Ценнее всех сокровищ..

#дополнение
+18
Пролог: Маяк в глубоком космосе

«Их двигатели слабеют».
Голос ОмЕль донёсся из обсервационного отсека в задней части мостика — чистый, как вода подо льдом. Балем не обернулся, но он чувствовал её — то знакомое, почти болезненное упоительно, бесконечное притяжение к ней, словно звезда беззвучно горела у него за спиной.
«Корабли таркатанов не слабеют», — сказал тот, проводя пальцами по панели управления. Красная траектория на голографической звёздной карте походила на заживающую рану.
«Зубастые обожатели четырехруких гоблинов! Они притворяются». - усмехнулся Абрасакс.
Он обернулся. Омель стояла у полупрозрачного иллюминатора, и далёкая туманность отбрасывала на её лицо текучие пурпурно-синие блики. Она выглядела так, будто всё ещё была той девушкой, что он знал с колыбели — хотя сама она уже не помнила, сколько тысячелетий назад она родилась. Вечность подобна изысканному фарфору: прекрасна, хрупка и хранит в себе невыразимую тяжесть.
«Ты улыбаешься», — заметила Омель.
«Я думал о вулканцах, визит которым и оборвали сии настырные "гости"», — Балем шагнул к ней. — «Их дипломаты непуганые, небось, ни разу не изменили выражения лица. Даже ресница не дрогнула. Этот, себе на уме, ушастый с челкой, Спок...»
«Балем».
Она протянула руку. С её ключицы скользнуло ожерелье с раковиной посередине из золота, на первый взгляд - обычной, но каждая линия на ней была зашифрованной звёздной картой.
«Мне нужно тебе кое-что рассказать», — сказала Омель, и голос её вдруг стал очень тихим, словно она боялась, что сама Вселенная подслушает. — «Об этом».
Коммуникатор ожил. Также вечно молодой на вид, очень похожий на нее, красивый юноша поспешил на сигнал.
«Ваше Величество, голографический канал Совета старейшин подключён. Они отказываются ждать».
Балем закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в зрачках — неотличимых от человеческих, но хранящих усталость тысячелетий — на миг мелькнуло колебание. Затем он поцеловал Омель в лоб. Погладил... ее еще чуть больше округлившийся животик.
«Ждите меня».

Глава первая: Партия старейшин

Голографическая проекция вспыхнула в центре мостика. Трое старейшин восседали на неких каменных тронах, которые они, по-видимому, считали величественными, а на деле они выглядели несколько нелепо. Наследник Юпитера узнал их вид — потомки некогда правившей расы с планеты, известной как «Дюна», от которой ныне остались лишь церемонии и интриги.
«Лорд Абрасакс», — произнёс старший из них голосом, обработанным некой древней технологией и оттого звучавшим неестественно низко. — «Ты просишь проход по коридору, близкому к нашим путям прянности. В нынешних...»
«В нынешних "что"?» — улыбка Балема была лишена тепла. — «В нынешнем хаосе? Нынешней панике? Или в нынешних ваших тайных сделках с Зоргом?»
Тишина. Выражения лиц старейшин не изменились, но он увидел — задержку в доли секунды на краю голографической проекции. Они отключили какой-то фоновый канал.
«Думайте, я не читаю ваши мыслишки? Вы боитесь его», — собеседник бесстрашно шагнул вперёд, продолжив: — «Вы боитесь безумца, восставшего из могилы, что, словно ребёнок, обезумевший в игрушечной лавке, превращает всю Галактику в свою песочницу».
«В таком случае, не думайте, что и ваш дом в безопасности...» — холодно было бросил младший старейшина, но старший остановил его взглядом.
Однако Балем уже услышал. Он много знал, что может это значит, как и это само имя (Зорг).
Именно в этот миг корабли таркатанов сбросили маскировку. Красный луч энергетического оружия скользнул по иллюминатору Балема.

