Глава 18. Подвалы и подземелья Закрытого города

После продолжительных согласований верховное командование Острова Огня объявило во всей фракции чрезвычайное положение, которое по чрезвычайности уступает положению военному. Во время чрезвычайного положения жителям запрещено покидать без надобности дома, а вот выходить за пределы поселения, будь то город или деревня, запрещено вообще. Нарушение карается административными взысканиями вплоть до ареста на месяц. Сурово, как сказал бы сейчас генерал-губернатор Грумш, он же великий магистр Острова Огня, но так нужно. Да и народ, собственно говоря, принимал это как должное, поскольку в ряде случаев это помогало выявить и устранить некоторые проблемы. Например, поиск инакомыслящих, если таковых обнаружили, или, как в данном случае, борьба с остатками Братства Перемен. Желающие помочь властям во время чрезвычайного положения редко находились, да и то, если им что-то было по силам сделать. Но если таковые находились, а тем паче – могли оказать помощь, то их ждало поощрение от властей, почёт и слава. Они запросто могли получить статус почётного гражданина Острова Огня. Но в этот раз власти потребовали никому из граждан не вмешиваться в их дела – предстоит очень опасное мероприятие, которое по зубам лишь сильнейшим…
Руководствуясь картой, недавно предоставленной Синаем, Эльбер распорядился сформировать отряды из солдат, правоохранителей (в смысле, агентов НКВБ) и адептов «Почётного караула», и затем отправить в убежища Братства. Простых адептов решили не брать – они нужны для других, не менее важных целей; к тому же у них нет ни опыта в борьбе с сектантами, ни необходимой выучки, а потому пользы от них в этом деле будет мало. Самый большой и подготовленный отряд планировалось отправить в главное убежище Братства, остальные – на периферию.
Путь к убежищу Братства вёл через указанный на той же карте потайной ход. Чтобы найти этот ход и при этом быть незамеченными, борцы замаскировались, кто под зверя, кто под мальчишку, а кто – и под камень или куст. Адепты «Почётного караула» ни в чём не уступают своим коллегам с острова Земли, «Чёрной манипуле», особенно – в области маскировочной магии; в этом их обоих превосходили разве что когда-то враждовавшие между собой кланы Йола и Хвамнундсэн. Поэтому пробраться мимо граждан, среди которых могли оказаться сектанты, и незаметно найти потайной ход для них не составило труда, уж тем более – открыть этот ход. Незадолго до этого один из адептов, замаскировавшись под куст бузины, следил за студентом, который на деле оказался сектантом. Следил адепт за ним, подсмотрел, подслушал, и запомнил все секреты. Теперь, используя полученную информацию, этому же адепту поручили открыть тайный замок. Всё получилось, ход открыт, теперь борцы могут свободно проходить в логово врагов народа.
Рисковое, правда, это дело. Очень обманчив облик свободных, никем не охраняемых ходов, запутанных, как полные тайн и загадок лабиринты. Слишком уж тихо здесь; ни одной живой души, ни одного звука – не похоже, чтобы здесь кто-то был. Наверняка сектанты, подозревая, что их рано или поздно найдут, расставили здесь множество ловушек. Так хорошо их спрятали, поисковая собака не найдёт. Охраны нигде не видно, однако борцы полагали, что сектанты где-нибудь устроят им засаду. Учли так же, что состоять в ней будут не только люди – сектанты могут догадаться усилить её мистическими существами и даже рукотворными стражами вроде големов. Вот тогда-то борцам не поздоровится. Правда, офицеры постарше званием не исключили наличие здесь других потайных ходов, через которые сектанты могут удрать, почуяв опасность, быстро, кратчайшим путём, передавать сведения собратьям, или, наконец, нанести удар в неожиданном месте.
