Первый этаж

Жизнь на первом этаже ко многому обязывает. Можно даже сказать, налагает ответственность.

Перед теми, кто внизу. Среди битого кирпича и щебёнки, где нет ни старого шкафа, потерявшего цвет от пыли, ни велосипедных колёс, но любой звук, почему-то, гаснет там, едва появившись. А если сидеть в квартире зимним полднем, когда снаружи всё ватное от снегопада, то он, этот звук, наоборот, вдруг как раздастся неведомо откуда, нарушив приятную тишину-полумглу. И ты по привычке ищешь взглядом кота, надеясь, что это он опять спихнул со стола тарелку или прыгнул куда-то и промахнулся. И тут же натыкаешься на его взгляд, настороженно-изумлённый, прямо как у тебя.

…Перед теми, кто наверху. Жилец с первого этажа всех соседей знает в лицо. Например, пару пенсионеров, живущих в браке так долго, что стоит ей подумать о том, что закончился кофе, или о твороге к завтраку, как он появляется из ближайшего магазина с сумкой-шопером цвета переспелой ржи или с шуршащим пакетом, на котором написано что-то о турпоездках к пятому океану…

На втором этаже квартира почти всегда пустует. Хозяин живёт наездами, между рейсами. Побывавшие у него рассказывают, что там можно потеряться: столько там комнат, коридоров, эркеров и анфилад. А снаружи глядишь — дом как дом, всё вполне малогабаритное. Чай сосед этот пьёт из фарфора династии Тянь. А полка у него над кроватью сплошь уставлена книгами, у которых золотые не только тиснения, но и обложки, и даже сами страницы.

Над ним — светлая квартира с однотонным ковриком у двери. И если подняться за солью, то скорее всего дверь вам откроет женщина в однотонном костюме с однотонной кружкой в одной руке и полотенцем в другой. Мера её одиночества такова, что даже цветы не водятся на её подоконниках, и телефон всё время молчит, и во снах её никогда не бывает людей. А в другой раз, когда вам потребуется помощь с потекшим краном, а беспокоить стариков со второго будет неловко, за дверью той же квартиры окажется парень лет двадцати пяти, весёлый и слегка поддатый. У него дома вечная вечеринка, музыка, звон бутылок и девичий смех в глубине. А в прихожей на стенах — граффити с разноцветными нотами и гиарой. Надо ли говорить, что дама и парень никогда не пересекаются…

Ещё выше, где текущая крыша уже не легенда, а данность, проживает семья с детьми. Детей у них столько, что сверху в буднее время кубарем — шапки долой, рюкзаки навыворот — катятся всякий раз новые. На пятидесятом мальчишке в наушниках и разрезанных джинсах я полгода назад потеряла им счёт.

Старшие съехали от родителей на мансарду, на пятый этаж, сделали там ремонт и живут своими семьями. Каждый раз, встречая кого-то из них на лестничной клетке, я улыбаюсь и слегка недоумеваю. Потому что этажей у нас в доме, вообще-то, всего четыре.