиться слабыми пальцами за стены, оставляя везде красные разводы.
— Он думает, что ты его мама, — ухмыльнулся Рейн. Диана не оценила шутку — она даже не поняла, что это шутка. Ухмылка на этот раз оставила и губы Голоса.
— Там есть монстры? — Диана приоткрыла дверь уборной. — Вроде пусто.
Рейн открыл рот, но в итоге ничего не сказал. Его глаза блеснули — то ли отражение ламп, то ли какая-то идея.
Диана выкатила каталку, и он вышел следом. В коридоре было тихо — девушка выдохнула.
Но мимолётное чувство безопасности оказалось обманчивым, когда она почувствовала холодную хватку чьих-то рук.
Диана вскрикнула, достала кинжал и воткнула нападающему в шею. Монстр отшатнулся, кинулся снова, и девушка проткнула лезвием его грудь. Тварь повалилась замертво, однако свою миссию выполнить успела: перед глазами Дианы из ниоткуда вырос шипящий и жужжащий улей озлобленных мертвецов.
Диана метнула взгляд в сторону и увидела, как Рейн инстинктивно расставил ноги, и его уголок губ почему-то дёрнулся.
— Увози страдальца, — он кивнул на Тома. — Попробую прикрыть тебе спину.
— Ты? — Диана сглотнула. — Но ты ведь... — она не смогла выдавить из себя ни слова, но взгляд её светлых глаз красноречиво остановился на ровных, круглых обрубках его рук, обвязанных бинтами.
— О, не стоит во мне сомневаться, — ласково улыбнулся он. — Я вполне справлюсь с этими оболтусами.
Первые монстры тем временем уже пошли вперёд, и облепили они как ни странно именно Рейна. Хотя Диана могла поклясться, что от Тома разило кровью на ближайший километр.
— Рейн! — вскрикнула Диана, пытаясь выловить его среди массы тел. Монстр набросился и на неё, но она быстро оттолкнула урода и разрезала гнилую грудную клетку наискосок. — Ты в порядке? Я сейчас!
— Определись, ты хочешь спасти Тома или меня? — из-за рычания и бульканья донёсся бархатистый голос.
— Я просто не хочу видеть никого из вас мёртвым! — разъярённо ответила она и ударила монстру ножом по глазам. Кровь хлынула на пол. Это тебе за Тома, подонок.
Она размахивала клинком вокруг себя, одновременно прижимая к телу каталку с напарником. Тот, видимо, не осознавал происходящего, да и слава богу — было бы хуже, если б он понял, что смерть стоит от него в двух шагах. Диана не знала, умрёт он быстрее от укуса какой-нибудь сволочи или от потери крови. Она думала об этом, и её челюсти начинали стучать. Диане казалось, что она физически оттягивает от Тома косу старой карги в тёмном плаще, когда острое лезвие уже красуется у его шеи.
Защитница перепрыгнула прямо через каталку и сделала несколько ударов в сердце очередному уроду. Её сваливала усталость, беспомощность — всеобъемлющая, безнадёжная. Диане захотелось в момент оставить этого Рейна, но она с рёвом ударила по очередному гнилому черепу и наконец оказалась прямо перед Голосом.
А в борьбе он, как ни странно, совершенно не проигрывал ни одному из упырей.
До сих пор Рейн казался хрупким, почти беззащитным, и только в глазах виднелась опасность — теперь же она передалась во всё его тело. Он не пользовался силой, но был парадоксально ловок. Казалось, отсутствие рук должно помешать ему сохранять равновесие, но он так широко расставлял ноги, так по-змеиному изгибался всем корпусом, быстро уворачивался и прыгал, что монстры не могли поймать его, как человек не может прихлопнуть муху. Рейн отличался скоростью реакции, за счёт чего значительно выигрывал у медлительных мертвецов. Он даже умудрялся наносить удары: культями, плечом, в основном ногами. Но кое-что более изумляло в его технике — это бесстрашие.
Очевидно, проснувшееся после долгого сна пару минут назад тело, тучу времени не евшее и не пившее, тощее и слабое, было на редкость неудобным оружием. Иной бы давно уже сдался и дал защитить себя отважной Диане. Да и Рейну, судя по всему, было нелегко: он спотыкался, порой чуть не заваливался, с каждой секундой усиливалась одышка, какие-то движения выходили смазанными. И всё же в чёрных глазах виднелась абсолютная уверенность и в себе, и в том, что все монстры до последнего лягут на спину, стоит ему только захотеть. Рейн не осторожничал. Он лез напролом, как игривый зверь, нападал, отпрыгивал и вновь бросался на врагов. Казалось, монстры все тут что-то перепутали: это им от Рейна стоит защищаться. И вся его уродливая, угловатая неуклюжесть мешалась с дикой спесью, заставляя Диану думать, что она зря вообще пыталась этого человека спасти.
— Чего стоишь? — Рейн толкнул мертвеца коленом, повалил на землю и раздавил ботинком гнилой череп, будто всего лишь выдавил прыщ. Нога увязла в тёмной крови. — Я догоню вас. Беги уже, если ещё хочешь сохранить своему дружочку жизнь.
Диана быстро кивнула, схватилась за тележку обеими руками и изо всех сил припустила вперёд. Даже если на пути попадались жадные до плоти упыри, они просто падали под колёса и ревели Диане вслед.
Тишина поглотила её вместе с коридором жилого сектора, словно Диана резко заткнула уши. Она распахнула дверь сто первого номера, так что ручка ударилась о стену. Том тихо кричал и заламывал руки. Его голова лежала в кровавом ореоле, словно окружённая красным нимбом.
Диана тут же умчалась за водой. Она принесла один пластиковый стаканчик в зубах, четыре — в руках и поставила их на тумбочку.
— Тихо... Я здесь. Так. Спокойно... — Диана выдохнула и вдохнула, но успокаивала больше себя, нежели Тома.
Она совершенно не знала, что ей делать.
Она не была врачом, ненавидела уроки биологии в школе, никогда не разбиралась в человеческом теле, а раненый палец обычно просто совала в рот. Но сейчас проблема была немного больше, чем какая-то царапина на пальце.
Диана стала разматывать чёрную ткань, влажную и прилипшую к коже Тома. Тот болезненно стонал, выгибался и пытался оттолкнуть свою спасительницу, упираясь рукой ей в грудь, но сил хватало только на слабое прикосновение.
— Нормально, нормально, это я, успокойся, — бормотала Диана. — Это я, всё хорошо, всё... Господи, чёрт возьми...
Она застыла, когда последний лоскут повязки с влажным звуком упал на пол. Лицо Тома было наполовину неузнаваемым — на месте глаза было только опухшее, окровавленное веко и что-то тёмное под ним, похожее на чернослив. Диана отшатнулась, ударилась спиной о шкаф и зажала руками рот. Не хватало и ей сейчас выблевать всё содержимое организма.
Она быстро мотнула головой и стала обыскивать ящики. В одном из них оказался свежий бинт, на котором сразу остались красные отпечатки её перепачканных пальцев. Диана села на кровать Тома и нагнулась над каталкой. Она взяла с тумбочки стаканчик с водой, надавила на грудь пациенту и аккуратно, по капельке стала лить жидкость на рану. Том тут же вскрикнул, заметался, его шея выгнулась длинной дугой, а кадык заходил вверх-вниз.
— Уйди... Отстань! Не тро... не... — он задыхался, бормоча несвязные, обрывистые слова, словно слоги застревали и тонули у него в горле. Диана зажмурилась, неспособная смотреть, но продолжала лить воду, и вся кровь, вся гадость сходила вниз. Стаканчик опустел и выпал из трясущихся рук. Диана потянулась за бинтами и, приподняв голову Тома, начала наматывать белую марлю, которая тут же пропитывалась кровью.
— Не вертись, прошу тебя, не вертись, — умоляла Диана. Она не знала, услышал ли её Том, но он перестал ворочать головой.
Диана туго затянула узел и отрезала лишнее. Будто чувствуя, что самое страшное позади, Том тут же уронил голову на бок и обездвижился. На мгновение напарница испугалась чуть ли не до инфаркта — но, приложив руку к его горячей шее, она почувствовала пульс и успокоилась.
Диана обессиленно съехала по стене. Из неё будто вынули все внутренности, тело совершенно опустошили. Не было больше ни паники, ни каких-либо мыслей: только абсолютная, тяжеленная усталость.
Она не заметила, как задремала.
Сон схлынул так же быстро, как и настиг. Диана услышала щелчок двери и вскочила на ноги. Внутрь вошёл Рейн.
Он был вспотевший, перепачканный в крови, но довольный. Осмотрев обоих Тома и Диану, он заключил:
— Выглядите траурно.
— Он только что чуть не умер. Я и сама, кажется, была к этому близка, — промямлила Диана и потёрла руками лицо. Почему-то дрожь не оставляла её тело. — А как... ты? Всё в порядке?
— Я? Отлично, наконец размялся. После долгой спячки — самое то.
— Понятно.
Рейн бросил ещё один взгляд на Тома.
— Ладно, — он развернулся к двери, — пойду устроюсь где-нибудь.
— Я помогу, — Диана юркнула за ним. Она вдруг почувствовала, что ей непременно нужно отвлечься. Том спокойно сопел — действительно, теперь всё позади.
Наверное.
Они вышли в коридор. Диана неосознанно остановилась у своей сто третьей комнаты, Рейн сделал шаг за ней, но так и не дошёл. Встал у номера сто два и оглядел дверь — будто ждал, пока она сама откроется.
— Эта закрыта, — заметила Диана. — Может, тебе стоит посмотреть другие, там наверняка есть...
— А можешь, пожалуйста, достать у меня из правого кармана штанов ключ? — с просьбой улыбнулся он.
— Ну... Конечно, — Диана подошла к Рейну и достала маленький ключик. Она вставила его в замочную скважину, и механизм щёлкнул.
— Спасибо, — промурчал парень.
Дверь с тяжёлым скрипом открылась. Диана заглянула внутрь: такая же комнатка, серые стены, маленькое окошко, но на одной из пыльных коек лежали коробки. Две, обе открытые, незаклеенные — внутри виднелись вещи, майки, рубашки, куртка, старые лоферы, какие давно вышли из моды. Около тумбочки лежала ещё коробка — в ней всякая мелочь, вроде кружки, зубной щётки, обгрызенных ручек, спичек, выцветшей упаковки жвачки.
Диана прошла в комнату вслед за Рейном, удивлённо оглядывая жилище.
— Чьё это? — нахмурилась она, пытаясь разглядеть какую-нибудь надпись на коробке.
— Моё, — сказал Рейн, неловко доставая обрубком руки голубую футболку.
— Но зачем же всё это хранили?
Рейн пожал плечами.
Пару минут держалась плотная тишина, пропитанная запахом пыли. Рейн ходил вдоль комнаты, оглядывая вроде как свои вещи глазами незнакомца.
— Ладно, — вздохнула Диана и заправила локон светлых волос за ухо. — Ну... удачи тебе тогда...— она направилась к двери.
— Странно, — пробормотал Рейн то ли ей, то ли сам себе. — Почему у меня так сильно болит живот?
Будто в доказательство словам хозяина живот Рейна издал громкое урчание.
— А! — Диана ударила себя по лбу. — Ты ж чёрт знает сколько не ел... Подожди здесь, я мигом, — она выскочила из комнаты и отправилась к себе. Около кровати стояла недоеденная консерва, бобов сохранилась где-то половина порции. Этого должно было хватить, чтобы хоть на первое время утолить голод.
— Держи, — Диана вернулась и поставила банку на тумбочку. — Извини, но... ешь как умеешь.
Она задержалась на секунду и обвела взглядом коробки, одна из которых успела усилиями Рейна повалиться на пол. Парень нелепо вынимал вещи и, прижимая их культями к груди, бросал в шкаф. — Может, тебе помочь?
— Не откажусь, — кивнул Рейн. Диана подняла упавшую коробку, вынула пыльные брюки и стала складывать их более-менее аккуратным квадратиком.
Множество вопросов вертелось на языке. Диане хотелось выпалить всё разом, схватить Рейна за плечи и трясти, пока не ответит на все. Но ещё день назад она имела право задать лишь один-единственный вопрос и получить практически бесполезный ответ. Изменились ли эти правила теперь? И зачем они вообще нужны изначально?
— Я ведь всё ещё могу задавать вопросы? — нарушила тишину Диана.
Рейн замер, уставился куда-то перед собой и вдруг громко захохотал — раскатисто, с фирменным оттенком мягкой хрипотцы. Диана почему-то смутилась и покраснела.
— Ну задай, — улыбнулся он, усмехнувшись плечами.
— Только один? — спросила она, чувствуя себя всё глупее с каждой секундой. Рейн, прижимая к груди криво сложенную рубашку, покосился в её сторону, явно сдерживая смешок:
— Это твой вопрос?
Диана сердито вздохнула. Только теперь до неё дошло, что Рейн просто издевался.
— Скажи... Почему в том пространстве у тебя были руки, а тут... нет?
— Я не знаю, — он пожал плечами.
Диана стояла, ожидая развёрнутого ответа, но его не последовало. Рейн, казалось, мог молчать так ещё час-другой. Ни намёка на философию и абстрактные метафоры.
— Ясно, — она прочистила горло. — Ну... то есть... я правильно понимаю, тебя привезли сюда как одарённого ребёнка? Родители?
— Ага.
— И сколько тебе было?
— Около шестнадцати, я думаю.
— Думаешь?
— Плохо помню, — отмахнулся он.
— И сколько тебе сейчас?
— Хотелось бы ответить тебе примерным числом, но я боюсь соврать.
Диана скептически хмыкнула.
— А если всё же примерно?
— А к чему тебе примерно?
— Так, для общего развития...
— Ну какое у тебя любимое число?
Диана недоумённо свела брови.
— Ну, шесть.
— Значит, мне шесть.
— Ты смеёшься?
— Ты попросила примерно. Для математики, знаешь ли, это очень даже точно.
У Дианы закипела кровь. Она показательно закатила глаза.
— Ладно. То есть после того, как ты оказался здесь, монстры оторвали тебе руки. А затем... заперли в том пространстве?
— А ты умеешь слушать.
— Но зачем? — нахмурилась Диана. — Кто именно сделал это и как?
— Слушай, — вдруг выпрямился Рейн и посмотрел ей в глаза. — Я знаю, просить о таком девушку неприлично, но... ты не можешь, пожалуйста, расстегнуть мне пуговицы? — ухмыльнулся он слегка виновато. Диана окинула взглядом его перепачканную всеми видами жидкостей рубашку.
— Почему это не может сделать... А. Ну да. Том не в сознании, — Диана вздохнула второй раз за десять минут: в груди снова заскреблась тревога.
— Даже если бы и был, — Рейн прыснул и увёл взгляд к полотку, — Том на дух меня не переносит. Не посапывай он сейчас в кроватке, то непременно врезал бы мне.
— Он тебе и врезал, — заметила она: перед глазами всплыли их тщетные попытки привести Рейна в чувства.
— Всё ясно, — фыркнул он. — Так вот почему у меня болят щёки...
— Так и быть, — выпалила Диана. В конце концов, таща безрукого из подвала, должна была знать, что этим всё обернётся.
Она начала расстёгивать пуговицы одну за одной и постаралась сделать максимально безразличное лицо. В принципе, не то чтобы под тканью открылась ослепительная картина исключительной мужественности.
— Спасибо, выручаешь. Я не шучу, что у тебя в долгу, — подмигнул он. Диана сделала шаг назад и искривила лицо в натянутой улыбке.
— Ага. Хорошо. В общем... как я вижу, больше помощи тебе не нужно, — она провела носком по полу. С каждой секундой тишина всё больше густела, и оставаться в этой комнате казалось физически невыносимым. То ли организм с непривычки отторгал такое плотное присутствие Голоса в её жизни, то ли просто быть в одном помещении с едва знакомым инвалидом не прельщало молодую девушку. Она на мгновение подняла взгляд и вновь наткнулась на чёрные глаза — они смотрели так пристально, будто всё понимали, и Диане стало вдвойне неуютно. В конце концов, она вроде как не желала Голосу зла, но... Господи, может, она уже просто уйдёт к себе?
— Ладно, до завтра тогда, — обыденно заключил он и вернулся к распаковке вещей. — Что будешь делать всю ночь?
Диана помедлила:
— Спать...
— Спать! — Рейн вскинул брови, будто услышал что-то совершенно новое. — Да, это имеет смысл... И мне, наверное, стоит.
— Наверное... В общем, спокойной ночи, — выпалила Диана и юркнула в свою обитель.
За окном уже сгустилась кромешная тьма. У Дианы слипались глаза. Всё перевернулось за один вечер, события смешались в голове, и ей казалось, будто это просто странный ночной кошмар — что ж, ей хотелось чтобы это было всего лишь странным ночным кошмаром. Ну вот зачем, зачем она потащила Тома в подвал? Зачем он пошёл с ней? Ещё вчера ночью они вместе играли в покер, а теперь... Он ведь может так и не...
Диана завалилась на кровать и уткнулась в подушку, вдохнув въевшийся в ткань запах шампуня и пыли. Веки потяжелели и закрылись.
Этой ночью её впервые за долгое время настиг глубокий сон без единого сновидения. Но длился он предательски недолго.
Диану усердно пыталось разбудить какое-то гудение. Она ворочалась, закрывала уши подушкой, но звук становился всё навязчивее. Только после третьей неудачной попытки вернуться в сон Диана раздражённо поднялась, потёрла глаза и поняла:
Это кричал Том.
Не громко, но, может, так было даже хуже. Протяжно, высоко, на грани стонов, и мучительно упорно. Диана тут же сорвалась с места, поскользнулась, ухватилась за косяк и побежала по коридору.
Она распахнула дверь и увидела внутри Рейна.
Он стоял над койкой Тома, его выражение лица казалось сосредоточенным и слегка сонным. Он был только в спортивных штанах, и Диана могла видеть его впалую грудь с очертаниями рёбер. На тумбочке лежал включённый фонарик, который рисовал большой белый круг на противоположной стене.
— Что с ним? — встревоженно подбежала Диана. Окровавленная каталка пустовала, Том лежал теперь на кровати, его бровь дрожала и хмурилась, рисуя на коже болезненные морщины, а сам он цеплялся за постельное бельё и вскрикивал между попытками вдохнуть. Диана прислонила руку к его лбу — горячо.
— Не знаю, — Рейн нахмурился. — Я пришёл, и он уже был так.
Девушка быстро окинула комнату взглядом. На тумбочке валялись смятые стаканчики, все пустые.
— Это он выпил? — спросила Диана и стала искать пальцами узел на затылке Тома, чтобы размотать бинт.
Рейн лишь пожал плечами:
— Я здесь минутой дольше тебя.
Диана опасливо сняла намокшую повязку. Её обрадовало то, что она увидела под марлей — если в этой ситуации хоть что-то могло радовать. Кровь запеклась и, судя по всему, давно перестала течь. Диана взяла бинты и почти механически сделала новую повязку.
— Том? Слышишь меня? Что с тобой? — она взволнованно нависла над напарником. Его грудь ходила вверх-вниз поршнем, и на каждом выдохе раздавался стон. Диана опять потрогала его лоб. Температура, однозначно. Благо, наверное, не критичная.
Том медленно открыл глаз. Его мутный взгляд заметался по потолку и наткнулся на лицо Дианы. Он сощурился, пытаясь узнать человека перед собой, и на мгновение в нём блеснула искра осознанности, но тут же он зажмурился и вскрикнул от следующего приступа.
— Чего? Чего? — Диана потрясла Тома за плечи.
— Воды... — прошептал тот. Она замерла и бросилась к двери, бросив Рейну:
— Следи за ним!
Когда Диана вернулась с пятью стаканчиками, расплескав половину воды на ходу, Рейн сидел на кровати напротив и неотрывно наблюдал за Томом. Возможно, он понял слово "следить" слишком буквально. Впрочем, Том всё равно ничего не осознавал.
Диана смела на пол пустые стаканчики и поставила новые, один из них приставив к губам Тома. Он жадно выпил всю воду и наконец смог сфокусироваться на лице Дианы.
— Слышишь? — затаив дыхание, спросила она.
— Дай обезбол... Третий ящик... — прошептал Том вместо ответа. Диана распахнула ящик, нашла коробочку "Аспирина" и выдавила таблетку. Том перехватил её дрожащими пальцами, закинул в рот и стал непрерывно поглощать воду, проливая половину на кровать. Уже через минуту все стаканчики опустели.
Том упал на матрас, положил длинную руку с острым локтем на глаза и отвернулся к стене. Он ещё иногда завывал, но уже тише и реже. Диана сидела с ним около пяти минут, чувствуя, как слипаются глаза.
Том на ощупь потянулся к тумбочке, в полутьме послышался хруст пластика.
— Принеси ещё воды, — выдохнул он. Диана разлепила веки и глубоко вздохнула. Между прочим, воду она брала не здесь, за углом, а в самом конце жилого сектора: стаканчики остались только там, в кладовке у лестницы. Бегать туда-сюда в третий раз удовольствие было сомнительное.
— Принесу тебе десять стаканов, — буркнула она, увезла каталку за ненадобностью и скрылась в проходе.
В сто первой комнате установилась густая тишина. Том лежал, не двигаясь, дыша медленно и тихо. Кажется, обезболивающее постепенно брало верх над нескончаемыми мучениями.
Том потёр здоровый глаз и испустил тяжёлый вздох. Хотелось спать, но во рту царила противная сухость, в голове непрестанно бил молоточек, тело казалось каменным — какой тут тебе сон? Том привстал, упираясь руками в матрас, осмотрел комнату как чужую, и его взгляд запнулся о Рейна.
Пару секунд они глядели друг другу в глаза.
— А я думал — это плохой сон, — буркнул Том и упал обратно на подушку, уставившись в потолок.
— О, не будь таким грубым, — по голосу было слышно, что Рейн улыбнулся. — Я скучал по тебе.
— Это невзаимно.
— Очень жаль, между прочим. Быть может, моё сердце растаяло бы, если б в бреду ты назвал меня мамочкой...
— Нет у тебя никакого сердца, и совести у тебя нет, — огрызнулся Том. Он продолжал усердно буравить взглядом гипсокартон.
Рейн встал с кровати и неторопливо подошёл к койке Тома.
— Откуда такие выводы? — промурчал он.
— Потому что ты всё время хочешь...
— Тебя убить? — закончил Рейн. — А-а, ты ещё не выкинул из головы этот дурацкий аргумент. И сейчас, значит, ты тоже из-за меня помираешь?
— А кто хотел, чтобы мы пошли в подвал? — процедил Том и встретился с чёрными глазами над головой. — Ты только и делаешь, что прибегаешь к бесчисленным манипуляциям; поверь, я тебя знаю.
— Так что ж ты на эти манипуляции повёлся?
Том оскалился и отвернул голову. Рейн принялся расхаживать по комнате — были слышны шаги его босых ног.
— Не думай, что за это время я успел забыть твою натуру, — Том сжал зубы. — Ты не умеешь говорить правды и давно это доказал. Я не добренькая Диана, чтобы внимать тебе с большими глазами.
— Учитывая, что их у тебя только один, — хмыкнул Рейн.
— Послушай меня, — рыкнул Том и поймал Рейна взглядом, приказывая подойти. Тот неторопливо сделал несколько шагов к кровати, словно оказывал услугу умирающему, и посмотрел на больного со снисходительным презрением. — У меня, в отличие от некоторых, хотя бы руки есть, — Том криво улыбнулся и потряс ладонями у лица.
Рейн нагнулся к Тому, так что между их носами осталось несколько дюймов. Уголок его губ уехал вверх в мерзостной, притворно-жалостливой улыбочке.
— Я, в отличие от некоторых, могу стоять, — прошептал он.
Том растерянно открыл рот и проследил за его фигурой, когда тот отошёл к тумбочкам.
— Я что-то не понимаю, на что ты надеешься, — Том повернулся на бок, чтобы видеть собеседника. — Неужели думаешь, что с твоей рожей тебе хоть кто-нибудь... Эй, что ты творишь?!
— Чего тут у тебя... — Рейн открыл верхний ящик ногой и заглянул внутрь. — Зажигалка, тетради... Ого, сколько бобов... Ничего так у тебя запасы!
— Не трогай мои вещи, слышишь? — Том плюхнулся на живот и попытался привстать на локтях.
— О, салфетки? Том, чем ты здесь занимался? — Рейн игриво поднял брови.
— Слушай, отойди немедленно, или хуже будет! — Том кашлянул воздухом и упал на грудь.
— Не против, если я одолжу у тебя баночку консервов?
— Только через мой труп. — Он покраснел от злости.
— То есть к утру все вещи в моём распоряжении? — Рейн стал двигать ящик ногой туда-сюда. По его лукавому выражению лица было видно, что он всего лишь находит удовольствие дразнить Тома, как ребёнок дразнит голубей, но пострадавший, кажется, не на шутку выходил из себя.
— Да ты... — Том схватился за изголовье, с усилием поднялся, зажмурился от боли, но не стал медлить — отыскал фонарь и бросил его в маячащий перед глазами силуэт. Белый круг заскакал по комнате, а Рейн в последний момент юркнул в сторону и беззвучно засмеялся, светя жёлтыми зубами.
— Отребье поганое, клянусь, я тебя с ног до головы выпотрошу, — Том спустил одну ногу на пол, когда Диана, вспотевшая, толкнула плечом дверь в комнату. Она несла семь стаканов: три в каждой руке и один в зубах. При виде Тома напарница замерла и медленно опустила воду на поверхность многострадальной тумбочки.
— Судя по всему, вода тебе уже не так нужна? — уточнила она.
— Пусть он сдохнет, — выпалил Том и зарылся в одеяле. Диана обернулась к Рейну, который невинно хлопал глазами, а затем вернулась к напарнику.
— Кажется, тебе лучше, — с облегчением вздохнула она.

Глава 15. Хождение по кругу

За окном завывал, как одинокий волк, ветер. Диана проснулась от этого звука и уже не смогла уснуть снова. Тусклый свет пробрался в комнату, а сон утекал с каждой секундой. Она вздохнула и медленно, как старушка, поднялась.
Приведя себя в порядок, Диана походила по комнате, частично вспомнила события вчерашнего дня и поняла, что ей ужасно хочется есть.
Она сонно вылезла из комнаты. В коридоре пока было тихо. Диана осмотрела дверь сто второй комнаты, будто видела её впервые, и негромко постучалась. Ответа не последовало. Диана постучалась снова и, не слыша реакции, тихо нажала на ручку, аккуратно заглянув внутрь, но тут же смело распахнула дверь. В комнате никого не было.
В углу стояли несколько пустых коробок, на тумбочке валялись вещи, одеяло было сбито, но владелец отсутствовал. Диана нахмурилась и сделала шаг вперёд.
— Ищешь кого-то?
Она вздрогнула и обернулась. У стены стоял Рейн — в голубой футболке и спортивных штанах, босой. Его волосы были влажными, а кожа, казалось, сделалась немного более розовой и здоровой. Диана заметила, что культи освободились от бинтов: обрубки были гладкими, ровно заросшими кожей. Она невольно слегка сморщилась и тут же отвела глаза к потолку, чтобы не показать, куда смотрит.
— Доброе утро. Ты... принял душ, — обозначила Диана, не зная, что сказать.
— Ага. Освежает. Наконец не чувствую от себя запаха трупной гнили из подвала.
Диана задумалась.
— Так вот зачем ты вёл меня в подвал! — она схватилась за голову. — А вовсе не потому, что хотел меня убить!
Рейн улыбнулся.
— Не возражаешь? — он кивнул в сторону комнаты. Диана отстранилась, и парень прошёл в свою законную обитель.
— У тебя, случаем, не нашлось никакой еды? Я скоро помру от голода... — протянула Диана, заглядывая следом.
— К слову, нашлось, — откликнулся Рейн, — но она просрочена на пару лет. Не уверен, что тебе такое придётся по вкусу.
— Да уж... — вздохнула она, прислонилась головой к косяку и несколько минут слушала шуршание Рейна. — Ты не знаешь, сколько времени?
— Десять двенадцать. Часы есть в коридоре.
— А Том всё ещё спит? — Диана оттолкнулась от косяка и посмотрела в сторону сто первой.
— Иди проверь, — пожал плечами Рейн.
— Пожалуй... — пробубнила девушка и пошла на разведку к своему вчерашнему пациенту.
Когда она заглянула внутрь, то на кровати увидела большой комок одеяла.
— Эй. Спишь? — аккуратно подошла Диана. Из-под укрытия послышалось недовольное мычание. Напарница села рядом, скрипнув матрасом, и слегка потрясла спящее тело. — Уже давно утро. Ты как?
— ...Отстань... — невнятно донеслось сквозь ткань.
— Чего? Я ничего не понимаю, вылезай давай.
Том тяжело вздохнул и медленно высунул взъерошенную голову. За ночь его повязка пропиталась кровью и ещё чем-то жёлтым. Он с трудом поднял сонное тело и, прислонившись к стене, снова обмотался одеялом, оставляя на виду только мятое лицо.
— Ну что тебе от меня надо? — слабо прошептал он из кокона.
— Температуры нет больше? — она хотела потрогать его лоб, но Том отшатнулся от руки.
— Нету, нету... Нормально всё.
— Тебе бы бинты поменять, — заметила Диана. — Сам справишься?
— Отвяжись уже, Диана... — он отмахнулся от неё, как от назойливого насекомого.
— Я тебе вчера жизнь спасла! — вспыхнула та. — Думаешь, мне так нравилось возиться полночи с твоим умирающим телом? Да чёрта с два!
Том посмотрел на неё сухим, сонным взглядом. Не хватало только кислого "спасибо за комплимент".
— Ладно, если ты так прекрасно себя чувствуешь, то дай мне поесть, — решила она. — У тебя ещё остались бобы? Кажется, я заслужила хоть какую-то награду!
Том вздохнул: с таким аргументом не поспоришь.
— Может, ты всё-таки пойдёшь на завтрак? — вяло промямлил он, уже осознавая своё поражение.
— Не советую, — донёсся бархатный голос из дверного проёма. Том подскочил, так что упало одеяло, взял с тумбочки пустую консерву и резко запустил в источник звука. Банка ударилась о косяк, а из-за двери послышался смешок.
Диана испуганно схватила Тома за плечо, а тот повалился на кровать и прорычал в подушку.
— Убери от меня этого... — пробубнил он, и какое-то ругательство утонуло в шорохе ткани.
— Вообще-то я не шучу, — вернулся Рейн и прислонился к стене. — Монстры ни вас, ни меня не пожалуют. А наша команда из двух с половиной инвалидов вряд ли сейчас способна на сопротивление.
Живот Дианы яростно запротестовал.
— Но я хочу есть, — грустно простонала она.
— Да господи, — вздохнул Том, — возьми у меня банку бобов из тумбочки, там ещё осталось. Только всё не съедай.
— Если вы не против, я бы тоже присоединился к трапезе, — напомнил Рейн.
— Мы против, — мрачно заявил Том, поднимаясь с кровати.
— Том, — вздохнула Диана. Напарник не отреагировал, натянул носки, взял рулон бинтов и тяжело приподнялся с матраса. Диана придержала его за локоть, но Том резко выдернул руку. На секунду он замялся, его взгляд мелькнул чем-то виноватым, но, покачиваясь и цепляясь за стены, он самостоятельно выбрался из команты и даже для убедительности толкнул Рейна плечом. Тот лишь хмыкнул, смотря ему вслед.
Диана закатила глаза, нашла в тумбочке несколько банок и открыла их — одну взяла себе, усевшись на пол, вторую поставила рядом и сделала Рейну приглашающий жест. Парень сел напротив.
— Тебя, ну... покормить или... — смущённо начала она.
— Нет-нет, не надо, — тут же отказался Рейн, взял банку культями, поместил между коленями и наклонил ко рту. Кадык заходил туда-сюда.
— Неплохо, — усмехнулась Диана и принялась за свою порцию.
Когда Том вернулся со свежей повязкой и влажными прядями, он замер на пороге, глядя на Рейна, который мирно пожирал его запасы. Хозяин комнаты не двигался, будто хотел что-то сказать, но не знал даже что. Наконец он отчаялся — вздохнул, гулко прошагал внутрь, схватил последнюю банку и открыл, потянув за колечко. Повалившись на кровать, Том задрал голову и уронил содержимое консервы внутрь.
— И всё же, — Диана вытерла рот и посмотрела на Рейна. — Можно спросить? Почему раньше я могла задать тебе только один вопрос? Зачем были все эти... ухищрения?
— Нужно же образ поддерживать, — хмыкнул Рейн.
— Образ?! — взревел Том. — Да я тебе сейчас этот образ, выродок ты конченый!..
— Тихо! — вздрогнула Диана, положив ладонь Тому на колено.
— Так забавно наблюдать, как тебя задевает даже самое безобидное моё слово, — по-кошачьи ухмыльнулся Рейн.
— Рейн! — попросила Диана.
Том угрожающе поднялся и тут же ухватился за изголовье кровати.
— Нет, ну всё, ты не будешь находиться в моей комнате...
Рейн оставался на месте:
— Уже дрожу от страха. Попробуй не поскользнуться, делая апперкот.
— Да заткнитесь, вы оба! — рявкнула Диана и встала между ними, как живая преграда. — Господи, десятый час утра, а они уже драку затеять готовы! Том, сел обратно!
Том грохнулся на кровать и отвернулся.
Диана протяжно выдохнула. Да уж, поговорить с Рейном выйдет разве что наедине.
Они доели в тишине.
— Это были мои последние припасы, — буркнул Том.
— Да и ничего страшного, — пожал плечами Рейн. — Всё равно нам нужно уходить из интерната.
Диана и Том одновременно уставились на него.
— Что? Неужели вы даже не думали о том, чтобы идти в город? Планировали тут умереть от голода, что ли? — усмехнулся он.
Диана рывком обернулась к Тому и злобно зыркнула в его сторону. Он сделал вид, что ни при чём.
— Я предлагала не раз, но кое-кто, — откашлялась Диана, — говорил мне, что снаружи нам точно не выжить.
— Глупости, как раз тут-то мы все и помрём, а на улице нас ещё не знают. Будем себя сдержанно вести, — крякнул Рейн и с трудом поднялся на ноги, — глядишь, монстры и за своих примут.
— Ладно, — Диана тоже встала. — Когда отправляемся?
— Чем раньше, тем лучше, — он наклонил голову. — Иначе оголодаем. В общем, собирайте необходимое и пойдём.
— Да, я же как раз в отличной физической форме, — пробормотал Том так, что услышала только напарница.
— Что? — Рейн обернулся у выхода.
— Ничего, — оскалился Том.
Уходя к себе, Диана снова услышала любезный голос Рейна:
— Дианочка! Когда освободишься, зайди пожалуйста!
— Хорошо! — отозвалась она и закрыла дверь.
Диана прошлась взглядом по своим вещам и поняла, что ей особо нечего брать. Любимые джинсы, рубашка поло, резинки для волос, всякая прочая мелочь, пижама, пара вещей на смену и, конечно, кожанка. Последняя занимала в чемодане особенно много места и, к тому же, была довольно тяжёлой, поэтому Диана нацепила куртку на себя. Золотые бегунки весело зазвенели. Ей хотелось взглянуть в зеркало, но оно висело в ванной, а нужно было ещё для чего-то навестить Рейна. Диана прислонила нос к плечу, вдохнула запах качественной кожи и в приподнятом настроении отправилась к соседней двери.
— Не трудно тебе будет слегка помочь мне? — попросил Рейн, кивая на свой потёртый квадратный чемодан. — Классная куртка.
Диана улыбнулась, отстегнула два маленьких замочка и стала складывать внутрь подготовленные парнем вещи: пара футболок, дополнительные штаны, нижнее бельё, куртка — вот, собственно, и весь набор.
— Что-то мало ты с собой берёшь... — смутилась Диана.
— Мне больше и не нужно. Спасибо.
— Понести твой чемодан?
— О, нет-нет, я справлюсь, — Рейн активно замотал головой и даже дёрнул рукой, словно подсознательно хотел сделать отрицающий жест.
— Точно? Мне несложно, я могу... — она взялась за ручку, но Рейн наступил на чемодан ногой:
— А я тоже могу, — едко улыбнулся он.
Диана удивлённо сделала шаг назад и подняла руки на уровень головы.
— Ладно... Как знаешь.
Пару минут они смотрели каждый куда-то в свою сторону.
Диана набрала воздуха в грудь, но так и не сказала ничего: из-за стены послышалось ворчание Тома.
— Слушай... — Диана почесала затылок. — Может, раз у тебя так мало вещей, положишь их ко мне? Нам всё же бороться, да и чего отдельный чемодан тащить... — пробубнила она и как-то слегка сжалась, будто заранее прося прощения за то, что не верит в силы Рейна.
Тот постоял секунду истуканом, и всё же уступил:
— Ну да, это имеет смысл. Буду признателен.
Диана вынула его вещи и унесла к себе. Одежда как раз заполнила последнее свободное место.
— Как у тебя дела? — она заглянула к Тому, уже переодетому в зелёный свитер, из-под которого выглядывал воротник рубашки.
— Готов, — парень затянул ремешки на сумке.
— Тебе не нужно время отлежаться?
Том укоризненно кольнул её взглядом. Диана заскрипела зубами:
— Смотришь на меня так, будто это я тебе враг, — выпалила она и скрылась в коридоре.
Они трое встретились там же: на Томе висела сумка через плечо, Диана тащила чемодан, только Рейн был свободен от ноши. Не обмолвившись ни словом, они отправились на выход.
— И всё же нам бы какое-нибудь нормальное оружие... — Диана нервно теребила губу.
Рейн пожал плечами:
— К оружейке не подобраться — слишком рискованно.
— Да ладно? — прошипел Том. — Что-то до этого ты...
— Том, пожалуйста, — вздохнула Диана.
— Прекращай меня затыкать.
Затихли.
На удивление, к выходу они прошли почти незамеченными: шёл урок, монстры сидели по кабинетам, покорно сложив руки и изображая бурную деятельность. Только у самой двери на них напал охранник, которому дал в рожу Том. Ребята дошли до забора.
— Перелезать? — сглотнула Диана.
— Да куда, — Том махнул рукой. — Ключи давай сюда.
Диана оживилась, достала из кармана связку и бросила напарнику. Пока он пыхтел над замком, Рейн долго смотрел в серое однотонное небо. Рядом на край забора приземлилась чёрная птица с белым клювом и повернула голову, наблюдая за происходящим. Рейн сощурился.
— Ну наконец, — вздохнул Том и толкнул калитку. — Пойдём.
Им открылись луг и ряды лысеющих деревьев. В воздухе пахло смолой, хвоей и предгрозовой свежестью. Какая-то тварь кружила в воздухе и лезла в глаза. Диана уже успела прихлопнуть комара: насекомое прилипло к руке, оставив пятнышко крови. Девушка брезгливо сбросила вредителя на траву.
Что-то смущало её в том, насколько же просто всё вышло. Пара замков, один охранник — и вот, они на свободе. Однако та ли эта свобода, которой действительно желала Диана?
Меж старых стволов виднелась петляющая грунтовая дорога. Камушки скрипели под туфлями. Тонкие ветки над головой царапали небосвод, непонятно откуда доносилось сухое карканье. Том вёл всех троих, Диана замыкала строй. На неё вдруг напала странная и абсолютно беспросветная тоска, как будто скучаешь по чему-то, что уже давно забыл.
Они шли около получаса, когда на горизонте появился городок. Грунт сменился плиткой, деревья ушли назад, и расстелилась узкая полупустая улочка. Низкие кирпичные домики, пыльные и кривые — у каких выбиты стёкла, какие заколочены досками, а какие сохранили над дверью поблёкшую вывеску "Бар" и монотонно скрипели доносящейся изнутри музыкой. На обочинах отдыхали, как старики и старушки, ржавые машины явно не нынешнего десятилетия выпуска. Ребята подошли к несчастному бару и заглянули в пыльное окно: внутри играло шипящее радио, монстр с метлой в руках медленно бродил между столов. Иллюзия жизни вроде создавалась, но самой жизни, похоже, не было никогда.
По дороге навстречу им плёлся ещё один мертвец со свисающим шарфом и маленькой сумочкой. Диана по привычке замерла на месте, но Том негромко обнадёжил:
— Если не подадим виду, никто на нас не нападёт. Просто идём дальше.
Они двинулись прямо по улице. Краем глаза Диана видела, как монстр повернул голову, скользнул взглядом по их фигурам и вдруг зарычал. Трое дрогнули, когда урод бросился на них. Рейн ударил монстра плечом, затем Диана быстро выхватила нож и воткнула нападающему в сердце. Монстр упал замертво.
— Как странно, — выдохнул Том. — Почему он напал?
— Может, тоже пришёл из интерната? Видел нас в школе... — проговорила Диана.
— И запомнил? — нахмурился парень. Рейн не высказал ни единого предположения. Том хмыкнул, и ребята отправились дальше.
Но чем глубже в город они шли, тем напряжённее становилась атмосфера.
Улочки оживали, попадались рестораны, магазины и школы, и вместе с этим выползал народ — унылые единицы одинаковых облезлых морд. И кто бы ни заметил их троих, где бы они ни проходили, монстры все без исключения тут же начинали реветь и бросаться. Сначала Том, Рейн и Диана уверенно отбивались: Том усердно махал кулаками, Рейн — ногами, Диана добивала чудищ лезвием. Но вскоре силы стали заканчиваться, а число голодных морд лишь росло.
— Да почему же они пристали к нам! — тяжело дышала Диана, прижимая к себе клинок.
— Понятия не имею. Это на них не похоже, — нахмурился Том и ударил монстра в нос, так что из двух дырок потекла тёмная кровь.
— Рейн? Ты в порядке? — Диана замахнулась ножом в сторону и нашла глазами Рейна: он побледнел, на лбу выступила испарина, а всё потому, что монстры напрочь отказывались оставлять его. Казалось, уроды летели на парня как пчёлы на мёд, окружали, рычали в ухо, зажимали меж своих склизких тел. Рейн ещё справлялся, но с трудом. На футболке образовалось пятно от пота, и видно было, как он от изнеможения скалит зубы, как движения его становятся более рваными и резкими, почти отчаянными. Очередной удар ногой повалил монстра и буквально разломил его череп пополам, кровь пролилась на плитку.
Диана заметила за его спиной тихо подкравшуюся тварь и прошлась ножом ей по шее. Круглая голова упала и покатилась по дороге. Быстро оценив ситуацию, Диана выхватила Рейна за футболку из толпы и убежала за Томом — в соседний переулочек, где они трое еле помещались боком.
— Что за чёрт, не могу понять, — Том сморщился от боли и помассировал висок. — Они запоминают нас только в двух случаях: если мы сильно мозолим глаза или если имеем яркие опознавательные признаки. Но они не могли нас даже видеть... мы не выходили из интерната, да и признаки у нас не то чтобы...
Диана перестала слушать его бормотание и переключилась на Рейна, который, прислонившись к стене, пытался отдышаться. Она оценила его с ног до головы. Опознавательные признаки...
— У Рейна нет рук, — Диана щёлкнула пальцами.
— Что? — отвлёкся Том.
— Ты выходил из интерната раньше? До встречи с нами? — она повернулась к Рейну.
— Бывало разок, — тот увёл взгляд вверх.
— Ничуть не странно, что на нас нападают. Согласитесь: трудно не заметить безрукого.
Парни замолчали.
— Без обид, — неловко улыбнулась Диана.
— Господи... — Том потёр переносицу. — И что нам, руки ему приделать, а? Я бы с радостью вернул тебя в состояние Голоса, — он хрустнул пальцами, но больше в жесте защиты, чем угрозы.
Диана отбила по плитке неровный ритм, сняла с себя кожанку и накинула на плечи Рейну. Теперь он мог сойти за совершенно обычного парня.
— Так лучше, — хмыкнула она. — Только прошу тебя, не потеряй её.
— Вернётся к тебе в целости и сохранности, — Рейн улыбнулся одним уголком губ.
Диана только сейчас поняла, что её сердце колотится и не может остановиться. Суматоха, город, драка — слишком много всего сразу. Она оперлась на стену и дала себе минуту отдышаться.
Диана стояла с закрытыми глазами и чувствовала на себе два тяжёлых взгляда. Чем дольше держалась тишина, тем меньше хотелось возвращаться в реальность.
— Что? — вздохнула она и распахнула глаза. Тут же Рейн и Том рассеянно отвернулись в стороны.
— Нам бы найти местечко, где переждать бурю, — поделился Рейн.
— Не думаю, что это будет сложно, — Диана пожала плечами и достала клинок, вытерев его об одежду. — Заброшенных зданий тут предостаточно.
— Не медлим, — отчеканил Том. — Идём.
Стараясь избегать монстров и отбиваясь от оборзевших единиц, они рысью прошмыгнули дальше по улице. Окружение слегка сменилось, всё чаще начали попадаться скромные озеленения и жилые домики с обветшалыми крышами. Может, при свете солнца городок имел шанс выглядеть хотя бы мило, но сейчас походил на дряхлого скрипучего старика.
— Вон, — шепнула Диана парням. В глубине улочки, почти в тупике, стояла малюсенькая деревянная постройка. Вывеска "продукты" валялась рядом, перекрывая шаткую дверь. Всюду лежал мусор, из-под куч выглядывали юркие розовые хвостики.
— Крысы... — съёжился Том и сглотнул.
Диана пнула в сторону погнившую табличку и ударила плечом дверь — та со скрипом распахнулась и повисла на одной петле. Внутри было темно, пахло гнилыми овощами.
— Ну и вонь, — подметила Диана, нехотя ступая внутрь.
— После подвала не так уж и плохо, — заметил Рейн.
— Может, найдём другое место? — Том тревожно изогнул брови и обхватил себя руками. — Тут воняет, ещё и вредители...
Где-то в стене послышалось шуршание маленьких лапок. Том дрогнул.
— Зато сюда точно не нагрянут монстры, — заметил Рейн и бесстрашно изчез в глубине помещения. Диана тем временем оставила у стены чемодан, села на корточки и стала греметь ящиками.
— К тому же здесь есть еда, — улыбнулась она и вытащила тушёнку, щурясь в поисках срока годности. — Почти даже не просрочена.
— Почти? — Том выхватил банку из её рук.
— Всего-то на месяц, — усмехнулась она.
Вдруг над их головами замерцала и прыснула жёлтым светом одинокая лампочка.
— Бинго, — возвращаясь через поваленные стеллажи, обозначился Рейн. — Улица живёт на одной линии электропередач. Щиток заработал.
— Ладно, — Диана оживлённо уткнула руку в бок, — кажется, тут вполне можно обосноваться на первое время.
— И ужасно не хочется, — буркнул Том и сбросил сумку у входа.
— Выбирать не приходится, — заметила напарница.
Ближайший час все трое потратили на обустройство жилья. Из окон и дверей в ту же кучу мусора летели гнилые продукты, сломанная мебель и прочая ерунда. Рейн даже отыскал швабру и, припомнив, как Диана однажды восхитительно перемывала посуду в интернате, вручил инструмент ей. С кислым лицом Диана гнала пыль из угла в угол и периодически звонко чихала.
— Я всё думаю, — поделился Рейн, раскачиваясь у косяка и скрипя половицами. — Что, если пройти насквозь тот самый лес? Набрать хорошенько запасов, и даже если он длинный...
— Не выйдет, — отрезал Том, раскладывая вещи по ящикам.
— Почему? — зыркнул Рейн.
— Он бесконечен. Я пытался.
— Если он бесконечен, значит, ты не дошёл до края.
— Ты не понимаешь! — поднялся Том и всплеснул руками. — Он буквально бесконечен, дойти до его края невозможно, каждый раз тебя отправляет в начало!
— Пчхи! — чихнула Диана.
— Будь здорова, — синхронно ответили Том и Рейн.
— А ты уверен, что, ну... — затянул Рейн. — Тебе, допустим... Ничего не утверждаю, конечно, но возможно, — просто возможно! — тебе... приснилось? — едко ухмыльнулся он.
— Ты издеваешься, — голос Тома упал на тон ниже.
— Не пойми меня неправильно, — Рейн оттолкнулся от косяка и медленно прошёл вперёд, — но слепо доверять информации из чужих уст — немного глупо, не находишь?
— Да! — Том выбросил руку вперёд, указывая на Рейна. — То есть... Что?!
— Я рад, что ты со мной согласен, — продолжил тот. — Поэтому, на мой взгляд, нам необходимо пойти и проверить, насколько лес действительно "бесконечен".
— Ты... — Том покраснел от злости.
— Может, Диана как-то возразит?
Диана остановилась с метлой и подняла голову.
— Ну... Мне тоже кажется, что лучше пойти вместе. Вдруг что-то... изменилось? — она усмехнулась. — В конце концов, мы не можем не проверить все способы, которые даже в теории способны вывести нас в реальный мир, — серьёзнее заключила она.
— Вот видишь, Том, — сладко сощурился Рейн. — Все согласны.
Том окинул двоих разочарованным взглядом и вздохнул. В его вздохе было всё непомерное сожаление о том, что он вообще знает имена этих людей.
— Ладно, — он пожал плечами, — идите. Но я с вами не пойду.
— Крыса! — крикнула Диана: Том взвизгнул и прижался к стене. Девушка усмехнулась, довольная своей проделкой. — Видимо, пойдёшь.
Том спрятал лицо в ладонях.

