Часть 8. Мизофон

Новое задание выглядело проще большинства тех, которые получала «Астра-12»: доставить груз на станцию Мизофон, принять встречную партию и уйти по маршруту. Сложность обнаружилась в приложении к контракту. За работу полагалась двойная оплата и ещё три оплачиваемых дня к следующему отпуску, но только при условии, что экипаж не получит ни одного акустического штрафа и не будет досрочно выслан со станции.
Когда Алиса собрала всех в кают-компании, Тимофей уже успел прочитать первые страницы правил и сидел подозрительно тихо. Борисыч, увидев это, спросил, сколько именно там обещали доплачивать. Услышав про двойную ставку и три дня, он тоже перестал шутить.
Алиса вывела на общий экран короткую памятку, составленную специально для приезжих.
Мизофон. Правила акустической безопасности.
Местные жители воспринимают звуки приблизительно в диапазоне 40–7000 Гц. Наиболее сильную реакцию вызывают короткие, резко начинающиеся и нерегулярно повторяющиеся звуки с выраженной энергией в диапазоне примерно 1500–6000 Гц. К ним относятся многие согласные человеческой речи, кашель, чихание, шмыганье, причмокивание, щёлканье, стук ногтей, звон посуды, хруст, шуршание и другие сходные звуки. Громкость не является главным фактором: тихий триггерный звук может оказаться хуже громкого нейтрального. В общественных зонах запрещена речь без средств подавления звука. Обязательны звукоизолирующая маска, мягкая обувь и нешуршащая одежда. Общение ведётся через визуальные или текстовые устройства связи. Погрузочные зоны акустически изолированы; внутри герметичных скафандров экипаж может разговаривать свободно.
Внизу красным было добавлено: «За умышленное повторное создание запрещённого звукового воздействия предусмотрено немедленное удаление со станции. В особо тяжёлых случаях применяется статья о нейтрализации источника».
Тимофей дочитал и посмотрел на Алису.
— «Нейтрализация источника» — это насколько окончательно?
Ро-3 уже открыл юридическое приложение.
— Историческая редакция допускала физическое уничтожение нарушителя. Современная практика предусматривает изоляцию и высылку.
Борисыч помолчал.
— Значит, кашляем дома.
На Мизофоне всё оказалось ещё тише, чем обещала инструкция. Станция не была беззвучной: работали системы вентиляции, двигались грузовые платформы, открывались двери, по переходам ходили люди. Но почти все механизмы давали ровный низкий фон, без щелчков и резких переходов. Контейнеры не ставили на металл, а плавно опускали на мягкие фиксаторы; двери расходились без предупреждающего сигнала.
Разгрузка прошла без происшествий. В герметичных костюмах экипаж разговаривал как обычно, и Борисыч несколько раз специально кашлянул, пока ещё мог делать это без последствий. После окончания работ разрешили выходить в жилой сектор. Всем выдали лёгкие звукоизолирующие маски, мягкие тапочки с широкой подошвой и одежду из ткани, почти не издающей звука при движении. На запястье крепился местный коммуникатор: человек говорил почти беззвучно под маской, устройство распознавало речь и выводило текст перед собеседником.
Борисыч первым решил воспользоваться свободным временем и сходить на рынок. Он долго проверял себя перед шлюзом: маска, тапочки, коммуникатор, мягкая куртка, сумка для покупок. Комета сидел неподалёку и наблюдал за приготовлениями, но к выходу не приближался. Борисыч счёл это хорошим знаком и ушёл.
Рынок находился через два жилых сектора. По дороге Борисыч быстро обнаружил, что местные правила меняют даже походку. Стоило подошве чуть сильнее задеть покрытие, как он невольно замедлялся. Разговаривать не хотелось даже через коммуникатор. Люди вокруг двигались спокойно и почти бесшумно; кто-то читал сообщения на прозрачных экранах, кто-то обменивался короткими жестами. Первые несколько минут Борисычу всё это даже нравилось.
А потом за ним пошёл человек.
Сначала один. Невысокий мизофонец в серой одежде вышел из бокового перехода, остановился, повернул голову и двинулся следом. Через несколько десятков метров к нему присоединилась женщина. Потом ещё двое. Борисыч заметил это в отражении витрины и прибавил шаг. Люди сзади тоже пошли быстрее.
Он свернул к рынку. Они свернули за ним.
