Лобстер Хайам

— Как говорил Лобстер Хайам… — Артур замер, подняв указательный палец к потолку, словно пытаясь поймать ускользающую мудрость.

Макс, сидевший напротив через столик в полупустом кафе, медленно опустил чашку кофе. Он посмотрел на друга с выражением глубокого, почти философского недоумения.

— Может, Омар? — осторожно переспросил он.

Артур нахмурился, переваривая информацию. Он посмотрел на свои руки, потом на запотевшее окно, за которым моросил ноябрьский дождь, и наконец снова на Макса.

— Какая разница, — отрезал он, махнув рукой. — Суть-то не в названии. Суть в том, что он сказал: «Вино — это жизнь, а жизнь — это вино». Или что-то в этом роде. В общем, смысл в том, что нужно брать от жизни всё, пока клешни не отсохли.

Макс вздохнул и откинулся на спинку стула. Дерево жалобно скрипнуло.

— Лобстер Хайам, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Звучит как название элитного морепродуктового ресторана в пригороде Бостона. Ты уверен, что не перепутал его с Омаром Хайямом? Персидским поэтом?

— Омар, Лобстер… — Артур раздраженно дернул плечом. — Ты вечно цепляешься к деталям. Это всё формальности. Главное — философия. Ты вот, например, сидишь тут, пьешь свой латте, а жизнь проходит. А Лобстер… этот, как его… он бы сейчас уже заказал вторую бутылку.

— Он был мусульманским ученым и поэтом, Артур. Вряд ли он заказывал вторую бутылку.

Артур проигнорировал замечание. Он подозвал официанта и, не глядя в меню, уверенно произнес:

— Нам еще одну бутылку красного. И, если есть, что-нибудь к вину. Желательно не морепродукты. А то как-то… неловко получится.

Макс усмехнулся, глядя, как друг пытается придать значимости своему вечеру.

— Знаешь, — сказал Макс, когда официант отошел, — если бы Омар Хайям услышал, как ты его называешь, он бы, наверное, написал четверостишие о том, что невежество — это самый горький напиток.

— Вот видишь! — Артур просиял, словно получил подтверждение своей правоты. — Он бы написал! Он бы не стал спорить о том, как его зовут. Он бы просто взял перо и написал. Настоящий мастер.

— Лобстер, — пробормотал Макс, качая головой.

— Именно, — кивнул Артур, разливая вино по бокалам. — Лобстер. За него. И за то, чтобы мы не превратились в сушеных креветок, пока будем выяснять, кто там что сказал в одиннадцатом веке.

Макс поднял бокал. Спорить было бесполезно, да и вино оказалось на удивление неплохим. В конце концов, какая разница, чьими словами оправдывать вечер пятницы, если вечер удался?