Каковой бы ни была правда, да и какую бы ни затеяли сектанты подлость, борцы твёрдо решили идти в логово врага народа с оглядкой. Передвигались они осторожно, медленно, но уверенно – движение, остановка, и так всё глубже в тоннели. Не забывали заглядывать в тёмные углы, закоулки, ниши. Они были уверены, враг где-то рядом, не стоит упускать его; если борцы проморгают хотя бы одного сектанта, он успеет добраться до логова и предупредить остальных, и тогда поражения не избежать. И это притом, что на чужой земле ничто не может являться панацеей – на каждый приём найдётся ответный ход, всего же не продумаешь. И борцы это прекрасно понимали, а потому они не задерживались на месте, продвигались быстро, но тихо и, как они считали, незаметно…

* * * * *

О, боги, какая же это тоска сидеть в комнате весь день и никуда из неё не выходить! Никуда не выйти, к себе никого впускать нельзя, заняться нечем, всё просматривается да прослушивается. Когда нечем заняться, любая, даже самая крепкая душа поневоле с ума сходить начинает. Просто ужас, а не жизнь! Вот, что значит изоляция, в которую попали юные адепты. Что же оставалось делать юным адептам Острова Земли? Только бродить по комнате туда-сюда, от окна до двери да обратно, по временам валяться на кровати или сидеть на табурете, и всё маяться, всё маяться.
Все маялись. Кроме Синая. Он сейчас лежал на кровати и думал, что делать и как выбраться из изоляции раньше срока, не попав при этом в лапы стражникам. Напрасно его сюда, за тридевять земель, что ли, посылали? Задание само себя не выполнит, как ни крути.
Маясь от безделья и предаваясь размышлениям, Синай лежал, уставившись глазами в серый потолок. И вдруг он начал что-то монотонно бормотать себе под нос. Это бормотанье вскоре переросло в пение, причём пел он на прототрибальтском языке. Видимо, чтобы его не поняли те, которые сейчас тайком подслушивают иноземных своих коллег.
Так и пропел Синай, пока вдруг не очутился в погребе того же общежития, где должны находиться все иноземцы. И не один оказался здесь, а со всеми своими попутчиками, кроме троицы. Алира, Акира да Нехбет очень удивились, когда увидели, что не в своих комнатах очутились, а здесь, в погребе. Кругом темно даже с тускло горящими лампами накаливания, грязно и пахло сырой древесиной. Пустующие полки местами пыльные, местами затянуты паутиной – не похоже, чтобы здесь кто-то был и что-нибудь держали.
- Где это мы? – спросила вдруг Алира, осмотрев погреб снизу доверху.
- Мы в погребе общежития для иноземцев, - ответил Синай, чему юнцы сильнее удивились.
- Это ты сделал? – спросила удивлённая Акира.
- Я, - ответил Синай. – Я устал сидеть, сложа руки, пора за дело приниматься.
- Синай, ты ненормальный! - сказал строго Нехбет. – Ты же нас только что подставил. С твоей помощью мы сбежали из-под стражи, нас могут хватиться…
- Хватятся, только не сразу, - махнул рукой Синай. – Нравится, так бы и сказали. Этому заклинанию я научился у профессора Оттиуса, когда был у него под началом. Оно оставляет на месте двойников - самого заклинателя и того, кого он желает переместить, а сам и объект-оригинал перемещаются туда, куда заклинатель укажет. Удобно для такого манёвра, как этот.
Алира:
- Оно, конечно, да. Но ты же нас только что подставил. Агенты НКВБ в любой момент разоблачат обман и начнут нас искать. Ты понимаешь, к чему это может привести?
- Ничего не случится, если мы будем действовать быстро и тихо, - произнёс обнадёживающе Синай. – Заметили, что я не позвал сюда тех троих?
- Ты про… как их там… Иона, Ника и Гару?
- Именно. У них нет здесь задания, они прибыли обучаться дисциплине по приказу великого магистра Остова Земли. Больше их здесь ничего не держит. Да и пользы нам от них никакой не будет…
- Эй, кто там?! – послышался откуда-то строгий басовитый голос.