Рейн отдал Диане её драгоценную кожанку — та ревниво прижала её к груди, словно с физической болью переживала расставание — и накинул на плечи потрёпанную коричневую куртку из искусственной замши. Она чуть ширила его фигуру в плечах и делала её несколько заметнее, вроде бы даже приятнее глазу. Можно было и забыть об инвалидности, если не смотреть на лицо: ничего такого, но тёмно-карие глаза по какой-то причине резко отрезвляли, напоминая и об обрубках рук, и о том, что они трое застряли в настоящем аду.
Монстры позабыли о них и совершенно не обращали внимания, так что ребята без каких-либо проблем смогли дойти до леса. Хотя Диана всё ещё держала клинок наготове.
Они остановились там, где заканчивалась дорога, и сухая лужайка начинала переходить в криво уставленный зубастыми ёлками лес.
— Там интернат, — Диана указала туда, откуда они явились, — а привели меня, насколько я помню, вот оттуда.
Диана вспомнила самый первый день. Роберт не вёл её слишком долго, да и она примерно помнила путь, которым сюда пришла. Неужели можно не выйти там же, где и вошёл? Глупости.
— Ну, — Том скрестил руки, опёрся на толстый ствол сосны и прикрыл глаза с абсолютной уверенностью в своей правоте, — давайте. Я подожду.
Диана с Рейном переглянулись, пожали плечами и ушли в чащу.
Деревья скрыли от них дневной свет, посеяли в воздухе прохладу, так что Диана поёжилась, прижав к себе чемодан. Она взяла его на всякий случай: вдруг всё же получится выбраться? Хотя, даже если так, по-любому придётся вернуться за вредным Томом.
Аккуратной тропинки на этот раз им никто не предложил, и они лезли сквозь кусты, переступали через толстые корни, хрустели опавшими листьями. Диане в лицо периодически прилетала очередная ветка, даруя неожиданную пощёчину.
— Как ты думаешь, — выпутывая из волос листья и репейники, спросила Диана, — у нас получится выйти?
— Не попробуем — не узнаем, — ответил идущий впереди Рейн, пролезая под крепкой веткой.
— Ты говорил, что сбегал из интерната, да?
— Было дело, — он повернулся назад, посмотрел на Диану и отвернулся обратно. — Но до сюда не доходил. Мягко говоря, побег не удался.
— Почему ты вернулся в интернат?
— Между нами... Том прав в одном: выжить в городе очень проблематично, если ты один. Найти жильё, еду, воду, отбиться от несметного количества уродов — слишком много задач. В интернате хотя бы бесплатная столовая. Привлекает.
— Всё ясно... Чёрт, — фыркнула Диана, запнувшись об корень. — А как ты вообще... ну... общался с нами через сны?
— А я потомственный маг.
— Серьёзно? — она округлила глаза.
— Шучу, — мурлыкнул Рейн. — Сложно объяснить. У того места очень своеобразные законы. Иными словами... пространство там гнётся под определённым углом, но, насколько сильно, я не успел понять.
Диана почесала затылок.
— А как ты смог показать мне, что все вокруг монстры?
— Ты решила завалить меня вопросами?
— Ну а что ещё делать?
— В общем-то иллюзия человекоподобия этих тварей — штука интересная. Стоит поселить в человеке сомнение, что окружающие, так сказать, одной с ним природы, и он всё начинает видеть. Ты, считай, сама догадалась, когда я упомянул "правду".
— Ого, я такая умная, — заулыбалась Диана и тут же покраснела, когда осознала, что сказала это вслух. Рейн усмехнулся.
— Так... тогда... а почему ты отвечал загадками? Сейчас же вполне адекватный, неужели с этого нельзя было начать? Я бы не пыталась тебя зарезать...
— Чтоб жизнь мёдом не казалась.
— Мы тут выживаем, а не в игрушки играем, — отрезала Диана, хрустнув шишкой. Рейн только свистнул в ответ. — А Тома ты почему так не терпишь?
— А с чего мне его терпеть? Он первый начал.
— Детский сад... — она закатила глаза.
— Как есть.
Они затихли. Диане стало прохладно: она всё ещё не сменила школьную форму и оставалась в юбке, а лесная сырость пробирала до костей.
— У тебя вообще были, там, родители, друзья, всё прочее... — буркнула она и поёжилась.
— Были, наверное.
— Наверное?
— А были ли у тебя?
Диана помолчала, передвигая ноги по рыхлой земле.
— Были. Наверное.
Она смотрела вперёд, на спину в коричневой куртке из искуственной замши, на бритый затылок и длинную шею. Дурацкий выходил расспрос: Рейн ответил уже столько всего, а она до сих пор не могла нутром осознать и понять, что же он такое.
— Ну что, не видно ничего? — она выглянула из-за его плеча и ударилась макушкой об дерево. — Ой...
— Нет пока.
Снова помолчали.
— Рейн. А как ты потерял руки?
— Не самое приятное воспоминание, не находишь?
— Извини, — потупилась Диана.
Пару секунд мерно шуршали листья.
— Ничего интересного на самом деле, — всё же начал Рейн. — Хотя со стороны, наверное, зрелищно, — фыркнул он, но впервые как-то невесело. Диане стало немного стыдно. Благо, от плохих мыслей её отвлёк свет, пробившийся сквозь стволы.
Диана подняла голову, трепетно вдохнула и пустилась вперед, обоняя Рейна. Лапы елей и голые ветки хватали её за руки, но она отмахивалась и бежала к свету. Наконец кроны уступили место огромному покрову неба, и Диана увидела Тома.
Он всё так же стоял у ствола, только теперь спиной к ней. Когда услышал сбитое дыхание, то повернулся и холодно глянул на напарницу.
Следом вышел Рейн. Диана застыла на месте, как околдованная. Нет, этого не может быть, это невозможно — выйти там же, где и вошёл! Неужели они шли по кругу? Нет, нет, нет, это же совершенная ерунда!
— Как так, — зашептала Диана. Чемодан упал на траву. — Мы вошли отсюда... а потом... мы вышли... но мы же не могли повернуть... — она обхватила голову, потянув за волосы. Тупая боль схватила кожу, и Диана потянула ещё сильнее. — Этого не может быть, не может... Не может быть, что зайти можно, а выйти...
— ...нельзя, — закончил Том. — И я уже давно об этом говорю. Но конечно, зачем меня слушать? Надо проверить, а потом удивляться, как это так!
Рейн молчал. Диана сделала шаг назад, пытаясь найти опору, потому что земля вдруг закружилась в её глазах. Она прислонилась к дереву — грудь вздымалась в неровном дыхании. Ноги ослабли, и Диане стоило усилий оставаться на месте.
— Нет... нет, нет, нет... — сорванным голосом тараторила она. — Всё не так... В этом месте всё не так... Я не могу... Я не могу остаться тут навсегда! Не могу! — закричала она и надавила ладонями на мокрые глаза, согнулась вперёд. Мир ходил ходуном и вертелся, как неваляшка. Казалось, утечёт мгновение, и исчезнет грузик из игрушечного пуза, и всё повалится куда-то вниз. — Не могу... не могу... Я хочу домой...
У Дианы дрожали плечи. Она закрывала лицо и скребла ногтями кожу, надеясь ослепнуть, никогда больше не видеть перед собой ненавистное, мерзкое, чужое место, где привилегией был не музыкальный слух, не врождённый талант, а умение найти еду и пролить чужую кровь. Если лес не являлся выходом, то выходом, вероятно, не являлось ничто. А значит, она вынуждена до старости, до самой смерти оставаться здесь, в клетке из упырей-каннибалов, с двумя странными, неблизкими ей людьми, которые рано или поздно убьют друг друга от взаимной ненависти. Не будет больше открытий, событий, радостей. Её единственная, дорогая, молодая жизнь правратится тут в песок и рассеется по ветру, малюсенькая и никчёмная.
Я хочу домой! Господи, как сильно я хочу домой, в свою кровать, за большой обеденный стол с говорящим телевизором и запечённой курицей!
— Диан... — послышался голос Тома, как будто из неба, из соседней вселенной. Диана не реагировала. На её плечо приземлилось тяжёлая тёплая ладонь. — Давай успокаивайся, — тон был растерянным и каким-то аккуратным, будто Том боялся сказать не то. — Ну? Глаза открой.
Диана опустила руки на нижнюю половину лица, пряча дрожащие губы, и подняла влажный взгляд на хмурого Тома. В его единственном изумрудном глазу подрагивало что-то тревожное.
— Давай без паники раньше времени. Мы не знали, что лес бесконечный, так, может, и про выход не знаем, а он есть. Ну чего ты ревёшь? Перестань. Слезами делу не поможешь.
Диана судорожно вдохнула и утёрла глаза кулаком. Зубы всё ещё стучали.
Она перевела взгляд на Рейна, который стоял в стороне и наблюдал за сценой — когда они встретились глазами, парень отвернул голову, будто просто рассматривал пейзаж.
— Всё. Отойди. Воняешь, — всхлипнула Диана.
— Воняю?! — изумлённо воскликнул Том. — Я тебе вообще больше помогать не буду, слышишь?!
— Вонючка, — несерьёзно буркнула Диана.
— Вот она, твоя благодарность, конечно, — он развёл руками и отошёл, продолжая драматично жаловаться в небо. — Да, этого я заслужил тем, что бегал за тобой все эти дни! Отлично! И с чего я взял, что в тебе есть хоть капля адекватности?..
Диана вытерла лицо и снова посмотрела на Рейна: он по-прежнему пялился куда-то вниз, ногой пиная землю. Его взгляд был пустым, прозрачным, как стекло.
— Пойдём в убежище, — тихо сказала Диана.

Глава 16. 1:1

Глубокой ночью Диана не могла уснуть от грозовых раскатов, но где-то к утру гром смолк, и уже ни жёсткость импровизированной лежанки, ни сопение Тома, ни щекочущий нос гнилостный запашок не помешали ей провалиться в сон.
Когда она открыла глаза, в единственное квадратообразное окно пробивался хилый свет — тщетные попытки солнца преодолеть толстый матрас облаков. Диана поднялась, потёрла глаза и огляделась вокруг себя. Том зевал, спихивая с себя кофту, которой накрылся на ночь. Спальное место Рейна — разложенные наугад помятые футболки и штаны — пустовало. Том и Диана одновременно повернулись друг к другу, надеясь, что у кого-то есть этому объяснение, но изумлённые взгляды сказали всё за себя. Диана достала из чемодана расчёску и стала драть измочаленные пряди. "Как нехорошо, что здесь нет душа, — подумала она вдруг. Какой-никакой туалет, благо, нашёлся, но в раковине с ржавой водой было никак не помыться. — Надо отсюда уходить".
Дверь распахнулась, и оба вздрогнули. В помещение дунул холодный ветер, а на пороге показался силуэт Рейна: лицо бодрствующее, словно он и не ложился спать, замшевая куртка в мелких каплях мороси.
Он удивлённо окинул взглядом удивлённых Тома и Диану, захлопнул дверь спиной и прошёл внутрь, спокойно скинув куртку на пол.
— Ты где был? — хриплым после сна голосом поинтересовалась Диана.
— Гулял, — Рейн пожал плечами, будто это было до смешного естественно — гулять в полном монстров городе на рассвете.
Том сонно вздохнул и пошёл умываться. Диана зевнула раз-другой, потёрла нос, встала и размяла ноги. Том вернулся с новым бинтом, а напарница нырнула в ванную после него, чтобы переодеться из пижамы в свой классический набор: красную рубашку поло и джинсы клёш.
— Гулял... — сама себе повторила Диана, выходя из уборной и поправляя одежду. — И как успехи?
— Вы видели, как ночью небо темнеет? — восторженно спросил Рейн, открывая ногой ящик. — Будто конец света! Прям всё чёрное, даже собственных ног не видно. Прикольно, — усмехнулся он.
Диана переглянулась с Томом, проверяя, не послышалось ли ей, что их соседа как пятилетнего ребёнка восхищает существование ночного времени суток.
— Понятно, — Диана почесала руку там, где недавно была опухоль. Остался большой противный шрам, похожий на толстую сороконожку, который иногда слегка зудел. Даже смотреть на него было противно, и до сих пор она обматывала запястье бинтами, но сейчас рулон был сильно нужен Тому. — Ну не знаю, мне отлично спалось... А тебе, Том?
— Прекрасно, — буркнул тот, и было неясно, сарказм это или нет. — Только всю ночь в стенах скреблась какая-то тварь.
Диана по привычке глянула на Рейна, но быстро увела взгляд, поняв, что в этот раз звания твари удостоился не он, да и в стенах скрестись вроде не собирался. — Надо разобраться с крысами, если мы планируем провести тут хоть ещё одну ночь...
— Так разберись, — пожал плечами Рейн, уселся на пол, взял консервную банку, подцепил зубами колечко и принялся поглощать содержимое.
— А чего это ты не разберёшься, раз тебе ночами делать нечего? — сощурился Том.
— Я, понимаешь ли, — ответил тот, облизывая губы, — без вас как без рук.
Диана не выдержала и прыснула, Том только осуждающе стрельнул в неё взглядом, и та виновато прикрыла рот рукой.
Том поднялся, сложил расстеленную на полу одежду, подошёл к Рейну и забрал у него консерву.
— Хватит запасы пожирать, — возвышаясь над парнем, строго проговорил он. Рейн медленно поднял глаза. — У нас их не так много. Неизвестно, сколько мы тут будем, — с заумным видом заявил Том, хотя, по-видимому, просто сам был голоден.
— Видишь ли, странная штука, — Рейн наклонил голову. — Мне кажется, с моим желудком что-то не так. Постоянно хочется есть.
Диана, всё ещё дерущая волосы, нахмурилась:
— Сколько раз в день?
— Не то чтобы я считал, — с нежным укором улыбнулся он. — Но три раза в день минимум.
Диана хлопнула глазами.
— Это абсолютная норма вообще-то.
— А, правда? Людям надо есть три раза за один день? Какой отстой...
Том что-то буркнул и сел у противоположной стены, доедать банку. Рейн скучающе вздохнул, с глухим стуком откинул голову и стал протирать взглядом потолок. Диана сидела, подобрав колени, и смотрела прямо на него.
Как по щелчку Рейн опустил взгляд и впился в Диану, и ровно в тот же момент Дианины глаза ушли вверх, проходя по маршруту Рейна на грязном потолке.
— Скучновато, — заметил парень.
— Ага, — ответила Диана.
— Раз нечего делать, — Том вздёрнул нос, — сходили бы за едой.
Диана полезла к себе в чемодан и порылась среди одежды:
— Я даже не взяла с собой кошелёк... Вот дура.
— К чему покупать? — Рейн прислонился к стене и поднялся вверх движением, похожим на ползанье юркого паука. — Просто сходим и ограбим какой-нибудь магазин.
— И улепётывать от монстров будешь ты, — со стуком поставив банку, однозначно решил Том. — У нас вообще никакого оружия, никуда не годится...
— Вообще-то мне казалось, что я неплохо улепётываю, — усмехнулся Рейн. — Хотя, несмотря на то что это тело довольно молодое, оно очень неустойчивое, — в доказательство своим словам он слегка качнулся в сторону. — Постоянно куда-то заваливается. Будь у меня выбор, я бы взял другое...
Диана смущённо посмотрела на Тома, проверяя, не одной ли ей эти слова кажутся слегка странными. В глазах напарника, хотя он их даже не поднял, как на страницах книги читалось: "Я тебе говорил, что он подозрительный, теперь не пялься на меня так, словно не ожидала от Голоса самых случайных фраз на земле".
— Это довольно логично, если у тебя нет рук, — ответила Диана. Почему-то у неё было ощущение, что они все здесь просто говорят произвольные слова невпопад.
— Да, но было бы хуже, если бы у меня не было ног, — заметил Рейн.
— Ну да, — задумалась Диана. — Без ног тебе пришлось бы ездить на коляске.
— А где бы мы её взяли? Нигде! Вот всё и упирается в мою безрукость.
— Неужели в этом огромном интернате, — Диана указала куда-то вправо, — не нашлось бы ни одной инвалидной коляски? Там даже гранаты есть, а колясок, хочешь сказать, нет?
— Они, может, и есть, — хмыкнул Рейн, — но монстрам-то глубоко плевать. Думаешь, им было хоть какое-то дело до моего состояния после травмы?
— Ты врёшь, — отчеканил Том.
Непринуждённый диалог так неожиданно прервался обвинением, что Диана вздрогнула. В их треугольнике установилась тугая тишина. Только сейчас Диана обратила внимание, что они все сидели вдали друг от друга, каждый в своём углу, и могли видеть мельчайшие изменения в мимике другого. В воздухе запахло электричеством — или это от прошедшей грозы, — и Диана вжалась в стену, наблюдая за Томом и Рейном, которые пристально смотрели друг другу в глаза.
Выражение лёгкого равнодушия смыло с лица Рейна, как морская волна смывает рисунки с песка. Его взгляд стал пристальным, немигающим и — снова — прозрачным, как стекло, окрашенное в чёрный.
— Когда мы нашли тебя, — громко заговорил Том, — то увидели, что твои руки замотаны бинтами. И ты не можешь этого не знать, ведь затем сам снял их. Если бы всё было согласно твоим словам, если бы всем было на тебя начхать, ты бы умер от потери крови.
По коже Дианы пробежался холодок. Она не могла узнать лицо того, с кем общалась полминуты назад: это было пустое, неподвижное лицо, и с каждой секундой в его пустоте появлялось всё больше угрожающей напряжённости. Рейн, должно быть, не замечал, как его плечи поднялись почти к ушам.
— Думаю, все здесь понимают, что перебинтовать свои руки сам ты не мог? — уточнил Том и наклонился вперёд.
Рейн глядел прямо и не менялся в выражении. Не пытался подобрать слов, не искал оправданий. Либо их и правда не было, либо он не мог придумать.
Чем дольше Диана продолжала смотреть на его застывший, глядящий на оппонента исподлобья профиль, тем сильнее у неё звенело в ушах. Сначала дребезжало, затем пищало, потом оглушало, и дальше терпеть уже стало невыносимо:
— Ладно, — нервно встряла она. Звон исчез. Том и Рейн повернули головы, и всё вокруг протрезвело, устаканилось. — У всех бывают провалы в памяти. Особенно у Рейна. Он уже не раз об этом предупреждал. И вообще... что копаться в прошлом? — засмеялась она и тут же сжала губы: смех вышел глупым, громким, неуместным. — Лучше уж разобраться с чем-то настоящим. Вот, например, с крысами. Ага. С крысами.
Она на ощупь потянулась к метле, задела её, та с грохотом упала. Диана кинулась, подняла метёлку и убежала в туалет.
Оказавшись в маленькой белой комнате, она глубоко выдохнула и прислонилась к двери. Снаружи было тихо. Затем едва уловимый шорох. Диана подождала минуту, чьи-то шаги пронеслись мимо ванной, и она вылезла в обнимку с метлой. В основном помещении, в окружении сломанных стеллажей, находился только Том, который с мрачным видом копался в сумке и пытался сделать вид, что занят чем-то важным. Рейна не было.
Диана мгновение стояла на месте.
Крысы. Да, крысы. Нужно отвлечься. Нужно разобраться с крысами.
Она ушла в другой конец магазина — туда, где Рейн вчера разбирался с щитком и где было темнее, чем в его чёрном пространстве. Там Диана наткнулась на кладовую. Наверняка именно здесь прячется гнездо вредителей...
В кладовке не было видно абсолютно ничего, к тому же Диана не могла толком никуда ступить — всё завалено вещами. Она поставила метлу и стала щупать руками стены, чувствуя на пальцах толстый слой пыли. Диана снова поскользнулась и чертыхнулась, прислонившись к стене для равновесия.
— Помочь? — прозвучал бас над ухом.
Диана взвизгнула и отпрыгнула назад — включилась тусклая лампочка. Стало видно сваленные в бесформенные груды коробки и Рейна, который стоял у выключателя и улыбался. Что-то странное было в его улыбке. Диане показалось, будто она видит другого, заготовленного Рейна, что несколько дней неподвижно стоял здесь с этим выражением и ждал, пока кто-нибудь зайдет.
— Спокойно, это я, — усмехнулся он. — Говорю, помочь тебе? Ты с крысами решила разобраться?
— Мм... Мгм, — коротко кивнула Диана, нашла свою метлу и, вооружившись ей, стала пробираться вглубь захламлённой каморки. Действительно, место было для крыс очень благоприятное: спрятаться тут, при желании, наверное, могла бы и сама Диана.
Она стала прощупывать пространство метлой, залезать ворсистым наконечником под коробки, надеясь нащупать чью-нибудь нору. Послышался едва уловимый писк, Диана повторила последнее движение резче, и донёсся суетливый шорох. Тогда из-под хлама выскочил толстый серый крысёныш — Диана от неожиданности аж отпрыгнула назад. Видя, как убегают маленькие лапки, она резко загородила выход метлой, толкнула крысу назад, а сама ещё больше прижалась к стене, торопливо продолжая ставить вредителю кое-какие преграды.
— Ты думаешь, она заразная, да? — Диана встревоженно подалась к Рейну. Тот стоял спокойно и лишь слегка сощурился, следя взглядом за мечущимся животным. Крыса беспокойно наворачивала круги по кладовке. Грызун подпрыгнул на месте, словно обжёгся, и кинулся на туфли Дианы — но та вовремя взвизгнула и скинула его метлой. В совершенной растерянности крысёныш попытался выскочить к двери, где Рейн наступил вредителю на хвост. Крыса взвизгнула, забилась, запищала, но вырваться не могла. Укусить Рейна сквозь толстую кожу лоферов у неё тоже не получалось.
— Закончились догонялки, ты арестован, — обозначил Рейн. Диана прыснула, а крыса продолжала беспомощно пищать и извиваться.
— Да ладно тебе, ну отпусти её, — сочувственно хихикала Диана.
Из-за двери послышался голос Тома:
— Вы чего там разорались?
Он заглянул в кладовую, встретился взглядом с Дианой и посмотрел на Рейна, чьи губы вдруг исказились в фирменной кривой улыбке. Простым движением он отпустил хвост несчастной крысы, и та бросилась в объятия к Тому. Парень вскрикнул, споткнулся, ударился спиной о дверь и вжался в угол, размахивая ногой:
— Пошла! Пошла прочь! Тупое... тупое существо! Не смей меня трогать!
Крыса получила ботинком по башке, снова подпрыгнула и вмиг умчалась прочь из магазина.
Диана звонко хохотала, и Рейн рядом с ней тоже глухо посмеивался.
— Чё ты ржёшь?! — рявкнул Том непонятно кому, и Диана только громче рассмеялась, схватившись за грудь.
Том сжал кулаки.
— Ничего смешного! — отчеканил он, и его лицо так побагровело, что, кажется, ему действительно было ни капельки не смешно. — Вы знаете, что все эти крысы больные? А если бы она меня укусила? Вы б щас так же животики надрывали?
Но его, видимо, никто не слушал. Диана, прикрывая рот рукой, и продолжала сдавленно хихикать. Том кинул взгляд на напарницу, опустил плечи и едва заметно сморщился.
— Нихрена не смешно, — мрачно заявил он и хлопнул дверью, оставил их с Рейном вдвоём.
— А по-моему, очень смешно, — сказал Рейн, и его плечи всё ещё тряслись от смеха. Диана переглянулась с ним и спросила, не успев толком сбросить с лица виноватую, но по-детски довольную улыбку:
— Думаешь, он обижается?
— Не обращай внимания, просто занудствует, — фыркнул Рейн.
Диана выдохнула.
— Ну так... Мы разобрались с одной крысой, но точно не со всеми, — неловко заметила она и почесала затылок.
— Оставь это мне.
— Правда? — нахмурилась Диана.
— Да. Я их не боюсь. Или ты думаешь, что я не смогу держать метлу? — Рейн изогнул бровь.
— Нет-нет... — Диана вскинула руки в жесте сдачи. — Даже не думала в тебе сомневаться... Удачи.
Она оставила Рейна в кладовой и вышла к Тому, который неподвижно стоял у маленького окна. Его плечи были напряжены.
— Рейн сейчас будет разбираться с крысами, так что можешь выйти на время, если боишься.
— Плевать мне, — глухо отрезал Том. Диана потупилась. Она прислонилась к стене и съехала на пол. Пару минут держалась тишина — только слышались удары метлы об пол. Затем Диана от скуки надула щёки, стала перегонять воздух во рту туда-сюда, ткнула пальцем в воздушный шарик лица и выпустила струю вверх. Поозиравшись по сторонам, она наткнулась на свой чемодан, притянула его и порылась внутри: в кармане кофты оказалась сложенная втрое страница тетради с каким-то кривым перечёркнутым рисунком. Диана подобрала колени к себе и стала складывать оригами-жабку.
Оказалось, что она почти забыла порядок действий, поэтому данное дело заняло намного больше времени, чем обычно. Когда Диана наконец закончила, в комнате появился Рейн.
— Что-то я не увидела больше ни одной убежавшей крысы, — заметила Диана.
— Либо там была только одна, либо они все забились в нору. Больше никого вытащить не удалось. Тут я бессилен, — устало усмехнулся Рейн и приник к углу, оглядывая рассеянно существовавших по разные стороны помещения Диану и Тома.
— Нам нужно пойти в оружейную, — вдруг выпалил Том, до этого угрюмо рассматривающий замызганную стену.
Его слова прозвучали как удар по толстому железу колокола. Диана и Рейн одновременно повернули головы. Стало ещё тише, чем прежде.
— Зачем? — Рейн наклонил голову. Его взгляд потерял каплю былой беззаботности, а голос приобрёл еле читаемую нотку только что обожжённой стали.
Диана сжала губы и уползла глубже в тень, начала раскладывать жабку.
— А что? — Том повернулся к нему, сощурился, и в его вспыхнувшем едко-зелёным глазу показалось что-то заранее победившее. — Ты имеешь что-то против? Находиться здесь долго нельзя, нужно искать новое убежище, а это требует рисков. Хочешь, чтобы мы все померли?
У Рейна дрогнули брови — он словно почувствовал тот особенный, самоуверенный тон, каким веяло от речи Тома, какой был присущ ему самому, то есть Голосу, и не мог понять — что этот тон значит?
— Напомню тебе твои же слова: если вести себя тихо, заварухи не будет. К тому же до этого мы справлялись и так. Зачем тратить время? — Рейн увёл глаза в потолок, и этот манерный жест вышел у него чуть скованнее, чем обычно, но означал всегда одно: я своё мнение обозначил, спора быть не может.
— А что это ты вдруг так заговорил? — Том подался корпусом вперёд. — Не подскажешь, кто же такой интересный дружелюбно поведал нам, где эта самая оружейная находится?
Левый уголок губ Рейна потянулся вверх — но правый остался на месте. Глаза не улыбнулись.
— Времена, как говорится, меняются — тогда надобность была, сейчас нет. Да и раз вы так смело поверили мне тогда, поверьте и сейчас. — Он сделал паузу и проговорил отчётливее: — Нам не к чему тратить время на оружейную.
— Согласись, — вдруг ухмыльнулся Том, — слепо доверять информации из чужих уст — немного глупо. Не находишь?
Брови Рейна медленно поползли к переносице, а плечи вновь подтянулись к ушам. По тому, как он приоткрыл рот, как его глаза забегали по одной траектории, стало ясно — ему совершенно нечего возразить. Против него использовали его же оружие.
— Но, — он натянул беспомощную улыбку, — да, но... Нужно же иногда и думать, особенно когда находишься в критической ситуации! — заговорил он вдруг быстрее, забыл о своей вечной томной манере, и на лице Тома расцвела ещё более довольная ухмылка.
— Так я думаю: думаю, что нам нужно мыслить критически и обезопасить себя, раз уж мы находимся в критической ситуации.
Рейн сжал зубы, и его уши порозовели. Диана впервые видела этого человека покрасневшим.
— Раз сказать тебе нечего, — подытожил Том и развернулся на пятках, — мы пойдём. Вставай, Диана.
Диана спрятала листок в карман, отыскала свой клинок, накинула кожанку и поспешно засеменила за напарником. Рейн оставался стоять. Диана обернулась на него у двери:
— Ну? Пойдёшь?
Рейн молчал и хмурился.
— Да ладно, идём. Тоже мне — обиделся, что ли? — колко усмехнулась она.
— И вовсе нет.
Плечи опустились, голос выровнялся, вернулась какая-то естественная для него бледность и тягучий, мурлыкающий тембр. Рейн накинул замшевую куртку на плечи и кивнул:
— Идём.
Но недолго он сохранял привычный беззаботный вид.
К интернату шли молча, каждый думал о своём. Том уверенно вёл команду через лесок. Диана периодически мельком поглядывала на Рейна: он сначала был расслаблен, флегматичен, с тем самым почти безразличным взглядом чернильных глаз, но с каждым шагом напряжение накапливалось в его фигуре. Когда они трое остановились у интерната, Рейн напряг скулы и зачем-то расставил ноги, будто готовился отбиваться от здания-громадины.
— Идти через главный вход рискованно... Может, ещё как-то можно... — бубнил Том, грызя ногти.
— Есть запасной вход.
Том и Диана обернулись. Рейн стоял, смотрел прямо на интернат, и Диана даже не сразу поняла, кто произнёс эту фразу. Наконец Рейн сам оглядел ребят, и его как бы изумлённый взгляд лишь укрепил ощущение, будто среди них есть четвёртый лишний.
— Запасной вход, — повторил Том. — И где?
— Пойдём, — Рейн пожал плечами и направился вперёд, к калитке. Диана заметила, как Том с усердием потёр костяшки и только затем отправился следом.
Дианины ключи всё ещё были очень кстати. Оказавшись на территории школы, трое одновременно затихли и насторожились, хотя ни одной живой души не было видно. Жухлая трава зашуршала под ногами, когда они отправились вслед за Рейном.
Шли не спеша. Диана сжимала клинок в кармане джинсов и то и дело озиралась по сторонам. Всё молчало, только вокруг скрипели старые деревья, и доносилось карканье сиплой птицы.
Потребовалось время, чтобы обойти интернат кругом. Запасной вход нашёлся сзади — небольшая железная дверь с обкоцанной краской. Том дёрнул за ручку; закрыто. Диана снова помучила свою многострадальную связку. В очередной раз их выручил случайный ключ.
Дверь отворилась с заунывным стоном, поцарапав землю. Ребята заходили один за другим и опасливо щурились: внутри стоял мрак, светила только одна лампа из четырёх, и та моргала каждые полминуты.
— Какой отличный вход. И почему же нам никто не сообщил о нём раньше? — язвительно прошептал Том. Диана громко шикнула. Чуть привыкнув к темноте, она осмотрела коридор и узнала прямо перед собой ещё одну дверь, ведущую в колодец из стен интерната.
— Только не говорите мне, что мы были настолько тупые и не увидели выход наружу буквально напротив... — поникла она, и в голове всплыли недавние воспоминания о заключённом в канализационный люк чудище. Кажется, они с Томом тогда знатно перепугались...
Том глубоко вздохнул.
Диана огляделась. Раз они здесь уже бегали, то и найти оружейную не составит труда. Действительно, дверь виднелась в конце коридора.
— Оружейка вон там? — указала она и прошла вперёд.
Рейн сощурился, и все трое вдруг замерли. Из темноты послышались шаги.
Тихие, почти лёгкие, в слегка сбитом ритме: раз-два... Раз-два... Как будто кто-то перебирался, прихрамывая.
Том беззвучно прислонился к стене, Диана сжала клинок так, что ногти впились в ладонь, а Рейн остановился, окаменев. Его взгляд метнулся к оружейной, и он быстро указал туда головой.
Все тут же ринулись внутрь. Диана тихо притворила дверь и прислонилась к ней ухом: больше никаких шагов не звучало.
Том врубил свет, опустился на корточки и принялся увлечённо рыться в раскиданном оружии. Диана опустилась рядом, осматривая тяжёлые винтовки.
— Гранату брать я тебе запрещаю, — негромко предупредил Том.
— Да ну! — звонко воскликнула Диана и толкнула его локтем.
— Не кричи!
Рейн оставался у двери и даже не смотрел на всё многообразие оружейной. Его взгляд неподвижно буравил выход.
— Только давайте не задерживаться, — попросил он плоским голосом.
— Ха! — вскочил Том с победной улыбкой. — Смотрите, какой красавец!
В руке он держал небольшой револьвер с длинным стволом. Том выдвинул барабан, в котором оказалось заряжено пять пуль, отодвинул Диану плечом и, обхватив оружие двумя руками, прицелился в одну из пустых деревянных коробок. С усилием он прожал спусковой крючок, но никакой реакции револьвера не последовало.
— Да почему... он... — дёргая спуск, цедил Том.
— Господи, дай сюда, — вздохнула Диана, вырвала пистолет у него из рук, вдавила барабан до щелчка, сжала рукоять в уверенном хвате и резко прожала спуск — громкий выстрел отдался эхом, а на дереве коробки образовалась круглая дыра. Диана медленно опустила револьвер.
— Меня как-то раз папа учил стрелять... — хмыкнула она, осматривая пистолет в своей бледной руке.
То ли за стенами, то ли над потолком снова послышался ритм — раз-два... раз-два...
— Пойдёмте, — глухим басом отозвался Рейн. Диана лишь нагнулась и стала разгребать завал в поисках патронов.
— Это нечестно, — взъелся Том. — У тебя и так кинжал есть, теперь ещё и револьвер! А мне дальше кулаками отбиваться?!
— Боже ты мой, — Диана закатила глаза, вынула из кармана кинжал в кожаном чехле и бросила Тому. Парень поймал нож над самым полом и недовольно спрятал его в штанах.
— Всё равно я не умею пользоваться этой штуковиной... — махнула Диана.
— Вот спасибо, — фыркнул Том.
— Помоги патроны найти, а ещё лучше кобуру. Такого красавца, увы, в кармане не понесёшь... — она довольно потёрла тоненький ствол револьвера. Том нагнулся, разбросал вокруг бесконечные винтовки, добрался до коробок и принялся отдирать деревянные крышки. Под первой же оказалась куча гранат, и Том опасливо отодвинул коробку себе за спину.
— Что там? — уточнила Диана, рассматривая странную трубу неизвестного назначения.
— Ничего, — откашлялся Том и принялся за новую коробку.
— Правда?
— Чистая.
Снова где-то в стенах, где-то вокруг — раз-два... раз-два...
— Идёмте, — повторил Рейн сквозь зубы.
— Сейчас-сейчас! — отмахнулась Диана. — Ну чего?
— Терпение имей, не так просто... дерево... ломать... — выдохнул Том и отодрал ещё одну доску.
— А-а, смотри, что я нашла! — завизжала Диана, да так громко, что Рейн крупно вздрогнул.
— Дура, мы в интернате! — зашипел Том.
— Бензопила! — засияла она и с трудом вытащила из-под вещей большой рыжий корпус с широкой пилой.
Том прикрыл лоб рукой.
— Я тебя поздравляю... Что она вообще здесь делает? Это ведь не оружие.
— Да? А знаешь, как мы перерубить всех можем! — захохотала Диана и попыталась показать, как размахивает бензопилой, но едва ли приподняла её.
— Сюда лучше иди. Патроны и кобура вот, — указал Том на расчекрыженную им коробку. Диана впилась пальцами в бензопилу, взяла под мышку несколько коробок патронов, надела кобуру и повернулась к Рейну:
— Мы готовы!
Том ещё немного порылся, повозился с винтовкой, но его выдернул почти приказной тон Рейна:
— Быстрее, Том.
Том нахмурился, не понимая, к чему спешка, но идею с винтовкой оставил.
Рейн не смотрел на обоих. Его глаза по-прежнему оставались прикованы ко входу. Будто не замечая никого, он толкнул дверь. Тут же игривость Тома и Дианы сама собой сменилась на напряжение, витавшее в воздухе.
В коридоре не было никого.
Ни звуков, ни шорохов, ни сбитого ритма — пустота и монотонное жужжание единственной слабой лампы. Том вышел первый, за ним, волоча бензопилу, Диана, и только затем — Рейн.
Вышли, на удивление, просто, и никого не встретилось на пути. Ребята преодолели калитку, Диана ушла вперёд, довольно щебеча о своей бензопиле; Том не стал её слушать и поравнялся с Рейном. Тот шёл, опустив голову к земле. Судя по пустому взгляду, он был не здесь. Около минуты Том беспардонно пялился на его лицо, но реакции так и не последовало. Том сжал кулаки и отвернулся.
Пока шли через лес, небо заметно потемнело. Злой осенний ветер прошёлся по нагим макушкам деревьев, и ветки задрожали, точно от холода. Далеко-далеко послышался треск грома.
— Снова гроза, — удивилась Диана и с трудом закинула бензопилу на плечо. Парни ничего не ответили, и она повернулась проверить их, но, увидев два серых лица, отвернулась обратно.
Они трое оказались в городе уже днём, когда пустые улицы стали наполняться немногочисленными бродячими мертвецами. Привыкшие игнорировать угрозу, ребята спокойно пошли к своему убежищу. У Дианы сбилось дыхание — она порядком устала тащить бензопилу на плече и с грохотом уронила её, чтобы вновь волочить по земле. Громкий звук привлёк внимание монстров. Ребята не обернулись, пока не услышали рычание.
Наверное, девочка-подросток, несущая револьвер, бензопилу и несколько патронных лент действительно не вписывалась в привычную картину мира этих чудовищ. Иначе бы они — не больше десяти нескладных прохожих — не накинулись бы на Диану в одночасье.
— Вот чёрт, — вздохнул Том и вытащил новоприобретённый клинок. — Диана! Беги в убежище, если что — отстреливайся из револьвера! Мы их задержим.
Диана быстро кивнула и побежала прочь, насколько у неё получалось бежать со всем обмундированием. Том и Рейн остались вдвоём отбиваться от монстров. Вести мертвецов в единственное укрытие было никак нельзя, а так как их количество особо не внушало сильной тревоги, разобраться следовало здесь и сейчас.
Боролись молча. Том, заполучив клинок, вошёл в раж и уже расправился с парочкой нападающих. Рейн тоже успел убить одного: толкнул в грудь, поставил подножку, повалил на землю и раздавил со смачным хрустом, с каким человеческий ботинок ломает раковину улитки. Уже скоро монстров осталось несколько медлительных туш, и обоим Рейну и Тому ничего не стоило покончить с ними, но никто не делал последнего удара. Том ставил защиты, Рейн толкался и отбивался, но что-то нарочно неуверенное оставалось в их борьбе.
— Зачем ты торопил нас? — прошептал Том — то ли себе, то ли вынужденному напарнику. — Почему так не хотел идти в оружейную? Что ты скрываешь, а?
— А зачем тебе было так неожиданно отправляться туда? Может, ты расскажешь, что скрываешь? — так же тихо ответил Рейн, его слова были почти не слышны во влажных звуках битвы.
— Хватит. Переводить. Стрелки. — донеслось откуда-то из горла. — Я могу закрыть глаза на всё, кроме одного: ты только и делаешь, что врёшь. Ты врёшь, врёшь и врёшь, недоговариваешь, скрываешь, и делаешь ты всё это намеренно. Думаешь, я не замечаю? — Том с яростью воткнул нож в самое сердце монстра, вынул лезвие и снова проколол плоть. Тело повалилось к своим безжизненным собратьям.
Рейн ударил ногой последнего упыря, надавил ему на грудь и пробил хрупкие рёбра. Ботинок увяз в тёмной жиже.
Воцарилась гробовая тишина, а затем неподалёку прозвучал раскат грома, и чёрно-серое небо на мгновение сверкнуло белым. Вспышка озарила лица Тома и Рейна, направленные друг к другу. В ту же секунду, когда в ушах зарычала гроза, стало ясно — уже не нужно говорить слов. Одна и та же мысль проскочила в воздухе, словно электрический заряд.
Том прикусил губу и — явно с большим моральным усилием — спрятал кинжал в карман. Рейн наклонил голову, согнулся в грудной клетке, как дикие коты выгибаются перед дракой.
Том ударил его в плечо — Рейн отшатнулся назад, но вовремя выставил ногу и удержал равновесие. Не заставляя себя ждать, Том снова выбросил кулак вперёд, однако не попал — Рейн обогнул противника стороной, воспользовался его слепой зоной и толкнул вперёд. Том клюнул носом, едва не упал. Оскалился. В ту же секунду он кинулся на Рейна, схватил его за ткань футболки и нанёс удар в подбородок: Рейн болезненно поморщился и со всей силы дал ногой Тому в живот. Том воскликнул от боли, зашипел; тогда Рейн наступил каблуком ему на ногу и навалился плечом. Том, превозмогая боль, схватил Рейна прямо за лицо, но получил только укус крепких юношеских зубов. Он заскулил, отпрыгнул назад и опять кинулся на противника — кулак в грудь, защита, удар локтем. Рейна откинуло назад, и на его лбу выступила испарина. При виде этого слабого, неполноценного, уставшего тела рука Тома потянулась к карману, но он сжал пальцы.
Снова сверкнуло небо. Дождь застучал по крышам, промочил густые шоколадные пряди и угольные колючие волосы. Капли оставляли тёмные пятна на коричневой искусственной замше. Двое стояли, мокрые и поколоченные. Розовое пятно расползалось по подбородку Рейна, Том медленно дышал и сжимал ладонь там, где остался след от чужих зубов. Худые, угловатые тела дрожали от холода и напряжения. Уж лучше им было радоваться в детстве на физкультуре — если у одного из них было детство, — когда в играх побеждала дружба. Ведь намного хуже, как оказалось, было, когда не побеждал никто.

Глава 17. Абонент не доступен

Утро стелилось по городу густым туманом. Диана стояла снаружи, у разломанной пополам таблички "Продукты", длинные волосы уже впитали в себя часть влаги. Из сплошного белого полотна выглядывали крыши домов и верхушки деревьев, похожие на скрытые в поросли шапки грибов. Диана рассматривала однообразный пейзаж, привалившись к стене.
Через минуту вышел, ёжась, Том, в зелёном свитере с катышками. Его волосы были взлохмачены, расчёска явно не прикасалась к ним уже неделю. Следом из заброшенного здания выбрался Рейн: он был одет в ту же голубую футболку и куртку, и на его подбородке цвёл фиолетовый синяк. Диана предпочитала не спрашивать, откуда эта отметина и почему у Тома на руке след от чужих зубов.
— Оружие взял? — обратилась она к Тому. Тот молча кивнул.
Они втроём направились вперёд по улице. Кривая дорожка, выложенная старой плиткой, уходила в горку. Шли почти на ощупь, но не беспокоились об этом: город всё же; рано или поздно какая-нибудь цивилизация должна встретиться.
Было почти пусто. Редко встречались сгорбленные монстры с отвисающей челюстью, подростков они совершенно игнорировали и плелись куда-то по своим делам, заваливаясь на ходу.
— Чёрт... Ничего не вижу... — Диана щурилась и махала руками перед собой, пытаясь разогнать туман.
— А вон там? Нет? — Рейн кивнул подбородком в сторону. Все остановились и одновременно наклонились вперёд, пытаясь высмотреть здание вдалеке.
— Ну пойдём, посмотрим... — уныло вздохнул Том.
Свернули в переулок, где около тротуара лежала перевёрнутая мусорка, и мухи увлечённо кружили над гнилыми отходами. Том поморщился и ускорил шаг.
— А у тебя зоркий глаз, — улыбнулась Диана и перебежала через пустую дорогу к квадратному зданию, где красовалась надпись "супермаркет".
— Чуйка, — усмехнулся Рейн, подходя следом.
— Открыт-то хоть? — буркнул Том и потёр клинок.
— С восьми утра, — Диана глянула на табличку. — А времени сколько?
— Чёрт его знает.
Диана толкнула дверь, и над ней зазвенел колокольчик. В глаза ударил электрический свет, тело обдала прохлада холодильников. Помещение оказалось довольно компактным, но стеллажи не пустовали, а у касс скучающе сидели продавцы.
— Добро пожаловать! — воспрянул один из мертвецов и поздоровался высоким женским голоском. Диана неловко улыбнулась в ответ. Том взял продуктовую тележку, а Рейн нырнул изучать ассортимент.
— Они такие милые, когда не пытаются нас убить, — хмыкнула Диана, улыбнулась одному из кассиров и шмыгнула за парнями. Том вёз тележку мимо стеллажей, а Диана шла, прижавшись к напарнику и высматривая продукты большими глазами.
— Возьми тушёнку. Больше. Ещё больше.
— Как будто бы наглеть тоже не надо... — смутился Том.
— Да ещё бери! — Диана бросила в тележку пять банок тушёнки.
— У меня уже эта тушёнка знаешь в каком месте...
Рейн подошёл с квадратной коробкой картофельных "Чипос" под мышкой и кинул снек в тележку.
— Ты как их есть будешь? — Том нагнулся за чипсами и скептически осмотрел яркую упаковку.
— Не думаю, что это самая большая проблема, — фыркнул Рейн.
Диана восторженно вдохнула и прибежала в отдел фруктов:
— Груши! Я думала, уже не сезон! Давайте груши, пожалуйста! — запрыгала она.
— Они быстро портятся, возьми что-нибудь более питательное, — заявил Том. — Вон, бобы...
— Иди ты со своими бобами! — обозлилась Диана, схватила с полки банку и прицелилась в Тома. Тот зажмурился, но банка с громким звоном приземлилась к другим товарам. — И всё же я хочу груш.
Она взяла бумажный пакет и стала увлечённо накидывать внутрь большие зелёные фрукты, перед этим тщательно осматривая каждого претендента на предмет дефектов.
— Чёрт возьми, сырные шарики... — Рейн нагнулся к нижним полкам.
— Ты специально берёшь всё самое вредное? — уточнил Том.
— Надо же уметь наслаждаться жизнью, — проговорил тот с упаковкой в зубах.
— Так, — Диана подошла к Тому, осмотрела возрастающую гору продуктов и уткнула руки в боки, — возьми ещё воды. И побольше. Я не хочу снова пить ржавую из-под крана.
— Напоминаю, что я здесь единственный мужчина, который способен поднимать тяжёлое, — всё ворчал Том.
— Ты меня недооцениваешь, — мурлыкнул Рейн, и в тележку полетела коробка снеков "Пицца спинс" вместе с банкой газировки "Таб".
— Вредитель...
— Ну что, мы всё взяли? — Диана схватилась за край тележки и нагнулась внутрь, оторвав ноги от земли и почти зарывшись носом в обилии различных яств.
— Стоять, — обозначил Том и покатил в хозяйственный отдел вместе с Дианой на борту. — Туалетная бумага, зубная паста, зубные щётки... Не думаю, что Рейну нужна зубная щётка. Шампунь... О, гель для душа... "Лесная свежесть"?..
— Так, это надо надо заканчивать, — вздохнула Диана, достала револьвер из скрытой под кожанкой кобуры и выстрелила в потолок. Парни зажмурились от резкого звука, Том устало достал клинок, а Рейн расставил ноги и улыбнулся своим жутеньким оскалом. Продавцы застыли, а затем угрожающе зарычали.
— Умеешь же ты пули тратить. Зачем в потолок стрелять? — сощурился Том.
— Мне так нравится! — рявкнула Диана.
Монстры выплыли из-за своих стоек и пошли навстречу — однако опасливо. Минимальный интеллект всё же помог мертвецам понять, что им вряд ли удастся одолеть свинцовые пули.
Том по привычке бросился вперёд, а Диана нацелилась на голову монстра и сделала выстрел. Тело стремительно упало на кафель, кровь пролилась тёмным пятном, а Том отскочил назад и ударился о стеллаж.
— Ты чокнутая?! Ничего, что я был рядом? — воскликнул он и, взявшись за ручку клинка обеими руками, разрезал шею следующего упыря напополям.
— Не стой передо мной, когда я стреляю! — Диана выпустила следующую пулю, и Том испуганно пригнулся к земле.
— Том, просто держись у Дианы за спиной, если не хочешь стать трупиком, — посоветовал Рейн. Он защищал тележку спиной и отбивался от нападающих ногами. Монстров оказалось немного: с пяток кассиров, ещё несколько не пойми откуда взявшегося персонала, и всё на этом. Троица уже добивала последних мертвецов.
Том сжал губы и юркнул назад.
— Диана, ты тоже не стой, продвигайся, — скептически проговорил Рейн. — Вы что-нибудь о тактике знаете?
— Заткнись, — донеслось от обоих. Последнего монстра обездвижила пуля Дианы.
Том стал протискивать тележку между лежащих на полу тел, а Диана села на корточки, чтобы перезарядить револьвер. Рейн незаметно докидывал какие-то продукты, и Том старался его игнорировать.
Туман на улице чуть рассеялся, но видно было до сих пор не дальше двух столбов. Тележка звенела на волнообразной плитке.
Диана вынула из-под горы награбленного кулёк с грушами и впилась в сладкую мякоть.
— М... Святая скумбрия, я в жизни не ела ничего вкуснее... — проговорила она с набитым ртом. Рейн шёл рядом и не переставая пялился на фрукт. Диана видела жадный взгляд, но делиться не входило в её планы. В итоге Рейн воспользовался моментом, нагнулся и откусил внушительный кусок. — Эй! — Диана подняла фрукт над головой, но было уже поздно. — Да ты мне половину откусил! Я не буду теперь её с твоими слюнями есть!
— Признаюсь, это действительно вкусно, — жуя, улыбнулся парень.
— Ну и ешь сам, — надулась она, и Рейн охотно выхватил фрукт зубами. Откусив снова, он попытался поддержать грушу коленом, но та не удержалась и шмякнулась об землю.
— Вот блин.
— Вам не кажется, что там кто-то есть? — сощурился Том и наклонился вперёд. Рейн сразу напрягся и метнул взгляд туда же, но никого разглядеть не смог.
— А, да, — вспомнил он и наклонил голову, — хотел вас немного просветить: Диана, у тебя револьвер, пожалуйста, двигайся впереди всех нас, иначе застрелены будут не только монстры. Мы можем прикрывать тебя сзади. И выбегать навстречу огнестрельному оружию тоже необязательно, — ухмыльнулся он, однако реакции Тома не последовало, и Рейн быстро потерял интерес.
— Я же говорил, — вдруг встал Том. — Монстры.
Рейн остановил Диану плечом. Она всмотрелась в туман и положила руку на пистолет. И правда, виднелись расхаживающие туда-сюда фигуры.
— Почему их так много? — прошептала она.
— Может быть, там автобусная остановка или вроде того, — настороженно проговорил Рейн.
— Давайте обойдём...
Том подался с тележкой назад, и колёсики снова забренчали. Один из монстров обернулся. Все трое замерли.
— Теоретически он не должен напасть, — замерев, как перед диким зверем, прошептала Диана. — В нас же нет ничего странного?..
— Да, всего лишь обокрали супермаркет, — шепнул Том.
— Нет, ну если его не бояться, то он точно отвернётся, — обнадёжил Рейн.
— В смысле — не бояться?.. — Диана прижалась вплотную к парню.
— Это как полная противоположность твоему поведению сейчас.
— Диана, мать твою!.. — тихо ругнулся Том.
Они не могли слышать, начал ли монстр издавать какие-то звуки, но спина его сгорбилась, а плечи поднялись. И сборище неподвижно стоящих мертвецов начало один за другим оборачиваться назад — это походило на пожар, который переносится с дерева на дерево.
— Бежим или дерёмся? — спокойно уточнил Рейн, пока Диана нервно била ногами об землю.
— Нет уж, я им еду не отдам! — Том обнял тележку и бегом повёз её прочь, когда толпа сорвалась с места, будто волна цунами. Рейн принял её по-прежнему неподвижно. Они с Диной оказались посреди кипящей массы тел, тут же послышались оружейные выстрелы, и Рейн вздохнул, будто делал всем этим мертвецам одолжение.
Том спрятал тележку где-то между домами и принялся кромсать нападающих клинком. Периодически он задействовал и кулаки: уж больно сильна была привычка. Отмудохав нескольких уродов, Том пробрался к Рейну. Диана, как ей и было велено, ушла отстреливаться вперёд. Снова парни сражались спиной к спине, и Том нахмурился, стараясь не думать, как его начинает выводить из себя эта вечно повторяющаяся ситуация. Особенно после вчерашнего, когда ладонь всё ещё болела от кое-чьего укуса.
— Прикрой, — послышалось сзади — почти команда. Том быстро среагировал и резанул по лицу монстра, который подбирался к Рейну со спины. И как только эта сволочь — Рейн, то есть — увидела упыря затылком?
Монстр, истекая кровью, качнулся назад и заревел. Том сморщился и резким ударом проткнул его хрупкую плоть там, где качало вязкую кровь полумёртвое сердце. С каждой минутой у ног парней скапливалось всё больше бесполезных тел, о которые спотыкались другие мертвецы, и их становилось ещё легче застать врасплох.
— Видишь Диану? — быстро спросил Рейн.
— Слышу, — откликнулся Том. В воздухе непрерывно звучали выстрелы: шесть хлопков, затем тишина, затем снова шесть.
— Расчисти к ней путь. Лучше быть на виду, — приказал Рейн, и Том сжал губы, потому что всё в нём кипело от этого тона и от этого голоса, но он не мог отрицать — Рейн, в общем, прав. Несмотря на то что Диана хорошо вооружена, она всё-таки девчонка...
Пока Том с трудом пробирался на звуки пистолета, Рейн прикрывал его спину — хотя, возможно, так совпало их расположение, а о Томе парень вовсе и не думал. Не было похоже, чтобы он думал хоть о чём-то кроме борьбы: его штаны уже изрядно запачкались, кровь каким-то образом попала даже на лицо, на висках выступил пот — однако Рейн вовсе не выглядел уставшим. Наоборот, казалось, он только-только вошёл в раж. Монстры, подходя к нему, получали резкий пинок в солнечное сплетение или, если мужчины, в пах — а там уже секундная заминка давала Рейну как следует обработать их и ещё сильнее замараться в чёрной крови. Некоторым, особенно проворным, удавалось-таки нанести удар со спины, отчего Рейн валился вперёд и нелепо махал обрубками рук, как пингвин. Тем не менее недостаток места для манёвра, кажется, не совсем смущал его: на крайний случай он начинал сам кусать нападающих, как бы отвратительно и небезопасно это ни выглядело.
— Диана! — Том наконец отыскал её — это изрядно отняло у него сил, судя по тяжёлому дыханию. Но теперь они трое снова могли видеть друг друга. — Мы тут, если что.
Диана замерла с револьвером, направленным вперёд, и несколько раз моргнула. Том уже минуту как вернулся к сражению, а Рейн от борьбы даже не отвлекался. Диана наткнулась взглядом на последнего и так и не смогла сдвинуться с места.
Когда на Рейна бросилось очередное чудище, он толкнул неустойчивую тушу коленом в грудь, затем с громким шлепком повалил на землю и тут же всем весом призмелился на тело, давя мертвецу шею и грудь. Кровь плескалась в стороны, а Рейн беспощадно прыгал на своей жертве, крепкие юношеские ноги ломали хрупкие кости, вязли в тугих внутренностях, заставляя несчастное тело сотрясаться в конвульсиях. При этом лицо Рейна искажалось в какой-то жадной улыбке — в этот момент почему-то особенно ассиметричной, с этим самым уголком, уехавшим до уха. Диану на короткое мгновение пробрала дрожь, а затем стало неловко, будто она увидела то, что видеть было нельзя. Она отвернулась и тут же вспомнила, что вообще-то ведёт бой, а противники уже окружили её со всех сторон!
Диана мотнула головой, сбрасывая рассеянность, и нажала на спуск. Монстр нелепо качнулся назад, раскинулся и повалился на стоящих позади него. Остальные тупо завыли, размахивая руками. Диана вздрогнула от нового прикосновения, отпрянула назад, выставила револьвер, но курок лишь тихо щёлкнул.
— Чёрт, — прошептала она и зашарила по поясу в посках патронов. Мертвецы тем временем не собирались ждать, пока она перезарядится, набрасывались, хватали Диану за волосы — попав в это чёртово место, Диана вообще стала жалеть о своей длинной шевелюре. Она кряхтя выпутывалась, распихивала упырей локтями, но круг становился всё теснее, а патроны никак не хотели вставляться в барабан. Сосредоточенная на деле, Диана и подумать не могла, что кое-кто уже стоит у её плеча и уже раскрыл свою вонючую пасть, чтобы впиться в светлую кожу. Одно мгновение, и жёлтые зубы одарят её ядом, от которого нет противоядия.
— Диана! — послышалось рядом, и в следующий момент что-то красное мелькнуло перед лицом. Два тела рухнули на землю, и в одном из них Диана узнала Рейна — перепачканного в крови, с быстрым и решительным взглядом. Он оказался захвачен мертвецом в объятия и, сколько ни пытался вырваться, никак не мог. Урод притягивал его за культи к себе, хватал за макушку с короткими волосами, и Рейн лишь дёргал плечами, с усилием рвался, но тонул, словно в болоте.
— Ну ты стрелять будешь, нет?! — рявкнул он Диане, и та очнулась — крепче схватила револьвер, быстро прицелилась и выпустила пулю. Висок монстра прочертила идеально круглая дырка, и он тут же обездвижился.
Рейн тяжело поднялся на ноги и сразу ударил головой ещё одного противника. Благо, наплыв, кажется, заканчивался, толпа заметно поредела.
— Ты по-сторонам-то смотри, — процедил Рейн, загнанно дыша.
— Извини, — покраснела Диана — горячие пятна облепили щёки — и продолжила стрельбу.
Наконец посреди широкой улицы только трое остались стоять на ногах. Они неторопливо выравнивали дыхание и складывали оружие.
— Выглядишь отвратительно, — Том сморщил нос, когда наткнулся взглядом на обрызганного кровью Рейна. Не дожидаясь его реакции, Том вытащил спрятанную в переулочке тележку и аккуратно спустил её с бордюра.
— Спасибо за отзыв, — крикнул Рейн ему вслед. Судя по лицу, он был очень доволен победой в битве, и никакие колкие замечания Тома не могли согнать с этого лица мерзостную гордую улыбочку.
Они продолжили путь так, будто под их ногами не валялись горы неподвижных тел. Только Том периодически чертыхался, когда тележка врезалась в чей-нибудь труп. И Рейн почему-то подгонял команду:
— Ты застрял? — он обернулся назад, осмотрел Тома сверху вниз и быстро глянул куда-то ему за спину. — Давай не медлить.
— Ведёшь себя так, будто за тобой ведут охоту, — презрительно отмахнулся Том.
Рейн не к месту громко хохотнул.
— Ну да... — он закатил глаза и поспешил уйти вперёд.
— Чуваки, вы уверены в том, где мы вообще находимся?
Туман наконец осел, но от этого не было легче. Теперь стало ясно, что они трое забрели в какую-то совершенно незнакомую часть города. А ведь казалось, что правильно идут...
— Чёрт, — Диана уткнула руку в бок и стала искать хоть какой-нибудь ориентир.
— Об этом стоило догадаться, когда мы наткнулись на толпу, которой раньше не видели в своих краях... — хмыкнул Рейн.
— Гений, — проворчал Том. — И что теперь?
— Никто из вас случайно не запомнил название улицы, на которой мы поселились? — уточнила Диана.
Парни потупились.
— Ладно, — вздохнула она. — Пойдёмте обратно. От магазина мы уж как-нибудь сообразим.
Том простонал в воздух. Перспектива тащиться через весь город с тяжёлой тележкой его явно не прельщала.
Вёл почему-то Рейн. Не то чтобы это было единогласным решением, просто так сошлись звёзды, а Том уже не находил в себе сил придираться к каждой мелочи. Хотя, очевидно, за дорогой он на всякий случай следил. Диана же продолжала красть из тележки еду: теперь она громко хрустела чипсами, и, кажется, взгляды парней её вовсе не смущали.
По пути попадались монстры. Диане приходилось быстро откладывать снек, вытирать ладони о штаны и хватать револьвер. Мертвец падал с простреленной головой, а Диана возвращалась к своему занятию.
— Ты бы в сердце стреляла, — скептически заметил Рейн.
— Да? — уточнила она, рассматривая чипсину. — А какая разница? Они ведь и так вроде не оживают. Мне трудно в сердце попасть.
Рейн пожал плечами.
— Только не ешь всё, — через минуту капризно буркнул он, — я их себе брал.
— Не жадничай. Мы в любой момент можем взять ещё.
— Дай одну, — Рейн поравнялся с Дианой и требовательно открыл рот. Девушка сощурилась, достала чипсину и кинула вперёд — Рейн поймал её губами, вскинул голову и аппетитно захрустел. Том наблюдал за сценой так, будто еле сдерживал тошноту.
Диана шагала и от нечего делать рассматривала Рейна. Кровь на его одежде уже высохла и теперь красовалась на ткани большими тёмными пятнами. Диана поймала себя на мысли, что Рейну надо бы как следует помыться — он пах не только чужой кровью, но и потом, причём довольно сильно. Девушка нахмурилась и понюхала свою кожу, приподняв воротник рубашки — ужас, от неё тоже воняло!
— Нужно бы перебраться туда, где есть душ... От меня уже воняет потом на всю улицу, — она обеспокоенно обняла себя руками.
— Да ладно тебе, — успокоил её Рейн. — От Тома воняет сильнее.
— От тебя здесь воняет сильнее всех, — мрачно заявил Том.
— Если ты хочешь помочь мне принять душ, я буду очень даже благодарен, — Рейн расплылся в неоднозначной улыбке.
— Заткнись.
— Заметьте, Рейн не стал отрицать, что от меня действительно воняет! — всё продолжала Диана.
— От всех от нас воняет, — Рейн философски пожал плечами. — Это естественный биологический процесс. В какой-то степени это даже неплохо: мы сможем узнать тебя по запаху.
— Если я учую вонь, — фыркнул Том, — то это однозначно будет Рейн!
— Да замолчите уже, — вздохнула Диана.
Тащились ещё около десяти минут, когда стало понятно, что от своего убежища они, кажется, только отдаляются, да и супермаркет на горизонте всё ещё не маячил.
— Вот и скажи мне — где мы? — Том остановился и скрестил руки.
— В городе, очевидно, — усмехнулся Рейн.
Райончик, где они очутились теперь, казался, на удивление, дружелюбнее. Здесь было много белых двухэтажных домиков, улица отличалась какой-никакой чистотой и милыми двориками с пожелтевшей травой. Монстры попадались редко, а если и оказывались рядом, то Диана с ними уже не церемонилась. Нельзя было не заметить, как быстро опустел город: то ли мертвецы поняли, что лучше спрятаться, то ли их и вовсе почти не осталось.
Диана медленно шла вперёд, подгоняемая прохладным ветром, и оглядывала ряды скромных жилищ. Дома тем не менее не выглядели бедно, и хотя шикарными их язык бы не повернулся назвать, наверное, там внутри было вполне комфортно жить. Явно комфортнее, чем в их заброшенном убежище с крысами.
Диана остановилась у перекрёстка: на одном из фонарей висело объявление о продаже машины, а в паре ярдов стояла телефонная будка, занесённая осенними листьями.
Диана вскочила на месте:
— Да ну! Будка!
Она подбежала к стеклянной двери и стала дёргать за ручку. Кажется, замок слегка заело.
Том, оставивший несчастную тележку вместе с Рейном, подошёл и настороженно осмотрел таксофон.
— Не думаю, что это хорошая идея... — заметил он. Диана не стала слушать — она распахнула дверь и вбежала внутрь, похлопала себя по карманам.
— Монетки не найдётся? — Диана посмотрела на Тома через стекло. Тот стоял, какой-то потерянный, и его лицо выглядело встревоженным.
Диана цокнула, выскочила из будки и принялась шарить по земле, раздвигать носком траву.
— Почему же мы не взяли денег из магазина... — буркнула она. — О! Дайм! — Диана нагнулась, и в её руках оказалась десятицентовая монетка с изображением Рузвельта. — Сегодня мне повезёт.
Она понеслась обратно к будке, закрылась внутри, схватилась за телефон и стала набирать номер родного дома. Том по-прежнему стоял снаружи и переминался с ноги на ногу.
Она прислонила трубку к уху. Зазвучали гудки. Диана сжала пальцы и плотно прикусила изнутри щёку, почти до боли. Её нога непроизвольно отстукивала нервный ритм.
— Давай, давай... — прошептала Диана с мольбой. Гудки всё ещё звучали. — Ну, возьми трубку...
Резко в ухе встала тишина, а затем заныло монотонное гудение.
Диана опустила плечи и с щелчком вернула трубку автомату. Брови сами собой опустились вниз.
— Пойдём, Диана... — прозвучал приглушённый стеклом голос Тома.
— Я найду ещё одну монетку, — решительно заявила она, распахнула дверь и снова принялась ходить по улице, нагибаясь лицом к асфальту. Она садилась на корточки, искала рукой в траве, находила какие-то фантики, но даже пяти центов больше нигде не валялось.
Она слышала, как Том подошёл к ней сзади.
— Там шли гудки! Я обещаю! Наверное, просто дома никого нет! Нужно ещё раз позвонить, нам точно ответят! — воскликнула Диана. — Ты не видел где-нибудь фонтан? Там точно будет много мелочи...
— Диана, телефон не работает.
Диана резко поднялась, обернулась к Тому и крикнула — отчего-то её голос некрасиво дрогнул:
— Он работает! Там шли гудки, клянусь!
Том смотрел на неё молча, как смотрят на детей, которых не хотят расстраивать.
— Но он не дозвонится до другого штата.
— Откуда ты знаешь?! — она топнула ногой.
— На нём написано.
У Дианы задрожали губы.
Том взял её за локоть и повёл обратно к таксофону — с обратной стороны была приклеена жёлтая бумажка, которая тряслась на ветру: "Извините, междугородние звонки не доступны в данный момент".
Диана выдернула локоть и ушла куда-то в сторону. У неё болели глаза. Она дошла до тележки, пнула колёсико и уселась рядом на бордюр, уткнулась носом в руки. Чёрт. Чёрт!
Интересно, где там Рейн...
— Эй! — где-то послышался его голос. Диана сначала не сообразила, откуда он доносится — казалось, из самого неба. — Идите сюда!
Затем из белого двухэтажного домика с синей крышей вылез сам Рейн — выбрался через окно. Том подошёл к Диане и опустил руки в карманы, наблюдая за действиями парня.
— Дом пустует, — объяснил Рейн и подошёл к команде. — Конечно, надо всё-таки найтись и перенести вещи, но... Никто ведь не имеет ничего против нового жилья?
Рейн стоял над уныло сидящей Дианой и снизу казался ей большим, высоченным, как статуя свободы на дешёвых открытках. Когда его тёмно-карие глаза опустились к ней, юношеское лицо осветилось слабой улыбкой. Увидев эту забавную неровную черту, — такую глупую, такую ребяческую — Диане почему-то стало чуточку легче в груди. Она улыбнулась в ответ.