Глава вторая: Раковина

Омель упала от толчка взрыва, но рука её не разжалась — она сжимала раковину. Вторая - инстинктивно укрыла ребенка внутри.
«Мама!!!» — голос Балема донёсся с мостика сквозь сирену и взрывы, он пулей укрыл ее собой от обломков. — «В спасательную капсулу! Немедленно!»
Она не успела и двинуться, как раковина в её ладони... Не треснула — нет, раскрылась, сама. Словно цветок, распускающийся во времени. Голографическая проекция хлынула из неё: сначала сам Юпитер — огромная газовая планета, вращающаяся, несущая свои древние красные бури. Затем дворец. Дворец рода Абрасакс, с куполами, выточенными из целых астероидов, с садами, парящими в вечной ночи, с...
Сокровищами. Не золотом-бриллиантами. Высшими - цветами Душ, бабочками Материи. Сиянием Вечности.
Девушка никогда не показывала их сыну и кому-то вообще. Она знала, что увиденное быть может слишком незабываемым, слишком поражающим воображение и разум, слишком... Желаемым. Но сейчас, когда орудия Зорга разрывали их корабль, когда, нанятые им, клыкастые приспешники памяти принца Горо смеялись в коммуникационном канале, она осознала — времени больше нет.
«Милый», — позвала она, и голос её был, на удивление, привычно тихим и ласковым.
Он тотчас услышал, сквозь грохот боя, точно интуицией или... сердцем, и склонился ближе. Его одежда была покрыта искрами и осколками, но глаза — глаза, видевшие рождение и смерть галактик, — остановились на ней.
«Да, любимая... Что это?»
«Наш последний козырь», — Омель протянула ему раковину. — «Истинная сила Юпитера. Не те человеческие фермы, что наша семья использовала когда-то для сыворотки молодости, не те планеты, что можно продать. То, что лежит в самых глубинах дворца. То, что... если попадёт не в те руки, может переписать законы Мироздания».
Рука Балема замерла над раковиной. Вторая накрыла плод.
«Зорг, наверное, ищет нас потому», — сказала Омель. — «Через каких-то... неверных магов он узнал, что Юпитер обладает „самым ценным сокровищем во Вселенной". Он не знает, что это. Но он знает, что оно существует, у нас».
Принц Юпитера накрыл её руку своей, вместе с раковиной.
«Ты могла не говорить мне», — сказал он.
«Я должна была сказать», — она посмотрела на него. — «Потому что ты единственный, кому я доверяю...»
Взрыв снова сотряс корабль. На этот раз ближе. Балем принял решение меньше чем за секунду. Он нажал кнопку экстренной телепортации (на эвакуационную шлюпку) на запястье, зафиксировав координаты вместе с образом Омель и сиянием раковины — Сатурн. Их тайна. Тот плазменный залив, где она купала его, когда он был ещё ребёнком. Единственное место, в котором он был уверен, — место, которое Зорг никогда не найдёт.
«Балем!» — Омель в луче телепортации протянула руку. — «Нет...»
«Я не потеряю вас!» — сказал он.
Едва эти слова были произнесены - спасительный челнок исчез в гипер-пространстве. И, миг после - переборка взорвалась прямо перед ним.

Глава третья: В клетке

Лазерный обруч сжался на его шее, затем на торсе, да так, что конечности были бесполезны. Балем был прижат к холодной переборке, руки вывернуты за спину, ноги оторваны от пола. Каждый лазерный ремень медленно стягивался, точно рассчитывая силу, чтобы душить, но не давать потерять сознание.
«Абрасакс», — голос Зорга донёсся из тени, с отвратительной жизнерадостностью. — «Последний истинный повелитель Юпитера. Или... предпоследний?»
Он вышел из темноты. Балем видел бесчисленное множество уродливых созданий, но Зорг — этот тот еще кадр - был чем-то особенно отвратительным. Не в плане облика, нет - он выглядел как юный, чуть слишком миловидный мальчик, чем-то напоминавшим самого Абрасакса, одетый в нечто, сочетающее органику и металл, в зелёно-коричневых тонах, словно броня, выросшая из болота. Но в сути... Да и, к тому же, с одной стороны его головы был полупрозрачный участок, сквозь который отчётливо виднелась студенистая, светящаяся мозговая ткань, небрежно прикрытая полупрозрачной белесой металлической пластиной. С другой - безвкусный кривой треугольный чубчик с черных паклей.
«Твоя жена, если не ошибаюсь... Омель», — Зорг присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Балемом. — «Она очень похожа на ту королеву с Земли. Очень. Знаешь, что это мне напоминает?»
Балем молчал.
«Клонирование», — Зорг ухмыльнулся. — «Я купил технологию Палпатина. С риском. Можно сказать, что украл, но зато... Смотри...»
Он сделал знак рукой. Тонкая девичья фигура вышла из тени. Рыжие волосы, зелено-голубые глаза, безупречное, безукоризненное лицо и тело. Лилу. Вернее, клон Лилу. Тот самый Пятый Элемент, идеальное существо, призванное защищать или уничтожить саму жизнь, сейчас стояло рядом с Зоргом, как кукла, с пустым взглядом.
«Она помогла мне добыть четыре камня стихий вновь», — Зорг поднялся, доставая с пояса устройство. Четыре небольших, сияющих высшей силой, параллепипеда из волшебных камней, с соответствующими символами, вращались в нём — вода, огонь, земля, воздух, — и каждый шептал на первобытном языке Вселенной. — «Но тебя это не волнует, верно? Тебе плевать на камни стихий. Тебе плевать на клонированную Лилу. Тебя волнует только...»
Он приблизил губы к уху Балема.
«...„самое ценное сокровище", да? И как оно выглядит. Ты же знаешь. Так, скажи - где оно?».
Губы Балема безвучно шевельнулись в древнесатурнском насмешливом шепотке о враге.
«Что?» — Зорг отступил на шаг. — «Я не слышу?».
Балем поднял голову. В его, еще более темных, от медленной волны удушья, глазах было нечто, чего противник не мог понять. Не страх. Не ярость.
Воспоминание.