- Нас заметили! Что теперь?! – встревожилась Акира.
- Сюда, быстро, - поманил Синай всех за собой.
Они спустились по лестнице вниз, но там был тупик.
- Куда дальше? – спросила Акира, не тая тревоги.
- В подземелье! – заявил Синай. Судя по выражениям лиц его попутчиков, он лишь обнадёжил их, ведь они не видели перед собой ничего, кроме неровной пыльной стены. «Чтоб вы без меня делали?» - такая мысль пронеслась у Синая в голове, когда он искоса наблюдал покосившиеся от удивления лица товарищей.
Глаз демона загорелся ровным синим огнём, и перед Синаем в стене показался портал, ведущий прямо в подземелья Закрытого города.
- Сюда! – подгонял Синай изумлённых товарищей. – Быстро, пока не поймали!
Не сразу решившись, юные адепты нырнули в портал. Синай, убедившись, что всё чисто, нырнул последним. А как прошёл сквозь портал, он тут же исчез, будто и не было его. Юные адепты, как и говорил Синай, оказались в подземельях Закрытого города. Там, в подземелье, их встретила глухая тишина, ни единой души, извилистые проходы. Каменистые тропы, коридоры, освещённые световыми кристаллами – всё то же самое, что увидели отправленные карательные отряды. Разница лишь в том, что зашли юнцы не с тайного прохода, а с помощью хитроумных способов, применённых Синаем. С другой стороны зашли, если вкратце. Тем более что подземелье довольно-таки обширное, не ограничивается одним Закрытым городом. Никто, даже ведущие адепты «Почётного караула», не знает, насколько обширно подземелье, никому ещё не удавалось пройти его до конца. Это может сильно усложнить задачу.
- Успели, - выдохнул Синай. – Надеюсь, никто нас не заметил.
Вдруг откуда-то послышался тот же самый голос, что юные адепты услышали ещё в погребе:
- Кто бы вы ни были, обратно вам уже не подняться! На все входы и выходы мы наложим распознающее заклинание, настолько мощное, что его не снимет сам великий магистр!
- Вот и всё, приплыли! – произнесла Алира с недовольным видом. – Усугубил ты, Синай, положение, будь здоров. Что теперь?
Синай хотел что-то сказать, но Нехбет схватил его за плечи, развернул его лицом к себе, прижал к сталагмиту.
- Видишь, что ты наделал! – сказал строго Нехбет. – Ты подставил нас всех под удар. Ладно бы, если на родине, на Острове Земли - это ещё куда ни шло. Но мы на чужбине, на Острове Огня, если ты забыл. Мы влипли по самый потолок, улавливаешь суть?! Если твои фокусы не прокатят, нас объявят в розыск, арестуют, а дальше наша судьба будет незавидной. Нас либо посадят, либо казнят, либо высекут и отправят на родину, а там будем отчитываться перед канцлером за провал задания. И мы, и ты наверняка потеряем карьеру адепта, если не попадём на Арену Боли. Но хуже всего, что отношения между фракциями Огня и Земли обострятся до вялотекущего конфликта, если не до войны. Угадай, по чьей вине всё это произойдёт? Как собираешься выкручиваться, и нас заодно из беды вытаскивать? Я жду, - закончил Нехбет, и, отпустив Синая, отошёл.
Лицо Синая после этих слов стало несколько плаксивым – кому нравится, что в нем сомневаются и его осуждают? Он посмотрел то на Нехбета, который стоял строго напротив него, скрестив руки, то на Алиру, принявшую ту же позу и выражения лица, то на Акиру, в чьём лице Синай отчётливо читал сочувствие к нему, хотя и с примесью сарказма и симпатии к Нехбету. Все трое смотрели на Синая, будто на любопытный экспонат, ждут от него хоть словечка в ответ, хоть какого-нибудь действия, будь это даже простое движение пальцем или поднятие брови.