Глава 18. Дом, милый дом

Диана снова испугалась, когда проснулась в незнакомом месте. Хотя стоило бы уже привыкнуть, за столько-то времени. Тем более что место было совсем не страшным: компактная белая комната с большим окном у кровати, светлым паркетом, письменным столом около двери, книжными стеллажами и шкафом. Тут пахло деревом и чистотой. Диана даже могла бы назвать эту комнату похожей на свою, если бы здесь было фортепиано и нотка творческого беспорядка. К тому же около стеллажей красовалось большое незаполненное пространство, которое буквально умоляло о клавишном инструменте. Однако пока всё, что там находилось, — это её чемодан, патроны и рыжая бензопила.
Диана вздохнула, скинула одеяло и почесала шрам на левой руке. За окном виделся парк с полуголыми деревьями-вилками, на редкость ясное небо и белый шар солнца. Видимо, сегодня природа решила устроить тёплый денёк.
Диана взяла чемодан и щёлкнула замочками. Теперь она пожалела, что забрала так немного вещей. В интернате осталась её футболка с цветочками, несколько заколок, синяя жилетка... Хотя последняя ей давно мала. Но вот футболочку жалко...
Диана переоделась в полосатую майку и синие джинсы. Грязную одежду, которая за все эти долгие недели без стирки успела пропахнуть чуть ли ни крысиным помётом, она взяла в охапку и отправилась на поиски стиральной машины.
Вчера Диана почти не успела осмотреть дом. Они с Томом только перетащили вещи и с горем пополам разгрузили тележку — в каком-то смысле Рейну повезло, что у него нет рук: сидел себе на диване и увлечённо комментировал происходящее, как футбольный спикер.
Выйдя из комнаты, Диана увидела перед собой небольшой островок с перилами и лестницей на первый этаж. Справа и слева были ещё двери. Диана проверила обе: за одной оказалась уборная, за другой — Том, раскинувшийся звездой на двухместной кровати. Он периодически похрапывал. Диана сдержала смешок и прикрыла дверь.
После крутой лестницы её встретил коридор, ведущий к выходу, где около двери валялась их обувь, и проход налево. Оттуда звучал шум и чьи-то приглушённые голоса. Диана аккуратно заглянула за угол и увидела старый чёрно-белый телевизор: на нём мелькали еле разборчивые картинки, изображение сильно рябило. Диана прошла внутрь. Напротив телевизора стоял синий угловой диван, у стены — холодильник и кухонный остров с четырьмя стульями, дальше ещё две двери. Диана открыла одну из них наугад и застала Рейна в ванной. Он стоял, в синих штанах и сером джемпере с коротким рукавом, у зеркала над раковиной и занимался чем-то явно увлекательным. Крышка от зубной пасты валялась на полу, а парень обрубком руки выдавливал содержимое тюбика в рот и проходился языком по зубам.
— Доброе... утро, — нерешительно поздоровалась Диана.
— Доброе, — даже не обернувшись, кивнул Рейн. Он открыл кран и подставил лицо под струю.
— Я думала, ты не чистишь зубы.
Рейн сплюнул в раковину и вытер лицо полотенцем.
— Ты обо мне уж больно плохо думаешь, — промурчал он и наконец обернулся к Диане. — Пока что не планирую пахнуть гнилью из всех щелей. Даже если монстры так примут меня за своего.
Диана улыбнулась и подняла колпачок с пола. Рейн вышел, и она заодно решила тоже почистить зубы.
Выйдя, Диана увидела его сидящим вразвалку на диване перед телевизором.
— А ты не знаешь, где... — она указала на комок вещей в своих руках.
— Прачечная? Следующая дверь.
Диана кивнула и ушла в указанном направлении. Там стояла квадратная стиральная машинка с люком наверху. Диане пришлось поломать голову, как заставить её работать, но в конце концов механизм начал издавать какие-то звуки, и Диана поспешила убраться прочь.
— Постой, — вдруг осознала она, наблюдая за шакальными картинками в коробке телевизора. — Тут ловит телевидение?
— Только три канала. Эй-би-си, си-би-эс и эн-би-си. Видимо, они выбирали по наличию трёх букв.
— А чего тогда без пи-би-эс? — усмехнулась Диана, подошла к холодильнику и осмотрела всё изобилие продуктов, которое они умудрились приволочь вчера.
— А что это? — поинтересовался Рейн.
Диана обернулась, чтобы осмотреть его.
— Да... неважно особо. Шутка.
Она достала из холодильника грушу, хлеб для тостов и сыр с колбасой. Покосилась на газировку "Таб". Почему-то в голову вкрались слова Тома: "Взял бы чего-нибудь полезного".
После этой проскочившей мысли на кухне показался и сам Том в белых носках, коротких шортах и растянутой майке. Его лицо было слегка отёкшим, глаз полуприкрыт, и, кажется, сегодня он ненавидел весь мир.
— Доброе утро, — улыбнулась Диана. Том без слов скрылся в ванной. — Вот же вонючка.
Диана отыскала нож и разрезала грушу на четыре части, а тост пожарила на сковороде. Хлеб немного подгорел. Диане нравился вкус гари, хотя мама всегда запрещала есть её и угрожала больным животом. На душе почему-то стало тоскливо оттого, что теперь никто не запретит ей поглощать сожжённые корочки.
Она уже села есть, когда Том вышел с криво повязанным бинтом. Из холодильника он достал яйца и принялся делать яичницу. Рейн, видя, что все приступают к трапезе, решил тоже не оставаться в стороне и вытащил себе замороженные вафли, которые остались ещё от предыдущих жильцов. Кое-как он разорвал упаковку зубами и засунул три штуки в микроволновку, щёлкнув случайными кнопками.
Том уже переложил яичницу на тарелку и упал на стул рядом с Дианой. Та сонно хрустела пережаренным тостом, пока Том аккуратно разрезал яичницу ножом и отправлял по маленькому кусочку в рот. Рейн сел напротив, наблюдая за его аристократичным завтраком и абсолютно не аристократичным выражением лица.
— Какие-то вы не жизнерадостные, — заметил он. — Выглядите так, будто застряли в городе, наполненном зомби, с безрукой сволочью, действующей вам на нервы.
Том медленно поднял взгляд: цвет его изумрудного глаза был угрожающе-болотным, полным животной, искренней ненависти. Кажется, Том не мог смириться, что должен жить в одном доме с этим существом.
Микроволновка напомнила о себе звонким "дзыньк". Рейн поднялся, достал тарелку с вафлями и, обхватив её культями, донёс до стола. Он взял кленовый сироп, поддел зубами крышку и выдавил на свой завтрак гору сладкого соуса, так что у Дианы от одного взгляда свело челюсть. Она делала вид, что занята грушей, хотя с большим интересом наблюдала за сценой.
Рейн отложил сироп и принялся есть, как едят из миски дворовые коты. Он брал зубами самую верхнюю вафлю, откусывал от неё, пачкался в липком сиропе и аппетитно причмокивал, тут же вгрызаясь в завтрак снова.
Том замер с ножом и вилкой в руках. В такой позе он походил на королевского отпрыска, впервые увидевшего нищего: словно ему никогда в жизни не приходилось наблюдать ничего отвратительнее. Диана едва сдержала смех из-за этого изумлённо-брезгливого лица. Том неловко кашлянул, увёл растерянный взгляд и поместил в рот очередной кусочек яичницы.
Диана сидела напротив одного и рядом с другим, сладкий сок груши оставался на губах, и постепенно к ней приходило осознание, что это их первое нормальное утро за всё чёртово время. Утро с подгоревшим тостом, с яичницей, с кленовым сиропом, утро с естественной помятостью и ненавистью ко всему сущему, утро с чавканьем Рейна и аскетичностью Тома. Можно ли назвать нормальным завтрак с безруким и безглазым? — вряд ли, но из всего того, что происходило с ними в последний месяц, этот момент был самым обыкновенным на свете.
— Как вы думаете, — спросила Диана, — какое сегодня число?
Том отвлёкся от созерцания Рейна и нахмурился.
— Я видел где-то календарь... — он неторопливо доел, поднялся из-за стола, помыл тарелку и ушёл на второй этаж. Рейн тем временем покончил с едой и блаженно откинулся на спинку стула.
— Ты весь в кленовом сиропе, — хихикнула Диана.
— Щас рыгну.
— Не надо! — возмутилась она.
— Не по-джентльменски?
— Я не смогу забыть, как рыгает Голос. Мне будет сниться это во снах, — Диана обхватила щёки руками и тихо засмеялась.
— Так уж и быть. Не стану смущать леди. А то одну я уже, полагаю, смутил, — заулыбался Рейн и взглянул на лестницу. Диана совсем закрыла рот руками, чтобы Том не дай бог не слышал её смеха. — Ладно, — Рейн поднялся, — пойду в порядок, что ли, себя приведу. А то леди этого не переживёт.
Только он скрылся в ванной, как вернулся Том.
— Короче, у меня в спальне висит календарь, открытый на октябре. Двенадцать дней там зачёркнуто. Думаю, сейчас семнадцатое или вроде того. Ты чего улыбаешься? — нахмурился он.
— А? Мм, нет, ничего, — Диана встряхнула головой. — Семнадцатое, говоришь...
Она не совсем могла понять, какое ощущение вызывает у неё это число. Семнадцатое октября. С одной стороны, она как вчера помнила тот злосчастный день, когда ехала на поезде, когда пошла за Робертом в этот проклятый лес. С другой — полтора месяца? Всего полтора месяца? И за полтора месяца успел появиться Голос, потерять глаз Том, возникнуть Рейн, они трое успели выбраться в город, найти временное убежище и перебраться из него в новый дом? Она тут не меньше года, это точно, какие полтора месяца?
Что, если пройдёт ещё полтора месяца, затем год, затем два, затем три — а она так и не выйдет отсюда? Что она будет делать тут? Вечно убегать от монстров? Вечно есть горелые тосты? Вечно разнимать Тома и Рейна? И что это за жизнь, скажите на милость?
Рейн вышел из ванной с влажными волосами, и Том, только увидев его, пошёл к лестнице. Рейн тоже направился к дивану, к своему уголку, к старому телевизору. Диана почувствовала острый укол тревоги и вскочила с места:
— Ребята.
Парни молча уставились на неё.
— А давайте погуляем?
Диана стояла посреди кухни, в полосатой майке, и чувствовала, что выглядит неуместно по-летнему, неуместно беззаботно и наивно со своими светлыми руками, со своими открытыми плечами, с этой глупой просьбой — гулять во время апокалипсиса. Взгляды парней лишь укрепляли её ощущение.
Том почесал шею.
— Э-э... Зачем?
— Там солнце. Всё равно делать нечего. Посмотрим, что ещё в городе есть.
Просто не расходитесь по комнатам, умоляю.
— Я не против, — кивнул Рейн.
— Ну вот! Том, пошли, не будь врединой.
— Я не...
— Если не хочешь, мы можем и вдвоём с Рейном пойти.
Одним ворчуном меньше.
Том сжал кулаки.
— Пошли, — проговорил он сквозь зубы.

На улице и правда было солнечно, вот только ничуть не тепло — наоборот, возможно, даже холоднее, чем обычно. Рейну было комфортно в замше, Том грелся в коричневой куртке с меховым капюшоном, а вот Диана подмерзала. Кожанка — это, конечно, хорошо, но пронизывающий ветер успешно соревновался с её непрактичным нарядом.
— Ну и холодрыга... — поёжилась она.
— Хочешь, поменяемся? — предложил Рейн. Диана моргнула.
— А тебе нормально будет?.. — уточнила она.
— Пальцев нет — мёрзнуть нечему, — обнадёжил тот.
— Ну давай, — Диана благодарно поджала губы.
В его куртке действительно было теплее, и Диана совсем разомлела под солнышком: шагала вперёд между деревьями — они нашли какой-то небольшой парк, — довольная, как сытый котяра.
Боковым зрением она заметила, что Том как-то странно на неё смотрит.
— Ты чего нос повесил? — спросила Диана. Том отвернулся и пожал плечами.
— Да ничего...
— Смотри, какая здоровская погода! — Диана запрыгнула на перила и пошла по ним, балансируя руками.
— Не упади, — скептически заметил Том и взял её за руку, словно отец.
— А ты меня поймаешь, если упаду.
— Ещё чего! — хохотнул Том. — Грохнешься и отобьёшь себе копчик. Стану я тебя ловить!
— Фу ты!
— Будет тебе жизненный урок.
— Учитель хренов, — беззлобно усмехнулась Диана и спрыгнула с перил.
Город абсолютно пустовал. Диана бы не удивилась, если б увидела посреди улицы перекати-поле. Только птички летали с ветки на ветку, и то как-то невоодушевлённо.
На одном из деревьев сидела чёрная птица с белым клювом; блестящим глазиком она высматривала идущих. В тени веток её оперение походило на чернильное пятно.
— Ворон, — хмыкнула Диана и улыбнулась, вспомнив Вельзевула.
Том поднял глаза и сощурился.
— Это не ворон.
Диана обернулась к нему и хлопнула глазами.
— Вороны больше по размеру, оперение у них гуще. И клюв чёрный. А у этого, вон, клюв у основания белый совсем. Это грач.
— Грач? — Диана подняла брови. Птица только склонила голову, словно давала себя рассмотреть.
— Ну конечно. К тому же оперение воронов не отливает синим. Ты бы ещё красного кардинала с голубой сойкой спутала.
— Не знала, что ты разбираешься в птицах, — Диана закатила глаза.
— Да я так... — Том смутился и даже слегка порозовел.
— Грач, — про себя оценила Диана. Слово шипело на языке: грач, грач, грач.
— Другое странно, — нахмурился Том. Он остановился, чтобы рассмотреть птицу снизу вверх. — У нас не водятся грачи.
Они вместе с Дианой уставились на пернатого. Рейн стоял где-то позади и тоже неотрывно пялился на птицу. Грач, видимо почуяв неладное, издал какой-то щёлкающий звук, взмахнул крыльями и скрылся среди крон. Диана посмотрела ему вслед, приложив руку ко лбу, и звонко хмыкнула.
— О! Продуктовый! — вдруг воскликнула она.
Сквозь деревья, и правда, виднелся маленький магазинчик, походящий скорее на ларёк.
— Я хочу мороженое, — решила Диана и зашагала к магазину. Парни покорно пошли следом.
— А ты не простудишься? — поинтересовался Том. — На таком-то холоде мороженое жрать.
— Так, я не поняла, ты мне в родители подался?
— Если тебе все, кто хоть немного умнее тебя, кажутся родителями...
— М, замолчи, боже, — Диана закатила глаза и гордо ушла вперёд, покачивая волной золотистых волос. На пути к магазину запнулась на ровном месте — Том покачал головой, но прыснул. Рейн шёл за ними следом.
Несмотря на общую пустоту улиц, в магазине всё же сидел продавец. Впрочем, все трое смотрели на него одним взглядом: тебе недолго осталось, приятель.
Диана уже стояла над морозильником и высматривала лакомство.
— Тут одно эскимо, — она недовольно уткнула руку в бок. — Я фруктовый лёд хочу... — Диана открыла морозильную камеру и порылась внутри. Фруктовый лёд таки нашёлся. — Лимонный? Бэ, — скривилась она. — Окей, эскимо так эскимо. Подержи.
Диана протянула Тому мороженое, а сама достала револьвер и подняла ствол. Парни одновременно опустились на корточки. Она прицелилась между бровей мертвецу: тот оставался на месте, тёмные провалы его глаз выглядели сухими, уставшими, и что-то заставило Диану застыть. Монстр не зарычал, не озверел, не кинулся, просто замер, будто растерялся.
Она на короткий миг сморщила нос и тут же заставила себя прожать спуск. Продавец упал за прилавок.
Спрятав пистолет, Диана вернула своё эскимо, разорвала упаковку и сунула в рот.
— Давайте ещё чего возьмём? Магазин-то наш, — хищно улыбнулся Рейн. Том пожал плечами и отправился набирать купюр из кассы, а Рейн взял корзину, опустил её в ноги и, пиная перед собой, принялся наворачивать круги по пустому помещению, хватать в зубы всё, что попадалось ему на глаза. Диана хмыкнула и примкнула к нему.
— Возьми кукурузные хлопья, а? И молоко тогда надо. Секунда... — она нашла глазами молочный отдел и взяла бутылку.
— А не хочешь ли ты этот ужасно дорогой торт? — Рейн вскинул бровь.
— Хватит ли у нас на такое денег? — притворно удивилась Диана.
— Сегодня нам хватит денег уничтожить всё это помещение и не платить за причинённый ущерб, — пообещал тот, и Диана рассмеялась.
Было что-то чудесное в жизни вора, вандала и убийцы. Но именно это порой и смущало. Они уже который день учиняют в этом городе что хотят, режут монстров, которые когда-то, возможно, были людьми, и никто даже не собирается им мешать. Никакого наказания, никакой кары, никакого злого дядьки, который пришёл бы и надавал им по шапке. Возможность заявиться в ближайший магазин, застрелить продавца и взять с полок всё пьянила. Но было ли в этом что-то... человечное? С другой стороны — можно ли рассуждать о человечности в мире, где их самих чуть не сожрали заживо? Разве они не имеют право на самооборону?
Хотя просто так убить случайного продавца тоже не то чтобы оборона.
Чем больше Диана предавалась такому образу жизни, тем больше росли и услада, и вина — некое чувство неправильности происходящего. Посмотреть на её новых "друзей", так вообще не поймёшь, что тут правильно. Какое-то разительное отличие вообще было в этих двоих. Том делает всё как бы опасливо, совестливо, и по нему видно: он каждый раз проговаривает в голове что-то про необходимость и жизненную ситуацию. А вот Рейна...
— Как думаете, может, огнетушитель утащить? Ну так, для разнообразия.
...похоже, не очень это всё волнует.
Хотя какая разница? Законы реального мира здесь давно не работают. Плевать, ведь так?
— Оставь огнетушитель в покое. У меня уже мороженое тает, пошли отсюда.
Корзину нёс, естественно, Том. Диана шла следом и хрустела шоколадной оболочкой, Рейн шагал рядом и задумчиво смотрел в небо.
— Пусто-то как, — нахмурилась Диана, когда они добрались до проезжей части. Много домов, много заведений, время не позднее, при этом — ни души.
— А ты думаешь, — откликнулся Том. — Мы всех перебили. Нам бы понять, как мы поступим, если все магазины закроются. Нужно еду где-то доставать.
— Слушай, монстры откуда-то берутся, чего переживать? — размахивала Диана мороженым. — Деньги есть, если что придём в другую часть города и притворимся простыми горожанами.
— В том-то и дело, что берутся, но откуда? — нахмурился Том. — Откуда они здесь в принципе?
Диана в ответ только облизала мороженое.
— Я вообще тут рассуждал: откуда это место в целом появилось? Кто такие мертвецы по своей природе? Наука отрицает возможность... воскрешения, там, или тому подобного. И даже если с точки зрения биологии... У них внутренние органы не работают. Ну даже мозги. Нет, буквально.
Диана смотрела на Тома несколько серьёзнее, тем временем не отрываясь от поедания эскимо. В её глазах тоже загорелось что-то жадное: жадное до ответов.
— Если это интернат, у него должен быть директор, — продолжал Том в воздух. — Если это город, у него должен быть мэр. Но если и тот, и другой — монстры, то... кто управляет этим местом? Сомневаюсь, что эти полудурки могут жить самостоятельно.
— Перед отправлением в интернат я встречалась с директором. Но он такой... странный — не знаю, мне кажется, это тоже монстр, — нахмурилась Диана и слизала с ладони подтаявшую каплю мороженого.
— И тоже — директор здесь какой-то... — Том нетерпеливо пощёлкал пальцами, — как его там зовут?..
— Грант вроде...
— Грант, вот, а интернат вообще — "Эдвард Мартир Скул". Кто такой Эдвард, почему он мученик, как это со школой связано?.. — он вздохнул.
— Может, основатель?.. Нет, погоди, основателя вроде Кларк звали...
Диана попыталась порыться в памяти, но всё оказалось тщетно. Как обычно стенку горох, ей богу — на кой чёрт она тогда ради всего этого в интернатскую библиотеку ходила?
— Если отсюда нельзя выйти, значит, за пределами этого места всё же обычный мир. Иначе к чему нас тут держать? Зачем? Кому это вообще нужно? — Том схватился за лоб.
— Я не знаю, — прошептала Диана.
Том опустил руку и выдохнул. И тогда его взгляд сам собой нашёл Рейна. Украдкой, почти тайно, словно не хотел, чтобы этот контакт обнаружила Диана. Рейн шагал, смотрел вниз перед собой, лицо его было отстранённо и спокойно, словно он и не слышал предмета обсуждения. Но Тому почему-то не давало покоя это резкое, пустое, молчаливое равнодушие. Шутить ты, конечно, горазд, но добиться ли от тебя хоть одного серьёзного слова? Неужели когда речь заходит о действительно важных вещах, у тебя сворачивается в трубочку язык? Кажется, мы все постепенно начинаем забывать, кто шептал нам во снах несуразные, манящие, опасные глупости и кому пытаемся верить.
Вдруг из-под машины выбежало что-то живое. Все трое дрогнули, но живое остановилось у забора и принялось облизывать лапу. Живое было до ужаса похоже на самого обычного чёрного кота.
— Котик! — запищала Диана. — Кс-кс-кс... Иди сюда, котик!
— Не трогай, — приказал Том и выставил перед Дианой руку. — А вдруг он тоже монстр? Или просто болеет чем-то?
— Но я хочу погладить котика! — Диана сделала большие несчастные глаза.
— Тебе что, пять лет? — Том развёл руками.
— На десять больше, и это не мешает мне хотеть погладить котика! Ну пожалуйста! Глянь, как он на меня смотрит: явно добрый, — Диана наклонила голову и улыбнулась коту. Животному было совершенно плевать.
— Диана...
Рейн сдвинулся с места и медленно подошёл к чёрному комку шерсти. Тот настороженно выгнул спину. Парень бесшумно присел на корточки и наклонился к животному, осматривая его любопытным взглядом.
— Какой ты...
Не успел Рейн и слова произнести, как вдруг кот подскочил на месте, зашипел, провёл когтями по воздуху и пулей убежал прочь по улице. Рейн, который еле-еле успел увернуться от нападения, выглядел слегка ошеломлённым.
— Помнится, — Том скрестил руки, — есть такая примета, что коты видят истинную натуру человека.
— Что-то он и к тебе не ластился. — Рейн поднялся на ноги.
Диана поёжилась от ветра и отвлекла парней прежде, чем они успели вступить в спор:
— Что-то холодает... Вернёмся домой?
— Да уж, неплохо бы, — вздохнул Том, явно уставший нести тяжёлую корзину с награбленным.
Не то чтобы Диане действительно стало холоднее, просто солнце начало прятаться за облака, над горизонтом навис большой сугроб туч, да и от разборок Тома и Рейна уже дёргался глаз.
Дома все сразу как-то разошлись по своим владениям, только Диане не хотелось уходить в компактную комнатку, неживую и чужую. Может быть, стоит как-нибудь её украсить...
Диана сидела на диване, который стал спальным местом для Рейна, и скучающе смотрела в окно. Рядом пристроился сам хозяин уголка и, кажется, дремал. Снаружи качались деревья, в небе проносились силуэты птиц. Чёрные перья приземлились на карниз, и Диана узнала грачонка по белому у основания клюву.
Так значит, всё это время её милый Вельзевул был не воронёнком, а грачом? Что ж, об этом стоило догадаться.
Но почему Том сказал, что у них не водятся грачи? Откуда же этот, откуда Вельзевул? Порывшись в памяти, Диана поняла, что за последнее время видела довольно много подобных птиц!
Диана тихонько постучала пальчиком по стеклу. Грач посмотрел на неё и поклевал в ответ. Она захихикала, постучала в другом месте, и чёрные лапки запрыгали за рукой. Тук-тук — стучал клювик, — тут-тук.
Водя пальцем по стеклу, Диана почувствовала на себе чей-то взгляд. Она отвлеклась на мгновение, заметила только Рейна и хотела уже вернуться к птичке, но почему-то обернулась к соседу. Тот сидел рядом, молча смотрел ей в глаза, и было в его выражении что-то от несознательного, инстинктивного ужаса. Диане вспомнился изумлённый взгляд Тома этим утром вместе с его полнейшим, тотальным, напуганным непониманием. Рейн смотрел на неё так, будто она только что подожгла и выкинула всю их одежду, станцевав перед этим фламенко на углях. Глаза широко распахнуты, не двигается, застыл, будто зверёк, — Диане в момент стало жутко не по себе, до тошноты как-то неуютно, пока Рейн первым не отвёл взгляд:
— Пойду разберу продукты, — неразборчиво бросил он и торопливо скрылся в коридоре. Диана вернулась к окну, но грача уже не было. Исчез.
Она выдохнула и потёрла висок. Солнце совсем ушло, осень заявила о себе куда более сильным ветром. Завывания просачивались сквозь щели в здании, лес ходил из стороны в сторону, и ветки били по крыше. Вовремя же они трое ушли в дом...
Неожиданно донёсся голос Тома со второго этажа:
— Ребята! Быстро идите сюда!
Диана вздрогнула и побежала по лестнице. Том стоял в спальне у окна и почти прислонялся носом к стеклу. Не оборачиваясь, он подозвал Диану жестом, и та встала рядом.
От увиденного на её ладонях собрался холодный пот.
Вид выходил сразу на две улицы: дорогу у самого дома и шоссе, лежащее перпендикулярно. Именно по этому самому шоссе шла целая процессия монстров. Штук тридцать, не меньше, а может, некоторые ещё не попали в обзор. Они ковыляли друг за другом, все были как-то странно оживлены и пытались пробиться вперёд остальных, наступая на чужие ноги, громко завывая — быть может, то был и не ветер — и утопая в давке. Но главным было не это, вовсе нет. И даже непременный вопрос — откуда взялось столько мертвецов? — волновал Диану лишь секунду, пока она не посмотрела на лидера толпы.
Это был человек.
Издалека он виднелся плохо, поля его чёрной шляпы закрывали лицо, но кое-что можно было сказать точно: человек шёл в цилиндре и в пальто, высокий, выше каждого монстра на голову. Он заметно хромал, ступая через один счёт — раз, два... раз, два... Хромает — да только монстры хромают, чего думать-то? — но нет, нет, он точно не был монстром. И Диана даже не могла объяснить... почему. От этого у неё и встали дыбом волосы на затылке. Она не могла бы точно сказать, почему при виде этой фигуры кишки завязались бантиком.
Они с Томом замерли плечом к плечу, не в силах выдавить из себя ни звука. Человек продолжал неспешно прихрамывать, а монстры тащились за ним: кто-то умудрился ухватить фигуру за край пальто, кто-то обнял хромающую ногу, и вдруг по улице прокатились звуки выстрелов. Диана инстинктивно шмыгнула вниз, оставила только вернюю часть лица у краюшка окна: человек резко обернулся, так что поднялись полы плаща, и принялся стрелять в землю. Песок взлетал маленькими клубами в воздух. Одна пуля, две, три, пять — явно больше, чем надо. Когда пистолет сдался, человек медленно опустил руку, спрятал оружие и продолжил путь. Толпа подождала мгновение, а затем робко двинулась следом, как запуганный ребёнок.
Диана и Том следили за процессией до тех пор, пока последний монстр не скрылся из виду. Девушка первая с опаской посмотрела на напарника. Тот растерянно встретил её взгляд.
— Думаю, надо сказать об этом Рейну, — прошептала Диана.
— Как ни странно, я думаю так же.
По лестнице спускались неторопливо, нарочито медленно, будто некуда было спешить, хотя на деле никто не отважился делать первый шаг. Рейн стоял у холодильника и своими силами раскладывал продукты по полкам.
Том с Дианой встали в рядок за его спиной, как в армии, но никто не заговорил. Пару минут держалась тишина. Наконец Рейн почувствовал чужое присутствие и обернулся. Тщательно просканировал обоих глазами.
Диана кашлянула в кулак:
— Рейн... Такое дело, там... Может, это прозвучит странно — очень жаль, что тебя не было с нами. Но мы... видели человека.
— Там была целая толпа! — подключился Том и развёл руками, ударив Диану по макушке.
— Ай!
— Извини.
— Да, монстров, в плане, — толпа монстров! И она шла за человеком!
— Да, и он хромал...
— Такой, в шляпе, высоченный... Клянусь, это был человек!
Рейн стоял, бегая взглядом с одного на другого. Он выглядел предельно спокойным и даже, наверное, безразличным.
— Понятно, — парень неоднозначно повёл бровями и вернулся к продуктам.
Том пару секунд буравил его спину.
— Что "понятно"?! — рявкнул он.
— Ты знаешь, кто это? — Диана прикусила губу.
— Я... думаю, это просто монстр, — плоско протянул Рейн.
Том плотно сжал челюсть. Его лицо резко стало багровым.
— Но... — всё добивалась Диана, — он был... похож на человека!
Рейн молча пожал плечами. Диана сомкнула губы и с приглушённым хлопком уронила руки по швам. На языке остался мерзкий привкус дежавю.
"Думаю, это просто монстр".
"Просто монстр с хорошей маскировкой".
Диана поймала взглядом Тома, который сжимал кулаки и тёр пальцы друг о друга.
Парень в чёрной толстовке ведь тоже когда-то был "просто монстром", а?

Глава 19. Рыжая овечка

— Ну отдай! Отдай, блин, ты!
— А ты попробуй возьми.
— Дебил, ты ростом два метра! Ну отдай, Том!
Том потряс тетрадью над головой, а затем принялся листать её и внимательно рассматривать кривые рисунки на полях.
— Что тут у нас...
— Не смотри! — вспыхнула Диана, пытаясь забраться на него, как обезьяна на дерево.
— Интересные художества. И этим ты занималась на уроках? Да уж, Диана, — он покачал головой. — О, вот это на тебя похоже, — он показал художнице кривой рисунок пучеглазой мартышки, который Диана однажды от нечего делать вывела на математике.
Напарница злобно зыркнула и въехала Тому локтем в живот. Он согнулся, кашлянув воздухом, а Диана перехватила свою тетрадь.
— Ладно, понял, — выдавил из себя поверженный. Диана с хлопком опустила тетрадь на стол:
— Ещё раз ты приблизишься к моим вещам... — угрожающе нахмурилась она.
— Там грачонок!
— Правда? — Диана отвернулась к окну, а Том с хохотом выхватил злополучную тетрадь. Разъярённая хозяйка с визгом помчалась за ним:
— Я убью тебя, клянусь! У меня есть револьвер!
— Кто же будет ставить тебя на место, если ты меня убьёшь? — Том сверкнул белыми зубами и забрался на столешницу.
Диана остановилась перед ним, тяжело дыша и закинув голову, чтобы видеть задорно сверкающий глаз.
— Ты боишься щекотки? — деловым тоном уточнила она. Том растерялся на мгновение:
— Что?
Диана запрыгнула наверх, и её пальцы пробрались к его бокам, начав безжалостную атаку.
— А! Диана! Ха-ха! Прекрати, отстань, дура! — он пытался оттолкнуть её, упёршись рукой в светлую макушку, но не мог перестать сгибаться от смеха. — Хаха-ха! Хва... ха-ха! Диана, мать твою, убери свои руки от меня!!!
— Веселитесь?
Оба замерли и обернулись. В проходе стоял Рейн.
Том нахмурился, и его взгляд зачерствел. Он выбрался из хватки Дианы, оставив тетрадь одиноко лежать на столешнице.
— Он пытался забрать мою тетрадь, — проворчала Диана и слезла на пол.
— А я думал — жизнь, — усмехнулся Рейн, проходя внутрь. — Визг стоял такой, что варианта два: либо кого-то убивают, либо у нас завелась свинка.
Диана порозовела и надула щёки, но Рейн, улыбаясь, указал взглядом себе за спину, где Том удручённо уселся за край стола. Девушка тихонько прыснула.
— Не могу поручиться, — прошептал Рейн так, чтобы слышала только она, — но, говорят, свинки очень обидчивы. Особенно если в их поле зрения появляется кто-то, кто уязвляет их самолюбие. Оу, — он взволнованно отвёл взгляд, — может, мне стоит извиниться...
— Прекращай, — засмеялась Диана и легонько ударила его в плечо.
— Поверь, я и не и начинал.
Том громко кашлянул за их спинами. Оба повернулись, Диана на секунду застыла у столешницы, проверяя сохранность тетради, а Рейн сел напротив Тома. Последний выглядел напряжённым — он подождал, пока Диана усядется рядом с Рейном, и начал:
— Вы тут ерундой занимаетесь...
— Кто бы говорил, — заметил Рейн.
— ...а я не теряю времени зря. На днях, знаете, я подумал...
— Ничего себе, — Рейн поднял брови. — И как, получилось?
— Заткнись, — выпалил Том, не глядя в его сторону. — Я подумал, что мы сделали всё, что могли. Сами посудите: теперь мы главная угроза этого города. Монстры попрятались в норках, мы свободно ходим и пожираем мороженое каждую минуту...
Диана замерла и виновато отдёрнула руку от морозилки.
— ...но это ничуть не приблизило нас к главному — к выходу, — Том развёл руками.
Диана сжала губы. То ли память уже подводила, то ли с Томом что-то случилось, но почему-то ей помнилось отчётливо, что он отнюдь не намеревался искать выход. Она сама до сих пор оставалась единственной, кто всерьёз пытался взяться за эту затею. Ещё Рейн, конечно, но... он не выглядел как тот, кто еженощно грезит о доме. Если у него вообще был дом.
— Так вот, — продолжал Том, — я прикинул варианты, которые у нас остаются. И единственное, что, как по мне, мы можем сделать, — это пойти на разведку территории. Однако, — он понизил голос, — учитывая, м... вчерашние... обстоятельства, — Том глянул на Рейна, но быстро увёл взгляд, будто не хотел выдать себя, — никто из нас уже не может быть уверен в безопасности. Чувствую, мы ещё многого не знаем об этом месте.
— И что ты предлагаешь? — Рейн вскинул бровь и принялся качаться на стуле.
— Я предлагаю, — Том поднял указательный палец, — понять, что мы можем. Грубо говоря, отправляясь навстречу неизвестности, нам понадобится не только оружие, но и... Господи... — он вздохнул: явно не хотел озвучивать это вслух, — "знание сильных сторон друг друга". Чтобы в критической ситуации мы не растерялись, а работали сообща.
Диана заметила, что Рейн, кажется, сдерживает смех.
— Начну с себя, — гордо обозначил Том. — Я биохим. Разбираюсь в орнитологии, немного — в медицине, в человеческом теле, так что экстренную помощь оказать смогу.
— Да, ты похож на человека, который у себя в комнате препарирует лягушек, — оценил Рейн, будто сделал какой-то внутренний вывод.
— А ты помолчи, — перебил Том. — Диана, что насчёт тебя?
Диана неловко обняла себя за плечо.
— Я, э... пианистка... — У неё зажглись уши. — Мелодии играю, сочиняю иногда всякое там...
Она чувствовала, как слова выходят из неё со скрипом — почему-то под взглядом двух парней эта информация казалась до интимности личной.
— В общем, не думаю, что мои таланты пригодятся нам, — грустно фыркнула она.
— Почему же, — Рейн склонил голову к плечу. — Музыка успокаивает, наполняет надеждой. Если кто и заставит нас двигаться дальше — это будешь ты, — сказал он как-то очень просто и очень серьёзно. — К тому же, я бы с большим интересом послушал твою игру.
Диана улыбнулась уголками губ и заправила за ухо локон волос.
— Может, как-нибудь... — пролепетала она. — Вообще-то я даже не знаю, смогу ли снова играть с такой рукой, — Диана сжала левую ладонь. — Сомневаюсь, что вообще почувствую клавиши. Что, если уже... никогда не получится? — её голос сел до шёпота.
— Если и не получится, — обнадёжил Рейн, — будешь играть ногой. Тут главное растяжку иметь хорошую, — подмигнул он. Диана подняла грустные глаза и фыркнула.
Том перескочил взглядом с неё на Рейна.
— А ты, — кивнул он последнему, — что умеешь?
Рейн поднял глаза, как бы принимая вызов.
— Я физмат, — он пожал плечами.
Том покрутил ладонью в жесте "продолжай":
— И?
— И всё, — усмехнулся Рейн. — Увы, не вскрываю тушки птичек.
— Чем твои знания могут нам помочь? — Том нагнулся над столом.
— А чем нам поможет твоё умение препарировать лягушек?
— Ты всё время отвечаешь вопросом на вопрос!
— А ты всё время задаёшь бессмысленные вопросы.
— Я спрашиваю — как ты поможешь нам выжить, — по слогам отчеканил Том. — В чём этот вопрос бессмысленный? В том, что я не хочу сдохнуть?
— В том, что ты не ожидаешь от меня ответа, — спокойно улыбался Рейн. Том раздражённо вскинул бровь. — Ладно, допустим, объясняю лично для тебя: математика — это фундаментальная точная наука о структурах, порядке и отношениях, она включает в себя такие разделы, как...
Том поднялся из-за стола:
— Не выёживайся, а отвечай нормально!
— О? Так я теперь и отвечаю неправильно? — сощурился Рейн. — Что же для тебя "норма", объясни?
— Парни... — Диана вжалась в спинку стула.
— Ты знаешь, какого ответа я жду, и ты намеренно выводишь меня из себя! — Том ударил кулаком по столу. — Я, может, и одноглазый, но не слепой!
— Молчание тебя не устраивает, ответы тебя не устраивают — знаешь, я начинаю думать, будто ты намеренно пытаешься опрокинуть меня в грязь, — голос Рейна понизился на тон.
— Я бы не пытался, если...
— А, то есть ты признаёшь, что пытаешься?
— ...если бы ты не пытался унизить меня на каждом шагу! Если бы ты вёл себя нормально!
— Нормально? — Рейн поднялся — стул со скрипом отъехал назад.
— Парни, пожалуйста! — воскликнула Диана.
— Нормально? — негромко повторил Рейн. — Что для тебя нормально, скажи? Вести себя как недоразвитый и уязвлённый? — чётко, с вызовом проговорил он, и его голос зазвучал как заточенное лезвие.
— Нормально, — сверкнув змеиным зелёным, прошипел Том, — это не пытаться выставить нас за дураков, делая вид, что ты не хочешь нас всех угробить! — крикнул он. — Ты забыл вчерашний вечер, а? Думаешь, хоть кто-то поверил твоей гнусной, неловкой лжи? "Он всево лис монстл!" — пискляво изобразил Том. — Да? А может, и ты — всего лишь монстр, от которого нужно избавиться, пока не стало хуже?
Рейн стоял напротив, внимательно оглядывая лицо собеседника. Воздух наэлектризовался. Том тяжело дышал, прожигая Рейна взглядом — тот не двигался, и его лицо было странно бесцветным.
— Кажется, мне здесь никто не рад, — заключил он и скрылся в коридоре.
Том тяжело грохнулся на стул и схватился за лоб.
Стояло липкое молчание.
Он медленно поднял глаза на Диану: та непрерывно буравила его взглядом.
— Что? — устало спросил Том.
— Ваша самая сильная сторона — это ваша ненависть друг к другу, — выпалила она и отошла к кухне. Её глаза прожигали дыру в столешнице.
— Слушай, я понимаю, как это выглядит, — послышался голос Тома, — но можно я выскажу своё мнение?
Диана приподняла голову, взглянув на него искоса.
— Ну выскажи.
— Он не даёт нам ни единого повода доверять ему. Ты помнишь, что мы увидели вчера? — Том подошёл к Диане из-за спины, но та не спешила оборачиваться. — Мало того, что он не пришёл, когда я звал вас обоих посмотреть на происходящее, так он ещё и очень неубедительно соврал. Мы с тобой знаем, что это был человек, и, возможно, он опасен. Рейн пытается ослепить нас, чтобы мы забыли об опасности? А дальше что? Какие у него планы? Он заодно с тем шляпником?
— Помолчи хоть секунду, — попросила Диана. Том замолк и опустил руки по швам. Напарница обернулась к нему, хмуря брови: — Если ты не забыл, то Рейн нашёл нам этот дом. Рейн заставил тебя, упёртого домоседа, выбраться в город из интерната. Рейн пошёл в лес искать выход, когда ты обиженно уселся у дерева, — чеканила она, ударяя именем Рейна, как молотом по наковальне. — И Рейн всё это время боролся с нами заодно: когда я замялась на мгновение, он спас мне жизнь! А у него даже нет рук! — Диана всплеснула руками — вышло иронично.
— Диана, мы не знаем об этом человеке — если он, на секундочку, человек — ничего. Я действую из банального инстинкта самосохранения. И, между прочим, не один я когда-либо чувствовал в нём угрозу, — сощурился Том.
Диана дрогнула и поднесла руки к щекам, чтобы спрятать виноватый багрянец:
— Голос уже в прошлом. Я извинилась перед ним, и с того момента у меня не было ни единого желания повторить тот инцидент. И мне кажется, Том, — решительно воспрянула она, — что тебе тоже стоит извиниться.
— За что?!
— Даже если ты не доверяешь ему — мы одна команда, и твоя паранойя этого не изменит! Мы должны держаться вместе, а ты его оскорбил!
— Уверяю тебя, не так уж он и оскорблён, — Том закатил глаза.
— Правда? Ты вроде говорил, что "ничего о нём не знаешь", а теперь способен читать его настроение? — Диана скрестила руки на груди.
— Я не о... Аргх, ладно! Только если тебе это нужно, — вздохнул Том.
— Это нужно тебе. Или ты хочешь, чтобы мы снова остались только вдвоём? — Диана грустно опустила брови. Она видела, как Том стыдливо прикусил губу. На мгновение его поза лишилась всякой уверенности, стала желейной, разрозненной и нескладной, и он отвёл взгляд.
— Так и быть.
Он уныло пошёл к коридору, еле переставляя ноги, будто отправлялся на эшафот.
— Я даже руку ему пожать не могу, какие извинения... — проворчал он вслед. Диана отвернулась, но не смогла не усмехнуться.
Она устроилась на диване и прислонилась к стене. Был слышен топот по лестнице, потом всё затихло. Диана напряглась, будто физически могла навострить уши.
— Извини, — донеслось со второго этажа. Реакции слышно не было, но Диана выдохнула, а шаги спустились обратно.
— Довольна? — вынырнул Том из прохода.
— Вообще-то извиняться нужно искренне.
Он взглянул на неё словно на гору мусора.
— Я потерял веру в тебя, — мрачно заключил Том и ушёл к холодильнику.
— О, да ладно! — Диана взмахнула руками, развалившись на диване. Напарник достал газировку в розовой банке и щёлкнул колечком.
На лестнице снова послышались шаги, и едва заметная нить напряжения опять натянулась между стенами. Хотя Том и сделал беспечный глоток шипучей соды, его взгляд на секунду метнулся к вернувшейся фигуре.
— Кажется, ветер таки сегодня переменится, — оценил Рейн, входя на кухню. — Или нет, — тут же добавил он.
Том опустил банку с содовой и скептически осмотрел пришедшего.
— Что? Я извинился. По-хорошему и тебе стоило бы.
— Может, мы неправильно друг друга поняли, — тягуче произнёс Рейн, — но, по-моему, в наших краях не принято в знак извинения брать чужую газировку.
Том осмотрел банку.
— Ты всё равно её не пьёшь, — он пожал плечами.
— Есть такое забавное словосочетание — "спросить разрешения". Оно знакомо всем, кого воспитывали не волки в лесу, — кривовато ухмыльнулся Рейн.
— Вот только не начинай, — оскалился Том.
— Не начинать что?
— О мой чёрт, как же вы достали! — вдруг воскликнула Диана, поднялась с дивана и плечами выбила себе пространство между парнями. — Или вы оба сейчас заткнётесь, или мы все вместе, с улыбками до ушей, пойдём играть в самый дружеский покер в вашей чёртовой жизни! — грозно воскликнула она. Парни переглянулись.
— Нет, ну если он первым решит закрыть свой рот... — начал Том. Диана зарычала, схватила их за футболки, усадила за стол и убежала на второй этаж. Не успели оба открыть рты, как перед ними звонко шлёпнулись фишки и потрёпанные карты.
— Ты взяла мой набор? — опешил Том.
— Значит так, — заявила Диана и ударила по столу, так что разноцветные фишки испуганно запрыгали. — Если вы, два идиота, не умеете существовать в команде, значит весь оставшийся день вы у меня проведёте за весёлыми и увлекательными настольными играми, пока не научитесь терпению! Ясно?!
— Не думаю, что покер для этого самая подходящ... — возник Рейн.
— Молча!
Воцарилась звенящая тишина. Казалось, замер сам дом.
Диана взяла колоду, рывком сняла с неё резинку и начала мешать карты. Под тихий шелест клетчатых рубашек Том поёрзал на стуле, посмотрел на Рейна, и в их глазах мелькнуло одинаковое недоумение. Том робко приоткрыл рот, кинув взгляд на Диану, которая возвышалась у стола, но ещё сильнее
замялся. Около уха пронеслось едва слышное фырканье Рейна. Том уколол соперника глазом и осторожно поднял руку, как испуганный школьник.
— Что? — строго спросила Диана.
— Извини, но... — он смутился от собственного раболепского тона. — Как Рейн будет играть?
Диана бросила взгляд на Рейна, который хлопал большими невинными глазками.
— Сейчас разберёмся, — обозначила она, взяла со столешницы подставку для ножей и вынула оттуда всё возможное оружие. Подставку же она положила перед Рейном так, чтобы узкая сторона была к нему лицом и загораживала небольшое пространство для карт. Диана раздала по две карты себе и Тому, а Рейну аккуратно прислонила их к ребру подставки: таким образом, никто, кроме самого Рейна, не мог подсмотреть за его значениями.
— Будешь говорить, что положить, я помогу, — сказала Диана, раздавая фишки. — Итак, играем в классический техасский холдем, правила все знают. Я дилер, но играю тоже, — она уселась за стол. — Делайте первые ставки.
— Что уж там, давайте сразу в "Твистер"... — буркнул Том, набирая фишки.
— Что это? — Рейн заинтересованно поднял взгляд. Том помедлил и прикрыл ладонью насмешливую улыбку.
— Забудь.
Том поставил пятьдесят, Диана — сто, Рейн — тоже сто.
Дилер выложила в центр тройку карт. Дама пик, четвёрка червей, двойка бубен.
Все трое застыли в тишине, изучая свои значения.
Диана иногда поднимала глаза, поглядывая на противников: Том пытался сделать невозмутимое лицо, но выходила у него рожа надутого хомяка. Рейн же сидел со своим вечным выражением безразличного принятия и смотрел на карты так же, как пялился бы в стену.
— Ставлю сто, — сказал он. Диана сняла одну фишку с его башенки.
— М-м... — сама она замялась, подперев щёку кулаком. — Колл, — тоже кинула фишку.
Том выдохнул и положил карты перед собой.
— Колл.
Вскрылась четвёртая карта — семёрка треф.
Опять уставились к себе.
— Чек, — сухо отозвался Рейн.
— Чек, — откликнулась Диана.
Том окинул обоих взглядом, остановившись на Рейне. Тот выглядел предельно беспристрастным.
— Какие карты, скажи на ушко, — прошептал ему Том.
— Семёрка пик и дама бубен, — улыбнулся Рейн.
— Ага, конечно, — тот закатил глаза. Блефует, ясное дело. Но и Том не так-то прост. Раз Рейн не стал смело повышать ставку, значит, это стоит сделать Тому. — Пятьдесят, — озвучил он и положил в банк ещё фишку.
— Даже так, — присвистнула Диана. — Ну колл... — она сделала то же.
— Колл, — отозвался и Рейн.
Диана выложила пятую карту. Семёрка бубен — теперь на столе лежали две семёрки в ряд.
— Кому-то точно повезёт, — ухмыльнулась дилер. — Бет — сто пятьдесят.
Рейн и Том одновременно подняли друг на друга глаза. Они молчали и не сводили с противника взгляда, будто готовились к атаке: даже Диана замерла и схватилась за край стола, боясь, что двое снова сцепятся на ровном месте.
— Колл, — спокойно отчеканил Рейн. Диана поставила две фишки от него. Том сжал зубы и сощурился, словно, если он будет пялиться на оппонента достаточно долго, то однозначно поймёт его замысел.
Наконец он усмехнулся, и напряжение схлынуло с его плеч.
— Рейз, — Том цокнул языком. Синяя и жёлтая фишка покатились по столу и упали в банк. Рейн не изменился в выражении, лишь едва приподнял брови.
— Ререйз, ещё десять.
— Ререйз, плюс пятьдесят.
— Ререйз, ещё сто сверху.
Том сощурился. Блефует? Безумец.
— Ладно, — хмыкнул он. — Дилер, сколько там выходит?
— Э-э... — Диана мотнула головой. — Погодите, я что-то пропустила.
— Двести десять, — ответил Рейн. — А ты спрашивал — чем вам поможет моя математика, — он сверкнул зубами, взглянув на Тома.
Тот звонко фыркнул и поставил назначенную сумму в банк. Диана положила двести десять и от Рейна, но сама спасовала.
— Вскрываемся, — обозначила она. Том со шлепком уронил карты на стол:
— Сет из четвёрок. Ну как? — улыбнулся он и убрал руки за голову. Диана нагнулась, проверяя.
— Неплохо, — хмыкнула она.
— Дианочка, — промурчал Рейн. — Покажи мои карты, пожалуйста.
Дилер исполнила его прихоть и замерла.
— Семёрка пик и дама бубен?! — Том вскочил с места и схватился за голову. — Ты серьёзно?!
— Фулл-хаус, детка, — подмигнул Рейн.
— Это абсурд... — Том закрыл лицо руками и упал на стул.
— Мешай, проигравший, — хмыкнула Диана и улыбнулась: кажется, её задумка с покером работает.
— Это кто ещё проигравший?! — вспыхнул он. — Ты вообще спасовала!
— Ну хоть не потратила почти всё своё состояние, — она прыснула в кулак. Том мрачно сгрёб карты и принялся тасовать колоду. Диана тем временем принялась строить Рейну башенки из выигранных фишек.
— Эту, пожалуйста, левее, — возник он, словно руководящий стройкой. — Нет, чуть правее...
— Не командуй мне тут, — с улыбкой шикнула Диана.
— Может, будем играть на что-то? — спросил Рейн чуть громче и откинулся на спинку стула.
— Ты забыл? — зыркнула на него девушка. — Мы весело проводим время!
— Но как же азарт? Том заскучает.
— Думаешь, я без награды не смогу переиграть безрукого? — Том закатил глаз. — Да чёрта с два.