Глава четвёртая: Дворец

О том, как дворец Юпитера выглядел в лучах света — если вечное золотое сияние вообще можно было назвать светом. Дворец стоял на краю ока бури, красная атмосфера клубилась под ногами, словно застывший океан.
Он помнил выражение лица Омель, когда она впервые взяла его на руки после родов. Тогда она нежно баюкала его, прижимая к изумительным локонам и своей, почти еще совсем детской щечке, показывая ему статуи, существовавшие с самого рождения галактик, парящие в воздухе древние свитки, парящие в хрустальных саркофагах, на...
«Что это?» — спросила она.
«Наследие», — ответила потом, поцеловав малыша в лобик.
«Чьё?» - погладив ребенка, после минуту спросила его мать.
«Не только твое, но и всех». - назидательно-мягко прибавила она.
Он помнил её в плазменном заливе, когла он был уже старше, годика 4-5. То было тайное ущелье на орбите Сатурна, где плазма текла, как жидкий звёздный свет. Она стояла там по пояс в красивой открытой тунике, опустив руки в сияние, и смотрела, как оно обвивает её кожу.
«А зачем я иду в воду?» — спросил он, в одной набедренной повязке (его собрались искупать). 
«Она познакомит тебя со собой», — ответила она, пощекотав щечку сына. — «Посмотри, какое она - сокровище».
Он помнил песню, которую она напевала после этой процедуры (он засыпал у нее на руках, прижавшись к биению ее сердца). Без названия, без источника — просто вечная мелодия, неспособная распространяться в вакууме, но каким-то образом, которого она и сама не могла объяснить, врезавшаяся прямо в его рассудок, как и биение ее сердца, и она сама...
Он помнил каждое слово, что сказал ей, уже воскресив.
«Ты ценнее всех сокровищ Вселенной», — прошептал Балем Омель тогда, с трепетом проведя пальцем по ее щеке. - Ты — суть жизни для меня"
«Зорг никогда не найдёт...», — подумал он сейчас, чуть дрожа, от словно почти физического касания к ней.
Пленник поднял голову в путах и без тени колебания посмотрел на мучителя.
«Ты никогда его не найдёшь», — повторил  он вслух.

Глава пятая: Плазма Сатурна

Когда Омель вышла из телепортации, она поспешила окунуться в гроте, чтобы целительный поток укрепил ее дитя, плазма приняла их, успокаивая и исцеляя.
Тепло. Как память. Как в те времена, когда Балем был ещё ребёнком, а она обвивала его руками, позволяя светящимся частицам скользить по его пальцам.
Она погладила животик и вышла, извлекая голографическую проекцию из раковины. Изображение дворца развернулось в плазме, сплетаясь с настоящим светом так, что почти невозможно было отличить одно от другого. Она смотрела на сокровища — на предметы, способные переписать реальность, на оружие, способное погасить звёзды, на устройства, способные обратить время вспять.
Затем она... Решительно настроила сигнал.
На Землю. К тому, с кем не связывалась уже очень давно.