Насчёт Акиры, есть один нюанс. Всё-таки какое-то сочувствие к Синаю у неё имеется. Ещё учась в академии адептов Канны, Акира не раз замечала Синая в таком виде. Такая у того реакция на критику в свой адрес, оскорбления и прочие нападки. Многие восприняли бы это, как распускание нюней, готовность заплакать и убежать, закрыв лицо руками, но лишь Акира знала, что если Синая обидеть или разозлить, от него можно ждать чего угодно, даже побоев. Что не раз происходило в академии, порой дело доходило даже до массовой драки.
И в этот раз ответный ход Синая не заставил себя ждать.
- Таффлиир а кибо! – произнёс, наконец, Синай.
Пауза.
Нехбет хотел что-то сказать в адрес Синая, но не смог – рот открывается, ни никто не слышал, что он говорит. Изумлённый, Нехбет спросил товарищей, что с ним. Оказалось, с девушками случилось то же самое. Вроде бы говорят, а вроде бы и нет. И тут-то до них дошло: Синай произнёс древнее заклинание онемения. Жертва, попавшее под него, становится немой, ничего не может сказать, даже издать простые звуки вроде свиста или щелчков. Осознав своё положение, юные адепты с недоумевающими лицами посмотрели на Синая.
- Я смотрю, вам было мало моих выходок в академии, которые вы сами же и создали, - строго сказал Синай, переменившись вдруг в лице. – Хорошо, сами напросились. Раз уж так хочется, я устрою вам «сладкую жизнь». Всё, пока задание не будет выполнено, меня будете слушать. Да, я вот так схитрил, оставил в общежитии наши копии, а нас перенёс сюда, в подземелье Элдтирнэфа, куда ещё никто, кроме Братства, не ходил, отпираться не буду. Но это – самый верный ход из всех возможных, а я просто знаю, что и как нужно сделать, куда и как идти. В конце концов, я - адепт «Белого креста». Мне потому лидеры обеих фракций, Огня и Земли, поручили дело о Братстве перемен, что осознали одну вещь: ни «Почётный караул», ни «Чёрная манипула» мне в этом неровня. И для меня не будет новостью, если у Острова Огня есть какой-то хитроумный план, о котором никому не положено знать до поры, до времени, а я буду участвовать в нём в качестве козырной карты. Чего вы так на меня уставились? Онемели? Нечего сказать? Языки проглотили? Вот то-то же. То, что вы сейчас услышали, было заклинанием онемения. Пока оно действует, вы будете разговаривать лишь жестами, не иначе. И не заговорите, пока я сам того не пожелаю. Можете меня зарезать прямо здесь и сейчас, только я один знаю, как его снять. И имейте ввиду: если кто-нибудь из вас задумает что-то против меня или плохо обо мне подумает, я того на ленты порежу. Плевать, что мне за это грозит пожизненное заключение. А теперь о главном. Мы на территории Братства Перемен, в их тайном логове, а ваша разговорчивость нас только выдаст, и тогда провала задания не избежать. И чем громче звуки вы издаёте, тем быстрее нас обнаружат. Поэтому будет разумнее сделать вас немыми. Да и чтобы никто из вас меня не осуждал, насчёт этого я буду говорить только с великими магистрами, не с вами. Делайте своё дело. Теперь за мной, и тихо.
Синай побрёл, куда глаза глядят. Юные адепты же постояли-постояли, но всё же за ним пошли. Не стоять же им, немым, на месте – мало ли, что может с ними случиться. Адепты Острова Огня поймают, а, может, и сектанты выследят, а, может, ещё какая-нибудь напасть случится. В любом случае юные адепты не стали оставаться на месте, а посчитали разумным последовать за Синаем, несмотря на то что он сотворил с ними. Да уж, теперь им придётся очень постараться, чтобы он вернул им возможность говорить. А так, пока они шли, по временам заглядывая за каждый уголок и в каждую щель, им приходилось молчать, изредка переговариваясь друг с другом жестами. Чего ради трогать адепта «Белого креста», которого довели до ручки, особенно – в неподходящий момент?
