Байка Баба Яга

Анашкинские леса, как и все в той местности, частенько отличалось от стандартных стереотипов. Хоть они и были не самыми большими, но Леший накрутил там такую хитромудрую сеть троп, тропинок и дорожек, что даже бывалые завсегдатаи тихой грибной охоты умудрялись заблудиться на ровном месте и погулять часика три-четыре в  казалось бы известном месте. И ни ориентировка на часы, солнце и даже компас не могли помочь в этой ситуации. А почему? А потому что перпендикуляр! - Как говорили пионеры. Из этой заумной фразы и родилось еще одно чудо-юдо здешних земель – Пендикулятор! То ли крокодил, то ли динозавр недокормыш, то ли чудище болотное из Нарских прудов забредшее.
Вот и с Бабой Ягой случилась та же история. Маленькая, худенькая с горбатым носом и спиной старушка ушла в книгохранилище пионерского лагеря «Звездочка» вместе с книжкой и копией фильма «Морозко», а на ее место заступила гренадерского вида баба. Ну, ни дать ни взять баба в полный рост, с широкой грудью, налитыми плечами и, скажу по секрету, есть основания считать, что пространство меду верхней губой и кончиком мясистого как болгарский перец носа она все ж – таки, нечасто, но подбривала.
Легкой ее походку не назовешь, лесные почвы гасили звук ее шагов, но когда она ступала на гравийные или асфальтовые дорожки пи/эль, было полное ощущение, что марширует если не рота, то полноценный взвод с пулеметным расчетом в придачу. Она носила сапоги. Каждый, кто ее знал, мог побожиться, что сапоги были со шпорами, хотя никто не мог их описать, как ни старался.
Рыжая копна волос на ее голове трудно было назвать прической, но кокетливый цветочек, засунутый за ушко, намекал, что перед вами все ж-таки женщина, хотя прикасаться к ней небезопасно.
Не знаю, кто назвал ее «бабулей» и сколько действительных лет таил от народа ее паспорт, но на вид ей можно было дать не более 50, но и не менее 40, хотя многие утверждают, что 300 -500 лет ей есть гарантированно, а то и того больше.
Говорила она зычно, раскатисто, отчего пустые кирпичные стены пионерского склада начинали гонять бесцельно эхо ее слов. А уж когда она, хлопнув по спине кого-нибудь по-дружески ладошкой молотобойца, издавала хохот, похожий на гудок тепловоза, низкий и выносящий на открытое пространство людей, не успевших спрятаться, то единственным желанием тех, кто был неподалеку, было зарыться в землю, спрятаться в руинах, раствориться в утреннем тумане.
Недалеко от пионерского лагеря с другой стороны минского шоссе, как раз на дорожке от железнодорожной станции «Садовая» стояла деревня Капань, также называлась и речка, которая катила свои воды до самого лагеря и дальше в реку Таруса.
В деревне, почти прямо у колодца, где особо ответственные родители останавливались глотнуть холодной водицы, совершая свой марш-бросок, и стояла «избушка на курьих ножках», где и проживала эта самая сестре-хозяйка. Избушка была ладная, основательная, с двором под скотину. Коровенка в ней исправно ревела, овцы блеяли, поросенок просил помоев после пионерского завтрака. И чтобы уж совсем исключить ошибку в поиске этого незаменимого человека на веревках во дворе сушились пододеяльники и простыни с жирными черными оттисками: «Пионерский лагерь «Звездочка». Хозяйством заведовал мастер на все руки дядя Паша. Он и по столярной части, и по плотницкой, и корову подоить, и помои на велосипеде отвезти. И хоть он был значительно менее габаритный, но про таких в народе говорили: «двужильный». Не мудрено, с такой женщиной и трех жил могло не хватить!
Мне даже довелось как-то быть в одном отряде с их сыном, с которым мы были почти ровесниками.
К детям она была благосклонна. Выдать конфеты и печенье на «Огонек» или отрядный День рожденья, да, будьте любезны! Продукты для похода? Да, бог же ты мой, в любое время!
Но со взрослой частью персонала она вела себя властно, почти непримиримо. Все знали, что человек она строгий и с ней лучше не спорить.
Была у нее народная забава! Во время смены белья после банного дня, могла она поглумиться над вожатыми, которые ей ну, как-то не понравились, или просто попались под горячую руку. Часами могли такие представители нашего коллектива ползать среди тюков, пересчитывать грязные пододеяльники, сравнивать цифры и впадать в ступор от несовпадения количества полученного и сданного белья.
При этом сохраняя жесткое выражение лица она наслаждалась беспомощностью людей и получала истинное удовольствие от глумления.
Вот такой гренадер-фельдфебель в детском заведении, при том ответственная хозяйка и добрая мать, и еще содержащая в образцовом порядке складское хозяйство с постельным бельем, спецодеждой, продуктами и еще, бог знает с чем!
Звали ее Тамара Прокофьевна. Служила в лагере эта дама сестрой-хозяйкой.