— Похоже, ты не смог переиграть безрукого.
Том катал по столу две оставшиеся фишки, угрюмо держась за лоб. У Рейна тем временем возвышалась настоящая гора сокровищ, и он, покачиваясь на стуле, походил на дракона, который охраняет своё золото.
— У меня ещё есть сто пятьдесят... — вяло возразил Том.
— Карты перетасуй, — попросила Диана. Она в сухую пожирала кукурузные хлопья прямо из упаковки и, кажется, давно перестала следить за игрой: какой-то минимальный банк у неё оставался, но со своим везением она всё равно не рассчитывала на победу.
— У меня идея, — мрачно объявил Том, собирая карты со стола. — Пусть карты мешает Рейн.
— У меня тоже идея, — ответил Рейн, — пусть карты мешает тот, кто больше всего проигрывает.
— А у меня идея, чтобы ты заткнулся.
Том передал колоду Диане, и она разложила карты для новой партии.
— Победи меня уже и по домам, — проворчал Том. — Ставлю всё.
— По домам было бы хорошо... — грустно вздохнула Диана.
— Чем больше мы занимаемся этим, тем дальше мы от дома.
— А мы не можем больше ста пятидесяти поставить, что ли? — Рейн вскинул бровь и наклонился к столу, рассматривая банк.
— Ну нет, ты в побочный банк можешь положить, — объяснила Диана. Том откинулся на спинку стула и громко простонал в воздух.
— Короче, — он поднялся, — всё, у меня двойка и валет, я проиграл. Забирай, — Том подвинул все фишки к Рейну и ушёл. Диана уныло надула губы и собрала со стола все карты.
— Вот тебе и вкус победы, — обиженно вздохнул Рейн.
— Пойдёмте, — позвал Том из прихожей.
— Куда? — Диана перегнулась через спинку стула, чтобы видеть напарника. Тот надевал свою меховую куртку.
— На разведку, — бросил он и убрал свой клинок на пояс. — Всяко полезнее, чем ерундой заниматься.
— В принципе, узнать что-нибудь о городе не будет лишним, — заметил Рейн и выплыл из-за стола. Диана схватила револьвер, накинула кожанку и двинулась за парнями.

— Так что мы ищем? — уточнила она, пиная камни под ногами.
— Э-э... — Том сощурился, осматривая одинаковые кирпичные домики с посеревшими вывесками. — Что-то, чего не видели раньше. А может, и кого-то, — добавил он тише.
— Судя по всему, кроме нас троих, никому тут слоняться не охота, — заметил Рейн.
Том нахмурился и покосился в его сторону, но ничего не сказал.
Доля правды была в словах Рейна. Помимо их команды можно было заметить разве что ветер, толкающий троих в спины и гоняющий мусор по дорогам. Могло показаться, будто город совершенно пуст, если бы только вчера Диана с Томом не увидели целую толпу мертвецов, которая взялась из ниоткуда и ушла в никуда. Наблюдая за этой безжизненной пустотой, начинаешь скучать по захватывающей борьбе.
Диана пнула очередной камень. Тот запрыгал по асфальту лягушкой и ударился о крыльцо заброшенного здания. В отличие от остальных пустующих магазинов и домиков, это действительно выглядело именно заброшенным — сломанная плитка, забитые досками окна, покосившаяся дверь. Ребята остановились, чтобы получше рассмотреть обветшалое строение.
— Биб...лиотека, — прочитал Том через заросли, свисающие с крыши.
— Выглядит жутко, — поёжилась Диана.
— Зайдём. Там могут быть карты или ещё что-нибудь полезное.
Том придержал для команды тяжёлую дверь, и все прошли внутрь.
В коридоре было темно, под ногами хрустел мусор, а со стен валилась штукатурка. Диана обнимала себя руками, стараясь минимально соприкасаться с этим зданием — как известно, нежилые места становятся домом для живности более примитивной. Не то чтобы Диана боялась пауков... Но чёрт, да, ладно — она боялась пауков.
Том налёг на следующую дверь и толкнул её всем телом — та хрипло простонала и с трудом приоткрылась, образовав узкий проход. Они оказались в читальном зале — тут окна никто не заделал, и слабый дневной свет падал на стеллажи со старыми книгами. Пахло выцветшими обложками и пылью.
Все разбрелись по сторонам. Диана достала с верхней полки книгу с рецептами и развернула тонкие страницы, где описывался пошаговый рецепт куриных крылышек.
— Даже если здесь есть что-то полезное, придётся как следует покопа...
Послышался глухой удар, похожий на хлопок по столу. Диана застыла, инстинктивно оглядевшись вокруг себя.
— Том? — нахмурилась она и заглянула за стеллаж. Том, замерший с книгой в руке, медленно покачал головой.
Диана положила руку на револьвер.
— Рейн?.. — С другой стороны от неё Рейн замер и поднял плечи, глаза его скакали по помещению, и Диана поняла: тоже не он.
Том вытащил клинок и бесшумно подошёл ближе. Напарница аккуратно достала револьвер и схватила его двумя руками, держа дуло у пола. Рейн украдкой подошёл к ним из-за спины, словно кошка. Они трое задержали дыхание, сканируя глазами помещение. Казалось, даже пыль застыла в воздухе.
— Выходи... — угрожающе произнесла Диана и ещё крепче сжала пистолет в потных ладонях. Её взгляд остановился на стойке, откуда, казалось, и доносился звук.
— Наверное, просто крысы... — чуть расслабился Том и опустил клинок, как тут послышался шорох. Все трое сгруппировались и заняли боевую позицию, когда из-за стойки показалась рыжая макушка.
Под яркими пружинками волос засверкали два больших светло-голубых глаза. Увидев направленное на них оружие, глаза округлились, и макушка снова спряталась под столом, звонко ойкнув.
— Подожди, — Диана опустила револьвер. — Эй, всё в порядке, ты... человек?.. — прошептала она.
Рыжая голова наконец показалась целиком. Это было худое девичье лицо, сплошь усыпанное веснушками. Оно отличалось сильной бледностью, под большими глазами залегли синие тени, однако это не убавляло общей миловидности. Круг щёк заканчивался остреньким подбородком, выше розовели губки, надутые будто бы в вечной обиде, и маленький вздёрнутый носик. Он был таким пунцовым, почти цвета фуксии, что Диана, смотря на испуганные глаза, готова была поклясться: сейчас этот носик начнёт дёргаться, как у трусливого зверька. В купе с пышными кудрями имбирного цвета, завязанными в объёмный круглый хвост, весь этот образ почему-то очень напоминал Диане... овечку. Большеглазую, глупую полевую овечку.
Овечка обвела всех троих взглядом и задержалась на Томе. Видя, что гости убрали оружие, она осторожно поднялась: девушка была невысокого роста, в большом синем свитере с горлом и в длинной бежевой юбке.
— Кто ты? — шёпотом спросила Диана и медленно подошла к овечке.
— Я Маргарет, — ответила та слегка гнусавым, слабым голосом.
— Привет, Маргарет, — мягко улыбнулась собеседница. — Я Диана. Это Рейн, а это Том.
Диана протянула Маргарет руку для рукопожатия, но та лишь уставилась на ладонь, сведя рыжие брови в каком-то неуверенном выражении. Диана стояла так ещё мгновение, затем неловко покачнулась и убрала руку за спину.
— Скажи, ты тоже попала сюда через интернат? — спросила она.
— Да, — посмотрев на Диану исподлобья, кивнула Маргарет. — Не знала, что тут ещё остались люди...
— Мы, честно говоря, тоже, — грустно усмехнулась Диана. — Но мы все вместе пытаемся найти выход. Как давно ты прячешься тут?
— Уже... несколько недель.
— Не подумай ничего, — спешно затараторила Диана, — у нас еда и вода сейчас в избытке, к тому же улицы в последнее время безопасны. Я думаю, тебе нет смысла сидеть тут взаперти. Если хочешь, мы можем помочь найти оружие...
Пока Диана пыталась разговорить Марго, позади неё парни перешёптывались между собой. Том спросил что-то у Рейна, и тот ответил, флегматично перекатившись с носка на пятку.
Вмиг Маргарет звонко завизжала и закрыла уши. Диана так опешила, что аж отпрыгнула от стойки.
— Он здесь! Он вернулся! — закричала Марго. — Уйди, уйди, уйди!
— Кто? — испуганно заозиралась Диана. — Кто вернулся? Что такое?
— Он здесь, он снова пришёл за мной! Уходите! — Маргарет согнулась и присела на корточки, закрывая голову руками.
— Я никого не вижу, — Рейн вскинул брови.
Визг снова ударил всех троих по ушам.
— Нет, нет, нет, я опять его слышу! — лепетала Маргарет. — Этот голос, он тут! Уходите, пожалуйста!
Диана нахмурилась, наклонив голову к плечу, как тут до неё дошло.
А. Ну да. Голос.
Том тяжело вздохнул и потёр переносицу, а Рейн криво улыбнулся и сделал ещё более вкрадчивый, бархатный тембр:
— Не бойся меня.
Марго опять завизжала сиреной. Том дрогнул и заткнул уши.
— Рейн! — озлобленно воскликнула Диана.
Том рыкнул в воздух, широким шагом подобрался к Маргарет и закрыл ей рот рукой. Марго распахнула глаза, посмотрела на Тома и недоумевающе вскинула бровь.
— Том!!! — Диана топнула ногой.
— Что? Я уже не могу слушать её визг!
— Убери руку!
Том отпустил Маргарет, и та покосилась на него с отвращением.
— Марго, — Диана аккуратно сделала шаг вперёд, будто подходила к дикому зверю. — Можно называть тебя так? Всё в порядке. Тебя никто не обидит...
— Но я слышала!.. Он... он снова ко мне пришёл! — сбивчиво зашептала она. — Голос из сна!
— Да, это... эм... сложно объяснить... — Диана покосилась в сторону Рейна, который беззаботно водил носком по полу. — Послушай меня внимательно, только не пугайся: Голос не злой. Это просто... подросток, которого заперли в... чёрном пространстве. Его зовут Рейн, — она указала на сокомандника, и он подмигнул их новой знакомой.
Маргарет смотрела на Диану так, словно та объяснялась на инопланетном языке.
— Он... Голос?.. — бесцветным шёпотом спросила Маргарет и указала дрожащим пальцем на Рейна.
— Ну да, — Диана пожала плечами. — Но он хороший! У него просто рук нет, и иногда дурачится.
— Нет рук?.. — почти беззвучно спросила собеседница. Под замшевой курткой Рейна она не могла увидеть его увечье. — Вы... вы серьёзно держите его в команде? — Маргарет шмыгнула, так что розовый овечкин носик действительно дёрнулся.
Диана почувствовала, как вспотели ладони.
— Вроде того, — она неловко почесала затылок. — Послушай, я обещаю тебе, он вовсе не плохой...
Маргарет быстро замотала головой, так что запрыгали кудри, и полезла обратно под стол.
— Нет! Подожди секунду! Я обещаю, он ничего тебе не сделает! Марго! — Диана нависла над стойкой, пытаясь достучаться до Маргарет, но всё было тщетно. Под взглядами Тома и Рейна негласная представительница команды перелезла через стол и села на корточки рядом с овечкой.
— Маргарет, послушай...
Маргарет опять замотала головой и прислонила указательный палец к губам. Диана помедлила.
— Ты не хочешь, чтобы он слушал?
Кивок.
— Тебе будет спокойнее, если он уйдёт?
Снова кивок.
Диана поднялась на ноги.
— Рейн, выйди за дверь, пожалуйста.
Рейн поднял брови:
— Серьёзно?
— Да, серьёзно. Прошу тебя, это ненадолго, — Диана соединила руки в молебном жесте. Рейн пожал плечами и покинул помещение, а Том прыснул ему вслед.
— Всё хорошо, он ушёл. Он нас не слышит, — медленно, будто говоря с ребёнком, пообещала Диана. Розовый носик осторожно выбрался из укрытия.
— Точно?.. — прошептала Маргарет.
— Точно.
Марго поднялась и окинула взглядом двух оставшихся. Оба пялились на неё в ожидании.
— Как вы можете быть с ним в одной команде? — тихо спросила она, широко раскрыв бледные глаза. — Вы что, не понимаете, кто он такой?
— Мы понимаем, — помялась Диана, — но он теперь в теле, он тоже жертва этого места. Мы все ищем выход...
— И вы ему верите? — брезгливо сморщилась Маргарет.
Диана почему-то метнула глаза к Тому и глубоко вздохнула.
— Я... ну... — протянула она, водя пальцем по дереву.
— Разве вы не понимаете, — Марго сделала голос ещё тише, — что он просто издевается над вами? Вы хоть знаете, кто он такой? Почему у него нет рук? Он вам что-то о себе рассказал?
Диана ещё ниже опустила голову.
— Он пытался убить меня! — заговорила Маргарет совсем шёпотом. — Пытался... свети меня с ума! Он хотел, чтобы я... делала какие-то странные, ужасные вещи, чтобы я навредила себе — или случайно, или намеренно, я не знаю, но я клянусь, он хотел моей смерти! — в её глазах застыли слёзы, и розовый носик снова дёрнулся.
Диана потёрла виски. То ли они все правы насчёт Рейна, то ли её окружают одни параноики. Не дай бог всё сразу.
— Прости... — начала она и провела ладонями по лицу. — Я хотела предложить тебе перебраться в наш дом, но... я понимаю, если ты не готова. Может, мы найдём тебе какое-то более... — она осмотрела обветшалую библиотеку, — милое убежище? Уверяю, на улицах почти безопасно.
Маргарет отстранилась и обняла себя руками. Она молча покачала головой.
— Не нужно. Я останусь здесь.
— У тебя есть запасы?
Марго отвела взгляд. Судя по провалам на щеках и ярко-синим венам на руках, ответ был отрицательным.
— Тогда мы принесём тебе еды. Сегодня или завтра. Хорошо?
— Не стоит... — прошептала Марго и отвернулась к окну. Кудри закрыли веснушчатое лицо.
— Почему? — вздохнула Диана. Она чувствовала себя так, будто проводила допрос.
Маргарет ещё больше залезла в горло синего свитера. Диана отвернулась, оставив только ладонь на деревянной поверхности стойки, и ушла в раздумья. Во рту встал мерзкий привкус, будто она жевала комок шерсти.
От мыслей её отвлекло движение в окне. На жестяной слив приземлились чёрные крылья, и головка с белым клювом наклонилась, высматривая присутствующих круглым игрушечным глазиком. Диана тихонько хмыкнула.
Маргарет приподняла голову, проследила за взглядом новой знакомой и вдруг резко покачнулась назад, ударившись спиной о стену.
Диана вскочила — Марго схватилась за свитер около сердца, её кожа ещё сильнее побелела, а руки задрожали.
— Нет... Он тут!.. — шепнула она и звонко втянула воздух ртом. Голубые глаза остекленели — Маргарет забилась в угол, её дыхание стало громким и неровным, вдохи со свистом перебивали друг друга и походили на хрипы. Диана подбежала к ней, но Маргарет снова отшатнулась и ударилась головой. Она схватила себя за волосы и съехала на пол. — Нет, нет, нет, нет! — пронзительно, некрасиво закричала она. — Он не видел меня! Он не видел!
— Что, кто? — судорожно выспрашивала Диана. Том стоял позади и напряжённо смотрел на Маргарет, но не подходил близко. — Рейн вышел, он за дверью, он тебя не тронет!
— Не он... Нет! — крикнула Марго, и её голос сорвался на всхлип. — Он... Он! — трясущаяся рука указала на оконную раму.
Грачонок сидел за стеклом и мирно наблюдал за происходящим.
Диана смутилась:
— Грач?
— Замолчи! — срываясь на хрип, попросила Маргарет. — Не говори его имя!
— Какое имя? Грач?
Маргарет опять мучительно завизжала и закрыла руками лицо. Сквозь сбитое, поверхностное дыхание доносились полные паники и страха звуки, похожие на рыдания. Она вся дрожала, словно старый мотор, заламывала руки и, похоже, начинала задыхаться — её лицо посинело. То, что происходило с ней теперь, как показалось Диане, разительно отличалось от истерики по поводу Голоса.
— Мать твою, я что, пришёл сюда слушать женские визги? — возмутился Том и во второй раз заткнул уши. — Успокойся ты, это просто птица!
Маргарет не слышала. Её тело тряслось, она глотала воздух, как пылесос, и бормотала что-то несвязное:
— Он увидел вас... Он увидел! Он следит — всегда, всегда, всегда! Вам уже не убежать, вам... он придёт! Он придёт за ним!
— Я ничего не понимаю, успокойся... Том, ради бога, прогони птицу! — рявкнула Диана, пытаясь взять Марго за руки, но та вырывалась.
— Пытаюсь, не улетает! — Том бил по стеклу, но грач только лениво скакал из стороны в сторону, словно играясь.
Маргарет схватила Диану за запястья, так что та зашипела от боли.
— Не говорите с ним! Никогда! Не слушайте ничего из его слов, ничего! Слышите?! — надрывалась Марго. — Не злите его, убегайте! Он найдёт... он нашёл... он уже нашёл...
— Тихо, я не понимаю, кто нашёл? С кем не говорить?
— Уходите! — взвизгнула Маргарет и с силой оттолкнула Диану от себя. — Уходите отсюда, уходите! Уже поздно, убирайтесь...
— Мар...
— Уйди! — заревела она.
Диана отшатнулась к двери. Том схватил её под локоть, настороженно наблюдая за Маргарет.
— Валите вон! — приказала та. Том увёл Диану и захлопнул дверь. Резко стало тихо, и у неё зазвенело в ушах.
— Я слышал крики, — послышался низкий тембр. Диана вскрикнула, но увидела Рейна и продолжительно выдохнула. — Вы там что, пытали её?
— Не знаю, она начала говорить какой-то бред о том, что кто-то придёт за нами, про какого-то грача... Кажется, её лучше сейчас не тревожить.
— Ясно, — Рейн отвёл глаза. — Пойдём тогда?
— Да... Идём. Том, ты с нами?
Том смотрел в пол, и его густая бровь нависала над глазом. Лицо казалось несколько потемневшим.
— Том? — взволнованно позвала напарница.
— Да... Идём, — невнятно проговорил он в сторону.

Глава 20. Горячо-холодно

— Диана!
Диана вздохнула и перевернулась на другой бок.
— Диана! — голос приблизился. Послышался удар дверной ручки о стену, и голос завопил ей в ухо: — Диана, вставай!
— М... — простонала она и закрылась одеялом, но чужая рука скинула его вниз. Холод обнял тело. — Ну что?.. — спросила Диана и потёрла сухие глаза.
— Уже почти час дня, а ты всё спишь, — нахмурилось размытое лицо Тома. — Приходи вниз, надо вам кое-что рассказать.
Диана подняла одеяло, накрылась и снова отвернулась к стене.
Длинные пальцы схватили её за бока, и она взвизгнула:
— Да иду! Я тебе щас врежу! — вскочила девушка, но Том уже скрылся на лестнице.
Через пару минут Диана, с сонным опухшим лицом и гнездом вместо волос, сидела за столом и жадно пила воду из кружки. По утрам её всегда мучила жажда.
Рейн находился напротив, одетый в свою любимую голубую футболку. Он покачивался на стуле и наблюдал за Томом, едва заметно вскинув бровь.
— Надеюсь, у тебя есть объективная причина, почему ты не дал мне поспать... — пробормотала Диана и подтянула колени к груди, обняв ноги.
— Вообще-то в такое время пора уже и проснуться, — заметил Том. — Но да, причина есть. Вот она, — он вынул из кармана сложенный вчетверо лист и положил его перед командой. Диана развернула бумагу и увидела карту города: супермаркет, шоссе, бары, интернат в глубине леса и даже больницу на окраине. Карта обрывалась около перекрёстка, где стояла библиотека, и второй части не было.
— Ого, где ты это отрыл? — воспрянула Диана.
— Нашёл вчера, пока ты пыталась успокоить эту истеричку.
— А где ещё одна часть? — спросил Рейн, рассматривая пожелтевший лист.
— Вот не знаю, нашёл только это.
— Может, Маргарет в курсе? — Диана осмотрела парней. — Нам как раз нужно занести ей еды.
— Ну да... Она должна знать, — Том скрестил руки.
— Пошли тогда, — пожал плечами Рейн. — Снова постою полчаса за дверью, интересный опыт.
Том кинул на него какой-то напряжённый взгляд.
— Куда вы так торопитесь... — Диана потянулась и глубоко вздохнула. — Дайте хоть позавтракать.
— Принести хлопья? — предложил Рейн.
— О, давай, — Диана повернулась и взялась за спинку стула, наблюдая, как Рейн идёт за её завтраком. — У нас же есть молоко?
— Ну конечно. Только тут ты должна будешь мне помочь, — улыбнулся он. Диана хмыкнула и поднялась следом.
Том нахмурился.
— Ребят, — отвлёк он двоих. — У меня, к слову, бинты закончились. В аптеку бы кто заглянул, пока я пытаюсь вырвать у Маргарет кусок карты.
Диана поставила греться чашку с молоком и взглянула на план города, расчёсывая пальцами колтуны.
— Аптека далековато... Смотри-ка, больница есть. Может, там что-то интересное найдётся.
— Какой толк от заброшенной больницы? — Том развёл руками.
— А что? — Рейн открыл микроволновку и аккуратно взял изнутри чашку с молоком. — Если где и воскресают трупы, то либо на кладбище, либо в больнице. Ну, по версиям ужастиков. — Диана перехватила у него чашку и стала заливать хлопья.
Том промолчал.
— Давай так, — напарница села за стол и опустила ложку в молоко. — Ты пойдёшь в библиотеку и отнесёшь Маргарет еду, а мы отправимся на разведку в больницу. Заодно бинтов захватим.
— Почему бы тебе снова не поболтать с этой неуравновешенной? — вздохнул Том.
— Нужно отнести припасы, а у тебя руки сильные, — жуя, она указала на него ложкой.
— Мы собираемся ей весь холодильник притащить? — он закатил глаза.
— А что? У нас еды много. Ты видел, какая она бледная? — сочувственно прошептала Диана. — А запястья как спички! Ей нужно хорошенько поесть, может, и перестанет бояться всего подряд.
— Сомневаюсь, — пробубнил Том. — Ладно, — он поднялся из-за стола, — пойду переоденусь. Доедай, выйдем вместе.
Том ушёл на второй этаж. Диана поместила в рот ещё одну ложку хлопьев и положила подбородок на руку, задумчиво буравя взглядом лестницу.
— Тебе не показалось, что он сегодня немного странный? — уточнила Диана и обернулась: Рейн пытался открыть зубами коробку сырных шариков.
— М? — промычал он, не отставая от упаковки.
— Забей.

Диана, проклиная всех своих родственников вплоть до каменного века, справилась с соломенными волосами, завязала хвост и надела жёлтую рубашку в красную крапинку. Рубашка была довольно аляпистой и как-то неловко подчёркивала несостоявшуюся талию. Впрочем, всё равно ничего не будет видно под кожанкой.
Они выдвинулись все вместе, и Том был подозрительно молчалив. Диана пыталась привлечь его внимание, из-за чего походила на аниматора на детском празднике, но Том только неловко улыбался и продолжал отмалчиваться как рыба. В конце концов Диана потеряла интерес.
Том резко остановился, отчего напарница врезалась ему в спину.
— Так, — он взглянул на карту, — отсюда нам в разные стороны. Вы запомните, где больница, или отдать вам карту?
— Вообще было бы хорошо... — неловко протянула Диана. Том без слов отдал лист напарнице и ушёл в свою сторону. Они остались вдвоём с Рейном.
— Пойдём? — кивнул он.
— Ага.
Шли в тишине, потому что Диана была слишком сосредоточена, прокладывая путь. Совсем не хотелось потеряться в этом неприятном городе — вроде и не то чтобы жуткий, но холодок по коже иногда бегает. Слишком уж тут тихо.
Диана не взяла с собой запасных патронов, о чём сейчас жалела. С одной стороны, не хотелось тащить целый набор, с другой — в груди теперь разрасталось какое-то чувство незащищённости, похожее на большой полый шар.
Благо, она не одна.
Больница оказалась внушительным белым зданием. Выглядело оно просто и даже мило, но свет не горел в окнах, и дверь слегка отходила от косяка, словно просила зайти. Диана потёрла револьвер, и они с Рейном двинулись внутрь.
— Так, наша основная задача — отыскать Тому бинты. В остальном... смотри что вздумается, — пробормотала Диана. Ей самой почему-то уже не так хотелось шариться по этому месту.
Внутри оказалось темно, — и почему они не догадались захватить фонарик? — пахло лекарствами и гнилью. Стены и пол были устланы плиткой, которая кое-где уже потрескалась и отошла. Она издавала неприятный хруст под ногами.
Как они и ожидали, здесь не обитало ни единой души. И хотя оборудование не выглядело совсем уж запущенным, вряд ли эта больница использовалась кем-либо последние несколько лет. Тут было настолько тихо, что Диана старалась шагать без звука, словно боясь разбудить ребёнка.
Рейн вёл себя менее осторожно. Он спокойно перемещался по коридорам, пытался открыть двери, рыскал в ящиках и пинал осколки плитки, так что по помещению проносился тонкий звон.
— Кто это? — вздрогнула Диана и прижалась к стене.
— Это я, — донёсся эхом мурлыкающий голос. Диана выдохнула и двинулась за напарником.
Они шли вперёд друг за другом и с каждой секундой погружались в ещё более плотную тьму. Диана семенила, подняв плечи, и слушала, как звуки их шагов отскакивают от стен и уносятся в пустоту.
Все двери в основном были закрыты, поэтому Рейн сразу остановился, когда увидел щель, которая приоткрывала вид на процедурный кабинет. Он толкнул дверь ногой, и та ударилась о недовольно скрипнувшую кушетку. Двое прошли внутрь.
Мрак таился в углах, и только слабый луч дневного света полз по кафельному полу. На запылившемся столе лежал стетоскоп, стояли стакан для письменных принадлежностей и подставка со множеством пробирок. Диана взяла одну из них и увидела внутри тёмно-красную жидкость — девушка тут же брезгливо поморщилась и убрала пробирку обратно, потерев себя за плечи, чтобы разогнать мурашки.
Пока, Рейн где-то в глубине кабинета пытал ещё одну дверь, Диана опустилась на корточки и принялась открывать ящики один за другим. Шприцы, салфетки, антисептик, иглы... бинты.
— Нашла, — Диана выдохнула с облегчением. — Может, пойдём, наконец, отсюда? Тут явно нечего больше ловить...
— Тщ, — вдруг приказал Рейн. Диана замерла, как зайчик, и прислушалась к тишине.
Из глубины коридора, отзываясь эхом, послышались голоса. Они подозрительно быстро приближались. Диана вынула револьвер и прильнула к стене.
Дверь распахнулась прямо у носа, закрывая Диану от вошедших. Электрический свет ударил в глаза. Девушка проморгалась и увидела перед собой двух одинаковых монстров, одетых в белые халаты: они говорили о какой-то врачебной бессмыслице совершенно неестественными, чересчур оживлёнными голосами. Как только свет выхватил фигуру Рейна из тени, чудища замерли. Диана взглядом приказала напарнику пригнуться и прицелилась в гнилую голову.
Пах, пах! — двое упали замертво. Рейн поднялся и открыл рот, но не успел ничего сказать: совсем рядом, за стеной, раздались новые, встревоженные голоса. Диана прокралась к дверному проёму и аккуратно выглянула в коридор. В её сторону уже тащилась новая тройка упырей. Диана подняла ствол, прицелилась...
Щёлк.
— Блин, патронов не осталось, — шепнула она и юркнула в угол. — Они идут в нашу сторону!
— Сколько?
— Трое... — Диана снова попыталась увидеть пространство коридора сквозь щель. — Нет, уже четверо! Чёрт, их привлёк мой выстрел! — она прикусила губу и повернулась к Рейну в поисках помощи. Его чёрные глаза быстро обвели помещение, сверкнули и упёрлись в дверь, с которой он мучился всё то короткое время, пока Диана искала бинты. Рейн ударил дверь плечом и почти провалился внутрь — напарница едва успела нырнуть за ним, оставляя только тонкую полоску больничного света мышиным хвостом проникать в щёлку.
Тут же шаги послышались в кабинете, заговорили одинаковыми фразами плоские голоса. Звуки то удалялись, то снова приближались. Диана старалась не дышать.
— Как думаешь, они могут зайти сюда? — еле слышно прошептала она.
Рейн помедлил. Там, где они оказались, было довольно тесно и сильно пахло пылью. Видимо, какая-та подсобка. И, судя по тому, как тяжело поддалась дверь, ей давно не пользовались.
— Вряд ли, — прошептал Рейн.
Они стояли так ещё минут пять. Гам стих, но шорохи совсем близко не прекращались, и голоса иногда продолжали возникать: говорили что-то о "завале работы" и "сложном случае". Слегка успокоившись, Диана с Рейном уселись на грязный пол.
— Может, выскочим? — нетерпеливо возник парень. — Я думаю, мы и без пистолета справимся.
— Мы не знаем, сколько их, — тревожно поделилась Диана. — Если окажемся в ловушке, нам конец. Лучше просто переждать и спокойно уйти.
— Что-то они не спешат... — вздохнул Рейн и поднял голову к потолку.
Они снова молчали пару минут. Диана скребла ноготком кожу на колене.
— У тебя есть надежда, что мы выберемся отсюда? — вдруг спросила она шёпотом. — В плане, не из подсобки, а... ты понял.
Рейн отлип от потолка, подумав секунду.
— Сложно сказать, — неоднозначно протянул он и тут же усмехнулся: — Ну, надежда умирает последней.
Диана тоже улыбнулась, но её улыбка быстро растаяла.
— Если честно, с каждым днем мне всё меньше верится в то, что я вернусь домой, — она угрюмо положила подбородок на колени. — Когда ты был Голосом, мне казалось, что у тебя есть ответы на все вопросы. Надежда будто теплилась сильнее, когда был тот, кто способен открыть мне способ уйти отсюда. Хоть это и оказалось всего лишь иллюзией.
Рейн наклонил голову.
— Прости..? — неловко усмехнулся он.
— О, нет-нет, я не об этом! — поспешила оправдаться Диана. — На самом деле я даже рада, что ты присоединился к нам... в этом обличии, — уголок её губ дёрнулся вверх. — Раньше это, знаешь, было немного неловко: ты типа такой всезнающий, смотришь на меня свысока, то ли демон, то ли бог... А на деле — обычный парень.
— Ну, обычного во мне мало, — Рейн легонько толкнул её плечом, и она тихо засмеялась, уловив в темноте игривый блеск его глаз. Пару секунд Диана пыталась выловить в темноте очертания его лица, а затем отвернулась к полу и шепнула, не успев окончательно убрать улыбку:
— Знаешь, у меня никогда не было друзей.
— Да ну? — изумлённо спросил Рейн.
— Ни одного, — кивнула та.
— Не верю, — радикально произнёс он.
— Ну тебя! — Диана хихикнула и ткнула в него локтем. — Нет, правда, — продолжила она уже серьёзнее. — В детстве я как-то не спешила общаться с другими ребятами, родители не считали это важным. А потом, в школе, оглянуться я не успела, как все уже разбились по своим компаниям. И я вроде как стала... лишней, — хмыкнула она. — В классе надо мной иногда неприятно подшучивали: один раз положили вонючий сыр в рюкзак. Брр, — Диану передёрнуло от одного воспоминания, и она повела плечами, чтобы выгнать из памяти мерзкий запах. — Ничего такого, в общем, но единственным моим другом всегда оставалось фортепиано. Я по нему скучаю...
Рейн долго молчал. Диане стало слегка неудобно.
— Знаешь, мне это близко, — спокойно прошептал он и повернулся к двери, наблюдая за движением тени в тонкой полоске света.
— Правда? — Диана робко покосилась в его сторону.
— А ты думаешь, легко Голосу заводить друзей? Приходилось насильно принуждать людей дружить со мной.
— Странный у тебя был способ искать друзей, — Диана улыбнулась в колени.
— У всех свои методы... — Рейн обиженно закатил глаза.
Собеседница вздохнула и выпрямила ноги:
— Честно говоря, сейчас оглядываюсь назад и думаю: чем я занималась все пятнадцать лет своей жизни? Зачем я всё это делала? Испытывала ли когда-нибудь что-то, отдалённо напоминающее счастье? Ну умею я играть этого Бетховена, написала никому не нужную симфонию, а дальше что? Кажется, я совершенно упустила свой единственный шанс пожить в нормальном мире.
Она снова прислушалась к тишине, к гудению голосов за дверью, которое уже отошло на второй план.
— Я толком не помню свою жизнь до всего этого, — послышался низкий голос у уха.
Диана слегка повернула голову, чтобы увидеть собеседника. В ней всё замерло и обострилось — в эту секунду она буквально олицетворяла фразу "я вся внимание".
— Я был что-то вроде... обычного школьника, — начал Рейн, глядя вверх, будто рассматривая там подробности своей жизни. — Помню, у меня были так себе оценки, какие-то туповатые друзья. Частенько дрался с ними за какую-нибудь девчонку, — по его губам пробежала вялая усмешка. — Я даже имён своих родителей не помню. Хотя помню, как вздыхала мама, когда я приходил с разбитой губой.
Рейн опять усмехнулся, и Диана улыбнулась тоже. Он взглянул куда-то на свои ноги — молчал полминуты.
— Теперь кажется, что я вообще не жил, — тихо поделился он.
Она смотрела на его бледный профиль и чувствовала, как что-то в ней чуточку изменилось. В груди стало слегка, на долю градуса теплее, и Рейн показался ей незнакомым. По-хорошему незнакомым — новым, интересным, многогранным, как только-только распакованная книга.
Диана порыскала глазами по тёмной подсобке и прикусила щёку.
— Знаешь, — аккуратно сказала она, — кажется, я никогда всерьёз не верила, что у меня может появиться друг или даже что-то... больше... — она потёрла костяшки в неуверенном жесте. — Но... я рада, что мы встретились.
Рейн повернулся к ней и слегка улыбнулся:
— Я тоже.
У Дианы что-то защемило в животе, будто она съехала с высокой горки. Она приложила руку к щеке, пережидая это ощущение.
— Кажется, мы засиделись, — Рейн поднялся. — Снаружи давно тихо.
— А, и правда, — Диана поднялась следом и взялась за косяк, покачнувшись. — Пойдём отсюда. Наверное, Том уже давно вернулся домой.
Они пробирались к выходу тихо, стараясь не привлечь лишнего внимания, и одновременно выдохнули, когда оказались на светлой улице. Обратно шли без карты — Диана примерно помнила путь. Постепенно становилось понятно, что город совсем небольшой, и уже скоро у них закончатся неисследованные территории.
— Сколько бы я тут ни находилась, не нравится мне это место... — вздохнула Диана и скрестила руки. Она посмотрела на Рейна, но тот внезапно замер, словно не услышал её:
— Диана, берегись!
— Что?
Диана отскочила в сторону, и в следующий момент на её напарника кинулся монстр: Рейн оттолкнул урода ногой и повалил на землю, чтобы прикончить. Диана услышала рычание у своего уха и выкинула кулак вперёд, ударив монстра в челюсть. По привычке рука зачем-то потянулась за револьвером, но, вспомнив, что пуль не осталось, Диана просто ударила мертвеца стволом по макушке.
— Чёрт возьми, откуда они все взялись?! — она сделала шаг назад: с каждой секундой к ним стекалось всё больше монстров. Такую толпу им точно не одолеть вдвоём...
Рейн нахмурился и тоже опасливо отступил.
— Бежим, — подсказал он, и двое кинулись прочь.

— Отвечай: где карта?
Маргарет стояла, скрестив руки на груди, как каменный постамент, и упрямо прожигала взглядом стену.
Том так навис над столом, что почти согнулся пополам. Он был багровый от злости и выглядел настолько разозлённым, словно не будь Марго девчонкой — уже давно бы вцепился ей в глотку.
— Пока ты не отдашь мне вторую часть карты — еды не будет! — Том покачал перед её глазами большим пакетом. — Ну? Я всё ещё жду!
Маргарет не отвечала, и только непроизвольное моргание выдавало в ней живого человека.
Том раздражённо выдохнул и поставил пакет обратно на землю.
— Слушай ты, давай не строй из себя гордую! Думаешь, я не помню, как ты вчера от страха тряслась? Лучше отдай мне карту, а не то...
Он запнулся, потому что услышал какой-то шум за стеной.
В следующий миг дверь распахнулась, и запыхавшиеся, с красными лицами Рейн и Диана вбежали внутрь. Диана тут же закрыла вход спиной. Оба тяжело дышали; Рейн прислонился к стене и игриво улыбнулся Тому в знак приветствия.
— Что с вами такое?
— О, привет, — выдохнула Диана и откашлялась. — Мы не думали, что ты здесь. За нами гнались монстры, а оружия у нас нет, поэтому надо было срочно где-то спрятаться, — она неловко развела руками.
— И вы привели их сюда? — утвердительно спросил Том.
— Да ладно, рано или поздно им надоест дубасить стены, — усмехнулся Рейн. Маргарет, услышав его голос, снова запряталась под стойку.
Диана перевела дух и подошла к Тому:
— Почему еда всё ещё у тебя? Вы нашли вторую часть карты?
— Она отказывается говорить со мной! — оскорблённо воскликнул Том.
— Господи, ты даже не можешь нормально начать диалог? Дай сюда! — Диана выхватила у Тома пакет и жестом велела ему отойти. Он обиженно скрылся среди стеллажей, периодически поглядывая за успехами напарницы.
— Ты в порядке? — Диана обратилась к Маргарет, чья макушка настороженно выглядывала из-под стола. — Прости за него. Держи, это твоё.
Диана положила пакет на стол. Марго поднялась и внимательно осмотрела содержимое. Она молча кивнула.
— Вчера мы нашли у тебя первую часть карты города. Прости, если взяли без спроса. Скажи, у тебя есть вторая? Нам бы просто взглянуть! — Диана сложила руки в молебном жесте и по-нелепому широко улыбнулась.
Маргарет молчала.
Диана покачалась на пятках.
— Прости... если Том тебя задел... Мы правда не хотели тебя обидеть...
Маргарет молчала.
Диана глубоко вздохнула, почувствовав, как на висках собирается пот.
— Что... что не так?.. — спросила она, сконфуженно отведя глаза. — Я сказала что-то не то?..
— Он смотрит на меня, — прошептала Маргарет.
Диана обернулась и увидела Рейна, который наблюдал за их диалогом.
— Прости, он не может выйти, там монстры...
— Он смотрит на меня, — повторила Марго, ещё больше выпучив глаза. Диана поджала губы и потёрла затылок.
— Рейн, — громко окликнула она, — отвернись!
Рейн пожал плечами и отвернулся к окну.
— Ну что? Теперь мы можем нормально поговорить?.. — прошептала Диана. Чувство неловкости уже сводило скулы.
— Он слушает, — прошептала Маргарет после недолгой паузы.
Диана мучительно вздохнула.
— Рейн, не слушай!
— Ты серьёзно? — послышалось с того края библиотеки.
— Да, серьёзно! Спрячься за штору или... не знаю, как хочешь!
Рейн смущённо приподнял бровь и просто скрылся за стеллажом.
— Обещаю, он не слушает, — обнадёжила Диана. — Ну???
Маргарет опасливо посмотрела в сторону Голоса и начала тихо-тихо:
— Вторая часть карты у меня. Я отдам, но... если ты обещаешь не показывать её больше никому.
— Даже Тому? — изумилась Диана.
Маргарет хмуро отвела глаза и надула розовые губы.
— Да.
Диана потупилась.
— Ну... хорошо... я не покажу, — быстро сказала она. Маргарет полезла в ящик и вытащила оттуда сложенный лист.
— Не уверена, зачем вам это нужно, — нахмурилась Марго. — Лучше вообще спрятаться где-то и ни за что не выходить наружу. И... никому не доверять.
— Почему? Ты знаешь о какой-то опасности? Это то, о чём ты вчера...
Маргарет быстро-быстро замотала головой.
— Я дала вам карту. Спасибо за еду. Пока, — буркнула она. Диана сжала листок в руке, осмотрела Марго с головы до ног и выдохнула.
— Я зайду завтра, — пообещала Диана. — Парни, пойдёмте. Думаю, монстры уже отстали.
— Да, пойдём, — как-то торопливо кивнул Том. — Рейн, иди выйди, проверь монстров.
— Ведёшь на убой, — вздохнул Рейн, но послушно вышел. Том постоял немного и только через минуту отправился за ним.
Рейн шагал впереди, и Том с Дианой шли в нескольких ярдах за его спиной. Том держался подозрительно близко к напарнице, будто хотел что-то сказать, но в итоге они всю дорогу молчали.
В прихожей Диана обмолвилась парой фраз с Рейном и ушла на второй этаж. Только она блаженно уселась на кровать, как Том постучал и, не дождавшись отклика, вошёл внутрь.
— Нужно поговорить, — объявил он.
— Я знаю, что ты сейчас скажешь... — глубоко вздохнула она и отвернулась к окну, за которым серел однообразный пейзаж.
— И я знаю, что ты скажешь, — мрачно сообщил Том.
— Давай ты первый? — натянуто улыбнулась Диана.
— Ладно, — гордо обозначил собеседник, — Рейну нельзя доверять.
— Рейну можно доверять! — Диана всплеснула руками.
Оба вздохнули и поступили взгляды.
— Послушай, — сказал Том, — я долго терпел, и ладно — ты не воспринимаешь мои слова, хорошо, это я приму. Но Маргарет! Маргарет говорит то же самое, да она до дрожи его боится! Ты же слышала, что она рассказывала о нём!
— Маргарет боится всего, даже тебя, — Диана закатила глаза.
— О, вот тут ты ошибаешься, — решительно нахмурился Том. — Я знаю Маргарет, и она меня не боится — она меня недолюбливает. Это, Диан, очень разные вещи! А вот Рейн, по её словам, не просто хотел, но и пытался её убить или свести с ума. И, поверь, он прекрасно понимает, что такими слабыми людьми куда легче манипулировать. Ты у нас вроде такая добренькая, так что ж ты не веришь словам этой несчастной рыженькой?
— А Маргарет знает, кто такой Рейн? — вспыхнула Диана и сделала шаг к Тому. — Маргарет жила с ним в одном доме? Маргарет провела с ним столько времени, сколько провели мы? Да, Рейн делал пугающие вещи в том пространстве, и он признаёт это сам, но он меняется! — она в отчаянии развела руками. — Маргарет не может этого знать, она смотрит на него через призму Голоса. А вот тебе, — Диана больно ткнула Тома в грудь пальцем, — пора бы заметить его старания!
— Старания?! — отшатнулся Том. — Диана, это не шутки! Он, кажется, совсем запудрил тебе мозги своими "несчастными глазками"! — Том сделал натужно-сочувственное лицо и сложил руки в замочек. — В чём ты видишь его изменения? В том, что он по-прежнему кучу всего скрывает? В том, что он вставляет нам палки в колёса, не отвечает на вопросы, строит из себя самого умного? Мы даже не знаем, что у него в голове!
— Давай так, — Диана опасно понизила голос. — Я не знаю даже, что у тебя в голове. И ты не знаешь, что у меня в голове! Может, я сейчас замышляю тебя... защекотать! — она бросилась к нему и впилась пальцами в бока. Том выгнулся в спине, истерично хохотнул и с силой оттолкнул Диану от себя — та отлетела назад и еле успела схватиться за тумбочку, чтобы не потерять равновесие.
— Прекрати! — крикнул Том. — Не время для шуток! Я хотя бы не такой наивный, и я хочу жить! А ты можешь продолжать витать в облаках, пока тебя не сожрали заживо!
Диана не смотрела на него: одной рукой она держалась за край тумбы, а другой гладила собственное плечо. Её взгляд был устремлён вниз. Длинные волосы закрывали лицо.
Том выдохнул:
— Прости, что толкнул.
— Ничего, — хрипло ответила Диана. — Я устала говорить об этом. Ты ничего не знаешь о Рейне. Уйди, пожалуйста.
Том помялся у косяка.
— Я боюсь, что и ты о нём ничего не знаешь, — вздохнул он, и дверь за ним тихо щёлкнула.

Глава 21. Вышел месяц из тумана...