Никто из юных адептов не осмелился ничего подумать о Синае, в том числе самое приятное – подумаешь, и впрямь расправится с ними, и глазом не моргнёт. Подумает-то один, а достанется всем. Поэтому им ничего не оставалось, кроме как сосредоточиться на задании. И у всех в глазах читалось только одно: «Синай, да кто же ты такой?»



* * * * *

Так и двигались две группировки к убежищу Братства, оно же их тайное логово. Обе они передвигались осторожно, скрытно, заглядывая за углы, в закоулки – места, где может прятаться засада или наблюдатели, чтобы, в случае чего, нейтрализовать их. Не забывали они и по временам останавливаться на месте, прятаться, чтобы их никто не заметил. Всякое может быть, тут уже ничего иного не поделаешь. А вот подход у каждой из групп был свой.
Отряд Острова Огня ликвидировал дежуривших сектантов либо удушьем, либо нанесением короткого удара в спину. Причём одни борцы наносили ножом или штыком, а другие - знакомыми Иону игольниками. Все способы применяются крадучись, с предварительным затыканием ртов у часовых рукой или тканью, чтобы те при нападении на них сзади не издали ни звука. Всем борцам в отряде запретили стрелять. И дело не в том, что военные инженеры Острова Огня пока ещё не додумались изобрести глушители, а в характере самой ситуации. Даже одного шума вполне достаточно, чтобы на него сбежалась орда сектантов. Есть, правда, и другой исход – один шум заставит их сбежать, спрятаться или организовать оборону. В любом случае борцы действовали строго по регламенту, рекомендациям верховного командования и указаниям своих командиров – это лучший, на их взгляд, способ выполнить задание и избежать его провала.
Синай же действовал по-иному. Он-то мог опознать культиста из Братства Перемен, а вот его товарищи – вряд ли, поэтому, учитывая это, Синай заранее изготовил специальный амулет. Простая костяная пластинка с вырезанной на ней руной опознания; этот амулет способен опознать сектанта на расстоянии сорока шагов от заклинателя, причём безошибочно – руна загоралась красным, если опознавала сектанта. Все в отряде знали, что Синай - мастер в изготовлении всяких штуковин, работающих, как надо, а потому в точности изготовленного им амулета опознания никто не сомневался.
Всякий раз, обнаруживая этим амулетом сектантов, что дежурили на подходах к убежищу, Синай тут же обездвиживал их, а после велел товарищам завязать им глаза, для чего брал с земли немного пыли, которую затем превращал в плотную ткань. Уши сектантам он затыкал сам, превращая для этого ту же пыль в беруши. Юные адепты очень удивлялись тому, как Синай обездвиживал сектантов, превращал пыль в ткань и беруши – всё это он делал, не читая никаких заклинаний и не делая каких-либо жестов руками. Всё это проходило в мгновение ока, без промедления, без колебаний. Ему даже касаться никого и ничего не пришлось. Но как? Ведь ещё в академии многие приёмы давались ему с трудом, и это не беря в учёт то, что Синай брал дополнительные занятия и обучался дома в досужее от учёбы время. А теперь на-тко, что делается – мастерски справляется, даже не вспотел.
При виде сего этого так и тянет спросить, где Синай научился этим приёмам, и у кого. А не получится – он же их всех сделал немыми, да и разговаривать нельзя. Поэтому юнцам оставалось просто сослаться на шефство профессора Оттиуса над Синаем, общаться с ним и друг с другом жестами, и делать то, что скажет адепт «Белого креста». В конце концов, это, в первую очередь, его задание. И, тем не менее, юнцы задавали себе один и тот же вопрос: «Синай, откуда у тебя всё это?»
