Когда их здесь нет - Полярный кран - глава 10

Машина остановилась. Мы вышли.

Перед нами было здание, собранное из контейнеров, соединённых металлическими лестницами. Одна из них вела к контейнеру с надписью «Бюро».

Внутри стоял длинный стол, занимавший почти всё помещение. По обеим его сторонам сидели люди. Во главе стола, спиной к окну, сидел широкоплечий бородатый мужчина. Взгляд у него был напряжённый.

— Томас, — коротко сказал он и протянул мне руку.

Василий сел рядом с ним и указал на свободный стул рядом с собой.

Моё расписание изменили. Я начинала с первых уроков первой смены  и заканчивала последними второй смены. В перерыве между ними Василий увозил меня на стройку для переводов. Мои родители забирали Алёну из школы, а вечером я уводила её засыпавшую домой.

Томас оказался не таким угрюмым, каким я его встретила, а человеком с хорошим чувством юмора и открытым характером. Отношения в команде были деловыми и дружескими. Позже я узнала, что в этой монтажной бригаде он был самым молодым, хотя видно этого не было.

Мне понравилось его отношение к женщинам, как к естественно равноправными партнёрами — без этого снисходительного «женщины». Позже я поняла, что это было характерно для молодёжи ГДР.

Монтаж полярного крана проходил по графику. Наконец нашли переводчика и я вернулась к моей обычной работе.

Но моё знакомство с Томасом продолжалoсь — к возмущению половины города.
Меня обсуждали, за моей спиной шептались. Через полгода мы поженились в узком кругу близких друзей.


*

Крошечная фотография. Почему она такая маленькая?

Бордовая футболка с эмблемой:

«Динамо - Водное поло - СК Магдебург».

Отец Томаса, капитан ватерпольной команды ГДР, погиб, оставив двух сыновей. Младшему тогда было семь. Томасу - семнадцать. Всё это я узнаю позже, уже в ГДР.

А пока мы стояли на крутом склоне над Южным Бугом.

Томас посмотрел вниз и вдруг, словно случайно подскользнувшись, боком упал в воду.

Вынырнув, он помахал рукой, чтобы мы с Алёной спустились.

*

Монтажные работы продолжались ещё около года. 

Вопрос, где мы будем жить, для меня не стоял. Хотя Томас думал, что мы останемся на Украине, я считала, что для него будет лучше находиться в его привычной обстановке.

Твёрдый русский «р» ему никак не давался. И хотя языком он уже владел хорошо, его произношение немного напоминало детскую речь — и, конечно, давало повод для шуток. Это совсем не вязалось с его характером.

Я никогда раньше не была за границей. Но тогда это не имело значения. В нашей семье должны были сохраниться уверенность и спокойствие. А я как-нибудь приспособлюсь.