Диана стояла на кухне в майке и домашних шортах, с высоким хвостом, и шуршала пакетом из магазина.
— У неё там есть вода вообще? Может, в бутылки ей набрать, не знаю... — бормотала она, набивая пакет продуктами.
— Не слишком ли мы беспокоимся о ней? — Том снова ворчал. — Она с нами даже не разговаривает.
— Да ладно тебе, Маргарет ведь тоже надо выживать, — заметила Диана.
— Такая трудность...
— Ты не много набиваешь? — Рейн заглянул в пакет.
— Тоже жадничаешь, что ли? — удивилась Диана. — Ребят, ну зайдём в магазин после.
— Да нет, просто ты унесёшь?
— Том унесёт, — подмигнула Диана, и они с Рейном одновременно прыснули. Том закатил глаза:
— Смешно, очень смешно. Обхохочешься.
— Ты чего колючий такой? — участливо спросила напарница и улыбнулась с умилением, будто смотрела на вредного ребёнка.
— У него просто один из родителей был ежом. Том, — Рейн сделал удивлённое лицо, — и как твоя мама только уживалась с ним?
Лицо Тома побагровело.
— Ха. Ха! — озлобленно крикнул он и быстрым шагом ушёл на крыльцо.
— Чувствую, голову мне недолго носить осталось, — задумчиво ухмыльнулся Рейн. Диана прыснула:
— Да прекрати. Он, наверное, просто не выспался. Том не злой: поворчит и отстанет. Поверь, на большее он не способен, — она закатила глаза в усмешке и направилась к лестнице. — Пойду переоденусь, а ты выходи на улицу!
Рейн кивнул. Диану он дождался в прихожей.
Маргарет, как обычно, ждала их в библиотеке. Она была всё та же, с большими глазами и дёргающимся носиком, но Диана не могла отделаться от ощущения, что их знакомая несколько изменилась. Её кожа будто стала ещё белее, отчего розовый овечкин носик казался на бледном лице яркой пуговицей. Щёки сильнее впали, а под глазами повисли широкие мешки.
Марго не поздоровалась, но пакет приняла. Рейн в этот раз стоял за дверью, и это поспособствовало её разговорчивости, несмотря на то что Том, ходя туда-сюда вдоль библиотеки, явно слушал их с Дианой диалог.
— Я посмотрела твою карту, — поделилась Диана, — но особо не нашла ничего полезного.
— Я же предупреждала, что она бесполезна, — нахмурилась Маргарет. Её голос был несколько слабее, чем обычно, и немного хрипел. — Городок небольшой, его обойти кругом при желании можно. А вообще-то это делать незачем, — быстро добавила она.
— Марго, — Диана слегка смягчила тон. — Я понимаю, что спрашиваю это который раз, но... почему ты продолжаешь сидеть здесь? Если ты боишься чего-то, скажи нам, в команде легче противостоять опасности, а вместе мы попробуем найти выход...
Маргарет поникла и приклеилась к стене, уронив глаза в пол.
— Ну пожалуйста, — Диана сложила руки в замок. — Мы могли бы поселить тебя рядом с нами, буквально в нескольких метрах. Мы бы видели друг друга в окно, нам было бы удобнее общаться. Я понимаю, что ты боишься Рейна и не хочешь в нашу команду, но разве тебе лучше здесь в одиночестве?
— Лучше, — шепнула Маргарет.
— Извини за прямоту, но ты не выглядишь здоровой, — Диана обеспокоенно сделала шаг вперёд, отчего Марго сильнее вжалась в стену. Рыжие кудри закрыли её глаза. — Ты вся бледная. Уверена, что хорошо себя чувствуешь?
Маргарет помотала головой и отвернулась в сторону.
— Я могу помочь, — пообещала Диана.
— Уйди. — Марго закрыла руками лицо.
— Прошу тебя, Маргарет... Расскажи, что не так? — Диана аккуратно взяла её за запястье. — Ну?
Том позади глубоко вздохнул.
— Пожалуйста... — прошептала Маргарет в ладони.
— Я не могу уйти, — нахмурилась Диана. — Я вижу, что тебе плохо, и я должна что-то с этим сделать...
— Ты не должна, — Маргарет опустила руки: её глаза выглядели влажными. Она попыталась вырвать кисть, но сил в её теле совсем не осталось.
— Должна, — настаивала собеседница.
Марго медленно подняла взгляд и осмотрела лицо Дианы с каким-то всезнающим, отстранённым сочувствием. Та отпустила её запястье, почувствовав, что Маргарет больше не пытается вырваться — овечка отвела глаза, наполненные безвыходной грустью, и опустила ворот свитера.
Диана закрыла рот ладонями.
На белой коже шеи неровными чёрными точками рисовался кривой круг, похожий на след чужих зубов. А ниже — по плечу, к ключицам, захватывая руку — спускались фиолетово-красные разводы. В особо тёмных участках верхний слой кожи начинал вздуваться и отходить, оставляя только влажную бордовую плоть.
У Дианы в животе будто встал огромный, неотёсанный куб льда, упирающийся своими угловатыми краями в бока. Ноги совсем онемели — Диана не смогла бы сдвинуться с места.
— Ты... тебя... — прошептала она.
Маргарет быстро вернула ворот на место и потёрла плечо.
— Но... это... э-это ведь не смертельно, да?..
Маргарет поджала губу.
— Подожди! Я знаю, это можно вылечить! — отчаянно воспрянула Диана. — У меня тоже такое было, надо просто найти опухоль или... или источник заражения... Послушай, я уверена, мы можем тебя спасти! — воскликнула она. Маргарет замотала головой и стала медленно уходить в сторону. — Погоди, я обещаю, мы придумаем что-нибудь! Не может всё быть так однозначно, я ведь жива! Маргарет!
Диана попыталась ухватить её за руку, но Маргарет побежала в конец библиотеки, где скрылась за дверью чулана. Диана заколотила по дереву:
— Марго, выходи! Клянусь, всё будет в порядке, я всё исправлю! — высоким, дрожащим голосом умоляла она. — Выйди, пожалуйста...
— Уходи, — послышалось с той стороны.
— Маргарет, послушай...
— Уйди, прошу.
Диана прикусила губу и снова принялась бить по двери. Когда это не принесло результатов, девушка ударила по ней всем телом, затем навалилась, упершись ногами в пол, но ничего не помогало.
— Маргарет! — уже почти рыдающим тоном попросила Диана.
Чужая рука легла ей на плечо.
— Пойдём, — сказал Том.
— Но как?! — всхлипнула та. — Я не могу уйти! Я тоже заражалась, помнишь? Но ты ведь помог мне, я жива! Мы можем помочь и Маргарет!
Том вздохнул, не убирая руку с плеча подруги.
— Диана, тебя не заразили, — тихо сказал он. — Это был обычный гной, грязь попала в рану. А Маргарет укусили.
Диана повернулась к двери и застыла, словно ожидала отклика.
— Не возвращайтесь, — попросила дверь голосом Маргарет. — Я вам не открою. Уходите. Оставьте меня.
— Пойдём, Диан, — повторил Том и потянул Диану к выходу.
— Но... — проскулила та. — Но!..
Она не смогла сопротивляться его хватке. Напарник вытащил Диану наружу, где Рейн стоял и скучающе смотрел в небо.
Том отпустил руку подруги, и конечность повисла неподвижным грузом. Диана смотрела куда-то вперёд, сквозь землю: на её лице застыло выражение совершенно детского непонимания.
— Этого не может быть... — шептала она. — Я же точно...
— Её не спасти, Диана, — выпалил Том. Та никак не изменилась в лице, только едва заметно побледнела.
Рейн нахмурился.
— Диана? Что случилось?
— Маргарет заражена, — плоским голосом озвучила та.
В команде повисла тишина. Том уставился в пол, его бровь упала к переносице, а глаз потемнел. Диана оставалась с выражением несчастного ребёнка, и только Рейн, славившийся своим неизменным лицом, почти никак не отреагировал.
— Это... не очень, — сухо кивнул он. После этих пресных слов тишина стала ещё более вязкой. Том медленно оторвал взгляд от земли и уставился Рейну в затылок. — Ну что... боюсь, мы ничего не можем сделать.
Диана обняла себя, сжав рукава кожанки.
— Тогда отправляемся обратно? — Рейн вскинул бровь. Диана глубоко вздохнула:
— Мгм.
Они плелись к дому, сопровождаемые унылым воем ветра. Говорить не хотелось никому. Диана шагала, грустно понурив голову, и пинала камни под ногами.
— Постойте, — Рейн остановил их на полпути. — Зайдём в магазин? У нас не осталось еды.
— Да, надо бы, — слабо откликнулась сокомандница.
Супермаркет звякнул колокольчиком. Том взял корзину и стал набирать базовые продукты: колбасу, тосты, сыр, замороженную еду.
Диана ходила мимо стеллажей, проводя пальцами по рядам товаров, и пыталась не наступать на стыки между плитками, лишь бы занять себя. Её походка была вялая, медленная, тяжёлая, как у медведя.
— Тук-тук, — промурчали около уха.
— М, — неохотно откликнулась Диана.
— Я не вовремя?
— Не знаю, — она остановилась и снова вздохнула, подняла на Рейна уставшие глаза. Тот смотрел внимательно, слегка накренив голову. — Я расстроена. Хотя я знаю Маргарет всего несколько дней, и, возможно, это не настолько большой удар для меня, но... жутко это всё.
— О, ещё бы. Но знаешь что?
— Что? — невоодушевлённо уточнила Диана.
— Говорят, чай снимает стресс.
— Ты издеваешься? — измученно пробормотала она.
— А ещё, говорят, самые красивые девушки любят зелёный чай. Вот какой у тебя любимый?
Диана медленно моргнула.
— Чёрный.
— А, да, кажется, там всё-таки говорилось про чёрный... — замялся Рейн. Диана нехотя усмехнулась. — Ну, знаешь, эта память!
— И что ты предлагаешь? — Диана уставилась в ноги и согнула ступню, качнувшись в сторону.
— Предлагаю устроить утешительное чаепитие одной очень красивой, но очень грустной девушке, — улыбнулся он, по-кошачьи изогнув уголки губ, и одна сторона улыбки снова уехала влево, оголив верхний ряд зубов. Его тёмно-карие глаза так ласково, так самодовольно сверкали, что хотелось дать по носу. Диана посмотрела на эту нелепую ухмылку и фыркнула, заправив прядь за ухо.
— Дурак, — грустно улыбнулась она. — Тогда возьми ещё сладкого. Мне надо заесть мрачные мысли.
— Само собой. Может, зефир? Или груши?
Рейн повёл Диану из отдела в отдел, предлагая ей разнообразные сладости, и та действительно слегка выбиралась из тоски с каждым словом. Она всё ещё тревожно обнимала себя, словно не могла избавиться от чувства постоянного морозного холода, но улыбка хрупкой надежды изредка проявлялась на её губах.
Остановившись около мороженого, чтобы отыскать любимый Дианин фруктовый лёд, Рейн почувствовал на себе вес чужого взгляда. Он инстинктивно обернулся и еле заметно дрогнул: напротив, в другом конце магазина, стоял Том. Его фигура напоминала каменную глыбу, и единственный глаз, не моргая, смотрел на Рейна — внутрь Рейна, внутрь его лица. Зрачок сузился, стал острой точкой, похожей на прицел огнестрельного оружия. Пару минут Рейн смотрел на него в ответ, но ничто в нём уже не осмелилось съязвить, и даже подлый и самоуверенный язык запрятался куда-то подальше в глотку.
— Рейн! Возьмём ещё печенье? — окликнула его Диана.
— Конечно, — улыбнулся тот и ушёл вглубь зала.
Они накидали продуктов Тому в корзину и даже взяли несколько видов чая — простой чёрный и малиновый.
— Давненько у меня не было нормального чаепития... — осознала Диана, тяжело вздохнув. Её мысли до сих пор частично были где-то там, в тёмной библиотеке. — Пойдёмте, парни, — позвала она и ушла вперёд.
Рейн шёл несколько позади — Том поравнялся с ним. Они находились так близко, что могли бы столкнуться плечами, но каким-то чудом сохраняли сантиметр друг меж другом.
Том слегка замедлил шаг, чтобы Рейн неосознанно сделал то же. Они немного отстали от Дианы. Им была видна стройная фигура с длинным светлым хвостом, и оба цеплялись за неё взглядами, как за свет маяка, но держались достаточно далеко.
Том посмотрел в сторону сокомандника и оскалился:
— Думаешь, я не вижу, как ты ведёшь себя с ней? — прошептал он.
Рейн внимательно осмотрел его лицо.
— Как? — он изогнул бровь. Том не нашёл в жесте насмешливого подтекста, но это взбесило его лишь больше. Само лицо, сам разрез глаз, само это выражение спокойного безразличия заставляло Тома трястись, заставляло кровь бурлить, заставляло зубы скрипеть, стирая эмаль.
— Я всё знаю про тебя, — прошипел он в ответ. — Всё. Ты от меня ничего не скроешь, я уже всё понял.
Рейн выглядел несколько озадаченным. Он не нашёлся с ответом.
— И я вижу, как ты пытаешься запудрить ей мозги! Вижу! — продолжал Том, выплёвывая слова как сгустки желчи. — Даже не пытайся притвориться хорошим, я знаю, что у тебя в голове!
Рейн осмотрел его, будто впервые, медленно кивнул и ушёл вперёд, чтобы нагнать Диану. Том сжал кулаки и подавился воздухом — в горле начало жечь.
— Ты чего? — ветер донёс до него лёгкий, как пух одуванчиков, тон Дианы, обращённый к Рейну.
— Ничего, всё в порядке, — бубнящими волнами послышались низкие ноты чужого тембра.
Две фигуры — одна пониже, напоминающая песочные часы, размахивающая руками; другая повыше, с несимметричным наклоном плеч и неестественной, не присущей человеку незаконченностью — синхронно шагали впереди, и только звуки голосов — один высокий, прыгучий; другой размытый, липкий, отдающийся горячим углём в груди — плавали в густом воздухе.
Их фигуры в один момент изменились, превратившись из ровных статуэток с резкие, испуганные силуэты — тогда Том увидел монстров. Ковыляющие тела выглянули из-за магазинчика бытовой химии. Они не стали даже медлить, не стали рассматривать своих противников, как делали всегда: они кинулись вперёд. Первые несколько тварей свалились под пулями револьвера, но затем из-за здания вытекло ещё, и ещё больше мертвецов.
— Вот те на, — пробормотала Диана. — Откуда они все? — она сделала ещё несколько выстрелов в мёртвые головы, и пара туш повалилась на землю. Рейн рядом с ней оттолкнул упыря от себя и сощурился: на лбах многих виднелись странные маленькие дыры в форме круга.
Рейн звучно прочистил горло:
— Кажется, кому-то всё же стоит стрелять в сердце, — с нежным укором заметил он. Диана дрогнула и больно прикусила губу, её щёки окрасились цветом стыда.
— Ладно, будем стрелять в сердце, — она порылась в карманах и втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Правда, патронов у меня всего десять штук...
Том уже проклинал эту постоянно повторяющуюся ситуацию: каждый раз он несёт продукты, и каждый раз ему нужно заботиться о том, куда их деть во время боя.
Он бросил взгляд на Диану, которая замялась, перезаряжая револьвер, и Рейна, что прикрывал её спину. Том передёрнул плечами; тошнота окрасила нёбо кислым вкусом.
— Диана! — воскликнул он. Диана подняла светлую голову и хлопнула большими глазами. — Я оставляю корзину тут, пусть жрут её.
— Нет! — изумлённо вскочила та. — Монстров не так уж много, я не отдам им наши припасы! Пойду спрячу, а вы разберитесь вдвоём, ладно? — она подбежала и схватила корзину, не выпуская из рук револьвер.
Том обеспокоенно опустил бровь:
— Я не... — он осёкся. Его взгляд остановился на Рейне. — Ладно, — кивнул Том, воткнул лезвие монстру в солнечное сплетение, а следом поразил и сердце. — Их вроде не слишком много, — невнятно добавил он.
— Ага! — закивала Диана издалека и  скрылась где-то за мусорками. Некоторые мертвецы кинулись вслед за ней, но упали от выпущенных на ходу пуль. Диана пощёлкала спуском пистолета — всё, патронов нет. Ладно, Том и Рейн должны справиться без неё.
Том провёл ножом по гнилому горлу, и кровь брызнула на его куртку. Адреналин хлестал в организме. Монстров не было много, но и маленьким их количество не назовёшь. Особенно учитывая, что здесь — на узенькой улочке между платной прачечной и оптикой — парней очень легко оказалось зажать в угол. Этим уроды и занялись.
Том быстро орудовал лезвием, перед глазами мелькали тела, и он почти не смотрел, куда бьёт. Рейн использовал свою проверенную технику "повали-дави-дави", но очень скоро оба упёрлись спинами в кирпичную стену. Казалось, мертвецов осталось всего ничего — Том собрал все силы и пустил в ход и руки. Одного из упырей он ударил в лицо, а второму воткнул лезвие в глаз. Оба упали в ноги своим собратьям, где их быстро передавили. Почувствовав около собственной руки чужую челюсть, Том со всей дури впечатал монстра локтем в стену и провернул лезвие в его груди. На лбу уже выступил пот, промочив повязку, руки окоченели и превратились в машины: действовали сами, отдельно от мозга, опережая всякую мысль. Оставалась небольшая группа упырей, и механизм, заведённый где-то в груди, было уже не остановить.
Послышался сдавленный стон и громкий шлепок. Том кинул мимолётный взгляд вправо и увидел знакомый, измазанный в крови силуэт, который припал к стене и скатился на землю. Том сжал зубы. Том ударил кулаком вперёд. Том размозжил гнилой череп по асфальту. Том вдруг почувствовал, как ещё сильнее промокло лицо, и сердце заколотило в грудь со скоростью белки.
Удар — кровь — толчок — защита — клинок — влажный, мерзкий чмок, звук скольжения лезвия в чужую плоть: когда слышишь, как медленно рвутся ткани. Том замер, прислушиваясь к этому звуку, пока гнилое тело не повалилось на землю.
Он тяжело выдохнул. На улице стало совершенно пусто. Ветер тихонько завыл между домов. У Тома зазвенело в ушах.
Он опустил взгляд и посмотрел на последнее тело перед собой — безрукое, полусидящее у стены, с тяжёлой вздымающейся грудью. Чёрные глаза поднялись, голова с короткой стрижкой быстро кивнула, и привычка заставила Тома шагнуть вперёд, помочь, поднять, спасти, но — он остановился.
Только они двое теперь были здесь. Никто не видел. Никто не увидит. Никто не узнает. Никто — "никто" лихорадочно забилось дикой птицей в грудной клетке,
и в зелёном глазу, в молчащих губах вдруг появилась какая-то ужасная, прекрасная идея.
Рейн — беспомощный, гадкий, подозрительный, противный, лживый, — безрукой обузой с подбитым копчиком лежал он теперь прямо у ног. Том сжал в руке кинжал. Вдруг текстура ручки показалась ему странной и непривычной, какой-то ребристой, скользкой, словно он впервые взял оружие в руки. Словно неправильный был хват, словно не так держать надо, и надо как-то иначе, хотя и так неудобно — насрать.
Том сжал в руке кинжал, как малые дети неумело держат ложку, стиснув её в кулаке. Неумело, решительно, универсально, однозначно.
И взгляд, зелёный ядовитый взгляд, взгляд идеи, презрительный, с надеждой взгляд — он впился в Рейна, в свиную тушку с яблоком во рту, в тело, в сегодняшний ужин.
Рейн не двигался. Он смотрел.
Его тёмные глаза ловили каждое микроизменение лица, каждую мысль, каждое осознание, желание, понимание, каждое перекладывание клинка в потной загорелой руке.
И он лежал.
Его взгляд смотрел прямо, прямо в кислотно-зелёный глаз, прямо внутрь пасти жаждущего волка. Рейн наблюдал. Он оставался статичен, лицо его не бледнело, тело не дрожало, и в глазах было то привычное скептически-любопытное выражение. Ему словно было аналитически интересно:
убьёт ли его Том?
Он лежал, раскинувшись добровольно, как смиренная жертва — но жертвой он не был. Он был зрителем. То ли не сознавал он происходящего, то ли, наоборот, сознавал прекрасно, потому и был так спокоен. Потому его глаза и оставались холодны, только слегка спрашивали: "Ну? Сделаешь? Осмелишься? Сможешь? Решишься?"
Челюсть Тома напряглась так, что он мог сломать свои зубы. Рука задрожала, сжимая влажную рукоять. Казалось, Рейн видел, как сквозь тонкую кожу громко и сильно тарабанит сердце, отбивает звучный ритм: БАМ. БАМ. БАМ. У-БИТЬ. У-БИТЬ. И глаз распахнулся ещё больше, так что исчезли веки, и зрачок сузился, превратившись в звериную щёлку, и рука с ножом — точно — дёрнулась вверх, к жертве, к этому до тошноты спокойному, вопрошающему взгляду: сможешь? Сделаешь? Сделаешь?
Сделаю.
Никто не увидит. Никто не узнает. Сказать, что бедный Рейн не справился с монстрами, что он боролся доблестно и никого не позвал на помощь, что умер героем — от этой сопливой притчи больше чести и благородства будет, чем от всего существования Рейна действительного, настоящего, тёплого, моргающего, с бьющимся в груди сердцем — пора узнать, есть ли там вообще сердце.
Красно-серебристое лезвие сверкнуло в ещё живых, мертвенно-спокойных карих глазах.
Дикий. Звериный. Крик!!!
Хриплое, безумное, нечеловечески-громкое "А", вытянутое колючей проволокой из горла человека.
Парни разом дрогнули, подскочили на месте, и на двух лицах как по щелчку застыли до боли простые и глупые выражения с распахнутыми глазами и поднятыми на лоб бровями. И Том, сгорбившийся над Рейном с кинжалом в руке, такой секунду назад отчаянный, застыл, как пойманный школьник, подтянув плечи к ушам. И Рейн замер, словно устыдился этой странной, нелепой сцены, этого абсолютного равнодушия к собственной жизни. Всё стало вмиг криво, перевёрнуто, неловко, некстати.
Диана стояла в нескольких ярдах от них, дыша громко, как насос. Её лицо оцепенело в выражении сумасшедшей, а глаза, застывшие в ужасе, выросли на пол-лица. Руками она сжимала копны светлых волос на голове, и вся — вся — тряслась, будто тело расходилось по швам.
— Что. Мать твою. Происходит?! — закричала она тем же диким, не своим голосом.
Том и Рейн не двигались. Так глупо, прозаично, отвратительно выглядела их общая статуя из убийцы и жертвы, что они, кажется, сами это осознавали.
— Том, отойди от него!!!
Том нечаянно выронил кинжал. Он бросил взгляд вниз, нагнулся, но дрогнул, снова посмотрел на Диану, вскинул руки в сдающемся жесте и сделал три шага назад.
Диана подбежала к Рейну.
— Как ты? С тобой всё хорошо? Тебя ранили? Поднимайся... — тихо затараторила она, обхватила парня со спины и помогла ему встать на ноги. Рейн выглядел слегка обескураженным, как человек, которого только что разбудили.
У Тома тряслись руки. Ладони оставались потными, мокрыми, он вытирал их о джинсы и сжимал ткань. Сглотнув, он сделал шаг:
— Диана...
— Уйди!!! — рыком взвизгнула Диана. Том снова вздрогнул, покраснел, нелепо повернулся, качнувшись, и ушёл.
Рейн проследил за ним взглядом. Он отвлёкся, когда Диана уронила руки на его плечи, сжав куртку из искусственной замши как спасательный круг.
— Рейн, что произошло?
Маленькая буря в тёмно-карих глазах улеглась, они вновь стали неподвижны, словно ровная степь. Рейн только пожал плечами.
Диана потрясла его:
— Что, что это значит? Он пытался тебя убить??? Да я его сама... я его!.. — она задрожала, задыхаясь.
— Диана, спокойнее. Ничего не произошло. Все живы.
Бархатный голос подействовал на неё отрезвляюще. Она будто увидела себя со стороны, резко отскочила и стушевалась:
— Прости. Прости, я... Я так испугалась... Кхм! — она вскинула голову, и белые пряди, выбившиеся из хвоста, потекли вниз, освободив бледное, зернистое лицо. — Не переживай, — собранно отчеканила Диана. — Я серьёзно поговорю с Томом обо всём произошедшем.

— Ты что, идиот?! — визжала Диана, тряся Тома за плечи. Тот тёр пальцы друг о друга. Он смотрел в потолок, в стену, в пол — всюду, но не на Диану.
— Это была... — он прочистил горло и провёл языком по губам. — Это была защита, ты не понимаешь.
— Какая защита?! — в голосе Дианы проскочила истеричная нотка. — Он на тебя что, напал?!
— Нет! Нет! — Том отошёл назад, наткнулся на Дианину тумбочку, ойкнул и поднял дрожащие руки. Его взгляд отскочил в другой угол. — Нет, я... Я защищал его... от... от монстров...
— От каких, чёрт возьми, монстров?! Ты направлял на него нож! Ты хотел... ты... — она громко задышала, её грудь начала ходить поршнем.
— Да нет же, — голос у Тома был сиплый, чужой, голос какого-то другого, неизвестного человека, — мы так просто встали, в такой позе! Я, это...
Руки снова вспотели. Том провёл ладонью по щеке, оставляя на лице влажную полосу.
— Я обещаю...
Диана глубоко вдохнула.
— Выйди.
— Диан, я тебе...
— Выйди. Я хочу расспросить обо всём Рейна.
Том прикусил губу, так что в рот полился металлический вкус. Он снова стал гладить трясущиеся пальцы, словно успокаивал нервное животное:
— Да что... он же тебе ничего...
— Уй-ди, — приказала Диана.
Том ударился о косяк, втянул воздух и потёр макушку. В коридоре он столкнулся с Рейном — тот бросил на него секундный взгляд и зашёл в комнату. Том дрогнул и зачем-то шмыгнул обратно, следом за ним.
— Я... тут постою, — прошептал он. Диана сжала кулаки так, что проступили вены.
— Выйди отсюда, Том, — повторила она, повысив голос.
— Да я...
— Сейчас!
Том медленно попятился назад и встал у косяка. Диана одним шагом оказалась и двери и рывком потянула ручку на себя. Секунду дверь сопротивлялась, но затем раздался громкий хлопок.
Диана постояла у проёма.
— Уйди на первый этаж, Том! — крикнула она.
— Да-да, я...
— Уходи!
Послышались шаги по лестнице.
Диана выпустила воздух и потёрла плечи.
— Тома нет. Тебе ничего не угрожает. Скажи мне честно, что произошло, — попросила она, глядя на Рейна. Тот выглядел спокойным и едва заметно удивлённым, будто не понимал, к чему этот допрос. — Если хочешь, мы выдумаем для Тома любую легенду, я умею держать секреты. Если он пытался навредить тебе, клянусь, он больше в этот дом не ступит. Ты будешь в безопасности, обещаю, — аккуратно кивнула Диана.
Рейн помедлил.
— Он просто пытался защитить меня от монстров.
Диана застыла. Её брови медленно опустились, и лицо приобрело выражение абсолютной, уязвимой растерянности.
— Ты... это правда?.. Рейн, ты можешь мне не врать, я...
— Это правда, — спокойно кивнул Рейн. — Рядом со мной был монстр, просто ты не видела его. Том спас меня. Тебе нечего переживать.
Диана схватилась за лоб и опустила взгляд в пол, бегая глазами, словно в поисках этой странной несостыковки, которая чесалась у неё в затылке. Но зачем Рейну было врать? Он бы однозначно не стал защищать Тома.
Диана снова посмотрела на Рейна, лицо которого не показывало ничего, кроме совершенной уверенности в собственных словах.
— Я... ладно... — растерянно прошептала она. — Прости, что... нагнала паники.
— Всё в порядке, не волнуйся. — Взгляд Рейна смягчился, и он вышел из комнаты.
Дверь распахнулась, и Том, стоящий у косяка, отпрянул назад. Он проводил Рейна взглядом, постоял мгновение и двинулся за ним по лестнице. Тот не обернулся. Они спустились на первый этаж.
На кухонном столе лежал перепачканный в крови клинок, который Том обронил ещё там, на месте сражения. Рейн открыл холодильник, рассматривая продукты.
Том аккуратно, двумя пальцами взял нож, вытер его об одежду и вернул его в чехол у себя на поясе. Он медленно поднял глаза, осмотрел спину Рейна в голубой футболке, приоткрыл рот, набрал воздуха, но сжал губы. Помявшись секунду, Том ушёл обратно на лестницу.

Глава 22. А теперь сделайте удивлённые лица!

Диана тёрла шею круглой ладонью с гибкими пальцами, будто силилась стереть невидимый налёт. На коже расплывалось розовое пятно, и Том видел его, сколько бы светлая прядь не пыталась робко скрыть свидетельство очевидного: парни проснулись в пустом доме и оба знали, куда ходила их подруга. Оба знали, естественно, что вернулась она с пустыми руками, испорченным настроением и противным, липким ощущением чужих зубов на веснушчатом теле. И оба об этом не обмолвились — после вчерашнего они ещё не говорили друг с другом.
Том сидел за краем стола, положив подбородок на кулак и наблюдая за командой. Эти голубки — фу, язык в трубочку сворачивается — нашли где-то синюю изоленту и теперь баловались с ней, как дети малые. Диану почему-то очень веселило, как между двумя кольцами скотча вздувается кожа руки, правда отскребала она это дело чуть ли не со слезами на глазах. Свою руку она ради экспериментов больше не изводила. А вот Рейном пожертвовать было не так страшно — учитывая, что он, кажется, с радостью заработал бы парочку дополнительных инвалидностей, если бы это развеселило Диану.
— Сейчас-сейчас... — бормотала она, обматывая целиком его культю. Рядом на плите шипел кривой омлет, и Диана периодически кидала на него подозрительные взгляды. — Не дёргайся...
— Ты только кровоснабжение мне не перекрывай, пожалуйста, — заметил Рейн.
— Ой, та-а... — махнула она, прилепила край синей ленты, отошла на пару шагов и дёрнула кухонную лопатку, намертво прилепленную к обрубку руки. Та даже не качнулась. — О! — Диана довольно показала Рейну большой палец. — Всё, теперь ты настоящий киборг.
Рейн отвернулся к плите: Том мог видеть только его спину в сером джемпере. У Рейна, кажется, вообще не было больше одежды — за всё время напарник не видел его хоть в чём-то, кроме несчастной футболки и этого свитерка.
Том слегка качнулся на стуле и заметил, как киборг, вытянув лопатку перед собой — глупо выходило, локтей-то у него нет, и импровизированная рука получилась в обоих смыслах деревянной — пытался подцепить край омлета. Диана сидела на столешнице и внимательно наблюдала за происходящим, но улыбка у неё была слегка пустой, а ладонь вернулась к красному пятну на шее. Заметив на себе пристальный взгляд Тома, напарница вздрогнула, спрятала руку под себя и принялась подбадривать Рейна:
— Давай! Ты сможешь! У тебя всё получится!
— Она ж не крутится, понимаешь... — в поте лица пробубнил Рейн и наклонился корпусом в сторону, пытаясь перевернуть несчастный омлет. — Приделать бы дрель ещё, так совсем прекрасно будет...
— Ре-ейн, верь в себя! — сложив руки рупором, продолжала Диана. — Главное — верить!
Омлет неловко подпрыгнул на сковороде и сложился конвертиком. Диана застыла с каким-то неопределённым выражением лица.
— Да не, ну погоди ты... — Рейн высунул язык от усердия. Он расставил ноги, словно краб, и нагнулся вперёд в попытке подцепить омлет лопаткой. Просунув деревянный наконечник поглубже под упругую яичную массу, Рейн резко наклонился вбок — омлет подлетел и благополучно перевернулся, повиснув на стенке. Рейн аккуратно спустил его лопаткой обратно на сковороду.
Диана захлопала в ладоши:
— Вот это повар! Вот это мастер!
— Пустяки, не стоит... — он сделал неуклюжий поклон. — Садитесь за стол, миледи, сейчас вам будет подано.
Диана хмыкнула и потянулась за тарелкой. Рейн изящно переложил на неё омлет, и они с напарницей, которая где-то достала приборы, уселись за стол в небольшом отдалении от Тома. Тот оценил блюдо, которое Диана с гордостью расположила перед собой, и неловко улыбнулся:
— Неплохо, — выдохнул он и одобрительно кивнул Рейну. Сидящий напротив, парень быстро поднял глаза, равнодушно скользнул по фигуре Тома и принялся отдирать зубами изоленту от кожи.
Том потупился и почесал голову.
— Слуфай, — сказала Диана с набитым ртом. Том рывком поднял взгляд, но увидел только светлый затылок и Рейна, который застыл с синей полоской в зубах, глядя в лицо подруге. — Как тебе идея что-нибудь ещё приделать? Например... не знаю... ложку.
— Какой толк от ложки? — пробормотал Рейн и звучно отлепил часть изоленты. — Надо что-то глобальнее.
— Глобальнее... — Диана опустила глаза в тарелку и положила в рот ещё один кусочек омлета.
Том набрал воздуха в лёгкие, но не успел ничего сказать:
— У меня идея! — вскочила Диана и ударила руками по столу. Забыв о недоеденной тарелке, она ухватила Рейна за шиворот и потащила на второй этаж: тот вяло промычал что-то со скотчем в зубах.
На кухне стало тихо.
Проведя руками по липкой столешнице, Том медленно поднялся и пошёл следом за ними. Линолеум скрипел под ногами. Ноги застучали по ступеням.
Рейн с Дианой сидели в её комнате, и хозяйка носилась туда-сюда, заглядывая во все укромные места в поисках чего-то. Том прильнул к косяку, наблюдая за её движениями, в которых прослеживалось что-то нетерпеливое. Рейн тоже смирно стоял на месте, и его глаза скакали по комнате, следя за фигурой напарницы.
— Куда же я её... О! — она достала откуда-то из под кровати толстую верёвку. — Отрыла это сегодня утром, около библиотеки валялось, в каком-то... что это — гараж чей-то был или вроде того. Мы можем сделать тебе лассо! — обратилась она к Рейну.
— Можно кого-нибудь связать, — усмехнулся Рейн.
— Или повеситься, — мрачно добавил Том. Оба повернули к нему головы, словно забыли, что вообще живут втроём.
Диана смущённо сжала губы и опустила руку с верёвкой — свободная ладонь тут же потянулась обратно к шее. Рейн оставался неподвижен и смотрел на Тома прямо, неотрывно, без какого-либо выражения.
— Думаю, — начал он, и в Томе всё замерло от этого голоса, который он не слышал обращённым к себе уже двенадцать часов, — если мы и правда хотим выбраться, то хорошо бы больше не терять никого из команды. Так что повремени с этим.
Том сильно сжал ладонь, впившись ногтями в кожу, и разжал пальцы. Из груди вырвался долгий выдох.
— Я... пойду проветрюсь, — откинув волосы со лба, проговорил он.
— Э-э... Да, иди, — плоско сказала Диана, уже занятая чем-то в другом углу комнаты. Том провёл рукой по косяку и исчез. Послышался шорох куртки, хлопок двери.
Рейн метнул взгляд к Диане: та, пыхтя, тащила что-то по полу. Напарник обошёл её и увидел громадную рыжую бензопилу.
— Не знаю, что ты задумала, — медленно произнёс он, — но я обеими руками за.
Диана прыснула в воздух и уронила бензопилу на кровать.
— Так, — она уткнула руки в боки, подскочила к Рейну и принялась разматывать оставшуюся изоленту, освобождая отслужившую деревянную лопатку. — Тут главное... Я надеюсь, ты сильный? — Диана подняла глаза и посмотрела ему в лицо. Рейн моргнул.
— Надеюсь, — ухмыльнулся он.
— Ла-адно, придётся проверить, — напарница смяла использованный скотч в комок и бросила в сторону. — Смотри, — она с хлопком положила руку на корпус бензопилы. — Эм... Можно как-то... Честно, у меня в голове это было проще... — она смущённо укусила большой палец.
— Мы можем попробовать проделать в ней дырку? — предложил Рейн и наклонил голову к плечу в раздумьях. — А потом примотать всем, что есть.
Диана перевела взгляд на друга.
— Ты серьёзно?
— Ну согласен, не самая рабочая...
— Принеси нож. Только надо будет его нагреть...
— Диана.
— Где-то я видела горелку...
— Диан.
Диана дрогнула и на пятках повернулась к Рейну: тот стоял перед её носом, смотрел чёрными глазами прямо в душу.
— Да? — прошептала она, застыв.
— Ты просто гений.

Том плёлся вдоль невзрачных домиков. Ему казалось, что улица не заканчивается, а повторяется вновь и вновь — что он уже третий раз проходит мимо одного и того же магазина, мимо одних и тех же указателей и поворотов. Впрочем, чёрт знает, что может учудить это место.
С самого утра в животе ходили мыши. Они вытаптывали круги по желудку, топ-топ-топ. Они падали на донышко пустого живота и, не обнаружив там завтрака, прогрызали пути наружу, делая тело дырявым ситом — хрум-хрум-хрум. Том не успевал затыкать дырки: мыши валились из него позорным водопадом. Бам-бам-бам.
Он обнял себя за плечи, прекращая поток. Рукава куртки стали влажными от потных ладоней — тело плакало. Тело скучало по ножу, тело боялось ножа. Ножа, который вернула ему жертва.
Какой идиотизм... Идиотизм! Утверждал, что Рейну нельзя доверять, а в итоге сам стал белой вороной, черноклювым грачом! Он и правда чёртов параноик, жалкий парано...
Раз, два... Раз, два...
Том поднял голову, глаза пробежались по серым лицам домов. Уши замерли, навострились. Шаги.
Раз, два... Раз, два...
Он прокрутился вокруг своей оси и положил руку на пояс. Рукоять клинка прощупывалась под толстой кожей. Том укусил губу, содрав засохшую корочку. Он слышал силуэт, он видел шаги. Человек с хромающей походкой, человек-шляпа, человек-ритм, человек, не знающий слова "трость".
Раз, два... Раз, два...
По горлу поползла холодная змея. Руки резко ослабли, потеряли форму, наполнились водой, а вода стала льдом и обездвижила пальцы. Том прокрутился вокруг себя: он слышал шаг там, затем здесь, затем позади, затем — тишина — и снова шаги. Раз, два... Раз, два... Взгляд поскакал меж зданий и дорог, меж антенн и сломанных светофоров, но то были светофоры в шляпе и хромающие антенны. Иней пополз по локтям. Том вдохнул через рот, но глотка сжалась, не пропустила воздух, и тот застрял в горле пухлым клоком. Глаз пытался найти, вычислить, остаться на месте, но ноги яростно запротивились, зашагали прочь. На кой чёрт, на кой чёрт он вышел наружу, почему полная монстров и неизвестных сущностей улица показалась ему безопаснее дома, безопаснее старой компании, безопаснее чёрных — нет, тёмно-карих, тёмно-карих, поверь, это будет важно — глаз?
Том успел только моргнуть, как ноги заботливо принесли его в дом, руки закрыли дверь на замок, взгляд проверил задний двор через окно. Новая, тонкая кожа залатала мышиные дыры. Том прислушался к знакомым голосам. Два привычных тембра успокоили взвинченную голову, как успокаивает луч солнца из родного окна, продавленная скрипучая кровать, детская кофта в катышках. От мысли стало неправильно, перевёрнуто на душе.
— Нет, не сюда, я левша, — звучал бас со второго этажа.
— Правда? — удивился девичий голос, похожий на колокольчик.
— Не то чтобы эта информация пригодится для чего-то...
Том снял куртку и повесил на крючок.
— О-о, да... Вот так.
— Сюда?
— Ага, немного... Да.
Том приподнял бровь и неуверенно двинулся по лестнице.
— Так... Подожди немного... Да е-моё, оно падает.
— Ну сделай, чтоб не падало.
— Нужна изолента!
Он приоткрыл дверь и обнаружил предельно странную картину: Диана приматывала изолентой бензопилу к руке Рейна.
— Э-э...
— Том! — вздрогнула Диана, и Рейн качнулся, чуть не уронив оранжевую махину. — А мы тут... это...
— Я даже спрашивать не буду... — протянул он и встал у стены, убрав руки в карманы
— Сейчас-сейчас, — снова завелась Диана, как игрушечный зайчик, — мы уже почти... буквально пара штрихов... — она яростно обмотала скотчем почти всю руку Рейна и опасливо отошла назад. Все задержали дыхание, но... бензопила держалась.
Диана воспрянула и захлопала в ладоши.
— Хм, неплохо, — ухмыльнулся Рейн и провёл широкой пилой по воздуху. — Теперь я точно киборг.
— А в ней есть бензин? — уточнил Том.
Рейн посмотрел на напарницу. Диана порозовела и неловко прочистила горло.
— Эм... Ну, надо проверить. Давай я помогу тебе включить, — она подошла к Рейну, порыскала по его оружию и щёлкнула переключатель на "вкл".
— Может, лучше делать это не здесь... — пробормотал Том.
— Так, а дальше там как...
— Я сам, — кивнул Рейн, приподнял бензопилу к себе, ухватился зубами за рычажок на верёвке и резко потянул на себя — механизм рыкнул и замолчал. Рейн помедлил, повторил движение ещё несколько раз и — мотор громко заревел. Диана с Томом инстинктивно отпрянули, и даже Рейн на мгновение отшатнулся, пока не вспомнил, что бензопила приделана к его руке.
— Только комнату мне не разнеси! — взвизгнула Диана сквозь шум.
Рейн сделал шаг назад, вытянул руку и слегка поводил ей туда-сюда. Вместе с пилой конечность выходила очень длинная, к тому же не сгибалась, а потому со стороны это всё казалось слегка неудобным. Тем не менее Рейн не выглядел как человек, которого что-то не устраивает. Наоборот: его глаза зажглись азартным огнём. Он довольно посмеялся.
— А выключить эту штуковину как? — Рейн наклонил голову.
— Там... бегунок на корпусе! — прижавшись к стене, крикнула Диана. — Не уверена, что ты дотянешься...
Рейн потянулся второй культёй к бензопиле, нахмурился от усилия, и бешено вращающиеся зубья остановили своё движение. Он устало опустил руку-киборга.
— Ничего так, — хмыкнул Том.
— Вот это да. — У Дианы отвисла челюсть. — Только ты это... в моей комнате больше такого не вытворяй.
— Да я с этой штукой весь город выпотрошу, — прошептал Рейн и игриво сощурился.
Диана засмеялась:
— Смотри только, нас не прибей случаем.
— Ну что? — он выпрямился, его глаза быстро скакнули по обоим. — Проверим пилу в действии?
Диана замолчала и немного помялась:
— Вообще я не думала, что из этого серьёзно что-то получится...
— О, да ладно, — протянул Рейн. В его голосе появились знакомые нотки, у Дианы в виске стрельнуло от дежавю, но она не успела поймать это чувство, и оно бесследно исчезло. — Ты же не думаешь, что мы будем сидеть дома, когда у нас есть такое оружие? Монстры уже достаточно гоняли нас туда-сюда, пора и нам показать свою мощь, — он сверкнул улыбкой, в которой проявилась давно не просыпавшаяся хищность.
Диана отвела глаза и накрутила прядку на палец.
— Ну... Хорошо. Наверное, можно попробовать, — улыбнулась она. — Сейчас, минутку... — Диана полезла в карман джинсов и достала кусок карты — кажется, они так и не успели его использовать. Девушка помедлила, вспоминая, что согласилась не показывать подарок Маргарет парням, но решила нарушить это обещание. В конце концов, Марго всего лишь хотела её обезопасить, но Диана-то доверяет своим сокомандникам?
— Если мы не можем помочь Маргарет, пусть хоть она поможет нам, — выдохнув, Диана протянула карту парням. Том не решился взять её, и они смотрели из рук.
— Многие из этих мест мы уже обошли... — заметил Том.
— Да уж, город малюсенький, — наклонившись к карте, озвучила Диана.
— Кажется, за всё это время мы так и не побывали на главной площади, — Рейн поднял глаза и обвёл напарников. Том с Дианой переглянулись.
— Ты прав, — заметил первый. — Смотрите-ка, написано "управа". Так и знал, что что-то такое должно быть в городе.
— О, правда? — Диана резко притянула карту к себе. — А я и не замечала. Думаете, мы найдём там что-то полезное?
— Почти уверен, — робко высказал Том. — Рейн?
Рейн смотрел на обоих странными, пустыми глазами.
Диана помедлила, смутилась и попыталась натянуть улыбку:
— Ну что, опробуем твоё новое оружие?
Рейн отвёл глаза, и уголок его губ снова подскочил в озорной улыбке:
— Конечно, пойдём, — заявил он. Только Рейн двинулся к двери, как из-за непривычной тяжести чуть не завалился на бок. Диана подбежала к другу, но тот лишь беззвучно рассмеялся и ушёл вперёд.

— Ты такими темпами себе сколиоз заработаешь, — прыснула Диана. Рейн тащил бензопилу, изрядно наклонившись влево, отчего был похож на криво выросшее дерево.
На улице оказалось холоднее обычного, воздух стал сухим, предзимним. Диана всё время потирала пальцы и дула на них горячим воздухом, Том ёжился и кутался в куртку, а Рейн словно даже не чувствовал температуры: шёл себе в своём плащике и наслаждался жизнью.
— Зачем мы вообще из дома вышли... — ворчал Том и как-то беспокойно озирался по сторонам. Перед глазами уже виднелась главная площадь: пустое отделанное плиткой пространство с неработающим фонтаном в центре. Этот почти голый участок земли создавал ощущение полигона, а не главной части города. — Плохая это была идея.
Диана кинула на него молчаливый взгляд.
— Рейн! — окликнул Том.
Рейн остановился и обернулся: с такого расстояния его фигура была не больше человеческой ладони.
— Может, ну его? Холодает что-то... — Том обнял себя за плечо и сжал в кулаке ткань куртки. Его глаз активнее заскакал туда-сюда, выискивая то, чего не было.
Рейн молча смотрел на напарника, словно старался найти что-то в его лице. Он не двигался, и Диане самой стало не по себе: она открыла рот, чтобы разогнать из ниоткуда взявшуюся в воздухе духоту, но услышала рычание.
Губы Рейна исказились в ухмылке довольного хищника. Он дёрнул зубами за рычажок, раздался рёв, и бензопила сверкнула лезвием в воздухе, перед тем как одним простым движением разрубить тушу монстра напополам. Кровь пролилась на землю — а в следующий миг улица заполонилась мертвецами, словно кто-то просыпал крупу из мешка, и бешено вращающающаяся цепь бензопилы пошла по чужим шеям и головам.
Диана достала револьвер и, крепко сжимая его в руках, принялась отстреливать тех индивидов, что приближались к ней самой или к Рейну слишком близко. Том тоже вынул нож, но орудовал им неохотно и почти боязливо, чаще скорее отпинывая слишком наглых упырей. Впрочем, его помощь и без того была каплей в море — ведь с основной массой чудесно справлялся Рейн.
Пила рычала и скрежетала, почёсывая зубья о чужие кости. Сначала синие спортивные штаны, а затем и серый джемпер и куртка промокли в красной жидкости: уже вскоре перед глазами Дианы и Тома только мелькали одноцветные пятна. А монстры всё шли и шли, бездумно плелись, как мотыльки на свет, видя, что их товарищи уже превратились в бесформенное скопление разрубленных тел, утопали в воронке трупов, в кровавом торнадо, эпицентр которого весело скалил зубы. Улыбался так, словно нашёл что-то незаконное у себя под кроватью.
— Нехило... — отвлёкшись от борьбы, поражённо выдохнул Том.
— Охренеть, — прошептала Диана, изумлённо прыснув. Она, конечно, знала, что её изобретение будет мощным, но не предполагала, что настолько. Сложно было определиться — пугает её эта картина или восхищает. Одно было ясно: от неё невозможно оторваться.
— Диана, — вдруг хриплый шёпот отдался у неё в ухе, и кто-то дёрнул Диану за рукав. Та всё не могла отвести взгляд от Рейна, будто её глазные яблоки залили клеем изнутри черепушки. Она стояла, слегка приоткрыв рот, наблюдая за тем, как друг кружится вокруг себя и одним взмахом уничтожает целые полчища. Глядишь, ещё минута, и им вовсе можно будет выбросить оружие за ненадобностью.
— Диана, — шёпот стал каким-то неровным, с придыханием, и чужие пальцы ещё сильнее затормошили рукав. — Диана, Диана, посмотри! — задыхаясь, умолял шёпот.
Диана подняла взгляд.
В тумане холодного воздуха просматривался силуэт. Высокий, тонкий, как антенна. Он не спеша двигался, чуть заваливаясь на правую ногу, отчего шаг получался неравномерным: раз, два... раз, два... Полы длинного пальто колыхались туда-сюда на холодном ветру, как отдельное живое существо.
Силуэт приближался: шли тягучие секунды, а он вырастал всё выше, выше, будто кто-то растягивал его щипцами. Стали видны тёмные волосы, беспорядочно-изящно раскинувшиеся вокруг головы, чёлка на две стороны, ходящая по ветру. Том крепко сжимал кожаный рукав Дианы, и они оба, застыв, наблюдали за хромающей фигурой — треск бензопилы теперь звучал где-то на периферии сознания.
Голова выплыла из тумана раньше, чем длинное тело, и Диана поперхнулась воздухом: она знала это лицо. Она видела это лицо. Она даже знала, каким это лицо говорит голосом, как протягивает левую руку для рукопожатия и улыбается акульими зубами. Она видела это молодое лицо в Портленде, на портретах и ещё где-то, но не могла вспомнить где: это была вытянутая форма черепа с острым подбородком и чёткими скулами, бледная кожа, улыбающиеся губы, идеально прямой нос, тонкая чёрная бровь, а под ней — дружелюбный разрез глаз с чёрной, чернильно-чёрной радужкой внутри. Но в этом лице появилось кое-что разительно новое:
Оно было гнилым.
От лба до подбородка шла кривая, рваная линия, разделяющая голову напополам и уходящая дальше на шею, под воротник рубашки. Вся правая сторона лица за этой линией была съедена тёмной гнилью: истлевшие пласты кожи, тёмный провал на месте глаза, разорванные губы, которые открывали жёлтую челюсть. На это лицо невозможно было смотреть целиком, в глазах начинало рябить: его белая сторона, как маска, светилась на фоне тёмной, а тёмная — зияла обнажёнными костями и пустой глазницей. Это походило не на лицо, а на плод совместной деятельности двух организмов, на искуственное существо, созданное из деталей разных конструкторов. Однако эту мысль в прах разносила чёртова память: Диана знала эту улыбку. Она видела её, тянущуюся по обе стороны идеально симметричного подбородка.
Чёрные туфли остановились у бордюра перед площадью, и раздался тихий, мягкий, как перьевая подушка, голос:
— Рейн, прекращай заниматься ерундой. Пойдём.
Рейн остановился, забыв выключить бензопилу. Его лицо совершенно разгладилось, похожее на восковое. Он спокойно повернул голову и встретился глазами с высокой фигурой. А затем сделал шаг и — направился к ней.
Том и Диана стояли напротив, по другую сторону, словно зеркальное отражение человека в чёрном пальто, и совершенно не двигались. Они наблюдали за тем, как продолжает тихо рычать бензопила, словно почуявший неладное зверь, и как силуэт Рейна становится всё меньше в их глазах.
Он остановился и обернулся к команде. Человек с гнилой половиной лица наклонился, и его длинные светлые пальцы аккуратно выключили моторчик пилы. Затем они поднялись, нежно легли на хрупкую подростковую шею, провели подушечками по тонкой коже. Рейн оставался на месте и смотрел вперёд, прямо в глаза сокомандникам, но в его лице не было ни страха, ни просьбы, ни сожаления, которое Диана так отчаянно пыталась найти. Она всматривалась в это гладкое, бесчувственное выражение, но не могла заметить и намёка на извинение, на объяснение. Глаза Рейна стали неподвижными и абсолютно, совершенно холодными — такими, какие бывают они у мёртвых или у чёрствых, всецело чёрствых людей, что давно и не люди вовсе.
Молодой мужчина улыбнулся светлой стороной лица:
— Пойдём? — еле слышно позвал он, слегка наклонив голову. И Рейн, не отрываясь от бывших напарников, смотря в их встревоженные глаза этим пустым, стеклянным взглядом, просто кивнул.
Оба отвернулись и мерно зашагали прочь.
А Диана с Томом, оставаясь по другую сторону площади, не двигались с места. И ведь они могли пойти за ним — нет — они должны были пойти за ним, но стояли, беспомощно прикованные к асфальту. И в голове крутилась одна и та же мерзкая, кислая мысль:
Ну они ведь знали, что этим всё обернётся.