Земля, поместье Юпитер

Омель с трудом осторожно бежала. Босиком. Придерживая ребёнка в себе. Подол её платья тянулся по мрамору коридора размытой линией.
Она распахнула дверь. Сидевшая внутри молодая женщина, очень похожая на нее подняла голову — и в тот миг это лицо, словно зеркало, отразило её. Вернее, словно картина. Картина, написанная другими красками, другими мазками, но на похожую тему.
Юпитер Джонс. Номинальная королева Земли, на деле — простая девушка, невольно оказавшаяся частично дочерью Омель. Сейчас она была в шёлках, волосы уложены в древнем стиле, а в юных глазах — та же усталость от столетий, что и у матери Балема.
«Ты...» — начала Юпитер.
«О, милая, прости за визит, но», — сказала Омель. Голос её дрожал.
Тишина.
«Ты пришла, чтобы я защитила нашего Космического Непоседу :) ?», — сказала Юпитер с улыбкой. Не вопрос.
«Да, Зорг похитил его, я чувствую, он придёт и сюда», — сказала та. — «Если только мы не выручим Балема и не дадим отпор... Твоим кораблем, твоим статусом, твоим последним влиянием в этом секторе...»
«Милая Омель, заботами интриганов Звездных Федераций у меня давно нет власти, разве что "де юро"», — мягко произнесла Юпитер. — «Да и... Уж столько Абрасаксы натворили за миллионы лет, что... почти весь Космос не хочет с вами знаться...».
«Я знаю».
«И в таких условиях ты просишь меня спасти твоего сына».
«Да. Он... Наш ребенок...».
Она не договорила, опустив глаза. Юпитер поднялась. Она была чуть выше Омель. Она подошла к ней, посмотрела на неё. Два почти одинаковых лица.
Она отвернулась, подошла к окну. За окном было небо Земли — синее, с облаками.
«Я полечу», — сказала она. — «Но с одним условием». Она мягко погладила живот гостьи.
«Каким?»
«Ты остаёшься здесь. На Земле. В моём дворце. Под охраной и секретом. Но... в моей одежде. Будешь как бы мной».
Омель закрыла глаза.
«И только?».
«Это не так легко, как кажется», — сказала Юпитер и поспешила одеться в платье служанки, торопясь примкнуть к команде вылета (приказ уже отдала, пока смотрела в окно).

Глава шестая: Верёвки света

Зорг разложил четыре камня стихий перед Балемом.
«Это», — сказал он с тошнотворной, почти кокетливой насточивостью в голосе. — «Я могу тебе отдать. Вода, огонь, земля, воздух. Четыре стихии. Плюс клон Пятого элемента — идеальная, покорная, никогда не убегающая, Лилу — и ты обретёшь всё до конца своих дней. Кроме того, разве не хороша?.. Наверняка тебе веками приелась одна и та же девчушка, пусть и хорошенькая!..».
Он приблизился. Балем готов был ему врезать за оскорбление его чувств к Омель - любви всей его жизни (единственной и искренней, пусть и со своим непростым шлейфом, когда-то, ввиду обстоятельств), если б мог. Тот истолковал это по-своему.
«Что, угадал? То-то и оно! Тебе нужно лишь сказать мне, что это за „самое ценное сокровище". Где оно?! Как выглядит???».
Балем молча смотрел на него. Он видел уже такое безумие — безумие, выросшее из власти, богатства, жадности, как мутация. Он видел человека, который вечно гонится за чем-то, который никогда не насытится. Того, для кого «обладать» — единственный смысл существования. Невольник улыбнулся (от напоминания о частице себя в прошлом, теперь похороненной навек). Зорг начал терять терпение. Под его металлической пластиной шевелится полупрозрачная мозговая ткань, выступающая черной кровью. 
«Юпитерская ШВАЛЬ!!! - визгливо заорал недруг. - Знаешь, сколько таких, как ты, я повидал!?»
«...То есть - таких, как ты? Жадных. - продолжил Абрасакс - Безумных. Верящих, что могут возвыситься над всем. Во что они в итоге превратились? Прах. Забытые координаты».
Выражение лица Зорга изменилось. Свет, перекорежившись яростно, под металлической пластиной мигнул.
«ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!». Наотмашь хлестнув по лицу Балема, он бешенно до упора вдавил кнопку усиления сжатия пытающих оков.
«Что. Ты. Никогда. Не получишь то, что ценнее всех сокровищ», — с расстановкой, с трудом, но твердо изрек тот.
Он закрыл глаза. Лицо Омель. В золотом сиянии дворца Юпитера. В тепле плазмы Сатурна. Ее круглый животик, что носил жизнь. Будущее и счастье. В каждое мгновение, когда он жил, дышал, чувствовал это... и любовь.
Неприятель в ярости отшвырнул оземь камни и отдал приказ клону Лилу убить пленного. Та машинально вытащила супер-бластер и приготовилась выстрелить.
И тогда —
Сирена. Красная. Режущая. Частота, которой он никогда не слышал. И которая сбила настройки помощницы Зорга (она бросила оружие, сжав в муках уши). 
«Внешнее вторжение!» — голос таркатанца из коммуникатора. — «Флагман! Иноземная регистрация! Земля!»
Зорг обернулся. Клон-Лилу... Уже лежала мертвая, с разорванными ушами. Без нее камни уже не давали всей сокрушительной силы, а новой ему не создать (не простит ж ему Палпатин его обмана).
"Да чтоб вас всех!!!" - проскрежетал он в бессилии.
Балем в помутившемся сознании услышал этот голос. Почти такой же, как у Омель, но неуловимо иной. Голос его сестры, Королевы Земли - Юпитер Джонс.
«Зорг», — произнесла она по коммуникационному каналу с ледяным спокойствием древней королевы. — «Ты схватил моего брата. И ты ответишь за это. За все».