Не раз юные адепты замечали, что Синай по временам украдкой заглядывал куда-то себе под раструб перчатки. Никто не знал, почему и зачем, но все подозревали, что Синай, таким образом, следил за оставленными в общежитии двойниками. И если юным адептам не изменяет слух, они слышали иногда, как Синай что-то нашёптывал в тот же раструб. Вполне очевидно, он либо усиливал заклинание, создавшее в общежитии двойников и перенаправившее оригиналы в подземелье, либо продлевал его действие. Чем бы Синай ни занимался по пути в убежище Братства, да и чего бы ни затеял, юным адептам было не по себе. Не столько они боялись столкнуться с сектантами в открытом бою, сколько того, что замысел Синая могут раскрыть. В первом случае они могут не справиться с Братством Перемен и погибнуть или быть взяты в заложники; во втором же им грозит нечто, перед чем Война в Изумрудном проливе покажется детской шалостью. От этих мыслей у юнцов сводило все суставы, какие только существуют в человеческом теле. Не думать об этом сложно даже Алире, несмотря, что она старше всех по званию, бывалый адепт. Просить же Синая изменить план бесполезно и бессмысленно: если Синай и что-то задумал, то упорно будет идти до победного конца, и не свернёт с пути, что бы ни случилось; а если что-то вдруг пойдёт не так, то сделает всё по-другому.
… Обе группы – отряд Острова Огня да юные адепты Канны, - вскоре поняли, что идут в верном направлении, именно туда, куда надо. Об этом им напомнили статуи и рельефы, которые всё чаще стали встречаться на пути. Все скульптуры выполнены из чёрного камня, а изображали они одно и то же – это были внушительных размеров женские фигуры, у которых вместо глаз были изумруды, нефриты или зелёная яшма. Никто – ни борцы, ни юные адепты - не придавал этому значения, и только один Синай понял, что это за скульптуры, кого они изображают. Теперь-то ему понятно, кому поклоняется Братство Перемен, кто стоит за случившимися здесь переворотами, и кто повинен в Войне в Изумрудном проливе. «Всё ясно, - размышлял Синай, внимательно осмотрев несколько статуй. – Это была ты. Государственный переворот на Острове Огня – твоих рук дело. Это ты создала эту чёртову секту и подсадила во главу Острова Огня свою марионетку. Это ты развязала Войну четырёх, погубила тысячи невинных трибальтян, Кто же следующий у тебя на очереди? Погоди, мы с тобой сочтёмся, я тебе и этот переворот припомню».

Так обе группы продвигались к убежищу Братства Перемен, пока, наконец, не добрались до него. Причём добрались практически одновременно, хотя и с разных сторон. Адепты Острова Огня совершенно не подозревали о присутствии здесь юных адептов Острова Земли. Зато последние увидели их с высоты утёса, что был неподалёку от убежища. Однако вмешиваться в дела Острова Огня юнцы не стали. Разумеется, до поры, до времени. Вместо этого они на время предпочли роль наблюдателей – решили запрятаться на утёсе и наблюдать оттуда, ждать нужного момента. Заодно изучить кое-какие приёмы, которыми будут пользоваться сектанты, защищая своё убежище. Они полагали, что так будет легче обходить защиту Братства.
То, что, по слухам, должно быть тайным убежищем Братства, выглядело, как комплекс наскальных гробниц или святилищ, только что расположен под землёй. Десятки порталов и парадных входов, встречавших зрителя, выбиты в скалистых стенах подземелья, и каждый был чем-то уникален, и по-своему красив. Их красоту и уникальность особенно подчёркивал свет светящихся кристаллов, в изобилии торчавших из торшеров, камней и склонов подземелья. Правда, чтобы попасть в тайное убежище, нужно было пройти по каменному мосту, перекинутому через широкое подземное озеро. Но это обычно. Страшнее всего другое. Это же тайное убежище Братства Перемен, и адепты это прекрасно понимают; добраться до него – это одно, а прорвать его защиту – совсем другое.
И отряд Острова Огня как раз напоролся на неё.