Глава 23. Полагайся только на себя

Том и Диана стояли и буравили взглядом горизонт, будто продолжали что-то видеть в туманной пустоте.
Том опустил голову и отчаянно усмехнулся.
— Прекрасно... — прошептал он, глядя в землю. Ветер ходил по квадратной площади и выл, врезаясь в углы. Диана походила на восковую статую — застыла с большими глазами и раскрытым ртом, будто неумелое подобие той, реальной, подвижной Дианы.
— Что... что произошло? — прошептала она себе в ноги.
— Рейн предал нас, — отчеканил Том. Диана дрогнула, когда эта фраза ударила её по ушам.
— Как... нет, этому должно быть какое-то объяснение, он... — она не смогла выдавить из себя больше, словно исчерпала запас слов. В воздухе пронеслось булькающее рычание, и Диана ощутила укол холода, увидев недобитых монстров, которые любопытно высовывали свои носы из-за домов. В этот момент она вдруг почувствовала себя непривычно уязвимой, и страх сжал ей горло.
— Пойдём, — шепнул Том, схватил напарницу за руку и потащил за собой. Диана не сопротивлялась, но и шла неохотно, еле переставляя ноги.
Входная дверь громко хлопнула, подчеркнув мёртвое молчание дома. Теперь с ними не было человека, который своими неуместными шутками прогонял тишину, и они двое могли молчать вечность. Не произнести ни слова вплоть до самой смерти.
Диана медленно сняла кожанку, и ноги направили её по лестнице на второй этаж. Каждая ступень давалась с трудом, ноги стали каменными, неподъёмными. Диана хваталась за перила, как альпинисты хватаются за верёвку. Взобравшись и взглянув сверху на первый этаж, она готова была поклясться, что преодолела несколько километров.
— Мне нужно побыть одной, — просипела Диана непонятно кому — глаза, казалось, прикрыли шорами, и она не понимала, стоит ли Том рядом или остался там, внизу, в нескольких километрах — и скрылась за дверью комнаты.
Звуки исчезли, растворились: стены комнаты поглотили их, как губка. Диана не могла услышать даже собственного дыхания и, наверное, её голос пропал бы, если б она попыталась что-то сказать.
Это походило на сон, но почему-то Диана не просыпалась. Почему-то всё было до боли реальным, осязаемым и в то же время абсолютно бессмысленным.
Почему он ушёл?
Ведь всё было хорошо. Они ведь баловались с изолентой, готовили омлет, приделывали ему эту несчастную бензопилу — так что пошло не так? Что такого сделала Диана, что заслужила этот холодный взгляд? Они были друзьями: она спасала его, помогала, они говорили тогда в больнице, он извинялся, он менялся — неужели это всё было чистой воды игрой, бесконечной, нескончаемой ложью? Разве могла их дружба быть простой... имитацией?
Или всё дело в том мужчине?
Грант. Его звали Грант. Он представился так в кафе, где Диана заглядывалась на пончики — господи, как ей сейчас хотелось обратно в Портленд! — он был подписан так на портретах и в документах. Вот только он не был наполовину гнилым.
Диану передёрнуло, живот скрутило: она знала, что общалась с этим человеком (человек ли он?), что он читал её экзамен, он принял решение взять её в интернат, он, он, он... Он здесь злодей. Не Голос, не упрямый Том, не безвольные монстры, — он.
Но почему Рейн променял их ради него?
Диана опустилась на кровать, так что пружины заскрипели, как больной старик. Она закрыла лицо руками и сгорбилась. Диана просидела так абстракное количество времени, роясь в ворохе вопросов-слизней, пока не легла на жёсткий матрас, накрывшись одеялом с головой. Она поджала ноги к груди, сложилась в туго смотанный клубок и закрыла глаза.
Раньше она знала, что темнота — это Голос. Раньше она ненавидела бархатный тон и была благодарна судьбе, когда снова научилась спокойно спать. Как же теперь ей хотелось задать витающим в воздухе рукам один-единственный вопрос.
Когда Диана проснулась, было по-прежнему тихо. За окном стемнело — неужели она проспала весь день? Диана вздохнула, потёрла глаза и вышла из комнаты, спустившись на первый этаж. На кухне было пусто, с синего дивана свисал скомканный плед. Диана открыла холодильник, но цветастые упаковки отказывались достигать сознания, словно она прилетела с другой планеты и не могла отличить пакет молока от упаковки вафель.
Диана закрыла холодильник и провела ладонью по лицу. В животе вырос большой клубок пыли — есть не хотелось.
Позади послышались шаги.
Диана уселась за стол, приобняв колено и наблюдая за Томом. Тот успел переодеться в футболку; сейчас он доставал из холодильника панкейки и грел их в микроволновке. Диана хотела было спросить, сколько она спала, но так и не решилась ничего сказать. Только микроволновка монотонно гудела.
Дзынь.
Том вынул панкейки, взял вилку, уселся за стол и принялся медленно, неторопливо отправлять по кусочку в рот. Диана наблюдала, как он отрезает маленький краешек, накалывает на вилку, не спеша жуёт. Затем дёргается его кадык, он снова отрезает кусок, снова жуёт...
Диана раздражённо обхватила руками голову, уронила ладони и выпрямила спину:
— Он не мог просто уйти.
Кадык снова совершил движение вверх-вниз. Том медленно поднял взгляд единственного глаза.
— Что, прости? — сощурился он.
— Он не мог взять и бросить нас! — Диана взволнованно развела руками. Кровь снова начала бурлить, волнение связало сердце своими тягучими нитками.
— Он это сделал, — тихо отчеканил Том. — Речи уже не идёт о "мог" и "не мог". Он бросил нас.
— Но должна же быть какая-то причина!
Том резко отодвинул тарелку в сторону:
— Причины нет! Вот только попробуй сказать, что я не предупреждал тебя. С самого начала я говорил, что это случится, но нет, ты не верила мне. Он же был так мил с тобой!..
— Он и был! это всё, должно быть, какое-то недопонимание, — Диана встала из-за стола и начала наворачивать круги вокруг своей оси. — Он не мог так резко измениться, ведь мы дружили! Может, этот Грант как-то его... заколдовал или... или Рейн знал, что ему нельзя отказать, и хотел нас обезопасить... Я уверена... уверена, всё не так однозначно! — отчаянно воскликнула она.
Том замер, и по его лицу вдруг растянулась нервная, ломаная улыбка:
— Да ты издеваешься надо мной, — едва слышно усмехнулся он.
— Том, пожалуйста... Всему должно быть какое-то объяснение... Может, он скоро вернётс...
— Ты смеёшься! — вскрикнул Том, рывком поднявшись из-за стола. Диана дрогнула, сжавшись на месте. Напарник подошёл к ней, всё ещё недоверчиво улыбаясь: — Человек бросил тебя на твоих же глазах, а ты продолжаешь ему верить?! Это новый уровень кретинизма, поздравляю! Оказывается, ты всё никак не можешь разуть глаза! Готов поклястся: если он воткнёт нож тебе в живот, при смерти ты будешь искать ему оправдания! — он вскинул руки к потолку.
— Но я, я... — Диана прикусила губу и сжала в кулаках ткань штанов. — Я же не могу взять и смириться, что он ушёл! Я доверяла ему!
— Вот именно! — рявкнул Том и ткнул пальцем ей в грудь. — Ты доверяла ему, ты не хотела меня слушать, ты закрывала глаза на очевидное, теперь расплачивайся! Рейн ушёл, — процедил он, так что Диана вжалась в поверхность холодильника, и её губы задрожали. — Рейн предал тебя, бросил, опрокинул в грязь, и возвращаться он не собирается. Всё, конец сказки.
Диана зажмурилась, плотно сжав челюсть. У неё дрожали плечи, внутри всё тряслось и вертелось, но она молчала.
— Ты не прав, — загнанно прошептала Диана — её голос звучал жалко, неровно.
— Что? — раздражённо переспросил Том. — Что ты бормочешь?
— Ты не прав, — повторила Диана громче, стараясь не смотреть на смуглое лицо с упавшими на лоб тёмными прядями, которое было так близко, что она могла чувствовать горячее дыхание.
— Я не прав? А кто прав? Рейн? Правда, что ли? Я оперирую простыми фактами, я подтверждаю очевидное, а я, оказывается, ещё и не прав, да? Диан, скажи, у тебя всё хорошо с головой? — он больно ткнул пальцем Диане в висок, и та резко отвернулась в сторону. — Ты реальность оцениваешь? Знаешь, встретив тебя в интернате, я было подумал: "Нормальная девчонка, умеет брать своё, мозги есть". Но я, кажется, ошибался!
— Да почему я? — Диана подняла глаза и взвыла, чуть не срываясь на рыдания. — Почему я во всём виновата? Может, он ушёл потому, что ты не хотел дать ему шанс? Ты об этом не думал?
— Диана, ты слышишь себя?! — крикнул Том. — Ты вообще собственным словам веришь? Ты понимаешь, что сделала, доверившись этому монстру и впустив его к нам в команду? Всё это время он был заодно с тем человеком!
Диана судорожно вдохнула, ещё сильнее подавшись назад. Её внутренности сковал холод. Она смотрела на Тома большими, испуганными глазами: в его покрасневшем от злости лице было нечто безумное.
— Ты обрекла нас на смерть, — срываясь на шёпот, отчеканил он. — Теперь он знает о нас. И он вернётся за нами.
— Нет... — вздрагивая, шепнула Диана.
— А Рейн будет довольно наблюдать за нашей смертью! — Том нервно взмахнул руками в воздухе. — Обвёл дурочку вокруг пальца, молодец! Это было даже проще, чем казалось!
Диана тряслась, и её нервное дыхание срывалось на высокие, жалкие звуки. Она чувствовала, как глаза становятся мокрыми, и изо всех сил кусала губу, пытаясь взять себя в руки. Том замер перед ней, огромный, высокий, и наконец окинул взглядом её хрупкую фигуру, которая стала ещё меньше, сжавшись, как ребёнок. Напарник выдохнул, ругнулся в сторону и быстрым шагом направился в коридор.
Диана услышала, как зашуршала куртка, и ковыляющей походкой затрусила за ним.
— Том! — жалобно позвала она — голос дал петуха. — Куда ты?
— Найду этого инвалида и как следует начищу ему рожу. Пусть не думает, что может уйти и жить препиваючи, — он застегнул молнию, дёрнул дверь на себя — в помещение дунул холодный ветер, и Том двинулся наружу.
Диана, не в силах успокоить рваное дыхание, кое-как надела туфли, схватила кожанку и побежала за ним:
— Том! Пожалуйста, остановись! — молила она дрожащим голосом.
— Оставайся дома, — плоско приказал он.
— Куда ты идёшь? Прошу, не оставляй меня одну, Том! — Диана подбежала, ухватила его за рукав, но Том резко выдернул руку и ускорил шаг. Диана глубоко вдохнула, и её голос сорвался на рыдающий всхлип. — Ну пос-лу-шай же! — дико закричала она.
— Не хочу слушать. Иди домой.
— Там опасно, вернись! Пожалуйста! — неразборчиво просила Диана, но Том не останавливался, а длинные ноги большими шагами уносили его всё дальше и дальше. Диана трусила следом, но рыдания сотрясали её живот, мешали идти, она отставала, звала, пыталась нагнать напарника, но тот всё больше растворялся в темноте ночи.
Диана сделала очередной шаг, нога подкосилась, и девушка упала на землю, ударившись подбородком об асфальт. Прекрасно. Хотя бы умение падать на ровном месте всегда будет с ней. Отлично.
Она поднялась на дрожащих руках и вытерла мокрый нос. Грудь всё ещё вздрагивала. Кругом чернела непроглядная тьма.
В небе вдруг замелькали белые точки, и на грязные ладони стал падать снег. Ветер усилился, пробрал до костей, так что Диана застучала зубами.
Она медленно поднялась на ноги. Собственные колени казались ей деревянными. Диана попыталась успокоить дыхание, но лёгкие не хотели слушаться. Она сделала медленный, рваный вдох, задержала воздух в груди, но выдох так и застрял в горле — Диана услышала звук.
Она дрогнула и сделала шаг назад. Тьма съедала всё вокруг, оставляя только малюсенькую часть асфальта, где стояли среди тающих снежинок её ноги в летних туфлях. Было тихо — только ветер гудел где-то высоко в небе, нося снег над головой. Но эта тишина заставила сердце заработать быстрее, погнать кровь по телу торопливыми волнами.
Снова звук — будто хруст. Диана положила руку на пояс и замерла: револьвера не было. Остался дома. Холод сжал плечи, Диана задержала дыхание и огляделась по сторонам, но везде — везде — была одна и та же темнота. Молчащая. Притаившаяся. Готовая зарычать, встать на задние лапы, оскалить зубы, чтобы в один момент взять и — броситься.
Барабанные перепонки задрожали от низкого, горлового бурления. Холодные пальцы резко явившейся зимы полезли на шею, гладя тонкую кожу. Диана почувствовала, как ноги прирастают к земле, как тьма поглощает её с каждой секундой, но не могла оторвать глаз. Не могла не смотреть туда, в черноту, откуда рычал готовый к нападению хищник, откуда смотрели два горящих, голодных глаза.
Страх ударил в живот — воздух выбило из лёгких, Диану словно подбросило куда-то в воздух, а затем плашмя уронило на землю. Диана ощутила сотни, тысячи чужих зубов над своей плотью, почувствовала кожей горячее дыхание: она впилась в кирпичную кладку, но пальцы заскользили по мокрой от слякоти земле. Она судорожно поджала ноги, вскочила, вырвалась из крепкой хватки склизких, костлявых рук, бросилась вперёд —
Ноги отбивали паническую дробь по плитке — тр-р-р-р! Диана неслась вперёд, ветер рвал и саднил кожу, отрывая скальп от лица, пробираясь ледяными ладонями внутрь черепа, пролезая меж зубов и ощупывая горячую глотку. Диана судорожно вдохнула, мороз залез в ноздри. Под черепом зашуршали муравьи, начали чесать лицо своими холодными лапками. Тьма рычала, скалилась, смеялась, хватала Диану за летние туфли, за тонкие лодыжки, пыталась уронить и забрать: муравьи лезли вниз по шее, бегали под плотью, щекотали оголённые мышцы и пытались прорваться сквозь толстый слой кожи. Тошнота застыла внутри толстым кубиком льда, мешала дышать, а позади тысячепалое чудище нежно дёргало язычок её туфель. Диана не останавливалась, пока не начало жечь в горле. Пока лёгкие не сжались, пока сердце не достигло предельной скорости, чтобы через мгновение взорваться и разорвать на куски хрупкое, дрожащее тело. Ноги обессилели, стопы заискрились. Она сделала мучительный шаг, но организм уже отсчитывал секунды до кончины: тик-так, тик-так. Диана ударилась спиной о какую-то стену. В груди шипел динамит. Ещё немного — и бабах. Ещё немного — и конец. Ещё немного. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.
Она плевалась воздухом, как ядовитым газом, вынужденная раз за разом делать новый вдох, приближающий кончину. Её веки были закрыты, она не смотрела тьме в глаза, она не видела зла, закрывала руками лицо, и хотя горячее дыхание уже обдавало щёку, хотя бурление уже лилось по ушам, обжигая ушную раковину, она повторяла про себя:
"Я не вижу".
"Я не вижу".
"Я не вижу".
"Я не вижу".
"Я не вижу".
И бурление стихло, а дыхание застыло. Оно стояло над ней, оно смотрело на неё, но Диана не видела. Её отделяла от смерти тонкая кожица век.
Она скатилась по стене, прижала колени к груди, опустила лоб на сложенные руки и застыла. Только плечи слегка дрожали, когда снег посыпал их холодным пеплом, когда укрывал макушку, когда в копне волос таяли льдинки, превращая голову в дремучее болото.
Диана медленно сливалась с этим городом, медленно превращалась в сугроб, в неудачного снеговика, которого построили несуществующие дети. Медленно горячие реки крови остывали и застывали, медленно прекращало свою работу сердце, стуча всё реже, реже...
Пока плечи не накрыло тепло.
Оно коснулось кожи, потекло по позвоночнику, растеклось по спине и капнуло в живот. Диана раскрыла заиндевевшие веки — перед ней была лишь бескрайняя темнота, по которой мирно текли снежинки. Девушка опустила глаза и увидела полы широкого чёрного пальто, свисающего с её плеч. И когда она взглянула вправо, то обнаружила рядом светлый профиль молодого мужского лица с ровным носом, прямыми скулами и задумчивым изгибом розоватых губ, которые, казалось, так и хотели вернуться в знакомое ей выражение ласковой полуулыбки.
Диана замерла, маленькая и сжатая в бумажный комок, наблюдая за тем, как чёрный глаз спокойно провожает белые точки в небе. Никто не произносил ни слова, тепло обнимало Дианино тело, тогда как внутри замер, расставив иголки, испуганный ёж.
Так прошла минута. Темнота больше не скалилась и не рычала; она успокоилась, как увидевший хозяина зверь.
— Замёрзла? — послышался голос, мягкий и убаюкивающий, как перьевая подушка, когда ты кладёшь её прохладной стороной под ухо. Чёрный глаз спокойно, с тёплым ожиданием глядел на неё. И хотя пальто грело плечи, в сердце дрожал леденящий холод. Диана могла закричать, убежать, могла накинуться с кулаками и обвинениями, но ни кусачий мороз, ни тягучее тепло не давали ей двинуться. Она была скована страхом и благоговением.
Диана робко кивнула, выжидая, что же он сделает следом.
— Пойдём? — мужчина кивнул куда-то во тьму. В этот момент, глядя в манящую черноту его зрачка, Диана на одно короткое мгновение поняла Рейна.
Она боялась согласиться — она не могла отказать. Что-то подсказывало ей, что это выбор без выбора. Что отказ не посчитается за ответ. Но стоило ли проверять?
Да и куда ей иначе идти?
Диана только слегка опустила подбородок, и гибкая рука с бледными пальцами аккуратно, едва касаясь, обхватила её плечи, помогая подняться. Диана не сразу обрела равновесие, слегка качнулась на одеревеневших ногах. Они двинулись — медленно, не спеша. Высокий силуэт около неё шагал с размеренным, почти изящным ковылянием. По телу пробежали колкие мурашки. Диана поёжилась, обнятая большим шуршащим пальто, которое свисало почти до земли. Она вдруг поймала себя на мысли, что, наверное, выглядит карликом рядом с этим огромным человеком, который вёл её чёрт знает куда, нежно приобняв за плечо.
Город постепенно съела тёмная чаща, грозные ели и кривые пальцы голых деревьев. А спустя пару минут из-за ветвистых переплетений показались синие башенки и серые кирпичи. Льдинка в сердце обожгла холодом, и Диана невольно застыла на месте.
— Не бойся, тебя никто не тронет, — послышалось сверху. Диана заставила себя сделать шаг вперёд, ощущая под подошвой холодную жухлую траву.
Мужчина остановился и отворил дверь правой рукой с поеденными гнилью сухожилиями. Диана постояла на входе, в голове пронеслась трусливая мысль — "бежать уже поздно" — и шагнула внутрь. Тяжёлая дверь закрылась за ней.
Казалось, она не была тут год. Год не видела большие портреты и человека с акульей улыбкой на центральной картине. Диана мимолётно глянула в сторону, где чистая половина лица этого человека обратилась к охраннику и едва заметно нахмурилась: чёрная бровь опустилась чуть вниз, прикрывая пренебрежительно-разочарованное выражение тёмного глаза. Так не похоже было это лицо на то, которое неестественно скалилось им со стены, что они казались разными людьми.
Не отпуская плечо своей новой подопечной, светлая рука издала несколько глухих щелчков. Охранник медленно поднял голову: растянутое лицо показалось Диане ещё более прогнившим, чем до этого, хотя, может, она слишком привыкла к нормальным, человеческим лицам.
— Свет, — тихо приказал мягкий голос. Охранник помедлил, и его хозяин успел добавить, повернувшись к Диане: — Осторожно, сейчас станет ярко.
Диана закрыла глаза. Щёлкнул переключатель, и сквозь веки пробился белый луч. Она проморгалась и оглядела пустой коридор.
— Идём, — позвал мужчина. Они двинулись по лестнице. Диана медленно переставляла ноги, слушая, как в неровном ритме двигаются чёрные туфли.
— Извини, что всё так сумбурно, — негромко, на грани шёпота начал он. — Думаю, ты меня знаешь, но на всякий случай: я Грант, директор здесь. Многие зовут меня Грач, так что можешь тоже.
У Дианы в голове что-то щёлкнуло.
— Грач, — шёпотом повторила она. Тело рядом качнулось: Грач кивнул.
— Я понимаю, как много у тебя вопросов, но давай подождём до завтра, хорошо? У тебя в голове всё уляжется, а утром мы полноценно поговорим.
Диана едва видимо кивнула.
— Поспишь тут, в жилом секторе. Если не ошибаюсь, он тебе уже знаком. Не волнуйся, монстрики тебя не тронут. Утром позавтракаешь в столовой и отправляйся в актовый зал. Помнишь, где он?
— Вроде, — Диана отвела глаза.
— Третий этаж, со второго на левую лестницу. Если что, спрашивай дорогу у монстриков, не стесняйся. Ну, вот и дошли.
Диана подняла глаза: и правда, перед ней стояла дверь сто третьей комнаты. Как они только успели тут оказаться?
— Твоя ведь?
— Да...
— Ага, там одежда лежит. Твои вещи, небось. Если что, могу принести форму или интернатную пижаму.
— Не надо.
— Хорошо.
Длинная рука отпустила плечо и незаметным движением вернула пальто своему хозяину. Диана осталась стоять у двери, положив ладонь на холодную ручку.
— Спокойной ночи, — Грач повернулся к ней на последок, и в глазах снова зарябило, когда гнилая и белая стороны соединились в одно лицо. Грант улыбнулся одной стороной улыбки — другая лишь дёрнулась, оголила жёлтую челюсть — и скрылся в коридоре. Ещё долго звучали шаги: раз, два... раз, два...
Что это было?
Диана открыла дверь, вдохнув знакомый запах пыли. Всё те же кровати, тумбочки, серые стены, маленькое окошко. Диана заглянула в шкаф, увидела жилетку, футболку с цветочками, серый свитер, большой коричневый ремень, шорты — всё оставленное за ненадобностью богатство, которое она и не надеялась больше увидеть. Диана взяла футболку с шортами в качестве импровизированной пижамы.
Конечно, она могла сбежать. Конечно, у неё бы, наверное, получилось, ведь Грач не выглядел как человек, который хочет её убить. И в тот же момент, конечно, тут мог быть Рейн. Да и Грач, конечно, действительно не выглядел как человек, который хочет её убить.
Но что тогда ему нужно?
Голова мерцала именами и вопросами. Диана сняла туфли и стянула носки, легла на кровать и накрыла глаза локтем. Снова она тут. Снова осталась одна. Как глупо — забыть простую истину: "Полагайся только на себя". Вот бы кто выбил это ей на лбу.
С другой стороны, "одна" — громко сказано. Теперь они, видимо, станут лучшими подружками с этим... Грачом. Диана раскинула руки и прыснула в воздух: бред какой-то. Но, может, хоть этот не кинет её в критический момент, Диана ведь явно ему зачем-то нужна. Превратит её в монстра, и сказочке конец...
Девушка перевернулась на бок и накрылась одеялом. Сон тут же обнял её, задавил тяжёлой грудью, так что не встать и не двинуться. Диана невзлюбила эту раз за разом приходящую тьму: такая тьма имела оттенок, и она напоминала ей о том, у кого был тёплый голос и ледяные глаза.

Глава 24. Стань моей правой рукой

Диана смотрела в потолок около десяти минут. Мозг отказывался раскручивать шестерёнки и начинать работу, пока в животе не заурчало. Тогда-то всё и встало на свои места: и парни, которые бросили, и Грач, который согрел.
Она скинула одеяло, и её тут же покусал холод. В маленьком окошке невозможно было увидеть ничего, кроме сплошного белого полотна. Диана быстро затрусила к шкафу и порылась в поисках своих самых тёплых вещей: нашёлся толстый серый свитер с колючим ворсом, к которому успешно прилипали волосы, а на ноги пришлось нацепить те же джинсы.
Она аккуратно открыла дверь. В коридоре стояла совершенная тишина. Комнаты сто два и сто один молчали как мертвецы.
Диана вышла на лестницу. Часы на стене показывали двенадцать утра, — чёрт, заспалась же она! — но в интернате было абсолютно пусто.
Она нашла столовую благодаря чистой интуиции и удивилась, что ещё помнит навигацию этого чёртова места. В едальне тоже было тихо, но здесь расхаживали два каких-то несчастных монстра: один бродил около стены взад-вперёд, а другой буравил взглядом раковину.
Диана неуверенно шагнула внутрь, тем не менее мертвецы не обратили на неё никакого внимания. Она подошла к выдаче и постояла, наблюдая за тем, как упырь усердно трёт чистую тарелку. Наконец Диана осмелилась тихо кашлянуть: монстр поднял голову, осмотрел её пустым взглядом и, не выключая воды, ушёл в кухню. Девушка стояла, потирая пальцами щёку, и смотрела, как вода начинает капать на пол.
Монстр вернулся и неаккуратно передал ей поднос: на нём стояли тарелка с омлетом и беконом и стакан молока.
Диана села за стол в отдалении от того мертвеца, что наворачивал круги на месте, взяла вилку и начала опасливо есть. Оказалось... довольно вкусно. Но всё это, конечно, было в наивысшей степени странно.
Когда монотонные движения монстра начали раздражать сетчатку глаза, Диана запихнула в себя остатки омлета и вышла в коридор. Она надеялась, что ноги доведут её до актового зала так же, как довели до столовой.
Шагая в полном одиночестве по скрипучим полам, Диана пыталась вообразить то, что увидит в широком зале со скромной сценой. Однако именно сегодня, именно в этот момент воображение совершенно её покинуло — казалось, зайдя за тяжёлые двери, она просто упадёт в пустоту.
Диана поднялась на третий этаж. В конце длинного коридора виднелся, словно поезд вдалеке, вход в актовый зал. С каждым шагом он приближался, с каждым шагом ощущение неизбежности всё ближе подбиралось к горлу, с каждым шагом учащалось её дыхание, с каждым шагом становилось всё труднее остановиться.
Диана толкнула тяжёлую дверь.
Первым делом в глаза прыснул жёлтый свет, затем взору открылись пустые ряды стульев в большие окна, выходящие на припорошённую неуверенным снегом улицу. Она помялась, сделала шаг внутрь и увидела большой чёрный рояль. А рядом с ним — фигуру.
Грач сидел на краю сцены и, повернувшись к Диане чистой стороной лица, задумчиво смотрел в окно. На нём была рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, синяя жилетка, тёмные брюки и лаковые туфли. Диана застыла на мгновение, и он тут же поймал её взглядом чёрного глаза:
— Доброе утро, — улыбнулся Грант. — Проходи, не бойся. Как спалось?
Диана секунду сомневалась, но всё же закрыла дверь и прошла внутрь.
— Нормально... — пробормотала она и медленно опустилась на банкетку около рояля.
— Холодно, да? — сморщился он, кивнув на её серый свитер. — Здание старое, тут с трудом справляется отопление. Выживаем как можем, — усмехнулся Грант. Диана сидела на месте, опасливо сгорбившись, и неотрывно пялилась в его лицо.
Грач откашлялся и приосанился:
— Что ж, я обещал тебе ответить на все вопросы... Так что задавай, не стесняйся.
В висок ударило ощущение дежавю, Диана поморщилась и встряхнула головой. Этот интернат в целом плохо действовал ей на нервы.
— Эм... Ну... — она помяла ткань своего свитера. — Даже не знаю... Вопросов много, — она прыснула в сторону, хотя ей было совсем невесело.
— Начни с самых очевидных, — пригласил Грач. Диана подняла глаза, обвела взглядом его лицо и неловко сощурилась:
— Почему вы... то есть... не знаю, как объяснить...
— Гнилой? — помог он.
Диана застыла, почувствовав, как горячеют её уши. Она быстро кивнула.
— Не самая милая история, — он полуулыбнулся в воздух. — Видишь ли... Как ты, наверное, догадалась, эти все монстрики — моих рук дело. На самом деле, можно сказать, что это был неудачный эксперимент. И я вроде как стал его жертвой, — он развёл руками, представляя себя во всей красе.
— Вы... заражены? — прошептала Диана.
— Нет-нет, не волнуйся, для меня это не опасно. Я нашёл, как сдерживать заражение. Но это... непросто, скажем так.
Собеседница нахмурилась и увела глаза.
— Что за... "эксперимент"?
Грач поудобнее уселся на краю сцены и подпёр щёку кулаком.
— Я некромант.
— Некро-что?
— Некромант. Человек, который изучает грань между жизнью и смертью и пытается победить последнюю. Одним словом, я пытался воскресить человека.
Диана приложила руку ко лбу.
— Ничего не понимаю... — прошептала она самой себе, и Грач тихонько рассмеялся.
— Прости, я знаю, что это всё звучит дико для тебя.
— Вы пытались воскресить человека — и что? Вышло... это? — она указала себе за спину, имея в виду монстров. Грач отвёл взгляд.
— Вроде того.
— Ладно. Ладно, хорошо, — Диана подняла руки в жесте сдачи. — Но зачем я здесь?
— Я как раз хотел объяснить тебе всё. К тому же — там холодрыга, а я не был уверен, что тебе есть где согреться.
— Нет, я имею в виду... В целом — здесь.
— А, да, извини, — он приложил левую руку к сердцу, пару секунд помедлил, а затем поднялся и неспешным шагом направился вдоль зала. — Знаешь, для своего интерната я ищу не просто учеников, а тех, с кем мы как бы... на одной волне. Тех, кто не испугается определённого безумия, здесь происходящего. Тех, кто по образу мыслей выбивается из толпы, — он бросил взгляд на Диану, и на его лице была слегка воодушевлённая улыбка. — И нет, я не планирую их есть или что-то в этом роде. Я знаю, что ты ждёшь от меня ужасных признаний и кошмарных намерений, да и, на самом деле, понимаю почему. Для того я и позвал тебя сюда, чтобы мы наконец всё прояснили. Ну, не только для этого, — он прыснул в воздух. — Прости, отхожу от темы.
Грач замолчал на мгновение, стоя в отдалении на фоне белых окон, и продолжил уже с новым шагом:
— Все дети, что оказались здесь, писали один и тот же экзамен, одно и то же сочинение: "Мир моей мечты". Самая размытая и самая, скажу тебе, интересная тема: дети предлагали мне сотни вариантов, и ни один не повторился! Так вот, когда я прочитал твоё сочинение, я впервые за долгое время изумился: подобного мне не приходилось читать уже как десять лет.
Диана на секунду смутилась. Она, в частности, совершенно не помнила, что там начиркала...
— Ты писала, — продолжил Грач, будто услышал её мысли, — что хотела бы видеть мир, в котором людям не приходится о себе кричать. Мир, в котором талант умеют видеть, в котором друг друга умеют слушать, в котором ты — если позволишь такую интерпретацию — была бы признана, — он обернулся и внимательно осмотрел Диану, скромно застывшую на банкетке. — Я прав? — улыбнулся он одним глазом.
— Ну... в каком-то роде... наверное... — смешалась она и потёрла шею.
— Тебе не стоит стесняться. Я ищу именно таких, как ты: тех, кто верит в совершенство таланта; в то, что лучший мир может существовать лишь в том обществе, где этот талант, пусть даже робкий и трусливый, способны услышать. Меня всегда по-хорошему умиляли дети, которые имеют к чему-то способность. Отчасти это, наверное, что-то вроде незакрытого гештальта из моей юности, —  неловко усмехнулся Грач. — Что уж поделаешь. Факт лишь в том, что я очень хочу помочь подобным детям найти себя, двинуться дальше. Как по мне, так самое страшное на свете — это когда угасает нераскрывшийся талант. Правда?
— Наверное, — Диана пожала плечами. Грач выдохнул:
— Извини-извини, я как всегда заболтался, — он снова сел перед ней на край сцены. — Может, у тебя остались ещё вопросы?
— Эм... — она опустила голову, так что светлые пряди прикрыли её лицо, и сделала скованный вздох: — Примерно все, если честно... — сказала Диана, хотя вопрос, конечно, был только один.
— Я понимаю, — донёсся мягкий голос. — Может, тогда отвлечёмся? Как раз вопросы и всплывут потихоньку.
Диана боязливо подняла глаза.
— На что... отвлечёмся?
Грач провёл светлыми пальцами по лакированному корпусу рояля и открыл тяжёлую крышку.
— Сыграем? — улыбнулись розовые губы.
У Дианы внутри что-то оборвалось и застыло. Она словно увидела вещь из другого мира, и белый ряд клавиш показался ей ностальгично-прекрасным. Руки тут же зачесались извлечь из инструмента звук.
— Я помню, в Портленде ты рассказывала мне о своей игре на фортепиано, — поделился Грач.
— Ну... я умею чуть-чуть, — робко пробормотала Диана, и её пальцы сами собой расположились на клавишах.
— Прошу, не стесняйся, — Грант слегка отодвинулся, давая ей пространство. Диана снова выдохнула — немного захватывало дух.
Сыграть... что сыграть? Что-нибудь для разминки пальцев, какое-нибудь скерцо, пусть будет Диабелли. Правая рука на первой октаве, большой палец на до, левая — на до малой октавы... Диана провела подушечками пальцев левой руки по покрытому акрилом дереву, но прикосновение оказалось эфимерным, словно едва пробившимся через густой сон. Она сжала кулак. Нет уж, дурацкий шрам в виде сороконожки от неумелой операции Тома не помешает ей играть! Мастерство ведь превыше всего, так? Бетховен и вовсе сочинял глухим.
Она сделала усилие и одновременно прожала клавиши, так что легато стало похоже на поступь слона. Мелодия нервно, отрывисто, запыхаясь поскакала по роялю. Правая рука выбивала звонкое стакатто, перепрыгивала с первой октавы на малую, создавая привычный ритм, который въелся в пальцы. Левая же тяжело ходила по клавишам, давила так, что скрипели ножки рояля. Диана пыталась не думать, пыталась отдать управление рукам, но взгляд всё возвращался к длинному шраму, рука отчаяннее пыталась нащупать неосязаемые, убегающие ноты...
Прозвучала писклявая секунда — Диана сбилась и резко убрала руки от клавиш, как от горячей плиты.
Пару секунд было тихо.
— Я... я попробую снова, — оправдалась пианистка и поспешно положила пальцы обратно.
— Конечно, не торопись.
До первой октавы, до малой. Легато, стакатто. Мелодия загнанно запрыгала туда-сюда. Диана зажмурилась, стараясь сосредоточиться на движениях левой руки, поймать ускользающие прикосновения: до-ми-соль, до-ми-соль, си-фа-соль, си-фа-соль, си-фа...
Чёрт!
— Извините, я правда не знаю, что со мной, такого обычно... — она глубоко вдохнула. — Сейчас, сейчас, я...
Левая рука с усердием прожала ноту до, словно пытаясь вдавить клавишу до упора. Правая заскакала по намеченной траектории. До. Ми. Соль. До. Ми. Ми... Ми... Ми...
Диана схватилась за голову:
— Я не могу!
— Тише, тише.
— Я правда не знаю, клянусь, у меня всегда всё получалось, — со слезами в голосе выдавила она и спрятала под мышки дрожащие пальцы. — Это, это просто дурацкая рука, я...
— Всё в порядке.
Диана неуверенно подняла глаза. Грач сидел рядом: на его лице не было улыбки, а только какое-то внимательное, утешающее спокойствие.
— Мы с тобой в этом похожи, а? — он показал ей свою правую, покусанную заражением кисть. Диана невольно фыркнула. — Что произошло с твоей рукой? — Грач аккуратно взял её ладонь и с досадой осмотрел шрам.
— Меня... меня ранил монстр, была опухоль, и мой друг помог мне, но задел нерв, и теперь я почти не чувствую клавиш, и я не знаю, как буду вообще играть...
— Тише. Нестрашно. Бетховен, вон, вообще глухим играл.
Диана помедлила, рассматривая светлый профиль перед собой.
— Я тоже об этом подумала, — призналась она.
— Вот видишь. Хочешь, помогу тебе?
— В смысле?
— Там же вроде одно и то же играется? — он спрыгнул со сцены и подошёл к Диане, нагнувшись над инструментом. Его левая рука наиграла несложную партию: до-ми-соль, си-фа-соль... — А дальше... снова до?
— Нет, там ниже на октаву, фа-ля-ре.
— Фа, ля малой октавы?
— Ага, и ре — первой. Потом так же соль-ре-фа и ми-до на первой, соль-ми и до.
Грач слегка нахмурил чёрную бровь и склонился над роялем. Длинные пальцы, будто созданные для фортепиано, задумчиво коснулись нескольких клавиш. Грач пару раз сбился, чтобы начать заново, и бровь ещё больше уехала к переносице, выдавая сосредоточенность.
— Сто лет этим не занимался... — напряжённо усмехнулся он. Диана тоже ухмыльнулась.
Наконец он нашёл нужную мелодию и кивнул самому себе.
— Ты начни, а я подыграю.
Диана спрятала левую ладонь между коленей, а правую вернула на клавиши. Выдохнув, она заиграла, и Грант быстро встроился в её ритм.
Их мелодия удивительно складно сочетала в себе текучий, спокойный ритм легато, сыгранный твёрдой рукой умелого человека, и бурное, взволнованное звучание стакатто, которое выводили талантливые, но ещё осторожные пальцы. И если даже Диана начинала спешить, то соседний ритм мягко возвращал её в нужное русло, а не давил и не ругал. Наконец зазвучал Диабелли.
Диана вспомнила, как это — отдать контроль рукам. Точнее, руке. И это оказалось менее страшно, чем она предполагала. Каким-то чудом вернулось и чувство, и уверенность, и ритм, и лёгкая мелодия разогнала угрюмые мысли. Диана почти не заметила, как её левую руку нежно приподняли за локоть и положили на клавиши — та как-то сама встроилась, ведомая чистой интуицией, и не нужна оказалась никакая чувствительность.
Задорно приземлились последние ноты. Грач тихо похлопал.
— Ой, это же совсем ерунда... — Диана стыдливо заправила локон за ухо. — Перестаньте.
— Можно на "ты". Хочешь сыграть ещё что-то?
— Ну... я, если честно... руки бы размяла, — Диана для убедительности похрустела пальцами, но хруст вышел очень скромный. — Мне, это... В туалет надо.
— Конечно, беги.
Она быстро кивнула и умчалась прочь из зала.
С ума сойти. Безумие какое-то. Почему-то сердце билось как сумасшедшее. Уж точно не этого Диана ожидала, когда переступала порог актового зала — совместной игры Диабелли! Боже, да ей никто не поверит!
Впрочем, и верить-то теперь некому.
Диана судорожно держала внутри единственный, главный, жгучий вопрос. Он уже разъедал кожу, а соскочить с языка всё не мог, упорно застревал в горле.
Она оказалась в уборной, помыла руки холодной водой и пошлёпала себя по щекам. Да нет, всё та же — волосы-мочалка, проблемная кожа, круглый нос, только бледная какая-то. Значит, не сон.
Значит, и он должен быть здесь.
Она вышла из туалета и попробовала представить себя наполовину гнилым тридцатилетним мужчиной-пианистом-некромантом: куда бы она спрятала безрукого мальчишку с басовитым голосом?.. Чёрт, пока что выходило так себе.
Диана властно прошлась по коридору. Вот я Грач-Грач, я такой-такой, я спрятал бы мальчишку... в подсобке.
Она открыла пустую подсобку и чуть не прослезилась от ностальгии: именно тут они познакомились с Томом... М-да. Но Рейна тут не видать.
Я Грач-Грач, я такой-такой, я спрятал бы мальчишку... в классе математики.
Диана осмотрела пустой класс. Ладно, пока с интуицией проблемы.
Где же директор может прятать все свои самые гнусные секретики?..
Кабинет директора, ну конечно! Вот только он-то где...
Диана безуспешно побродила по этажу и пошла выше. Коридоры были пустые, "монстриков" не наблюдалось, чтобы хоть какую-то живность опросить. Приходилось полагаться на шестое чувство. Школьники обычно бродили по всем этажам, но не заходили на верхние, поэтому Диана решила, что там разумнее всего было бы сделать кабинет директора.
Лестницы изрядно помотали её, пока она добиралась до верхушки интерната. Окна здесь открывались на голые кроны деревьев, которые стелились во все стороны тёмным лесом. Только вдалеке едва-едва просматривался молчаливый город.
На последнем этаже было слегка чище и даже презентабельнее, чем снизу. Стены не такие обшарпанные, двери массивные, резные, стёкла чистые; одним словом, всё куда менее попользованное. Интересно, сюда вообще заходит кто-нибудь кроме Грача?
Диана походила вдоль кабинетов, пощупала узоры на дверях, слушая, как её туфли стучат по полу в совершенной тишине. Кабинет директора и в правду оказалось несложно найти — он кричал о себе широкой надписью в конце коридора: "У. Грант". У Дианы слегка забрало дыхание, она ускорилась и дёрнула холодную ручку. Закрыто.
Девушка цокнула языком и полезла в карманы. В джинсах была только какая-то смятая бумажка и колпачок от ручки, ничего полезного. Связку ключей от всего на свете она, наверное, оставила в доме... Вот чёрт.
Диана приложила ухо к дереву и замерла, затаив дыхание. Было так тихо, точно можно услышать, как падает пыль. Она уже нахмурилась и хотела отстраниться, как из-за двери донёсся шорох.
Диана тут же прижалась обратно — снова тихо. Она прикусила губу и нетерпеливо затрясла коленкой, пытаясь напрячь слух, и смогла уловить новый шум, будто чьё-то робкое движение. Опять шорох, затем — бум! — хлопок, словно повалилось что-то тяжёлое. Тишина.
Отпрянув от двери, Диана почувствовала, как внутри всё забурлило. Она ещё раз похлопала себя по карманам, порылась в волосах в поисках шпильки, подёргала ручку и, поняв бесполезность этих действий, решила постучаться.
— Эй? Там кто-нибудь есть? — взволнованно крикнула она. — Это я, Диана!
Тихо.
Диана прикусила щёку и ещё раз постучала.
— Эй, ты меня...
— Диана! — послышался вздох позади: пойманная вздрогнула и обернулась, прислонившись спиной к дереву. Перед ней стоял Грач, судя по виду несколько взволнованный. — Я уж думал, ты потерялась, — спешно улыбнулся он, — пойдём, тут ничего интересного...
— А... почему за этой дверью шорохи? — напряжённо выговорила она.
— В моём кабинете? Ничего такого, наверное, ветки о стекло бьются. Идём?
Диана молча подалась назад.
— Я слышала, как там упало что-то тяжёлое.
— Хлопает оконная рама? — неубедительно предположил Грач.
— Что там? — сдавленным голосом процедила она. Собеседник отвёл взгляд и завёл руку за спину:
— Я... правда не думаю, что ты хочешь это видеть...
— Я хочу.
Грач помедлил, осмотрел её с головы до ног и вдруг пожал плечами:
— Ладно.
Он достал из кармана брюк тяжёлую, но компактную связку. Минуту Грант перебирал её той же рукой, и Диана отошла от двери, давая ему справиться с замком. Сердце колотилось метрономом, и хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, что внутри. Или кто внутри.
Дверь со скрипом отворилась. Грач отошёл в сторону, и Диана замерла на пороге.
Помещение пожирал полумрак, тёмные шторы прятали дневной свет. Но даже сквозь темноту было отчётливо видно: в кабинете царил хаос. Поваленные стулья, раскиданные бумаги и книги, обломки керамики на сбившемся ковре — кажется, остатки несчастной чашки, — тёмные следы на полу, какие-то помятые схемы, нитки, конверты, сваленные стопки документов, перья... Казалось, тут прошёл если не ураган, то драка двух диких зверей. Диана не сразу поняла, что стоит с разинутым ртом.
Грач мялся рядом, неловко потирая шею.
— Что... тут произошло?.. — прохрипела девушка.
— Понимаешь ли... — послышалась неловкая усмешка, и Грач прошёл в комнату, хрустя бумажным мусором. — Я нечасто сижу в интернате, от меня тут толку мало — разве что документы здесь храню. Так что этот кабинет я чаще использую... ну, для изучения некромантии, — он дёрнул штору, и белый свет плеснул Диане в глаза. Она слегка поморщилась. — А это порой, так сказать, эмоциональное занятие, — он виновато пожал плечами.
— Это... вы устроили?.. — Диана сделала шаг внутрь и подняла с пола чёрное перо, покрутив его между пальцами.
— Ты не подумай, не то чтобы... — Грач выдохнул, не в силах избавиться от нервной улыбочки. — Как неловко, даже не знаю, что и сказать...
Пару секунд Диана обводила глазами кабинет, пытаясь представить, как можно было довести его до такого состояния. Изначально презентабельный, с синими обоями и мебелью из тёмного дерева, он походил на место, из которого хозяин бежал впопыхах. А не стоял неловко в дверном проёме, извиняясь за... беспорядок. Мама частенько говорила Диане, что та "живёт в хаосе" — увидев это, родительница, наверное, упала бы в обморок.
— А шум? Я слышала здесь шум! — Диана повернулась к Грачу, пытаясь поймать на половине его лица что-то, кроме лёгкого смущения.
Грач нахмурился и сделал шаг вглубь.
— Ц-ц-ц! — он пощёлкал языком. — А ну вылезай!
Послышался шорох, и Диана испуганно прильнула к стене. В следующий миг из-за распахнутой двери шкафчика показалась чёрная головка с белым клювом.
— Иди сюда, — хозяин сделал ещё шаг вперёд и поманил птицу рукой. — Ну? М, туповат ещё конечно... — он вздохнул, аккуратно перешагнул через гору листов на полу, обогнул упавший стул и протянул руку грачонку, чтобы тот сел ему на пальцы. Грант улыбнулся и показал птицу Диане:
— Этот негодник очень любит чужое внимание. Ты наверняка его уже видела, а?
Диана застыла, глядя в глаз-бусинку, который внимательно смотрел прямо на неё.
— Да... кажется... — Внутри всё похолодело.
— Он тоже не совсем обычный птенчик, — усмехнулся Грач и погладил его по головке. — Я нашёл его в птичнике: наверное, было что-то с животиком, и он умирал. Как оказалось, птиц у меня получается оживлять куда лучше, чем людей...
Грачонок каркнул, будто в подтверждение.
— Ну всё, лети давай, — хозяин подбросил птицу на воздух, и та скрылась за окном. — Надо будет тут убраться... — цокнул он. — Прости, что тебе пришлось это видеть.
Диана напоследок внимательно осмотрела комнату, но не заметила ничего, кроме ужасного бардака. Она шагнула в коридор, чтобы Грач мог закрыть дверь на ключ. На всякий случай девушка вновь прислонила ухо к дереву, однако теперь изнутри не доносилось ни единого звука. Неужели это и правда был всего лишь грачонок?..
Грант спрятал связку в карман и зашагал к лестнице: Диана быстро опомнилась, оставила дверь и засеменила следом.
— Знаешь, когда я наедине с собой, я иногда бываю... ух! Трудно совладать с эмоциями, — Грач почесал шею. — На людях человек приличный, сдержанный, а наедине порой — бац! — будто твоим телом кто-то другой начинает управлять. Очухиваешься и думаешь: зачем я это сделал?..
Диана отстранённо хмыкнула, смотря в ноги:
— Да уж...
— Знакомо?
— Ну... — она потёрла щёку. — Я вроде как тот человек, от которого прячут гранаты.
Грач рассмеялся тихим, понимающим смехом. Он прикоснулся к плечу Дианы и заговорщицки шепнул, согнувшись почти вдвое:
— Я сам от себя гранаты прячу, — весело сощурился чёрный глаз.
— Так вот почему оружейная так далеко? — собеседница выдавила смущённую улыбку. Грач ухмыльнулся, наклонив голову к плечу. — К слову... зачем в интернате вообще оружейная?..
— Затем же, зачем вы её использовали, — он пожал плечами, выпрямился и слегка ушёл вперёд. Диана вновь обернулась на дверь с большими буквами "кабинет директора". Было непрерывное ощущение, что у неё чешется где-то, где она не может достать.
Они вернулись к актовому залу, и Грач нерешительно застыл на пороге, будто что-то вспомнил.
— Хочешь поиграть ещё? Или уже... — он поводил рукой в воздухе.
— Да нет, почему... — Диана погладила пальцами прядь волос. — Можно и поиграть.
Грант на мгновение задержался, затем кивнул и прошёл внутрь, приглашая её сесть за инструмент. Диана провела ладонью по клавишам, и в груди защемило так, будто она оставила рояль на месяц, а не на пару минут. Хотелось тут же просто взять и...
— Какой у тебя любимый композитор? — спросил Грач, снова устраиваясь на сцене.
— Бетховен.
— Знаешь у него что-нибудь?
— Конечно, — немного оскорблённо заметила Диана.
— Давай.
Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить расположение рук в третьей части "Лунной сонаты". Господи, как долго она не садилась за пианино...
— Только... я, наверное, не всё сыграю.
— Без проблем.
Диана глубоко вдохнула — и пальцы заскользили по клавишам.
Признаться, это исполнение вышло не таким хорошим, как обычно. Диана пару раз запнулась, из-за чего хлёстко выругалась себе под нос, однако с ещё большим усердием продолжила играть. Её Бетховен сегодня стал яростным, угловатым, резким, почти кричащим — как зверь, раненый в ногу. И всё же трудно было описать, сколько сильных чувств в ней вызывали перипетии этой мелодии, как волновали сложенные в замысловатые гаммы ноты, и потому она просто не могла позволить себе сыграть "Лунную сонату" без её истинной изящности и почти вычурной красоты.
Пальцы не смогли остановиться — с косяками, с яростными ударами по клавишам, но Диана сыграла всё. И, как  обычно после у неё немного дрожали руки.
Она выдохнула и убрала волосы с лица. Ну, наверное это было не так плохо, как могло быть, и всё же мистер Браун был бы в ярости... Точнее, Диану взглядом, что и являлось высшей формой его ярости.
— Диана, — послышалось сбоку. Пианистка резко обернулась и увидела перед собой половинчатое лицо: на живой стороне застыло неопределённо-затаившееся выражение. Люди с таким выражением обычно либо в ужасе, либо в восторге. И, судя по её игре...
— Если бы мне однажды сказали, что у меня будет учиться такой гений, я бы ни за что не поверил.
Диана замерла. В животе что-то скрутилось, а затем по телу вдруг разлилось горячее тепло: оно полезло вверх, к пальцам, к лицу, делая щёки малиновыми. Диана второй раз за день поймала себя за тем, что сидит с открытым ртом.
— Да что вы, я это... — она усмехнулась и прислонила ладони к лицу, пытаясь скрыть румянец. — Я давно не репетировала, могла бы и лучше...
— Шутишь? — уголок розоватых губ полез вверх, и чёрный глаз зажёгся искрами. — Я в жизни не видел девочек, подобных тебе! — он откинулся назад и схватился за лоб, улыбаясь куда-то вверх. — Да, конечно, я не часто варился среди пианистов-вундеркиндов, но всё-таки я видел много гениальных детей, и ты... Долго ты это учила?
— Ну да, несколько лет, — она заправила волосы за уши, чувствуя себя невероятно неловко. Почему в помещении вдруг стало так жарко?
— Нет, понимаешь, одно дело — в целом научиться это играть, что не каждый профессионал может, а другое... Да, хорошо, твой Бетховен очень специфичный, и какой-нибудь профессор со вздутым эго очень бы его невзлюбил, но — знаешь, что считаю я?
— Что? — шепнула Диана. Грач оттолкнулся от сцены и сел перед ней на корточки.
— Ты — гений.
— Пф-ф-ф... — Диана откинулась на банкетке.
— Правда-правда!
— Ну не надо, мне неловко... Какой же из меня гений?
— Хорошо, прости, если смущаю, — он поднялся, отошёл к зрительным рядам и взял себе стул, чтобы поставить его рядом с роялем. — Но мне действительно даже хочется извиниться: я ужасно тебя недооценивал!
— Ну всё, всё, хватит! — Диана прикусила губу в улыбке и выставила перед собой руки. Грач рассмеялся. Они замолчали на пару минут, за которые пианистка успела силой согнать краску с лица и принять более-менее невозмутимый вид. Хотя она чувствовала, что щёки до сих пор розоватые.
— Ты любишь Бетховена? — уточнил он снова, словно пытаясь копнуть вглубь чувств его новоиспечённого гения. Диана подняла глаза и наткнулась на тепло сверкающий огонёк зрачка. Грач сидел, опершись кулаком о рояль и подпирая щёку, его синяя жилетка чуть съехала на плечо, и он тихонько улыбался. Его гнилая сторона не пряталась в тени, она мирно спала под электрическим светом ламп.
— Да, очень, — Диана провела пальцами по ткани джинсов. — Мне всегда казалось, что мы с ним... похоже мыслим. Это трудно объяснить...
— Одним ритмом? — подсказал Грач.
— Да! — подскочила Диана. — Да, что-то такое, — она поднесла пальцы к губам и хмыкнула. Да, одним ритмом...
Грант с наслаждением вздохнул и прикрыл глаз:
— Ага, я тоже его обожаю. В нём есть эта... сдержанная дикость.
— Да, да, когда он даже вроде спокойный, в нём есть...
— Огонь?
— Ну да, только...
— Волны.
— Ага, как в шторм!
— Тот, который только-только начался.
— Точно, и волны где-то ещё тихие, но они таятся, чтобы затем как звери — шух-х-х! — Диана показала рукой волну, которая описала в воздухе изящную дугу и разбилась о холодную поверхность воды.
— Удивительно...
— Волны это так банально... — Диана потёрла переносицу.
— Тоже об этом подумал.
— Но работает.
— Как работает и вечная классика, — Грач щёлкнул пальцами. Они встретились взглядами и одновременно прыснули. За окном падал снег, и Диана отвернулась к белой пустоте, чтобы скрыть улыбку.
— А... — начала вдруг она и сама себя оборвала. Слово застряло поперёк горла. Грач ничего не сказал, но боковым зрением Диана могла заметить его внимательный взгляд. Не пристальный, а, скорее, аккуратно подталкивающий. — ...ты... У тебя есть любимый... звук? — пробормотала она.
— Звук? — Грач накренил голову.
— Ну да, — Диана суетливо повернулась к нему лицом. — У меня, например, это... как шум батареи ночью. Когда засыпаешь, а там вода капает и бурлит. Именно ночью, — она отвела глаза, чувствуя, как под воротником ворсистого свитера снова становится жарче.
— Хм. Да, в нём есть уют. У меня просто батареи едва пашут, я обычно молюсь, чтобы они хоть как-то бурлили, — усмехнулся Грач. — Но если говорить о любимом звуке... — он прикрыл губы ладонью и поискал взглядом по потолку. — О. Знаешь, этот... — Грант пощёлкал пальцами, — шуршание сухой травы. Зима, осень, когда пахнет холодным воздухом ещё. Обычно босыми ногами шагаешь, холодрыга... Ночью, ночью.
— Да-а, ночью, только добавить хотела.
— Ой, не знаю как ты, а я обожаю ночные звуки. Всякий стрекот — опять же, банально, но вот тяга у меня к природе. В целом город не очень люблю.
— Мы однажды с родителями пошли на пикник и так засиделись! — Диана взмахнула руками. — До ночи там были, у озера. Ну, в Портленде, вот. И возвращались долго, а я шла медленно, как дура, потому что мне ну очень нравился звук шагов по холодному асфальту. В полной тишине. По холодному вообще другой, скажи ведь?
— Конечно. Более того, он звучнее.
— Вот! — Диана указала в сторону Грача пальцем. — А родители не понимали.
И зазвучала хрупкая, холодная тишина. Диана снова посмотрела в окно, будто сквозь снежный туман могла увидеть Портленд.
— Только единицы наделены даром слышать, — прозвучал тихий, шелестящий голос.
За стеклом посвистывал ветерок, текли ряды снежинок-бусинок. Диана высматривала свой далёкий, чужой, неспособный слышать город: город с плоскими лицами, город с жаркими асфальтами, город с равнодушными водителями. Стекло стала обвязывать тоска-иней. И почему вдруг появились эти ледяные узоры, ещё ведь только осень?..
Скрипнула тяжёлая дверь, и в проём просунулась гнилая голова с полуоткрытым ртом. Она оскалилась, показав жёлтые зубы, и низко прорычала.
— М, — произнёс Грач и простым жестом приказал монстру скрыться. — Прости, мне нужно идти, — поднялся он и поправил жилетку. Диана тоже встала на ноги, взглянув на Гранта. Он пригласил подопечную к выходу и придержал для неё массивную дверь, другой рукой выискивая в кармане ключи. — Много дел, постараюсь наладить отопление, если это возможно, к тому же надо прибраться в кабинете, — фыркнул он и щёлкнул замком актового зала. — Боюсь, меня не будет до вечера. Не заскучаешь?
Диана продолжала смотреть вверх, на разделённое чертой гнили лицо. Его тёмная, грязная сторона открывалась обнажённой челюстью и голыми мышцами, которые деревянно двигались под тонкой кожицей, когда он говорил.
Диана пожала плечами и опустила глаза.
— А, слушай, тебе оставить актовый зал? Поиграешь?
— Нет... не надо, — пробормотала она.
— Ну хорошо. Если вдруг что — обращайся к этим, — он кивнул в сторону монстров. — Всё, я пойду тогда. Не скучай, — Грант улыбнулся и шагнул в сторону, но Диана вдруг подалась вперёд:
— Послушай...те...
Грач замер и обернулся.
— Чего? У тебя ещё какой-то вопрос?
— Да. А где...
Грач стоял, ожидая продолжения.
— Где — что?
Ноги Дианы сами собой сделали шаг назад, а руки нащупали стену. Она продолжала смотреть на Гранта, на эту тощую, рослую фигуру, на эту мёртвую чёрную яму вместо глаза, и пальцы леденели. Боже — какие вопросы, какой рояль? Боже, боже! она сошла с ума!
— Нет, нет, — выпалила Диана. — Никто. Точнее, ничего. Да, ничего. Я пойду... пока, — она отвернулась и быстром шагом ушла на лестницу. Её проводил ласковый, мягкий голос:
— Хорошего вечера.

