Беда

сборник Репатрианты


-  А вокруг ни одной яркой личности. Разве что Гоша, - Йосич почесал баклана за ухом. Польщенный Гоша растопырил крылья и выкатил килевидную грудь, - Не сумели собрать.   

Приморский вечер мурыжил время до сна и ничего не предлагал взамен. Друзья привычно расположились на украденных топчанах, пекли на листе кровельного железа мидии, бранили политиков, холестерин, погоду и все прочее, до чего могли дотянуться помыслы вышедших в тираж.
Их речь перескакивала с одного языка на другой, что свидетельствовало в пользу скудности вокабуляра, нежели стремления впечатлить одноглазую птицу, мирно дремавшую после кошачьих консервов (репатрианты научили Гошу быть неприхотливым в еде и неуставных отношениях).

-  Отчего? – Йосич задумчиво посмотрел вглубь себя, - Я ведь, Зяма, всю жизнь по этому поводу переживаю. Вот послушаю или прочту неординарную личность и думаю, как было бы хорошо, если б он ко мне тянулся. С ворохом сомнений, убеждений… И пусть я их не разделаю, пусть. Мы бы спорили, ругались… И было бы нам интересно.

-  Интересы у всех разные. Правда, Гоша? – Зяма ткнул баклана в бок. Птица гадливо хохотнула, - Ты, к примеру, типичный адреналинщик. Потому и друзья твои до сорока не дожили, светлая им память. Как сам-то умудрился, один Господь знает. Видать ему такой … (Гоша предупредительно вскинул бровь) … раздражитель на небесах не нужен (баклан облегченно выдохнул).

-  Видишь ли, друг мой, - Йосич принюхался к ужину, - дело не в интересах. А в умении красиво разделывать бытие. Расскажу случай из моего много обещавшего детства.
Гости собрались не столько ради именинницы, сколь в ожидании встречи с чрезвычайно любопытным человеком. Среди лениво ковыряющих вилкой мастер-виртуоз по ремонту телевизоров, бонвиван из Парижа, известный артист и успешный партийный босс. Под стать мужьям дамы также не страдали неприметностью. Ждали давнего друга семьи - легендарного сидельца. Гражданин Лев Орлеанский большую часть жизни провел в лагерях. В передышках он с энтузиазмом унаваживал почву для следующего уголовного дела. Когда на очередном процессе уже знакомый прокурор вполне дружелюбно поинтересовался, почему, зная, что посадят, продолжает заниматься незаконным предпринимательством, дядя Лева ответил:

-  Молодой человек, вы кто по образованию?

-  Юрист. Закончил юрфак. Служу по специальности.

-  А я - выпускник коммерческого училища. И тоже работаю по специальности.
 

Уместно заметить, что его кипучая натура совмещала высочайший профессионализм с безукоризненной порядочностью. Как-то раз в благодарность за блестящую организацию строительства кирпичного завода начальник зоны отпустил Орлеанского справлять день рождения в Одессу под данное слово вернуться в строго оговоренный срок. И «рецидивист» не подвел.

****

-  Зяма, - Йосич вертел в руках удивлённую мидию, - дядя Лева умел сотворить из похода в магазин за яйцами представление, о котором очевидцы рассказывали внукам. В родном городе его уважали буквально все.

-  Да ладно, - друг с сомнением покачал головой.

-  Не разделяю, но понимаю твой затхлый скептицизм. Хм… Накануне эмиграции он сказал:

-  Если приедешь в Ригу, спроси обо мне первого встречного.


****


Таки вот. Годы спустя я поведал об этом разговоре невесте накануне свадебного путешествия. Между прочим, в советское время для супругов-первоходов государство что-то доплачивало за подобное мероприятие. Но не суть. Вышло нам ехать в Ригу. По прибытию растерялись, ибо такси не поймать, а как добраться до гостиницы городским транспортом не ведали. В отчаянии торможу первого встречного чувака.

-  Прежде у нас бывали? – с нескрываемым холодком спрашивает прохожий.
 
-  В глубоком детстве. В гости ездил.

-  К кому же, позвольте полюбопытствовать? – ехидничает шляпа

-  К дяде Лёве, - выпаливаю с раздражением

-  Господину Орлеанскому?? – старомодный головной убор машинально ползет долой.

-  Кому herr, а для меня - дядя
 
-  Кто ж не знает господина Орлеанского! – чувак с гордостью воздел кадык, -Вы бы с этого и начали.

****

Печёные моллюски внимали, открыв рты, баклан – единственный глаз, а притихший вечер – с пониманием и сочувствием.  Ему самому до смерти осточертели суетливые типажи, прикрывающие хилую заурядность цветастыми купальными костюмами.
 
И лишь иорданский сторожевой катер безучастно покачивался на волнах – на нем второй год не работала прослушка.