Глава седьмая: Суд

Космический трибунал, в том числе и с Юпитер ("де юро" что-то, да значило в пространстве бюрократии космического масштаба ;) ) — станция НЛО, известная как «Арбитр», — издал низкий гул, когда Зорга ввели внутрь. Это было нейтральное, древнее, почти забытое учреждение. Состоящее из «судей» разных галактик и эпох, среди которых были, и представители Дюны, и вулканианцы, и зубастое племя Таркатана,.. Большую часть времени они находились в спячке и пробуждались лишь при появлении «угрозы цивилизационного уровня».
Балем полулежал в медицинской люльке, представляя и потерпевшего, и свидетеля. На его шее оставались красные следы от обруча. Тело почти отказало, когда его телепортировали обратно на флагман, но он был жив.
Юпитер стояла по другую сторону. Она не смотрела на сына Омель. Её взгляд был прикован к Зоргу. К злу, что он обещал Земле, но не успел.
«Обвиняемый», — произнёс один из судей голосом, будто составленным из множества голосов. — «Вы будете приговорены к вечному заключению, ввиду следующих преступлений: незаконное клонирование, похищение камней стихий, насильственное нападение на члена рода Абрасакс, а также в действиях против межзвёздного порядка... Сектор Кво Утерянной Галактики, Приговор одобрен всеми присяжными и обжалованию не подлежит. Исполняйте!»
«У вас нет права меня судить!» — завопил вдруг схваченный под стражу, когда его уже  брали под руки дроиды. — «Я... я владею камнями стихий! Я владею технологией клонирования! Я...»
«Украденной», — поправил вслед Палпатин с места, — «пустой. И пустой головой».
Когда Зорга уводили, он всё ещё осыпал проклятиями всех, на кого падал взор.

Эпилог: Свет Сатурна

Балем и Омель сидели на краю плазменного залива.
Раковина между ними раскрылась, и голографическая проекция беззвучно вращалась — дворец Юпитера, сокровища, предметы, способные изменить всё.
"Ты же знаешь, что я ему не сказал" - мягко он провел по животику жены.
Омель молчала. Она вложила руку в его ладонь.
 «Хоть... это и не секрет. Просто... самое простое слово».
«Какое слово?»
Балем посмотрел на неё. Это лицо. В свете плазмы Сатурна — такое похожее на лицо Юпитер, его, и всё же совершенно иное. Потому что она была его матерью. Его возлюбленной. Тем, с чего всё началось. Той, что носила его наследника.
«Семья», — сказал он.
И поцеловал её.
Раковина медленно закрылась между ними, словно цветок, смыкающий лепестки на ночь. Голографическая проекция погасла. Вдали кольца Сатурна отбрасывали безмятежную тень в вечном вращении.
Быть может, однажды Зорг сбежит из тюрьмы. Быть может, однажды камни стихий вновь попадут не в те руки. Быть может, однажды раковина с сокровищами Юпитера будет найдена кем еще...
Но сейчас, в тепле этой плазмы, два вечных существа нашли нечто более долговечное, чем сама вечность.
Само это мгновение их надежды и объятия.