Глава 25. Похожесть

День выдался ещё холоднее предыдущего.
К вечеру Грач так и не явился. Диана заснула, а проснулась с ощущением, что её окунули в прорубь. На завтрак она ходила укутанная в одеяло и хотела прийти так же в актовый зал, но как-то постеснялась перед своим новым полугнилым приятелем.
Только у дверей Диана вспомнила, что актовый зал закрыт — подождала немного у входа, затем, поняв, что может стоять так часами, пошла прогуляться. Забрела на какую-то спиральную лестницу, оказалась в башне, попыталась выйти и ещё больше заплутала — в какой-то момент вовсе захотелось сесть на пол и разрыдаться, даже слёзы подкатили к горлу. Господи, почему ей хочется реветь из-за такого пустяка? Диана вдохнула, взяла себя в руки и каким-то чудесным образом отыскала путь назад, в очередной раз убедившись, что интернат, как и океан, исследован людьми не больше, чем на пять процентов.
Когда она вернулась из своего "путешествия", Грач уже ждал её в актовом зале. Он сидел на краю сцены, в том же наряде, что и вчера, только теперь ещё и в пальто. Рядом с ним лежала небольшая стопка каких-то вещей. Заметив Диану, Грант отвлёкся от сосредоточенного созерцания люстры и улыбнулся.
— Привет. Как спала?
— Нормально, — она пожала плечами и прошла внутрь, устроившись на банкетке.
 — Извини, что вчера так и не появился. Я пытался разобраться с отоплением, но, как видишь... — он зашуршал своим пальто. — Что-то зима в этот раз ударила резко.
— Да уж... — Диана поёжилась и подтянула к себе колено.
— Но я принёс тебе пару тёплых вещей, — улыбнулся Грач и похлопал по стопке рядом с собой. — Тут плед, шерстяные носки и утеплённые штаны. Надеюсь, на тебя налезет... Нужно что-то?
— Разве что плед, — смущённо буркнула Диана. Грач протянул ей большое пушистое покрывало, которым она обернула себя, словно коконом.
— Итак, — Грант слегка отодвинул остальные вещи назад, — может, за ночь у тебя созрели ещё какие-то вопросы?
— Да, — оживлённо воспрянула Диана, так что плед едва не соскользнул с плеч. — Первый вопрос: почему изначально монстры кажутся... людьми?
Грач кивнул и сделал небольшую паузу, чтобы сформулировать ответ.
— Когда я только начал свой эксперимент, этот город был самым обычным — ладно, вру, не самым, но довольно-таки обычным — местом, где жили серые угрюмые люди среди этих серых угрюмых домов... не пойми меня неправильно, я тут с самого рождения, — усмехнулся он. — Изначально воскресшие должны были выглядеть так же, как люди, но... в общем, не вышло. Я долго работал над их внешним видом и сделал единственное, что смог: дал им людскую личину, которая тут же рассеивается, если ты узнаёшь правду. Так хотя бы окружающие не пугались моих... друзей, скажем так, — он скептически поводил ладонью в воздухе, будто не совсем остался доволен этой формулировкой.
— А куда делись все эти... окружающие?
— Большинство разъехалось, — угрюмо пожал плечами Грач. — Городок и так был малюсенький, а после того как у него появилась дурная слава, мало кто захотел тут оставаться.
— Ясно, — Диана стала выпрямлять между пальцев замявшуюся после сна прядку. — А почему из города не получается выйти? Лес бесконечный.
— Я сделал это чтобы монстры не убрели куда не надо и не пугали других людей.
— Понятно... Понятно... — Диана выпрямила прядь и неосознанно прислонила её к губам. Пожевав в раздумье волосы, она вынула их изо рта и подняла глаза: — Я хотела узнать... Зачем вообще это всё?
Грач пару секунд молчал. Затем он отвёл взгляд, побродил глазом по помещению и наконец кивнул самому себе:
— Ну ладно, выложу все карты.
Диана внутренне сгруппировалась, будто приготовилась к удару. Она целиком и полностью сделалась слухом, не намереваясь упустить ни слова.
Грач поправил своё пальто и начал:
— Помнишь, я воодушевлённо рассказывал тебе о том, как я верю в талант, а ты смотрела на меня, выпучив глаза?
Диана смутилась. Грач по-доброму усмехнулся:
— Нет-нет, я не об этом. Я правда слегка... одержим своими идеями, выразимся так. С самого раннего возраста меня не покидало ощущение, что мир — место ужасно несправедливое, неправильное. В нём... — он нахмурился и выставил руки, будто пытаясь поймать слова, — словно всё не так, от начала и до конца, от самой прошивки. Обычно это свойственные подросткам мысли, но вот, я давно перерос свой пубертат, а это чувство лишь укрепилось. И я понимал, что хочу это как-то исправить, хочу что-то сделать. Хотя бы попробовать: ведь если и я тоже утону в простеньких заботах о собственном быте, то кто исправит этот ужас, что царит в обществе? Ужас, когда власть получают богатые и хитрые; ужас, когда уважают бесталанных, отвратительных, эгоистичных людей, которые всего лишь умело идут по головам; ужас, когда действительно умные и талантливые личности умирают по воле тщеславных упырей, — выдавил он из себя, смотря куда-то в сторону, сквозь стены и сквозь интернат. Диана почувствовала, как воздух наполняется сдержанной злобой. — И я подумал, — выдохнул Грант, разбавляя напряжение лёгкой улыбкой, — почему бы мне не попробовать создать новое общество? Просто, знаешь, попытаться, пусть даже из этого ничего не выйдет, но иначе я сгорю как феникс и уже, чувствую, не восстану из пепла, — прыснул он, — уж извини за мои высокопарные метафоры. Возвращаясь к сути, я мечтаю создать мир, которым будут управлять не деньги и хитрость, а талант и интеллект. А так как взрослые — почти все упрямые зануды, не согласные выходить из своего затхлого уголка, да и искра в них, если и была, то давно угасла, я ищу сообщников среди умов более молодых.
Диана пару минут глупо моргала.
— А монстры здесь причём?
— Изначально делать город мёртвых не было в моих планах, — признался он, пожав плечами. — По большей мере это... случайность.
— Как можно случайно сделать столько мертвецов? — изумилась она. Грач вздохнул и потёр шею, нехотя объяснив:
— Их было изначально двое, один сбежал, я найти его не смог, а он быстро наделал себе подобных... Хорошо хоть я с барьером разобрался быстрее, чем эта дрянь вылезла наружу.
Диана как-то озадаченно нахмурилась после слова "дрянь", но промолчала.
— Так, — подытожила она, опустив подбородок. — И то есть вы... ты... неважно — хочешь, чтобы я стала твоим сообщником в воплощении этой... мечты?
— Не сейчас. Я знаю, что кажусь тебе сумасшедшим дядькой...
— Да вовсе нет...
— Подожди-ка, дай мне договорить, — с улыбкой перебил он и спокойно продолжил свою мысль: — Знаю, что мои слова кажутся тебе неубедительными и крайне сомнительными. В конце концов, мы как следует познакомились лишь вчера, и я не хочу заставлять тебя верить словам странного некроманта, который тебе в отцы годится. Я всего лишь рассказываю о себе, и ты можешь делать с этой информацией всё, что хочешь. А пока что, — Грач провёл пальцами по крышке рояля, — не хочешь ли ты поиграть?
Диана заставила себя оторваться от его лица и облизала взглядом белые клавиши.
— Да, — кивнула она и поправила плед так, чтобы он не помешал рукам расположиться на зубастом ряду инструмента. — Да, хочу сыграть.
Не прошло и мгновения, как зазвучал первый аккорд. В этот раз в качестве разминки она выбрала Бетховена: бодрое, маршеподобное скерцо. Диана прикрыла глаза, чтобы отдать себя мелодии, и хотя пальцы давили сильнее нужного, и весёлое сочинение могло показаться угрожающим, сегодня в игре пианистки было столько отчаянной уверенности, что хватило бы на десятерых. Пальцы не скользили, а обрушивались на клавиши, будто тяжёлые капли дождя.
        Пам,
                Пам,
                Бам.
Диана выдохнула и откинулась назад, чуть не забыв, что у банкетки нет спинки.
— Решительно, — оценил Грач.
— Настроение такое, — заявила пианистка.
Собеседник пару секунд молчал.
— Осмелюсь предположить, что я на него напрямую повлиял.
— М... — Диана не смогла ни подтвердить это, ни опровергнуть. — Всё в голове мешается. Слишком много за последнее время... — она покрутила ладонью в воздухе.
— Я понял, — кивнул Грач. — Хочешь, иди отдохни.
— Нет, хочу играть, — твёрдо обозначила Диана.
— Ладно, — он поудобнее устроился на сцене и слегка привалился к стене. — Играй, что душе угодно. Я с радостью послушаю.
И Диана начала играть.
Она сыграла Баха. Получилось так себе — давно не повторяла. Грант честно сказал, что она может лучше. Диана кивнула: она уважала честность. Потом было простенькое из Рахманинова — о, Рахманинов вышел получше, но Диана и любила Рахманинова несколько больше. Грач рассказал, что слегка предвзято относится к его творчеству и ничего не может с собой сделать. Диана насупилась и стала объяснять прелесть этого музыканта: спустя пару минут Грач измученно закатил единственный глаз и попросил сыграть Шопена. Диана не любила Шопена, но сыграла Шопена: Шопен вышел занудный. Грач заметил это, но Диана оправдываться не стала. "Дарёному коню в зубы не смотрят". Потом она сыграла Листа. Лист получился каким-то кривоватым, Диана вечно сбивалась и никак не могла понять, что делает неправильно. Грач всё тянулся помочь, но пианистка шикала на его длинные пальцы.
— Да там нота... у тебя...
— Я сама-а-а! — разозлённо гудела она.
— Ладно-ладно, сама...
Диана наиграла отрывок — сбилась, дала кулаками по клавишам, и нестройный всплеск ударил двоих по ушам.
— Не хочу быть грубым, но роялю лет тридцать, — заметил Грач.
— Ой, — Диана покраснела и аккуратно опустила пальцы обратно, словно лепестки нежного цветка.
— Я так понимаю, с Листом не вышло?
— Я учила его лет... много! назад! — отчаянно воскликнула она.
— Знаешь, когда в последний раз я прикасался к роялю?
— Вчера? — не удержалась Диана от колкости.
— Ну, — Грач запнулся и надул щёку, — я имею в виду до этого.
— Знать не хочу!
— О, — Грач поднял голову и прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания, — это был тысяча...
— Восемьсот?
Он замер и, не меняя позы, скептически опустил взгляд на Диану.
— Грубить старшим нехорошо, — буркнул Грач.
— Всего лишь чистосердечное предположение... — Диана невинно захлопала глазками.
Грант тихо рассмеялся, вздохнул и опустил левую руку на клавиши, чтобы наиграть что-то несложное. Диана наблюдала за его светлой ладонью с тонкими суставами, за тем, как из-под кожи слегка выпирают костяшки. Улица за окном словно застыла, и стало совсем тихо — ни единого звука не слышалось, кроме этого ненавязчивого, ленивого перебирания нот. Диана попыталась угадать мелодию, но ничего не пришло на ум, так что она просто продолжила слушать.
— Ты сочиняла когда-нибудь? — тихо спросил Грач, продолжая наигрывать что-то своё.
Диана застыла. Застыли, казалось, и пылинки в воздухе, и только светлые пальцы всё нежно гладили клавиши.
— Да, — прошептала она. Грач остановился и перевёл взгляд:
— Хочешь сыграть?
Диана снова молчала. Браун называл её звёзды камнями, родители называли её звёзды камнями, монстры называли её звёзды... — у этих даже на камни фантазии не хватило. Если её звёзды снова назовут камнями, они, наверное, лягут тяжёлым грузом на дно, как эти самые камни. Но сейчас, сидя вне реальности, в отдельном, никому больше недоступном творческом кармане остановившегося времени с этим самым человеком, она почему-то осознала ужасную вещь:
Он поймёт.

            Диана заиграла "Танец звёзд".

Они двое сидели вне материи, вне мира и вне истории. Здесь оказалось так легко влиять на пространство, что она лишь нажала первую ноту — ми второй октавы — и погрузила их в ночь. В непроглядную, в холодную, в ночь со звучными шагами по замёрзшему асфальту и шуршанием босых ног по сухой траве. Грант узнал эту ночь, и Диана даже не обернулась, чтобы это проверить.
Здесь не было надобности дышать, но пропела низкая до, и пианистка всё равно задержала дыхание. Когда с неба посыпались искристым дождём — звёзды.
Распалось созвездие водолея и большой медведицы; острыми углами задевая друг друга, покатились звёзды вниз, полились и поскакали. Был звон, был стрекот, был тонкий смех молодых звёздочек и угрожающий рокот взрослых, тяжёлых — тех, что падали, чтобы раскалывать камни и крушить горы. Мир переворачивался с ног на голову, медленно и неотвратимо, как песочные часы: небо становилось бесконечным тёмным лугом, земля — блестящим, кричащим, непостижимым, изменчивым небом. Со скрипом отошли звёзды-старики, посыпались в водопады и реки, делая из воды млечный путь. И последняя, робкая, неуверенная звезда, которая мизинцем держалась за выступающий кирпич высокой тьмы, отпустила — чтобы полететь вниз, в новый верх, чтобы засветиться триумфом в другом, невиданном, невообразимом мире —
                БАМММ.

Диана открыла глаза в актовом зале, и по спине пробежали холодные мурашки. Она отняла руки от клавиш.
Грач долго смотрел — на её руки почему-то, не на неё саму — в светлой задумчивости.
— Звездопад? — тихо проговорил он, и внутри Дианы песочные часы сделали кульбит, перевернулись обратно, и звёзды с громким лязгом заполонили пустую ночь.
— Танец звёзд, — ответила она.
— Никогда не был силён в названиях. Да. Это лучше, — уверенно закивал Грач. Закивал так, будто это был закон, константа. Танец звёзд всегда был танцем звёзд и будет танцем звёзд.
Грач закрыл глаза, и Диана угадала, что он стремится нащупать отголоски их личного, нематериального мира.
— Бетховен, — улыбка довольно расплылась по здоровой стороне лица.
— Настолько слышно? — смутилась Диана.
— Слышно ужасно, — Грач открыл глаза и проронил смешок. — По-хорошему ужасно. Тебя это не портит.
— Я его везде сую... Мне так ещё учитель в Портленде говорил.
— Ну а как его не совать? — ухмыльнулся Грач.
— Согласна! Хуже Бетховен не сделает, — она гордо вскинула подбородок.
Грант снова прикрыл глаза, возвращаясь к симфонии.
— Да, Бетховен... — с наслаждением прошептал он. — М, — вдруг снова вернулся, будто нащупал что-то: — а ты Паганини слушаешь?
Диана сначала заморгала, а затем глупо заулыбалась:
— Ну да, был период...
— О, смотри-ка, как я! — он радостно щёлкнул пальцами. — Скрипач, а к тебе таки забрался. Ты, кстати, его не испортила. А, и ещё — Шопен.
— Шопен? — изумилась Диана.
— Да, — Грач изумился в ответ и подался назад. — Мы же сегодня его играли...
— Я его не люблю, он зануда, — нахмурилась пианистка. — А это яркое произведение, ну за исключением начала, хотя и там чистый Бетховен...
— Но-но-но, Шопен не только зануда, попрошу заметить, — строго зыркнул Грач.
— Да ладно! — Диана качнулась на задних ножках банкетки и выплюнула струю воздуха. — Одни мэ-мэ да ну-ну. Скукотень!
— Диана, — Грант недовольно сложил руки на груди. — Давай-ка вспоминать. "Зимний ветер" тебе ничего не говорит?
— "Зимний ветер"?
— Да ну? — он тут же переменился в лице и вскинул бровь. — Правда не знаешь?
Диана не была уверена, надо ли ей стыдиться этого, но на всякий случай робко помотала головой.
Чёрная бровь Грача стремительно упала к переносице. Он почесал подбородок, буравя стену взглядом. — Нехорошо... — еле слышно донеслось из-под ладони. Наконец он опустил руку и принялся задумчиво обыскивать взглядом потолок. — Просто... прекрасное произведение, безумно похоже на твой "Танец звёзд". Вот только у меня нет с ним ни кассеты, ничего...
Диана почесала лоб.
— Можешь наиграть? — предположила она.
— Ты чего, — Грач рассмеялся. — Я за рояль полжизни не садился!
— Давай! — азартно улыбнулась Диана.
— Нет-нет, я такое произведение не осилю, да и нот у меня нет... — он скромно усмехнулся.
— Хотя бы попробовать, — взмолилась пианистка. Грач вздохнул, посмотрел на неё нежно-укоризненным взглядом и покорно спрыгнул со сцены. Диана восторженно пискнула и соскочила с места.
Грант приземлился на банкетку, которая под ним казалась не больше пенька: свои длинные ноги ему и вовсе пришлось как-то неуютно скосить под инструментом. Он положил руки на клавиши — одну гнилую, одну здоровую — и замер, будто мысленно просил у рояля помощи.
— Когда-то я играл эту композицию, — поделился он, выискивая нужное положение пальцев, — но мне было, наверное, лет двенадцать... И то, за такую игру по рукам бьют.
Грач на секунду перестал дышать, а затем прозвучала первая нота. Сначала Диана даже не поверила, что этот человек годы не приближался к инструменту: тихая, меланхоличная мелодия легко полилась из-под его пальцев, и даже гнилая рука не мешала нотам падать в тишину актового зала. Но затем звук снова смолк, и в следующую секунду Диана невольно сморщилась. Наверное, это должна была быть быстрая, резкая, тревожная часть, похожая на завывания вьюги — но Грач играл её то слишком медленно, то так быстро, что рояль проглатывал ноты. Его пальцы соскальзывали, гнилая рука двигалась неловко и деревянно, отчего звук резал уши. И хотя Диана уже отчасти готова была согласиться, что за такую игру хорошо бы бить по рукам, стоило признать: спустя столько времени и с заражением на полтела это было даже неплохо. Пальцы левой руки действовали шустрее и увереннее, и иногда Диана улавливала секунды правильно сложенных нот, в которых проглядывалась та неспокойная душа зимней стужи. Это и правда походило на её "Танец звёзд": только здесь танцевала метель.
Грач сморщился и убрал руки.
— Всё, хватит мучить инструмент, — приказал он сам себе и выдохнул, потерев запястье. — Извини за это... Ты сама попросила.
— Нет, нет, — Диана попыталась сдержать смешок. — Всё не так плохо...
Он скептически поднял бровь. Диана глупо захихикала, и вдруг подавилась своим же смехом — в живот ударило острое, горькое дежавю. Она вгляделась в саркастичный наклон головы, в чёрную радужку глаз, в эту флегматичную манеру смотреть слегка исподлобья, но наваждение тут же исчезло.
Диана откашлялось.
— По крайней мере я примерно поняла, как должна звучать эта композиция, — буркнула она. Грач покачал головой и встал на ноги.
— Ты не проголодалась?
Диана быстро проронила отрицательное "м-м" и уселась за рояль:
— Я хочу играть дальше.
Грач слегка нахмурился и поднял взгляд на часы:
— Уже пятнадцать минут четвёртого, а ты небось не обедала. Может, принести что-нибудь?
Диана уже перебирала пальцами клавиши, как женщина с упоением перебирает жемчуг. Она слегка отстранилась от инструмента, не переставая наигрывать, и на её лице отразились какие-то дополнительные мозговые процессы.
— Можно, — рассеянно сказала она и вернулась к музыке. Грач хмыкнул и исчез в дверях.
Вернулся он с подносом, на котором лежала квадратная пицца, и с двумя стаканами молока.
— Немного остыла, но ещё тёплая. Будешь? — он поставил поднос на край сцены и передал ей стакан. Диана оставила рояль, подтянула колени к себе, закуталась в плед и накинулась на пиццу. Только теперь она заметила, что была ужасно голодна; да и блюдо, несмотря на свою простоту, оказалось сытным, с большим количеством сочной томатной пасты. Грач сидел, опираясь на руку, и тоже неспешно наслаждался угощением.
— Ты считаешь свою симфонию завершённой? — спросил он, закончив с куском и отложив корочку. Диана изумлённо вскинула брови:
— Ты не ешь корочки?
— Не совсем... Можешь взять.
Диана собственнически хмыкнула и с увлечением сгрызла его корочку. Пару секунд она задумчиво пережёвывала её, медленно возвращаясь к вопросу собеседника.
— Не знаю, — наконец Диана пожала плечами и потянулась за следующим куском. — Мне кажется, в ней ещё есть что совершенствовать...
— Мне тоже, — кивнул Грач. — В хорошем смысле. Я думаю, со временем и при должном внимании она может стать достойным произведением, если не великим.
Диана польщённо улыбнулась.
— Я была бы рада её улучшить. Но я не знаю как...
— Могу помочь, — улыбнулся Грант и передал ей следующую корочку. — Хоть играю я теперь как курица лапой, но слышу неплохо. Есть пара моментов, где у тебя несколько хромает ритмика.
Пианистка засунула корочку в рот, вытерла пальцы о штаны и с азартом отвернулась к роялю.
— Давай, — сдерживая улыбку в уголках губ, кивнула она.
— Начни с начала. Не против, если я буду тебя останавливать?
— Ага.
— Тогда играй.
За окном начиналась метель. Тонкие кружева снега стали вздыматься вверх и плясать в воздухе. Небо потемнело, из белого превратилось в сиренево-серое, пепельное. Стёкла легко дрожали на ветру и едва позвякивали, но в актовом зале каждый угол окутывала музыка, и в ней пропадали все посторонние звуки.
— Вот здесь — фа и фа-диез рядом, нехорошо...
— Так они же в разных октавах?
— А всё равно звучит не очень. Давай-ка соль-диез?
Стрелки часов выписали очередной круг по своей оси; опустели металлический поднос и оба стакана.
— Любишь изюм? — спросил Грач, доставая из кармана небольшой кулёк.
— Не откажусь, — фыркнула Диана и высыпала горсть себе в рот.
Ветер продолжал биться о стены и залезать в щели, пальцы продолжали танцевать по клавишам, звёзды продолжали падать.
— А если перейти на октаву выше?
— Нет, тут надо малую!
— Тогда, может, левую руку на большую?
Диана попробовала так, как предложил Грач, но звук вышел низким, басовитым.
— Нет, погоди... — задумчиво нахмурился Грант. В тишине было отчётливее слышно, как ветер ударял по тонким стёклам, и хозяин интерната даже обеспокоенно покосился в сторону окон.
— Оно очень низко, я наоборот хотела... может... — Диана попробовала перескочить левой рукой на правую часть инструмента и наиграла какую-то импровизацию. Пару минут она экспериментировала с нотами, пока вдруг не сбилась из-за грохота где-то в коридоре. Ветер завыл, как побитая собака.
Грач быстро поднялся:
— Что-то метель разыгралась. Сиди тут, я пойду все окна закрою, — первым делом он закрыл форточку в актовом зале, а затем спешно ушёл в коридор. Диана кивнула и проследила за его фигурой, пока та не исчезла между дверьми. Затем пианистка вернулась к симфонии. Несколько раз её пальцы прошлись по одному и тому же моменту, с которым она билась уже около часа — скоро это сочетание нот начнёт её раздражать. Диана выдохнула, встряхнула руки и поднялась, чтобы развеяться. Было видно, как снаружи мечутся снежинки. Пару минут она стояла, пытаясь рассмотреть что-то в снежном тумане, а затем вышла в коридор.
Здесь оказалось темно: свет никто не включал, и Диана только сейчас задалась вопросом, сколько же она сидела за инструментом. Ноющая шея намекала на не самый утешающий ответ... Да и ноги ужасно затекли. Пройтись и правда не будет лишним.
Окна здесь выходили на внутреннюю часть здания, то есть открывали большой "колодец", что было не совсем типично. Всё же этот интернат строили по одним только планировщику ведомым законам.
Несмотря на метель, Диана могла ясно видеть тонкие башни и шпили, закругляющийся свод стен и бесконечные ряды тёмных окон. Только одно, где-то сбоку на первом этаже, светилось.
Диана чуть было не пошла дальше, но вовремя остановила себя и приблизилась к стеклу. Странно — свет не горел нигде, лишь этот крохотный, ничем не примечательный квадратик робко сиял жёлтым. Первая мысль была, что Грач там расправляется с окнами, но не мог же он за пару минут пройти половину здания и оказаться так далеко! Может, он и знал навигацию интерната как свои пять пальцев, но человеку это физически не под силу.
Холодное стекло коснулось носа. Диана ощутила, как между бровей образовалась складка. Монстры включили свет? Грач забыл потушить его? Объяснений было миллион, одно прозаичнее другого, но почему-то в горле забурлила кровь. Диана сузила веки до двух узких щёлок и тогда — уловила тень. Движение, силуэт, существо. Человек.
Она резко отшатнулась от окна и прижалась к стене. Это мог быть просто монстр, очередной монстр, коих здесь тысячи — нет, это не мог быть он. Диана знала. Не столько понимала, сколько чувствовала, осознавала где-то глубоко внутри. И где-то там же она даже знала, кто это.
Голова чуть закружилась, так что Диана нащупала рукой какой-то косяк. Она перестала дышать и осмотрела тёмный холл. Пусто, чисто, тихо, как в могиле. Вдалеке всё ещё светился жёлтый квадратик.
Диана оттолкнулась от стены и побежала к лестнице. Её шаги скакали эхом на верхние этажи, но она собиралась спуститься раньше, чем звук достигнет верхушки интерната. С каждым пролётом становилось всё темнее из-за толстых ветвей, что загораживали лунный свет, и Диане казалось, что она спускается в саму Преисподнюю.
Главный вход наверняка был закрыт, да и ей не требовалось выходить наружу — она стремилась внутрь. Боязливо пробравшись между плетущимися монстрами, школьница нашла лестницу вниз, в помещение, с которым уже была хорошо знакома: немало приключений они пережили из-за расположившейся тут оружейной.
Здесь почти не было света, глаз выколешь. Втянув запах застоявшейся пыли, Диана остановилась и проморгалась. Лучше видно не стало. Тогда она на ощупь нашла стену и стала двигаться вдоль коридора, ожидая, что рано или поздно наткнётся на выход в колодец.
Так и случилось.
Диана распахнула дверь, и ледяной ветер обжёг лицо.
Снег носился в тёмном небе, словно стая одичавших птиц. По земле стелилась последняя жухлая трава, примятая первыми задатками сугробов и суровым морозом. Она уже не шуршала под туфлями, а хрустела тонкой корочкой льда. Диана тут же сощурилась и закрыла нос воротом свитера, но уши и щёки всё равно горели. Кожа на ладонях тоже в момент покраснела и неприятно вздулась. Незавязанные волосы ходили туда-сюда, путаясь в нерасчёсываемые колтуны.
Диана дрогнула, подула на пальцы и заставила себя сделать шаг вперёд. Её вёл лишь жёлтый огонёк, что пробивался сквозь плотный туман метели. Девушка шла, подняв плечи и прижав руки к телу, пытаясь свернуться в клубок, спрятаться от кусачего холода, но тот нагло забирался под одежду, задувал под штанины и поедал кожу на голых лодыжках.
Электрический свет упал на Дианины пряди. Она тут же забыла про всякий мороз, ускорила шаг, почти коснулась пальцами оконной рамы и вдруг уловила движение — она тут же шмыгнула вниз. Кирпичная стена оказалась шершавой и холодной. Горло свитера упало, обнажая лицо на радость зимним ветрам, однако Диана этого даже не заметила.
Сердце отбивало едва слышный, нервный ритм. Метель кружила в воронке интерната и угрожающе подвывала. Но все эти звуки вмиг исчезли, выключились, когда из-за слегка приоткрытой форточки донеслась мелодия.
Низкий, обвалакивающий голос, похожий на вибрацию струн, лениво, будто мурлыкая, напевал себе под нос. Это была мелодия, родившаяся в колыбели чистого таланта — откуда-то ужасно знакомая, мелодия, въевшаяся в подкорку сознания, как въедается в стены запах родного дома, мелодия... которую Диана играла десять минут назад! Симфония! это же была её симфония!
В животе всё заискрилось и вспыхнуло: Диана прислонилась к окну, с силой ударила ладонями по форточке, перевесилась через оконную раму, чуть не клюнув носом в старый паркет, и застыла.
Перед ней стоял Рейн.
Он был в незнакомой одежде. Серая рубашка с подвёрнутыми рукавами, чёрные брюки. Стоял у холодильника. Словно собирался что-то взять на ужин. Стоял и смотрел на Диану большими от удивления глазами.
Та застыла на месте и вдруг случайно качнулась внутрь: испуганно замахала руками и со звонким шлепком уперлась ладонями в пол, замерев в положении вверх тормашками. Рейн тут же оказался рядом, помог ей перевалиться и быстро закрыл форточку культями.
Стало совершенно тихо.
Диана вскочила, так что её волосы смешались, похожие на порцию макарон, и предстала перед Рейном. Красная, растрёпанная, замёрзшая. Они стояли лицом к лицу и смотрели один на другого, как представители разных цивилизаций.
К горлу Дианы подкатила сладкая тошнота, а затем в животе всё сжалось, и она чуть не упала с ног — бросилась вперёд, так что в руках и под подбородком вдруг оказалось тёплое, угловатое тело.
— Рейн... — прошептала она, словно ища подтверждения. Рейн стоял в её объятиях, как восковая статуя, и не мог двинуться.
Диана отстранилась. Он внимательно смотрел ей в лицо.
— Диана, — подтвердил шёпотом бархатный голос.
Пару минут они так и продолжали молчать. Затем Диана наконец смутилась, расчесала пальцами волосы и увела глаза. Взгляд наткнулся на старую газовую плиту и столешницу с какими-то пятнами. Девушка наконец решила осмотреть помещение и поняла, что находится в чьём-то доме.
Это была простенькая, маленькая кухня. Серые обои, тёмный стол с невзрачной солонкой, два стула, поцарапанный ножками пол. Гора кастрюль и тарелок в раковине, доисторический холодильник, в углу пыльная метла. На стене простая, грубовато прибитая полка: там календарик, открытый на ноябре, и три деревянные фигурки, изображающие обезьянок. Одна закрывает глаза, вторая — уши, третья — рот.
— Он отпустил тебя?
Диана опустила глаза на Рейна и снова оглядела его, как в первый раз. Кроме одежды, в нём не было абсолютно ничего нового.
— Я ушла без предупреждения, — пробормотала она. — Ты... знал, что я тут?
Рейн еле заметно кивнул и увёл взгляд куда-то на вытяжку. Его выражение лица казалось степенно-спокойным, будто он только что очнулся ото сна, но при этом полностью осознанным.
— Почему ты ушёл? — спросила Диана, и вопрос, терзавший внутренности острыми шипами, уродливый, окроплённый её собственной кровью, наконец вышел на свет.
Рейн вернул взгляд своих чёрных глаз к ней, и Диана содрогнулась от странной параллели в голове. Бледная кожа, высокие скулы, прямой нос, радужка цвета ночи — она всё это видела где-то часы, минуты назад.
— Честно говоря, я очень не хочу разочаровать тебя ответом, — сказал он, и его взгляд смягчился.
— Ты не представляешь, как я была подавлена! — простонала она. — Я думала, ты меня ненавидишь, хотя ещё пару дней назад всё было так хорошо! Том сказал, что ты нас предал, но я не могла поверить, а он... — Диана сжала губы и махнула рукой.
— Это не так, — заверил тихий голос. — Я не ненавижу тебя.
— Но почему тогда?
Рейн поднял глаза на потолок, будто мог найти там заготовленный ответ. Долгое время он хранил молчание, но затем его грудь высоко поднялась и медленно опустилась в шумном вздохе.
— Я не знаю, — сказал он.
Рейн оказался прав: Диана разочаровалась ответом. И впервые она была разочарована оттого, что Рейн говорил правду.
Она потупилась и посмотрела на свои туфли, которые оставляли на полу мокрые следы подтаявшего снега.
— Тогда хотя бы извинись, — пробормотала Диана.
Рейн кивнул и сказал уже чётче:
— Прости меня. Если можешь — прости.
Диана прикусила губу. Она знала, что пока ещё не может, но всё равно внутри стало чуть теплее. Или ей просто казалось так после холода.
— Том разве не с тобой? — Рейн слегка наклонил голову, и в его взгляде появилась напряжённость. Диана выдохнула:
— Он... — она не смогла продолжить и просто отвернулась. — Неважно. Главное — я нашла тебя. Господи, как я рада, что ты здесь, — Диана измученно провела ладонями по лицу, — ты и представить себе не можешь, в какой я была растерянности все эти дни! Грач вроде добрый, мы вместе играем, с ним интересно общаться, но я всё не решалась спросить главное — я так боялась узнать ответ, узнать, что ты меня ненавидишь! И, конечно, меня никто не мучил, было даже интересно, но я не понимаю, как к нему относиться: он и хороший, и вроде очень странный, потому что... знаешь, он так сильно напоминает мне... — Диана зажмурилась, вспоминая темноту, что являлась ей в глазу Грача и во снах, темноту, которая велела задавать вопросы, темноту с тем же приятным, тягучим голосом, с необычной жестикуляцией и чрезмерной тактильностью...
Диана осеклась.
— Тебя... — прошептала она, поднимая глаза. Рейн всё ещё стоял, с головой, накренённой к плечу, и только после этого слова в нём мелькнуло что-то суетливое. Он поспешил едва заметно расправить плечи и свести брови к переносице.
— Если ты ушла без предупреждения, то тебе стоит торопиться. Наверное, он скоро начнёт тебя искать.
Диана дрогнула, словно очнувшись, и тут же засуетилась, завертела головой:
— Чёрт.... чёрт, чёрт, чёрт, да как же я...
Она прикусила губу и решительно ударила ботинком в пол:
— Ладно! Тогда я приду завтра. С самого утра, ещё до... до всего, понял?
— Понял, — Рейн едва-едва усмехнулся, и по щеке поползла та, фирменная, кривая ухмылка. Диана вспыхнула и приложила руки к щекам:
— И не вздумай куда-нибудь улепётывать! — взвизгнула она и бросилась к окну. Холодный воздух встретил только согревшуюся кожу. Диана сощурилась в темноту и обернулась назад, на Рейна, который продолжал стоять на одном месте.
— Жди меня! — велела она, перекидывая ногу через оконную раму.
— Жду, — покорно кивнул Рейн.

Глава 26. Между чёрным и тёмно-карим

Утром снег улёгся на земле тонкой корочкой, которая кое-где превращалась в лёд и заставляла скользить так, что Диана чуть не лишилась своего носа. И всё ради того, чтобы Рейн через стекло резко мотнул головой и встал спиной к оконной раме, преградив весь обзор. Диана, конечно, пришла второй раз — за ней не заржавеет, — но уже в куда более насупленном состоянии.
— Привет, — Рейн кивнул, пригласил её сесть на стул, а сам встал, скрестив ноги, у столешницы. — Прости, что не пустил. Он ещё не ушёл, и я подумал, было бы странно...
— Кто? Куда ушёл? — перебила Диана, растирая ладони.
Рейн моргнул.
— В интернат.
Она пару секунд неразумно таращилась на собеседника, и только затем осознала:
— Он здесь живёт?
Рейн настороженно кивнул, словно вопрос показался ему странным.
— То есть... погоди. Ты живёшь с ним? — Диана аж наклонилась вперёд, и её голос подскочил вверх.
— Да, — Рейн поджал плечи, явно не понимая, что вызвало этот тон. — Он посчитал, что в интернате мне будет не совсем уютно...
— Он посчитал?
Рейн помедлил:
— Ну, я, я... Вот, а здесь отопление, у меня своя комната. Хочешь, покажу...
— Хочу, — тут же воскликнула Диана, с каким-то возмущением демонстрируя нелепость этого вопроса.
Рейн оттолкнулся от столешницы и направился в коридор. Диана отправилась за ним.
Это действительно была обыкновенная квартирка, потрёпанная временем: втоптанный в пол коврик у входной двери, обломанный крючок для одежды, на тумбочке полупустой мужской одеколон, пара центов и носовой платок. Кухня была отделена от коридора небольшой загородкой, а после прихожей сразу шло три двери: в санузел, спальню и гостиную. Третья как раз стала местом обитания Рейна, судя по его приглашающему кивку. Диана прошла внутрь и осмотрелась: диван с цветочками, на котором лежало сложенное одеяло, обои в синюю крапинку, покосившийся торшер, кофейный столик, толстенький комод доисторического вида и окно — с полупрозрачными шторами, конечно, однако же довольно заляпанными. Видимо, эта гостиная уже давно была довольно пустой и отнюдь не гостеприимной.
Диана повела бровями.
— Эм, мило.
Она вышла в прихожую и проверила, не закрыта ли соседняя дверь. Благо, сегодня удача благоволила — ручка поддалась, и Диана робко заглянула внутрь. Убранство Грачиной спальни почти не отличалось от переоборудованной гостиной, разве что тут царил небольшой бардак и множество всяких мелочей располагалось где попало. Расчёска, какие-то баночки, раскиданные книги, ножницы, бумажки, собрание чашек на столе... Да уж, беспорядок у него, кажется, в крови.
Диана закрыла дверь и повернулась к Рейну. Он стоял, внимательно смотря на гостью.
— И... как тебе тут? — настороженно поинтересовалась она. — Нравится?
Рейн выдохнул.
— Ты же знаешь, — и он прошёл обратно на кухню. Диана осталась стоять у косяка, озадаченно глядя в его спину и пытаясь выцепить из ума, что же такое должна знать.
Она затрусила обратно на кухню:
— Хочешь изюм? — вдруг выпалила Диана и достала из кармана кулёк, который вчера подарил ей Грач. Рейн рассеянным взглядом скользнул по угощению.
— Нет, спасибо.
— Почему? — расстроилась она и даже как-то поникла, будто Рейн отверг не изюм, а её сердце.
— Я не люблю.
Пару минут они стояли друг напротив друга. Диана водила носком по полу.
— Расскажи, — вдруг с просьбой мурлыкнул Рейн. Диана подпрыгнула, вся залилась красным и начала дёргать свои пальцы, будто пытаясь их оторвать.
— Ну, я... вообще-то всё хорошо, честно! — она зачем-то заулыбалась. — Мы играем, я исполнила ему свою симфонию.
— Я слышал, — кивнул Рейн: уголок губ дёрнулся в корявую складку. Диана хихикнула, ненароком хрюкнула и ещё больше смутилась. Рейн только шире улыбнулся, и она вспыхнула:
— Прекрати! Ну не смейся!!!
— Я не смеюсь, — проговорил он самым наидовольнейшим голосом, элегантным жестом уводя глаза к потолку.
— Смеёшься! — вопила Диана.
— Ни коем образом.
Она схватила волосы в два хвоста и закрыла лицо соломенными полотнами. Выдавали только алые уши, похожие на две ягоды смородины.
— Зато сыграла мне. Как и обещала, — послышался мягкий голос с бархатной хрипотцой. Диана медленно отпустила волосы, и они посыпались по плечам.
— Я обещала?.. — пробормотала она.
Рейн моргнул, снова отвёл куда-то глаза и засмотрелся на лампу, якобы размышляя.
— Так что он тебе рассказал? — уточнил парень между делом. Диана выпрямилась:
— А, да. Он... да много чего. Рассказал, что верит в талант, что сам когда-то играл, что монстров создал случайно... И всё как-то так удобно!..
— А про теорию? — Рейн наклонил голову вперёд и понизил тон. — Рассказал?
Диана нахмурилась.
— Теорию?
— Новое общество...
— А, да, что-то такое было...
— Он хочет видеть нас его частью.
Она подняла глаза и внимательно посмотрела Рейну в лицо. На нём была маска пристального ожидания. Диана вытянула пряди волос и стала трепать кончики.
— И что ты думаешь? — спросила девушка, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Но в нём была дрожь, и Рейн, она знала, это слышит.
— Надо выбирать.
— А ты что выберешь?
— Ещё не выбрал. — ровным тоном проговорил он. Диана глубокомысленно закивала. Нить выбора натянулась между их молчанием, натянулась до скрипа. Повисла тишина.
Не то чтобы закончились вопросы — просто всё было так не кстати, так непонятно, словно они двое пытались коммуницировать на разных диалектах. Язык тот же — а речь совсем другая. Диану и удивляло, и осаждало, как одни и те же слова могут складываться в эти странные, совершенно непохожие, полярные структуры.
— Ты уже с ним виделась сегодня? — спросил Рейн.
— Виделась, — она попыталась впиться зубами в разговор, не упустить ни единого звука.
— Он не будет спрашивать, почему тебя так долго нет?
— Я сказала, что погуляю по интернату...
— Он знает интернат лучше собственной биографии.
Нет. Она снова потеряла нить.
Диана глубоко вздохнула и опустила глаза в пол. И из груди вылезло противно слюнявое, как детская соска:
— Ну только не прогоняй меня, пожалуйста... — она поджала губы. Боже мой, как... как...
— Так не уходи.
                Нет. Она определённо потеряла нить.
— Я думал, ты боишься, что он заметит твоё отсутствие.
— Я боюсь?
Диана повернулась в сторону окна, где воздух застыл в большой воронке старого здания, похожей на банку, в которой дети закрывают мух.
— Я пойду, — кивнула она.
Рейн кивнул в ответ.
— Сегодня поиграю и, наверное... зайду вечером. Как-нибудь подгадаю момент.
— Я буду ждать.
Окно хлопнуло ей вслед.

Грач ждал в актовом зале.
— Привет. Ну как, прогулялась?
Диана настороженно прикрыла за собой дверь. Интересно, он догадывается? Может, уже знает, а она всё пытается скрыть свои похождения, как дура?
— Мгм.
— Поработаем с симфонией сегодня? Можем поучить что-то?
— Мы вроде так и не закончили с тем моментом, где я на большую октаву перехожу.
— Точно, — Грач щёлкнул пальцами. — Тогда давай, сейчас разберёмся.
Диана размялась и приступила к симфонии. В который раз она наигрывала один и тот же отрывок, перебирала клавиши, искала подходящие гармонии, но ум её был где-то далеко, где-то за большими окнами актового зала.
— Диана.
Пальцы продолжали играть одно и то же сочетание нот.
— Диана!
— А?
Она очнулась и заметила, что руки творят на рояле что-то сами по себе. Остановилась.
— Ты какая-то... — Грач сощурился, осматривая её. — Мечтательная, что ли. Или даже грустная. Всё в порядке?
— Конечно! — Диана замахала руками и неестественно рассмеялась. — Всё прекрасно! Не обращай внимания.
— Нам лучше сделать перерыв?
— Да мы ведь только начали...
Она вернулась к октавам, и пальцы пошли дальше выписывать какой-то неведомый отрывок, но взгляд оставался затуманенным.
— Как ты думаешь, — спросил Грач, закинув ногу на ногу и подперев щёку кулаком, — какой ты станешь в будущем?
Диана задумалась, не отрываясь от инструмента, будто руки и в правду были отдельными существами.
— Понятия не имею. Ни малейшего. Правда. Наверное, точно такой же, как сейчас...
Она не стала продолжать свою мысль, ведь, честно говоря, не то что себя в будущем не представляла — она и своё будущее особо не видела.
— А какой бы тебе хотелось быть?
Диана невоодушевлённо пожала плечами.
— Хотя бы симпатичной.
Грач тихо посмеялся.
— А что, ты думаешь, что сейчас несимпатичная?
Она сморщила губы:
— Не особо. Не уродина, конечно. На том спасибо... — палец приземлился на ре большой октавы, и Диана нахмурилась, слегка включившись в процессы рук.
— В детстве все как гадкие утята. Вырастая, человек, если расцветает нравственно, то расцветает и внешне. Да-да, поверь мне.
Диана покосилась в сторону и внимательно осмотрела Грача с головы до ног. Он ведь и правда был симпатичным, объективно симпатичным — ну, не считая правой части.
— Можно некрасивый вопрос?
— Только такой и можно.
— А давно ты... заражён?
— Где-то полжизни уже, — вздохнул он. — Привык, в общем-то. А что, тебе интересно, каким я был в детстве?
Диана сощурилась и попыталась представить мини-версию Грача. Эти скулы, высокий лоб, светлые губы... нет, ничего не получалось.
— Наверное.
— Сейчас вернусь.
Он поднялся и быстрым шагом исчез из актового зала. Диана вскинула бровь и вернулась к симфонии.
Пришёл Грач с какой-то трепетной улыбкой и старыми фотографиями в руках. Он сел рядом с Дианой на стул и перебрал снимки.
— Совсем ранних фото у меня нет... Первое датируется... какой это год-то? — он перевернул черно-белый снимок. — О, тридцать восьмой. Это я поступил в университет, — он перевернул фотографию обратно и показал Диане ряды воодушевлённых молодых людей в аккуратных чёрных пиджачках. Все улыбались, обнимались и щурились от солнца, радуясь началу студенческой жизни.
— Погоди, — Диана резко отпрянула, — тридцать восьмой? Это... сколько тебе лет?.. — она заново осмотрела его молодое лицо — половину лица, — которое тянуло максимум на тридцать с лишним, но никак не старше.
Грач замялся.
— М... Как ты думаешь, — он убрал фотографии в нагрудный карман, —стареют ли монстры?
— Я... я не знаю, они же мертвецы!
— Так вот, в заражении есть некие плюсы. Я вечно молод, — улыбнулся он. — Хотя организм, конечно, с годами ухудшается, особенно правая сторона, и о бессмертии говорить рано, но сохранился я неплохо.
Диана медленно вскинула брови и отодвинулась на край банкетки.
— Вам... сколько лет-то?..
Грач отвёл взгляд.
— Честно говоря, точно не знаю, — сдавленно признал он, — не слежу.
— Год рождения?
— Никогда точно не знал. Если поступил в тридцать восьмом, то двадцатый, наверное.
Диана переваривала информацию пару секунд.
— Боже!..
Грант вздохнул.
Они молчали.
— Не хотел тебя шокировать, — признался он хрипловато. Диана держалась за лоб и смотрела в сторону от него.
Около трёх минут так и продолжалась эта неуютная сцена. Диана наконец покосилась в сторону Грача и увидела, как он водит пальцами по поверхности клавиш.
— Можно фотографию? — спросила она зачем-то.
Он достал снимок из кармана и молча передал ей. Диана прошлась глазами по счастливым лицам и во втором ряду увидела зажатого между двумя крепкими парнями, худого как тростинку молодого человека со светлой кожей, идеальным носом и тёмными глазами. Он смотрел своими чёрными безднами куда-то в толпу, и в его взгляде виднелось столько злой обиды и отвращения, будто он попал в притон, а не в университет. Более того, он показался Диане таким невзрачным, что его легко было потерять из виду — раз отведёшь взгляд и уже не отыщешь. На бледное лицо неаккуратно падали чёрные пряди, обнимали высокий череп и чёткие скулы, создавая нелепую причёску, похожую на заросли мха.
— Я перевёлся на заочное через год, — поделился Грач, — мне там не нравилось. Сидеть дома и грызть учебники показалось мне более воодушевляющим занятием.
— Неужели там был такой плохой коллектив? — нахмурилась Диана, рассматривая этого странного парня с большими, как у оленя, мокрыми глазами — он бы ужасно походил на ребёнка, если бы не его нелепый рост. Руки-ноги тонкие, как ветки, а притом неестественно длинные. Судя по его лицу, ему не нравилось ничего: ни солнце, ни направленная на него камера, ни люди, ни свой карикатурный внешний вид.
— Коллектив был обычный, — хмыкнул он. — Но я не выносил людей. Ты вот удивляешься, что я такой старик, а встретила бы меня в мои двадцать — ужаснулась бы ещё хлеще.
Диана отдала фотографию. Ей не было жалко — ей было странно. Она не знала ничего об этом человеке. Она не могла сочувствовать этому человеку. Она боялась — боялась? — этого человека. Такие люди обычно надевают на себя вторую, третью кожу, и она сидит на них противно, в облипку, и складывается в глубокие морщины во время улыбок. А этот — сидел с обнажёнными мышцами, с полупрозрачным телом, влажным взглядом, ребёнок с историей старика и телом монстра. Совершенный, совершенный глупец, каких бы ещё поискать: самый настоящий гадкий утёнок, наивный до предела и до предела коварный.
И этот человек понял её танец звёзд. Он услышал, как звёзды звенят и катятся по земле.
Неужели и Диана должна понять?
— У вас, что же...
— Прошу, на "ты".
— У вас разве нет документов?..
— Есть, конечно. Там вроде написан двадцатый год как раз... Но это неточная дата.
— Понятно... — Диана медленно поднялась с банкетки и поправила горло свитера. — Я, если честно... пойду отдохну, наверное...
— Конечно, иди, — заботливо кивнул Грач, но у его губ всё же залегла складка разочарования. Диана быстро поклонилась, как китайская служанка, и мигом исчезла за дверями.
Она шла к комнате, смотря себе в ноги и больше никуда. Разрозненные слова скакали в голове, и казалось, что это всё слова одного человека. "Ещё не выбрал".
Выбрала ли ты? Неужели будешь всегда зависеть от чьей-то воли? Неужели тебе настолько чертовски важно, что выберет он?
Диана закрылась у себя. Ничего интересного в комнате не нашлось — только огромная гора мыслей, которая вскоре стала теснить её к стенам.
Дышать становилось трудно. В какой-то момент гора уже мешала двинуться, мешала вдохнуть и стремилась вдавить в штукатурку. Диана вовремя протиснулась между стеной и плотным ворохом дум, выбралась наружу и с облегчением выдохнула. Закрытая дверь угрожающе молчала. Диана пару секунд пристально смотрела на число "103", а затем резко развернулась и пошла на лестницу. Туфли застучали по ступеням. Ей нужен был первый этаж, скрипучая дверь, холодный воздух, приоткрытая форточка...
Нос врезался в неожиданную преграду.
Диана отпрыгнула назад и увидела половинчатое лицо, застывшее в эмоции неожиданности.
— Ты это куда?
Они находились уже в пролёте первого этажа, и Грач появился прямо перед поворотом на последнюю лестницу.
— Так, гуляю... — пробормотала Диана.
Он постоял, слегка поразмыслил.
— Если ты что-то ищешь, я могу тебе подсказать.
Она прикусила губу. А действительно — сможет ли? Долго ли будет играть в кошки-мышки?
— Вообще-то ищу, — Диана неоднозначно отвела глаза.
— Я слушаю.
Она резко подняла взгляд.
— Где Рейн?
Диана заставила всё внутри замереть. Она не ожидала ответа — знала, что его не будет. Она ждала реакции, глупой отмазки — вроде "а кто такой Рейн?", — ждала подтверждения: "Ты здесь гений и талант, пока не задаёшь вопросов. Пока не думаешь слишком много. Пока радуешь глаза и соблюдаешь негласные правила".
— Он здесь, — кивнул Грач.
Диана застыла.
— П... правда?.. — её голос вдруг стал тонким и совсем не угрожающим.
— Да. Ты хочешь с ним встретиться? — спокойно поинтересовался директор.
Диана запнулась о собственный ход мыслей:
— Э... Да, было бы здорово... А... почему я не знала?.. — она подняла глаза и прикусила губу, надеясь, что дикий румянец ещё не выдал её неубедительную игру.
— Я думал, вы поссорились.
Диана моргнула.
— Не хотелось тут драк, понимаешь ли. Ты и без того на взводе, я понимаю, и мне казалось, эта новость тебя только расстроит. Но я рад, если ты не держишь на него зла, — он улыбнулся.
Диана схватилась за лоб.
— Хочешь увидеть его сейчас?
— Да, было бы неплохо, я полагаю... — пробормотала она.
— Пойдём.
Они вышли из интерната через главные ворота. На улице подвывал морозный ветерок. Грач предложил Диане своё пальто, но та отказалась, и они ускорили шаг.
Входная дверь в Грачиный дом оказалась деревянной, тяжёлой. Она располагалась почти ровно с обратной стороны интерната, только чуть правее, и была такой неприметной, что Диана бы ни за что не догадалась зайти через неё в чьё-то жилище.
Грач зазвенел ключами, резьба звучно влезла в замочную скважину, и раздался щелчок.
Он положил ладонь на ручку двери и застыл, словно вспомнил что-то.
— Только... не слишком долго, хорошо? Он в последнее время...
Грач запнулся, осматривая лицо своей подопечной с неким беспокойством.
— В общем, я думаю, ты поймёшь.
Дверь распахнулись, и Диана встретилась со знакомым запахом пыли и старого паркета. Грач жестом попросил подождать, аккуратно заглянул в спальню Рейна, но, не увидев того внутри, пригласил пройти на кухню. Парень сидел там у стола, откинув голову на спинку стула, и лишь неосведомлённо перевёл на двоих взгляд, когда они появились в проёме.
Секунду держалась тишина.
— Привет, Рейн. Ты как раз хотел увидеть Диану, и вот она тоже решила встретиться, — улыбнулся Грач, слегка приобнимая гостью за плечо, будто представляя её, как изысканный подарок.
Рейн продолжал неподвижно сидеть на месте, Диана продолжала смотреть ему в глаза, чувствуя присутствие высокого силуэта в сантиметре от своей спины.
По её лицу растянулась кривая улыбка.
— Привет!.. — сказала она неубедительно-поднятым голосом. — Не знала, что ты здесь!..
В этот момент она сдерживалась не скрестить пальцы за спиной, лишь бы Рейн поддержал её театр одного актёра и не сморозил какое-нибудь "Мы же виделись час назад".
— Диана? — Рейн едва приподнял бровь. — Привет. Давно не виделись, — холодновато обронил он.
Неубедительный у них получался перфоманс.
Диана осознала, что Грач не может видеть её лица, слегка смешалась и вопросительно указала взглядом себе куда-то за плечо. Рейн на короткое мгновение взглянул на Грача, вовремя увёл глаза, вернулся к Диане и несколько апатично наклонил голову, мол: "Ну да, что поделаешь".
Продолжали молчать.
— Ладно, — наконец произнёс Грач, — оставлю вас. Диана, жду тебя у двери. Долго не засиживайтесь, — он, судя по голосу, слегка улыбнулся, и прихрамывающая походка начала удаляться. Скрипнула дверь и хлопнула.
Диана несколькими шагами приблизилась к Рейну и оказалась прямо перед его лицом:
— У меня вопрос, — отчеканила она.
— Да? — кивнул тот.
— Ты был знаком с Грачом до этого?
Рейн помедлил.
— Имею в виду, ты точно с ним виделся, он ведь брал тебя в интернат, но... Ты ведь знал его? — проговорила она.
Молчание Рейна сказало всё само за себя.
Диана оттолкнулась и схватилась за голову:
— Он сказал, что ты что-то там "в последнее время", значит, он видел и знал тебя в первое время! Да вы живёте вместе! Господи, Рейн!
Рейн смотрел на неё, словно не понимал английского языка.
— Почему ты ничего не сказал о нём раньше?! Мы же видели его птицу! Мы его самого видели! Почему ты не сказал?! — она схватила его за плечи.
— Диана.
— Что — Диана?!
— Послушай...
— Я слушаю! — она нервно взмахнула руками. — Но ты ведь снова промолчишь, или скажешь "не знаю", или...
Рейн не переставая смотрел ей в глаза, и Диана вдруг будто увидела себя со стороны. Она виновато осунулась, взяла второй стул, поставила напротив и опустилась, сложила руки в замок.
— Я знаю, что у тебя ко мне много вопросов, — признал Рейн. — Не только этот, естественно, ещё и много, много других. И я это понимаю. И мне... честно, жаль, что это так, — он выдохнул, сделав короткую паузу. — Да, мы знакомы. Просто я не хотел нервировать тебя и Тома тем, что за нами... — недоговорил Рейн и устремил взгляд в окно. Прошла минута, а он словно застыл, словно сделался картинкой: смотрит куда-то в сторону этим новыми, задумчивыми, отстранёнными глазами, полными черноты, и будто не дышит даже.
— Что? — испуганно прошептала Диана.
Рейн вернул взгляд и оглядел её, как незнакомку.
— Я расскажу, только если не здесь.
— А где? — Диана вскочила со стула. — Хочешь, пойдём в твою комнату, или вылезем в окно, или...
— Нет. Не здесь.
Она кивнула, и во рту стало горько, как от невкусного лекарства.
Она понимала, о чём он. Конечно, она понимала. Но Рейн ведь не сказал "когда". Он сказал "если". И это "если" держало Диану железным ошейником. Ей не хотелось выбирать между "если" и "когда", и ей нужно было выбрать. Выбрать между старым и новым, между камнями и звёздами.
Как это, в действительности, смешно! Она ведь и правда... не может определиться.
Диана покосилась на дверь и прошептала:
— Он хочет, чтобы мы выбрали.
Рейн слегка наклонил голову вперёд, давая ей продолжить мысль.
— На что он надеется?.. — невесело усмехнулась Диана. Рейн быстро мотнул головой и негромко возразил:
— Он надеется, что мы сделаем правильный выбор.
Диана поджала губы, и её брови взволнованно поднялись.
— Ты его сделаешь, — нежно пообещал он.
У Дианы зазудели руки, и она спрятала ладони в карманы штанов. Немного засосало под ложечкой, словно в живот пролился кипяток. Они смотрели друг на друга, ни слова ни говоря, но с каждой секундой Диана всё плотнее вязла в тёплой черноте тёмно-карих глаз.
Рейн кивнул в сторону двери.
— Иди. Мы ещё увидимся. Просто... лучше без...
— Я поняла, — перебила Диана. Она тут же вскочила, словно марионетка.
— Спроси у него, в честь чего называется интернат, — мягко посоветовал Рейн. — Ещё будет время выбрать.
— Хорошо, — шепнула она. — Рейн, а почему бы тебе... не попросить перебраться в интернат? Мы могли бы снова жить вместе, и...
Она не смогла продолжить — Рейн как-то так опустил брови и воззрился на неё с таким возмущённым сожалением, что ей стало стыдно.
— Приходи завтра, — после недолгой паузы сказал он.
— Да, — пообещала Диана.
— Прости меня. До встречи.
Диана замерла, на секунду почему-то испугавшись: она совершенно забыла, за что Рейн мог бы извиниться, и это "прости" показалось ей неуместным, будто даже преждевременным.
Она едва улыбнулась и кивнула:
— До встречи.
Когда холод обдал щёки и Грач легонько улыбнулся, щёлкнув замком, Диана вдруг поймала себя на мысли, что Рейн так и не двинулся за весь диалог — ни на миллиметр. Но через мгновение она забыла, почему это вообще показалось ей важным.
Они вновь были в интернате, вновь поднимались по бесконечным лестницам вдоль закрученных железных перил. Воздух здесь был теплее, но мороз с улицы не мог растаять и оставался в груди большим холодным облаком. И все были здесь знакомые пролёты, большие окна, выходящие на голый лес земляного цвета, серые стены, высокие потолки, запах пыли и тяжёлые двери. И тяжёлая, как беспробудный сон, тоска, натянутая между шпилями башенок с синей черепицей.
Рядом хромали длинные ноги, отшагивали тягучий, сбитый ритм, идеальный в своей неидеальности. Диане казалось, что это не шаги отдаются от высоких стен, а её сердце лениво выполняет дневную рутину — раз-два... раз-два... раз-два...
— Можно поговорить? — спросила она. Грач, который был к ней чистой стороной лица — всегда чистой, — отвлёкся от своих мыслей и взглянул на Диану, продолжая подниматься.
— Конечно. Хочешь, пойдём ко мне в кабинет, сделаю чай?
Диана помялась:
— Да нет, я так, просто маленький вопрос...
— А, задавай, конечно, — Грач снова обратился лицом к лестнице. Продолжал звучать медленный ритм.
— В честь кого назван этот интернат?
Грач остановился.
Он повернулся, так что показалась гниль, и внимательно окинул Диану взором, словно выискивая на ней следы чьего-то влияния. Диана почувствовала, как потеют подмышки, и обняла себя руками.
— Пойдём всё-таки в кабинет.

Чай был горячим даже сквозь толстые стенки керамической кружки. В кабинете директора, и правда, стало заметно чище, хотя, если присмотреться, можно было понять, что весь бардак просто перенесён на полки и выглядывает из-за дверц набитых тумбочек.
Грач налил себе чая и устроился напротив, в синем кресле. Они сидели перед его рабочим столом, который директор не стал занимать, видимо не желая создавать слишком официальную атмосферу.
— У меня, как видишь, чуть уютнее стало, — кривовато усмехнулся он, — не блеск, конечно...
Диана помолчала и подула на чай.
Грач откашлялся. Он сделал глоток, отставил кружку на кофейный столик и уже набрал воздуха в грудь, как вдруг отвлёкся:
— Может, ты хочешь печенье?
— Нет, не надо.
— Ну ладно, — он снова помедлил, положил руку на колено и начал: — Ты помнишь, как называется интернат?
— Эдвард Мартир Скул, — кивнула Диана.
— Да. Верно. Рассматривала ли ты портреты на первом этаже?
— Да, там... ты и прошлые директора.
— Ещё кое-кто, — кивнул Грач. Диана задумалась, потирая висок.
— Какой-то военный врач вроде, Эдвард...
— Томпсон. Верно. Эдвард Томпсон, — повторил Грач, повернувшись в сторону окна. Невольно он оказался к Диане гнилой стороной. Она смотрела на пустую глазницу, на угрюмый, уродливый изгиб полуистлевших губ, и в груди зарождалось ещё незнакомое ощущение, что-то вроде низменной жалости.
Грач повернулся обратно, и Диана с постыдным облегчением увидела здоровую половину его лица.
— Боюсь, какое-то время тебе придётся послушать жалостливую историю про никем не любимого мальчика-сиротку, но тут уж пеняй на себя, — усмехнулся он, взял в руки чашку чая и взглянул внутрь так, будто ожидал увидеть там чего покрепче. Сделав глоток, он откинулся на спинку кресла.
— Жил-был мальчик. Мальчик рос в очень нехорошем месте, о котором ты, возможно, читала в книжках: в секте. Это место, где люди заставляют других посвятить своё существование абсурдному божеству с шестью конечностями — фантазии у них нет — и подавить ради него любую свою волю. К тому же мальчик был самого что ни на есть отвратительного происхождения: какой-то пастор решил, что несчастной сектантке нужен ребёнок.
Диана потёрла ручку своей кружки, боясь прервать его рассказ хоть одним глотком.
— Мальчика презирали. Какой только дряни его организм ни переваривал, каких ругательств его уши ни слышали, каких синяков на его спине ни оставалось... А когда мальчик стал подростком, его мать забили за непослушание — так, что она не очнулась. Сирота не выдержал и убежал скитаться по улицам города, просить милостыню да терпеть побои от местных детей. До тех пор, пока его не нашёл очень добрый человек. Этого человека звали Эдвард Томпсон.
Диана растерянно нахмурилась:
— Стой, а как же...
— А мальчика звали — Уильям Грант.
Она застыла, сжимая кружку в руках так, что по керамике могли бы пойти трещины. Грач улыбался уголком губ и смотрел на неё с добрым, слегка грустным смешком.
— Мне... мне так жаль...
Грач резко выставил руку, но его лицо не потеряло своего добродушия:
— Будешь жалеть меня — рассказа не получишь, — легко произнёс он. Диана виновато дрогнула и закивала.
— Извини.
— Ничего. Не выношу слова "жаль", вот и всё. Расценивай как аллергию на пыльцу.
Он сделал небольшую паузу.
— Эдвард любил называть меня чертёнком, — усмехнулся Грач в сторону. — Я и правда был как он: ты видела мою фотографию, а представь меня ещё пару лет назад? Грязный, лохматый, диковатый, ни единого слова клещами не вытащить — жуть, одним словом. Но мне не пришлось долго гадать, почему Эдвард приютил такого, как я. Не знаю точно, чудо ли это или просто хорошая интуиция, но мы, как оказалось, были из одного места. Только Эдвард провёл в том притоне от силы пару лет, будучи уже взрослым, и сбежал, теряя тапки — он в целом был не дураком. Знаешь, он... я был уверен тогда и до сих пор уверен: Эдвард являлся самым добрым человеком, что когда-либо жил на планете. Да. Я в этом уверен.
Диана аккуратно, стараясь не издавать звуков, поставила чашку на кофейный столик. Атмосфера не казалась ей подходящей для чаепития.
— Работал Эдвард действительно врачом. Точнее даже зарабатывал. Но его настоящую профессию, как ты понимаешь, я не мог написать под портретом: Эдвард Томпсон был некромантом.
Диана невольно фыркнула: так вот, откуда ноги растут. Грач тоже усмехнулся, видя такую реакцию.
— Да, эту страсть он мне передал. Эдвард учил меня почти всему, что знал сам, а я был жаден до знаний и глотал книги пачками. Порой он выходил среди ночи за водой и видел меня, сгорбившегося над учебником под тусклой лампой. Мне, по сути, и делать-то больше нечего было в жизни: людей я терпеть не мог и ещё больше ненавидел с ними разговаривать. И только Эдвард для меня был, естественно, особым видом человека, которого можно и потерпеть, даже если он ругается за дурную осанку. Ругался, кстати, не зря... — улыбнулся Грач, выпрямил спину и потёр длинную шею.
— И что же, — проговорила Диана, — Эдвард научил тебя воскрешать мёртвых?
Грач отрицательно покачал головой.
— У Эдварда была мощная, но очень щадящая некромантия. Он хотел когда-нибудь кого-нибудь воскресить, но говорил об этом как о несбыточной мечте и продолжал дарить жизнь растениям и крысам, а не лез на рожон. В этом плане мы были... очень разные. Эдвард всегда улыбался в глаза неприятным людям, всегда ко всему относился спокойно, всегда пожимал плечами и размеренно шёл своей дорогой. А я... ну, ты знаешь — меня не корми, дай город мертвецов создать.
Диана невольно усмехнулась.
— В общем... — Грач задумчиво потёр запястье, — Эдвард уговорил меня поступить в университет на математика. В другом городе, конечно — здесь-то ничего лучше сект особо не было. В универе такого, как я, считали совершенным фриком, и меня это вполне устраивало. Учился я с прежним остервенением, волей-неволей становился похож больше на человека, чем на исчадие ада — одним словом, всё было неплохо.
Он сделал паузу. Диана заранее прикусила щёку: ей ли не знать, что происходит после того, как всё наконец налаживается.
— Началась Вторая Мировая война. Ничего такого, конечно, но наше учебное заведение перепугалось и от греха подальше посоветовало перевестись на домашнее обучение. Что я, в общем, незамедлительно и сделал. Ты, наверное, знаешь: нас никто не бомбил, не захватывал, жили как обычно, будто мир не сошёл с ума. Всем нормальным людям было глубоко плевать. Всем, кроме особо инициативных... — вздохнул Грач. Он снова повернулся к белому свету из окна, и тень скрыла гнилую сторону, превратив её в резкие очертания прямоносого профиля.
— Эдвард был слишком добрым. Или, может, просто соскучился в этом сером городке, откуда ни разу в жизни не выезжал. Не знаю. Странно — мне бы не знать об импульсивных желаниях несостоявшегося мужчины за пятьдесят... — он проронил блёклый смешок. — Эдвард пожелал уехать на фронт, лечить людей. Я был резко против, конечно. А он сказал: "Хоть там от меня толк будет". Так и сказал. И ведь прав был.
Диана сидела, смотрела на тёмный профиль, и ей казалось неприемлемым даже дышать слишком громко.
— Эдвард был гением. Всему, что он умел, он научился сам. Он владел некромантией в тысячу раз лучше, чем я сейчас, а это было чёрт знает сколько лет назад!.. И притом у него не было ни друзей, ни нормальной работы, ни даже... ни единой заслуги, никаких достижений, ничего! Его имя исчезло вместе с ним, и иногда я сомневаюсь вообще, что этот человек когда-либо существовал! — шептал Грач, и его плечи ходили вверх-вниз, но тело не двигалось, будто залитое цементом.
Диана снова взглянула на две кружки на столе, заполненные остывшим чаем.
— Я провожал его на вокзале. — обесцвеченным голосом сказал Грач. — Одновременно злился и не мог ни слова сказать поперёк — я вообще старался не перечить Эдварду. Знал, что и глупо, и бесполезно. Он тогда обещал писать письма. Вернуться тоже обещал. Вернулся. Мёртвым.
Грач схватился за лоб и криво улыбнулся.
— Какая-то... представь себе, какая-то ракета прилетела по госпиталю! Одна-единственная ракета, одно-единственное распоряжение какого-нибудь урода! — он хохотнул. — И ведь Эдвард выжил, но был уже в критическом состоянии. Мне прислали письмо, я тут же отправился, все отложенные гроши потратил на дорогу. Приехал — а застал только тело.
Диана видела, как на длинной шее сделал тяжёлое, мучительное движение кадык.
— Это тело было первым, что восстало из мёртвых под моей рукой. Но, как ты понимаешь, результат меня... — он сжал ткань своей рубашки, — разочаровал. Да ещё и покусал, — рассмеялся Грач тихим, тёплым смехом. Наконец он повернулся обратно к Диане, и его взгляд был ровным, почти пустым. — Вот и вся история.
— Мне... — Диана осеклась. — Ну да.
— Да... — выдохнул Грант, прозрачно улыбаясь. — Знаешь, говорят, время лечит. Всё это враньё, конечно. Просто с годами появляется больше забот, больше других проблем, больше бытовой ерунды, которая отвлекает от... ну, от всяких мыслей. А по сути-то "пережить" чью-то смерть невозможно — на то она и смерть.
Оба замолчали.
— Зато со временем рождаются новые гении, — улыбнулся Грач Диане. — Главное их не пропустить. Для того я и стал директором этого интерната. Когда-то работал здесь простым учителем математики, а со временем, вот, повысили.
— Артур Лоуренс, да? — вспомнила Диана милого усатого мужчину с большого портрета. — Он вроде был последним директором до тебя.
— А, да, — Грач отвёл взгляд, — он передал мне пост...
Снова воцарилось молчание. Диана думала, что её собеседник ещё что-то скажет, но он просто смотрел куда-то в сторону.
Все они смотрят куда-то в сторону...
— Ладно, надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство, — он медленно поднялся и взял обе чашки в руку, — и не слишком загрузил.
— Нет, ни в коем случае... Спасибо, что рассказал, — Диана тоже поднялась.
Грач улыбнулся и пожал плечами.
— Если мы станем друзьями, у меня не будет от тебя секретов, — бросил он через плечо и, прихрамывая, удалился в сторону лестницы. Диана осталась стоять посреди тихого кабинета, где пахло старым деревом и чёрным чаем, смотря вслед длинной фигуре с чёрной макушкой. За окнами ходил ноябрьский ветер, где-то за стенами басовитый голос мурчал её симфонию, а в актовом зале стоял большой рояль.
Ей нужно было сделать выбор.

Глава 27. Маргарет

В действительности, это было абсурдно. Ради бога, какой выбор? Как будто она не грезила о внешнем мире всё это время, как будто не вспоминала Портленд со слезами на глазах — так к чему сейчас эти размышления, к чему сомнения? Казалось бы, бери все свои вещи, беги вон, продолжай искать, сражаться, бороться, стрелять, превозмогать, пытаться, падать лицом в грязь и пытаться снова — снова и снова, снова и снова... Нет, ноги оставались на месте, руки смирно лежали по швам. Она могла подняться раз, подняться два, подняться, когда был тот, кто протянет ей руку.
Но когда ты один, не легче ли сдаться?
Да и можно ли это назвать таким словом? "Сдаться" — это утонуть, это обратиться в пепел, это увязнуть в песках. А здесь есть всё: есть творчество, есть цель, есть признание. Есть Рейн... Хорошо, ладно — не делай вид, что последний пункт всего лишь дополнение, всего лишь приятный плюс. Давай признаем: не будь здесь его, ты бы уже давно сделала выбор.

"Танец звёзд" звучал лёгким эхом в куполе актового зала. Диана отрабатывала концовку — по мнению Грача, эта часть звучала слегка смазанно, и пианистке сложно было не согласиться. Здесь друг на друга лезло столько нот, столько трелей и странных сочетаний, что пальцы физически отказывались всё это как следует исполнять, и особенно удручало состояние левой руки, которая с этим ужасом почти не справлялась. Сначала Диана пыталась медленно и старательно прожимать каждую клавишу, но с ускорением терялась всякая чёткость, так что через "не хочу" пришлось заняться упрощением — причём таким, чтобы не потерялась основная суть. Стоит ли говорить, что заняло это прилично времени, и Грачу надо было силком запихивать в пианистку обед, а затем и ужин, чтобы она не померла с голоду. За окном давно стемнело — теперь темнело рано, — руки, конечно, ныли, и пальцы адски ломило, но как водопад не может перестать ронять потоки с вершин, так и Диана не могла остановиться, раз уже начала.
— О господи, она всё играет... — послышался вздох в дверях. Грач вернулся в зал с чашкой чая и упаковкой крекеров. — Дианочка, пощади свои руки.
— Я почти поняла! Послушай, — попросила она, остановилась на мгновение и заиграла по новой. Грач встал рядом, потягивая чай. Как только мелодия перестала звучать, он протянул пианистке крекеры.
— Ой, спасибо, — кивнула Диана и аппетитно захрустела печеньем. — Ну как тебе? — пробормотала она с набитым ртом.
— Неплохо, у тебя уже получается намного чётче. Только в конце, мне показалось, опять начинаешь сбиваться.
— Да это всё дурацкая левая рука! — простонала Диана и решительно вернулась к клавишам. — Там до-диез, потом две триоли, потом на малую октаву, а потом это как... гармонический минор, но при этом...
Грач стоял рядом, подняв взгляд к потолку и прислушавшись к старательной игре, которая всё же кое-где запиналась и проседала.
— Вот здесь, — он щёлкнул пальцами, — ты хочешь два аккорда, а потом сразу на...
— Там должна быть гамма двойными терциями!
— У тебя так пальцы не повернутся, — заметил Грач.
— Ну раньше поворачивались... — тоскливо проговорила Диана. Грант помедлил, сделал ещё один глоток из кружки и предложил:
— Ладно, смотри. Если ты не хочешь ничего менять, давай попробуем сыграть медленно. Чтобы я хоть понял, как это должно в идеале звучать.
Диана энергично закивала, вдохнула, расположила руки на инструменте и не спеша, аккуратно, будто ступая по камням через реку, заиграла извилистую мелодию.
Ноты падали и звенели, словно капель, и Грач слушал, мирно наблюдая за пальцами молодого гения. Светлые руки играли легко, порхающими движениями, от рождения знакомые с причудливыми аккордами и сложными аппликатурами.
Как вдруг пальцы окаменели — нота надорвалась и затихла. Диана замерла, навострив уши: где-то в недрах интерната, будто на одной из многочисленных лестниц, прозвучал ужасный грохот, как если бы кто-то столкнул вниз груз размером с человека.
Она повернулась к Грачу:
— Что это было?
Тот тоже повёл головой в сторону звука.
— Монстры, должно быть, бесятся. Продолжай, — улыбнулся он. Диана нахмурилась и попыталась найти место, на котором её прервали. Пару минут пальцы бессмысленно перебирали клавиши.
— В общем, — сдалась она, — я думаю, ты понял.
Грач закивал.
— Ты хочешь сохранить её такой? Не хочешь упростить?
— Я и так упростила один момент... Этот хочу сыграть как есть. Тут ведь много-много звёзд катится, понимаешь? Не могу же я сделать их меньше!
— Понимаю, конечно, — улыбнулся Грач. — Никто тебя не ограничивает. Тогда давай отрабатывать как есть. Тем более, я уверен, ты способна на качественное исполнение даже таких сложных частей.
Диана застыла, разминая уставшие пальцы.
— Правда?
— Естественно, — добродушно удивился Грач и сел рядом с ней на стул. — Я вообще, честно говоря, думаю, что в будущем ты можешь стать великой пианисткой. В рядах известных композиторов как раз не хватает женщин, — подмигнул он, и Диана усмехнулась. Она спрятала руки между коленей и опустила взгляд себе в ноги, рассматривая повидавшие всякое коричневые туфли.
— Раз уж мы заговорили об этом, — тише добавил Грач, — я хотел попросить тебя кое о чём.
Диана подняла встревоженные глаза.
— Я понимаю, что это может быть сложно, но... тебе нужно определиться. Я не могу бесконечно ждать.
Диана смотрела в половинчатое лицо, в гнилую пропасть и в непроглядную тьму чёрной радужки. Её глаза не могли сфокусироваться на одной стороне, метались туда-сюда. Бегая между разлагающимся полотном и холодным оттенком бледной кожи, она, казалось, приблизилась к истине того выбора, что ей предлагали.
Диана снова увела взгляд.
— Ты подумай хорошо, — попросил Грач. — Не буду ничего говорить.
Она сжала губы.
— Мне нужно... — запнулась. Где-то в затылке зашевелилась противная мысль — если ты не можешь не врать, ты уже сделала свой выбор. — Я устала. Пойду отдохну, — Диана поднялась.
— Конечно, отдыхай. Крекеры? — предложил Грач.
— Нет, спасибо.
— Тогда спокойной ночи.
Выбор был очевиден. И в то же время — абсолютно непонятен. Конечно, тело кричало о том, как хочет домой. Но что бы получило в Портленде нутро? Остаток жизни без друзей, без признания, без цели. Сплошные камни, грубияны на парковке, каменные дома, каменные мысли. Здесь же её гений обзаведётся всем, что ему нужно. Здесь бесконечное творчество, здесь человек, странный, пугающий человек, но думающий теми же образами и теми же звуками. Здесь она хоть кому-то нужна.
Было ли это алчно? Было ли это банальным желанием власти, желанием славы, бесконечным поглощением — поглощением любви, заботы, внимания? Или это просто был правильный выбор?
Грач остался в актовом зале, и это играло Диане на руку. Время утекало с каждой секундой, так что она, не натягивая куртки, побежала по лестнице, по уже знакомому маршруту. Забавно, как за пару дней она совершенно разучилась принимать решения без этого бархатного голоса.
Она прошла колодец насквозь, ёжась от холода, и заглянула в окно. В кухне никого не было. Диана постучала — никто не ответил. Постучала громче. Забарабанила по стеклу.
Рейн показался в проёме и спешно открыл форточку. Диана нетерпеливо влезла внутрь, растирая плечи.
— Думал, ты уже не придёшь сегодня, — удивлённо сказал он.
— Заигралась что-то...
— Да, слышал.
— Ты не знаешь, насколько долго он находится в интернате после моего ухода?
— Обычно остаётся закрыть все окна и проверить монстров, так что у нас должно быть где-то пятнадцать минут.
Диана закивала. Её руки сами по себе дёргали рукава свитера.
— Может, сядем у тебя в спальне?.. — боязливо предложила она.
— Конечно, — кивнул Рейн.
Они перебрались к нему. Сам хозяин комнаты сел на кровать, а Диана — напротив него, на скрипучий стул.
— Я, в общем... — она всё тёрла свои пальцы, — хотела обсудить с тобой... то, о чём мы говорили вчера.
— Давай, — Рейн наклонил голову. Диана засмотрелась в тёмно-карие глаза и почти забыла, для чего пришла.
— Мы с Грачом... будто поладили даже, — она пожала плечами, не понимая, что говорит. — Я тебе... если ты помнишь, когда мы прятались от монстров в больнице, я рассказывала, что играю, и... для меня очень важно признание, и всё такое, а в своём городе...
Она глубоко вдохнула. Ей отчаянно хотелось, чтобы Рейн вырвал ей язык, или заткнул чем-нибудь рот, или хоть пощёчину дал — но он не смог бы, даже если б захотел, и Диана продолжала растворяться в его внимательном взгляде, который смотрел так пристально, так глубоко, что хотелось самой себе оторвать голову. Глядеть прямо в эти глаза и говорить такие...
— И я подумала... хуже всё равно не станет, — она не выдержала, увела взгляд. — Если я останусь тут. Глядишь, мы поладим с Грачом, и он даст мне наружу выходить...
Диана увлечённо рассматривала поцарапанный паркет, зная, что её буравят тёмные глаза цвета смолы.
— Ты хочешь стать ещё одной Маргарет?
Она вздрогнула и подняла голову. Комната будто стала совершенно иной — все предметы поменялись местами. Разговор сломался, вывернулся наизнанку, по потолку забегали рыжие овечки, как те, которых считают перед сном.
— А ты? — прошептала Диана.
Рейн сидел в вывернутой комнате, прилепленный и привинченный к кровати, и не двинулся с места, когда Диана уже обнималась с торшером, стараясь не упасть на потолок. В тот момент, чувствуя непомерную силу земного притяжения, она вновь посмотрела в его глаза —
— А я уже ещё одна Маргарет.
они были совершенно чёрными.
Стояла кладбищенская тишина. Комната застыла в своём сером, первоначальном виде, с полусодранными обоями у потолка и вздувшимся паркетом. Диана содрогнулась от этого молчания. Она поднялась со стула, сделала неуклюжий шаг назад, и её ноги чуть не подкосились. Взгляд не мог оторваться от Рейна, от тёмных дыр, от нескончаемой пропасти.
Диана едва сдержала кислую рвоту, её глаза впились в дверь. Она не способна была больше смотреть на человека перед собой: она смотрела на могилу.
— Я... мне... мне надо идти, — ноги качнули тело к двери. Железная ручка резала глаза белым отсветом старой лампы.
— Пока, — успела расслышать Диана и выбежала из комнаты вон.
Она чуть не повалилась на пороге. Ручка окна с размаху дала по стене, Диана перекинула одну ногу и зацепилась второй, упав носом в холодную землю. Она вскочила — морозный ветер хлестал её по лицу. Туфли скользили, и Диана спотыкалась о раскиданные ветки, но уходила — дальше, дальше, дальше, в интернат, куда угодно, только дальше от розового носика, от рыжей головы, от чёрных зрачков, от мёртвой овечки; от овечки, овечки с пустотой размером в чёрное пространство.
Выбор. Выбор! Боже, как она глупа — думала, что им дадут какой-то выбор! Хочешь — славу, хочешь — в Портленд, хочешь — по земле будут бегать единороги! Глупо признавать, да и поздно: Том был прав, чёрт возьми, он был прав как никто! И наивно веря в возможность выбора, она предпочла звёзды камням, предпочла выбрать анархию, строить счастливое будущее, ха-ха! И она же надеялась, что он за такое даст ей пощёчину, даст пощёчину — дура, у него нет рук, нет тела, нет жизни, только рожки да ножки! а она думала, что отыскала гения, что одна гнилая половина ничего не значит, она не видела, не смотрела, закрывала глаза и ходила так, с глазами на голове, с руками на глазах, с чёрными глазами, с обезьянкой в руках —
— Диана!
Диана вскрикнула.
Грач вздрогнул от неожиданности.
— Господи, извини, что напугал тебя. Слушай, мне тут вдруг пришла идея, как нам поступить с твоей симфонией, — истлевший пласт кожи сложился в корявую гримасу, обнажив алые дёсны и ряд изжелта-зелёной улыбки, похожей на двух гусениц. — Если у тебя есть ещё силы, сыграешь мне хотя бы разок?
Диана обездвижилась, её руки приклеились к телу, ноги слиплись друг с другом. Она не могла сделать шаг прочь, она видела перед собой два тёмных провала, один из которых начинал поблёскивать подозрением в тусклом свете старых ламп. В животе вздулась рыба-фугу. Раз дёрнешься — получишь смертельную дозу яда, превратишься в набухшую губку, в переспелую ягоду, в гнилую сливу.
— Конечно, — прошептала она.
— Пойдём, — ласковый голос погладил её по щеке, и жёлтые зубы-гусеницы свернулись вокруг шеи.

Переживи этот "Танец звёзд".

Перед ней стоял нескончаемый ряд одинаковых белых клавиш. Руки лежали на коленях. Диана чувствовала, как под левым рукавом извивается жирная сороконожка.
— Играй.
Руки оказались на инструменте. Запястья были в кандалах, шея — обнята зубами, а вплотную к спине стояло неестественно вытянутое тело, и Диана почти чувствовала холодные пальцы на своих плечах. Пальцы, которые нежно гладят тонкую кожу прямо у шеи — там, где бешено ходит пульс.
Ночь.
Чёрная, как пятно от чернил, как лист, изрисованный чёрной пастой до дыр. Молчаливый лес, танцующий из стороны в сторону, застывшая речка, застывшая трава. Птицы рвут тишину писклявыми триолями. И в небе одна-единственная луна: луна-глаз, луна следит, луна смотрит на твои руки, на твои пальцы, на твои...
Фальшь!
Диана воскликнула и закрыла руками рот.
холодные руки продолжали поглаживать каменные плечи, а длинное тело-скелет неестественно согнулось пополам, чтобы глаз мог заглянуть пианистке в лицо.
— Что с тобой?
Диана почувствовала, как её нежной кожи касаются зубы-зубья, как оставляют розоватые следы-вмятины, похожие на хирургический пунктир.
Пальцы ударили по клавишам — ночь.
Полная луна-глаз висела на тёмном полотне небес и молча ждала. Ждала, когда сорвутся звёзды. Когда полетят, когда упадут в реки и моря, создав бурю, когда вопьются в пушистые спины овечек, когда кровь сольётся с цветом тьмы.
Одна. Вторая. Третья.
                Бам. Бам. Бам.
Они падали — ударялись о землю, разбивались, разлетались на множество осколков, разрывали глотки ягнят и угасали в зарослях жухлой осоки. Земля взрывалась мимолётными вспышками, смертельными иглами, которые впивались в стволы, поджигали листву и заставляли реки мерцать звучными, резкими, кислотными всплесками. Встал звон, стук, шум, град, грач, грач, грач —
Фальшь.
— Нет! — испуганно вскрикнула Диана. Её руки тряслись, её пальцы обрастали корой, её лёгкие сжимались в сухофрукты. — Нет, прости, прости, я всё... Я сейчас!..
— Тебе не нужно спешить, — шёпот, как влажный язык, пролез в ушную раковину, и Диана содрогнулась. Зубы сомкнулись в плотном ободке, лёгкие не качали больше воздуха — клац-клац, играй, клац-клац.
— Я всё... я клянусь... — Не могла вдохнуть.
— Диана, всё хорошо? Ты бледная...
Бе-е, бе-е, клац-клац, град-град, грач-грач, играй-играй!
Пальцы на зубастый ряд. Последняя порция воздуха. Сороконожка поползла по ладони, по фалангам пальцев, прямо на клавишу до диез.
Ночь.
Луна. Ночь. Звёзды. Звёзды похожи на иглы. Крики птиц, птицы кричат звёздами, птицы задыхаются и дохнут, дохнут овечки, овечки-звёзды, овечки-гниль, рыжая луна, луна-запястье, птица-белый-клюв, сороконожка заползла меж губ, сорок ножек защекотали круп,
Диана зажала одной рукой живот, другой — рот.
— Диана, тебе плохо? — тонкая гусеница нависла над чёрным глазом.
Диана мотнула головой — она вскочила и вылетела за двери актового зала.
Лестницы бродили, кружили, плавали, лавировали. Она прижималась к стене, пытаясь не выпасть за перила, в тьму бесконечных пролётов. Свет не горел, за окнами стоял плотный мрак, и шумный звук её дыхания уходил вверх по узким лестничным клеткам.
Нога соскочила — Диана улетела в стену и обняла её руками, прильнула к холодному кирпичу. Сердце тряслось и хрипело, как умирающий старик. Легкие сжимались и разбухали, будто бумажный пакет.
Было тихо.
В темноте едва сверкали перила лестниц, и тени дрожали в углах. Диана слышала своё дыхание, даже шуршание свитера и скрип деревьев снаружи. Холод от стены растекался по телу.
Она сглотнула. К чёрту это место. К чёрту рояль, к чёрту унылые виды, к чёрту эти ваши звёзды! Она хочет домой, она всегда хотела домой, но — какая же наивная — неужели и правда думала
что её отпустят?
Раз, два.
                Раз, два.
                Раз, два.
— Диана! — эхо отскочило от стен и приземлилось в миллиметре, будто капля кислоты. — Диана, куда ты ушла?
Не человек.
— Давай поговорим!
Монстр.
— Ты меня слышишь?
Плесень, разросшаяся на веснушчатой коже.
Таких людей даже как-то называют — в обычном мире, — называют как-то страшно, как-то ужасно, как-то так, что кровь холодеет, но Диана не помнила этого слова или, может, вовсе не знала.
Она вдохнула, стараясь сделать это беззвучно. Двинулась вдоль стены. Каждый шаг оставлял за собой тихонький удар подошвы о каменный пол. Сердце колотилось громче всех: Диана не была уверена, не выдаст ли их её собственный...
Раз, два. Раз, два.
Она зашагала по следующей лестнице. Ногти скребли кожу на ладонях; во рту встал привкус крови. Она проклинала себя за то, что не сняла туфли, за то, что снимать их сейчас было бы ещё опрометчивее...
Ближе — раз, два. Раз, два.
Диана задержала дыхание и засеменила по ступеням. Ничего, что звук, ничего, что услышит, ничего, что найдёт — дрожали локти — вот уже дверь, она окажется за дверью прежде, она выйдет первее, она...
Заперто.
Раз, два, раз, два, раз, два.
Она судорожно порылась у охранника — ничего, ничего, ничего! Никаких ключей, никаких отмычек, идти назад поздно, поздно! Выберись, пока не стала третьей овечкой, выберись, пока не лишилась скальпа на своём милом лице, пока не превратилась в...
Перед ней стоял монстр.
Диана медленно отступила к дверям. Он не двигался: возможно, охранник. Вернулся на свой пост.
Она медленно покачала головой.
— Иди отсюда, — шепнула она сама себе. — Не говори ему, уйди куда-нибудь, пожалуйста...
Здание тихо забулькало, забурлило, зарычало.
— Нет! — прошипела Диана. — Нет-нет-нет, только не рычи, я же хорошая, я хорошая! Замолчи, пожалуйста!
Гнилая плоть оскалилась. Звук прокатился по полу, как приливная волна.
— Диана? — откуда-то сверху, отовсюду спросило здание голосом полумонстра. — Что у тебя происходит?
Раз-два, раз-два, раз-два.
— Чёрт! — она ещё сильнее вжалась в тяжёлую дверь, и та жутко скрипнула, оповестив Грача о его месте назначения.
— Диана, стой на месте!
Раз-два-раз-два-раз-два.
Монстр наклонил голову.
Сердце снова зашлось в предсмертных конвульсиях, грудь задрожала, спина вспотела, язык собрал кровь с искусанной щеки. Диана не могла сдерживать хрипы, которыми снова зашлись лёгкие, и закрыла руками рот:
Раз-два-раз-два-раз-два!
Она рванулась прочь. Монстр ухватил её за волосы, но Диана вырвалась, упала — удар пришёлся по колену — вскочила и понеслась дальше. Она побежала в какую-то дверь, где её ждала ещё лестница, лестница вниз, в ночь. Потом было узкое пространство, Диана обшарила руками стены, запнулась о ручку какого-то люка и без осознания потянула на себя. Снова лестница, снова мрак, узкие ступени — ноги запутались, и Диана с грохотом повалилась в коробки.
Минуту она прислушивалась. Ни шагов, ни назойливого голоса, ни рычания. Только всеобъемлющая, густая тишина.
Диана медленно выбралась из вороха помятых коробок. Не видно было ни зги. Её ладони боязливо повели по бетонным стенам, и очень скоро под пальцами щёлкнул выключатель. Она зажмурилась и, шатаясь, встала на ноги.
Это была какая-то узкая комната, заставленная всяким хламом. Возможно, просто кладовая. Среди коробок стоял небольшой шкаф и пыльный стол: на деревянной поверхности лежали потрёпанные книги без названий, стояли толстые свечи, валялись исписанные каракулями листы бумаги. А ещё ужасно пахло старьём и... Диана принюхалась: гнилью? Она повернулась вокруг своей оси, выискивая источник запаха, и вскрикнула.
— Не кричи, — попросил сухой, рыхлый голос, похожий на звук шагов по осенней земле.
Перед ней была мелкая, местами поржавевшая решётка, припаянная к стенам. В решётке выделялся прямоугольник двери, запертый на замок, а за железными прутьями стоял монстр. Облезлый, в старом костюме, с оголёнными челюстями, редкими волосами и тёмными глазами — их белки были жёлтые, с красными прожилками, и чёрные зрачки смотрели на Диану пристально, изучающе, почти осознанно.
Диана по привычке застыла, но монстр не скалился и не рычал. Он стоял, покосившись на одну ногу, и рассматривал её в ответ. Несколько минут они оба молчали.
— Говорит, что ли... — прошептала Диана сама себе и отвернулась к коробкам, но из-за спины донеслось:
— Да. Говорю.
Она застыла, боковым зрением отслеживая, как монстр спокойно покачивался из стороны в сторону за ромбиками решётки.
— Ты... меня понимаешь? — прошептала она.
— Понимаю, — ответил он. Из-за частичного отсутствия губ он говорил невнятно, проглатывая некоторые звуки и целые слоги, но тем не менее улавливать его речь не составляло труда.
Диана тревожно обвела взглядом его клетку. Пол был грязный, чем-то измазанный, в углу лежала бесформенная куча чего-то, похожего на объедки, от которых, видимо, и разило тлением.
— Кто ты? — выпалила Диана и обняла себя за плечи. У неё не так много времени, чтобы беседовать с каким-то...
— Эдвард Томпсон.
Она обездвижилась, её глаза остановились. Ещё минуту Диана неотрывно смотрела в тёмные зрачки Эдварда — военного врача, некроманта, гения, мертвеца.
— Ты... почему ты... что за чёрт?.. — она схватилась за голову. — Почему ты в клетке?
— Уилл говорит, что так безопаснее.
Диану передёрнуло — Уилл. Как мило.
— Ладно, Эдвард, ты понимаешь меня? понимаешь, — выдохнула она и сделала шаг вперёд. Язык перемалывал слова быстрее, чем Диана успевала их обдумать. — Уилл... — сквозь резь в горле выдавила она, — попросил меня найти ключи от главных дверей, ты знаешь, где он их хранит?
— Знаю.
Диана пару секунд ожидала продолжения. Эдвард смотрел на неё без какой-либо эмоции, но его глаза нельзя было назвать пустыми. Это были глаза ничейной псины, непонимающие, недоверчивые, неосознанные.
— Где? — выпалила Диана. Коленка уже начала отстукивать нервный ритм.
— Выпусти меня, и я скажу тебе, — ровно произнёс Эдвард.
Диана прикусила губу.
— Я... я не могу...
— Можешь. Ключ от моей клетки в тумбочке. Выпусти меня, и я покажу, где ключи от главных дверей.
Она закрыла руками живот и замотала головой.
— Ты же съешь меня... — прошептала Диана.
— Да, — кивнул Эдвард.
Она задохнулась в шумном рыдании и сжала зубы. Руки снова ушли в тряску — Диана крепче обхватила собственную талию, внутри которой до скрипа натягивался канат хрупких органов.
— Я хочу есть. Он не кормил меня месяц. Я покажу тебе ключи, ты дашь себя съесть.
— Нет... Пожалуйста... — она беспомощно мотала головой.
— Выпусти меня. Ты можешь. Выпусти меня, — продолжал повторять он, как робот, и цеплялся неуклюжими пальцами за прутья сетки.
— Да не хочу я умирать! — закричала Диана и отошла назад. — Я не имею права выпускать тебя, чёрт знает, что твой Уилл со мной сделает! Я тоже заперта, я тоже хочу выбраться — хочешь, я принесу тебе еду, но я не могу тебя выпустить!
— Я не могу есть еду. Могу есть мясо. Он не даёт мне мясо, — простонал Эдвард утробным голосом. — Он говорит мне, что я его друг. Я его не знаю. Он говорит мне, что я растил его. Я никого не растил. Я всегда был здесь. Выпусти меня. Я хочу есть. Я сильно хочу есть.
Диана закашляла несдержанными рыданиями. Лицо стало мокрым, грудь сотрясалась, и она согнулась пополам, пытаясь дышать сквозь эти невыносимые, ревущие звуки. В горле стоял плотный, набухающий ком, похожий на гнусную жалость — жалость к вшивой псине, жалость к уродливому ребёнку, жалость к воняющему пьянице и раздавленному колёсами голубю. Жалость, дерущая сквозь рёбра и бьющая в живот.
— Пожалуйста, — навзрыд шептала Диана, — замолчи...
— Он просит, чтобы я его знал. Он просит, чтобы я говорил то, чего не знаю. Я никогда не знал. Я всегда хотел есть. Один раз я лечил мальчика с отрубленными руками.
Диана истерично простонала, и слёзы тяжёлыми каплями обрушились на её щёки. Она не могла ни двинуться, ни утереть их рукавами — она стояла, смотря в эти жёлтые глаза, и едва могла заставить себя вдохнуть через плотный ком жалости.
— Он не отпустит меня. Он не отпустит тебя. Он себя не контролирует. Ты никогда не знаешь, что он сделает в следующий момент.
Диана закрыла руками рот. Солёные капли потекли по ладоням.
— Я видел, как он задушил человека собственными руками, — прохрипел Эдвард.
Она задохнулась. В тот момент перед глазами отчётливо всплыло это страшное слово, каким Грача бы назвали в её прошлом, нормальном мире — "убийца".
— Диана! — звонко взвизгнули стены. — Выйди, давай поговорим!
Живот пронзило косой звериного страха — Диана ударилась спиной о стол, и стены задрожали, поехали, выросли втрое и закачались, Дианины пальцы впились в дерево, ноги онемели и превратились в вату, стены же мычали, визжали, как вилка по стеклу:
— Диана! Я знаю, что ты здесь!
Лёгкие сдавались, превращались в два сдутых шарика, в слипшийся полиэтилен — Диана не могла вдохнуть, открывала рот, хрипела, ревела — не могла: раз-два-раз-два-раз-два-раз-раз-раз-раз
Стены повалились, её качнуло куда-то в бок, в плечо впились зубы резкой боли. Диана глотнула воздуха, и мир стал болезненно ярким: и клетка, и тёмные глаза бездомной псины, и лампа-звезда, и шаги по лестнице — раз-раз-раз-раз-раз — тогда ватные ноги уронили её об пол, и она увидела сквозь пелену рассыпающегося рассудка:
Шкаф.
Тело сложилось в конвертик, в бантик, в узелок и чудом поместилось в квадратной коробке деревянных полок. Мир оказался съехавшим, полуповёрнутым — или это она была скручена внутри шкафа до состояния мясного жгутика — и оставался виден только через узкую щель между дверцей и деревянной стенкой. Накренённый пол, накренённые коробки, накренённая клетка. Накренённые чёрные туфли перекрыли свет жёлтой лампы.
Диана заперла в груди все вдохи, выдохи, рыдания и звуки. С каждым мгновением этот ком папье-маше обрастал новыми слоями. Она чувствовала, как шар давит на кости рёбер. Она видела отражение счета на поверхности лаковых туфель.
— Эдвард. — Голос звучал хрипловато, с одышкой. — Слава богу, с тобой всё в порядке...
Туфли, суетливо похрамывая, ушли чуть вглубь, так что теперь был виден лишь небольшой каблук. Дыхание вырывалось сквозь щели в пальцах, пыталось выползти из-под ладоней, но Диана плотнее прижимала руки ко рту, и шар продолжал набухать, скрести по грудной клетке.
— Послушай, Эдвард. Ты видел здесь невысокую девочку с длинными светлыми волосами?
На секунду накренённый мир застыл в молчании.
— Да, — ответил рыхлый голос.
Каблук сделал едва заметное движение в сторону: навострил уши.
— Ты знаешь, где она?
— Здесь.
Пальцы не сдержали — грудь содрогнулась, и на один краткий миг сквозь щель вырвался захлёбывающийся вдох.
Мир дрогнул — застыл. Запястья тряслись. Диана сжала собственные губы руками, пальцы заскребли по щекам, но солёная влага вновь окрасила ярким вкусом язык, и сердце затарабанило, как первоклассный ударник — бам-бам-бам-бам-бам.
Туфли двинулись.
Они пошли в мерном ритме вдоль стен: шаг... шаг... шаг...
Бам-бам-бам-бам — рыдания бились в преграду ладоней, так что Диана всё сильнее сжимала пальцы, а живот дрожал и пульсировал, как живот пойманной лягушки.
Шаг... шаг... шаг...
Лягушки, прикреплённой скотчем к операционному столу, лягушки, чьё соседство составляет странный предмет с острым краем, который человек медленно берёт в руку.
Воздух отчаянно бился о лучевую кость, из-под ключиц к горлу подбирался рвущийся кашель, шар папье-маше ударял по стенкам глотки — вы-пус-ти!
Лакированный носок остановился на накренённом полу, у накренённой щели.
Лохматая тень медленно, словно скрипучий старик, наклонилась к дверце шкафа.
Воздух стукнулся о нёбо, ударил в нос и вырвался прочь; руки выстрелили вперёд, толкнули дверцу — мир перекатился через голову и установился параллельно земной оси. Диана успела только зажмуриться от режущего света, когда позади послышался болезненный полустон, словно кто-то втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
На мгновение тело онемело.
Она должна была встать. Она знала, что лежит на животе, что сзади — убийца, что не знаешь, чего от него ждать, что пора сделать выбор. Она не могла двинуться ни единым мускулом своего тела. Толкала его, как непослушного жеребца, но не была властна.
Костлявая ладонь схватила её запястье. Диана увидела тёмный провал. Рот беспомощно разинулся — она не могла, не могла двинуться! — губы задрожали, издали какой-то жалкий писк, а после — она закричала, что было сил.
Тело очнулось. Диана рванулась назад, холодные пальцы заскребли по коже и только сильнее сдавили кости, но какая-то часть её мозга, ответственная за выживание, заставила руку наклониться под девяносто градусов — чужая ладонь неестественно согнулась, дрогнула, и Дианины ноги вдруг налились свежей кровью. Она отступила назад и — бросилась к лестнице.
Всё, до этого момента запертое в груди, выбралось наружу. Её сердце стучало быстрее, чем ноги успевали перескакивать через ступени, она втягивала воздух, как умирающая рыба, отчего кружилась голова и её всю колотило ознобом. Одно до сих пор спасало её жалкую жизнь: ноги больше не могли остановиться.
Она отчаянно продолжала перебирать туфлями прямые углы лестниц, а за ней гнался тяжёлый, корявый ритм. Он ударял по земле, разрушал путь назад, от кашель выскакивал из горла, рвал и резал глотку. Диана врезалась в углы и перила, и маятник внутри лишь бешеннее начинал раскачиваться от спины до грудной клетки, с каждым разом звонко ударяя под дых —
                Быстрее — —
        Быстрее —
Быстрее!
Холл был сокрыт тьмой. Голова сама выстроила привычный маршрут: переход, ещё одна лестница, узкий коридор с оружейной.
— Диана, остановись сейчас же! — голос пополз по потолку роем пауков-многоножек. В глаза врезался прямоугольник двери — Диана ускорилась, что было мочи, схватилась двумя руками за спасительную ручку. Она дёрнула, толкнула дверь; ничего.
Грохот усиливался с каждым мгновением, огромная тень скрывала лампу за лампой, погружала помещение в абсолютный мрак, ещё секунда — мрак станет твоим будущим, твоим существованием, надейся, что смерть — это не больно; ну откройся же, откройся, мать твою!
Голос спускался по стенам и заползал на плечи, обвивался вокруг шеи — "Диана, Диана, Диана" — Диана долбилась плечом в железо, жала на ручку до стеклянного скрипа, била дверь коленями, ну давай, давай, давай!
Задрожала земля — или её ноги, — грохот стал абсолютным, обездвиживающим. Диана знала, что лезвие уже теплеет рядом с её боком. Она знала, что не может ни повернуться, ни побежать обратно. Ручка несчастной двери уже беспомощно болталась в полусогнутом состоянии, но
— открылась щель —
Диана замахнулась и что есть мочи дала по полому металлу. Лунный свет провёл бритвенным лезвием по глазам.
Она запнулась, схватила руками траву, тут же взбрыкнула, как перепуганная кобыла, и ринулась вперёд. Промёрзшая земля скользила под ногами, вьюга царапала костяшки и раздирала скальп. Диана бежала, не зная куда — её дыхание давно сдалось, превратившись в немощные всхлипы, горло кровоточило и пульсировало налитыми ранами, ночь пожирала всё вокруг, оставляя ей только тропинку в никуда. Какая-то каркающая тварь хватала её за локти, клевала в спину, мешалась у лица, и Диана махала ослабшими, бледными руками, крича и рыдая:
— Уйди! Уйди от меня, чёртова мразь! Уходи!
Она била руками воздух, перья сыпались и летели по ветру, путались в её волосах, которые грач отчаянно рвал и клевал, отдаваясь хриплым, низкочастотным рёвом в левом ухе. Диана взвизгнула и ударила тяжёлое птичье тело. Она слышала влажное падение. А бесконечное карканье ещё долго, долго кружило в воздухе и в деревьях — даже когда она запуталась в огромных ветках леса, когда из-под рыхлой земли показался жирный дубовый корень, и она упала лицом вниз. Сосновые ветки продрали щёки, а её маленькое, бьющееся тело окружили непроходимые кусты. В тот момент мотор заглох.
Ноги отнялись, не могли больше ни поднять, ни двинуться. Только руки в дикой трясучке ползали по земле, щупали мёртвую траву, зарываясь в грязь и слякоть — да и те быстро сдались. Обездвижились.
Её тело сровнялось с землёй, снег покрыл его нежным покрывалом. Бесконечные деревья убаюкивающе качались из стороны в сторону, скребя тёмный небосвод. А ледяной ветер перебирал слипшиеся на грязном снегу светлые пряди. Он милосердно завывал своей новой дочери одинокую колыбельную. И больше не было ни выбора, ни звёзд — только млечный путь, рассыпанный по небу, — ни овечек. Лишь последняя мелодия ласковой вьюги:
"Засыпай, милая девочка, засыпай — ты заслужила свой отдых".