Борисыч остановился возле карты сектора, делая вид, что изучает маршрут. Группа тоже остановилась, но смотрели местные почему-то не на него. Их взгляды опускались ниже, к большой мягкой сумке, висевшей у Борисыча на боку.
В сумке что-то едва заметно шевельнулось.
Борисыч замер.
Снаружи ничего не было слышно, но ладонью через ткань он почувствовал слабую равномерную вибрацию. Он очень медленно расстегнул верх сумки на несколько сантиметров. Из темноты показался рыжий нос.
Борисыч закрыл сумку.
До рынка оставалось меньше ста метров. Он посмотрел туда, потом на людей, которые уже собрались за его спиной, и развернулся обратно к кораблю.
Теперь за ним шли человек десять.
Борисыч не бежал только потому, что мягкие тапочки совершенно не располагали к бегу, а ещё потому, что в инструкции наверняка существовал отдельный пункт про панику в общественном месте. Он шёл настолько быстро, насколько позволяла походка, и чувствовал, как Комета время от времени меняет положение в сумке. Вибрация не прекращалась.
У входа в служебную зону Борисыч приложил пропуск, дождался открытия двери и только после этого позволил себе почти сорваться с места. Мизофонцы остались снаружи. Никто не пытался остановить его, но несколько человек подошли к прозрачной перегородке и продолжали смотреть вслед.
На «Астре» Борисыч дошёл до кухни, поставил сумку на стол и раскрыл её полностью.
Комета лежал на сложенной тканевой сумке для продуктов, вытянув передние лапы, и урчал.
— Ты понимаешь, что нас из-за тебя сейчас могут выслать?
Комета открыл глаза.
Борисыч вспомнил маску, снял её и повторил уже громче:
— Или меня убить.
Комета перевернулся на бок.
Вызов из администрации Мизофона пришёл через три минуты.
Алиса прочитала сообщение дважды. Администрация просила капитана «Астры-12» и мужчину, находившегося в общественном секторе между одиннадцатью двадцатью и одиннадцатью сорока, прибыть для разъяснения акустического события. Борисыч сидел напротив неё и выглядел так, будто уже мысленно распределял свою двойную зарплату между штрафами.
— Я даже до рынка не дошёл.
Алиса посмотрела на Комету, который вылизывал лапу рядом с Ро-3.
— Зато он дошёл почти до рынка.
— Он спал.
— Это не спасло.
В административном секторе их встретили в небольшой комнате с мягкими стенами и световым столом вместо обычного переговорного устройства. Администратор станции, женщина лет пятидесяти, общалась через тот же текстовый интерфейс. Первое сообщение появилось перед ними сразу после приветствия:
«Просим идентифицировать источник низкочастотного непрерывного звука, сопровождавшего гражданина вашего судна».
Борисыч несколько секунд смотрел на текст, потом набрал ответ:
«Я не урчу».
Администратор прочитала и впервые за всё время улыбнулась.
Алиса объяснила, что в сумке находился кот. После короткой паузы на столе появилось новое сообщение: «Животное?»
— Да, — сказала Алиса в маску, и коммуникатор вывел слово на экран. — Домашнее.
Администратор запросила образец звука.
Через десять минут Ро-3 вошёл в помещение с Кометой на руках. Котёнок чувствовал себя прекрасно: успел поесть, поспать и теперь рассматривал новую комнату. Администратор приблизилась, но не стала трогать его. Комета понюхал протянутую руку, отвернулся и устроился удобнее на предплечье Ро-3.
Через несколько секунд он заурчал.
Администратор замерла. Потом на экране появилось сообщение для соседнего кабинета. Дверь открылась, вошли ещё двое сотрудников станции. Они остановились неподалёку и слушали.
Ро-3 посмотрел на них.
— Реакция отличается от прогнозируемой.
Алиса покосилась на него.
— Кажется, им нравится.
Это подтвердилось через минуту. Администратор попросила разрешения сделать спектральную запись. Система показала ровные низкочастотные колебания с основной энергией в нижней части слышимого диапазона и постепенно ослабевающими гармониками. Никаких коротких резких импульсов, из-за которых на Мизофоне существовала половина местных законов, в мурчании не было.
Администратор написала: «Звук комфортен. У части жителей вызывает снижение напряжения. Возможно ли содержание таких животных на станции?»
Алиса переглянулась с Борисычем.
— Вот теперь надо всё объяснить честно.
Они объяснили.
Коты урчат не постоянно. Кота нельзя включить, когда нужен приятный звук, и выключить после использования. Он может мяукать, особенно если голоден, скучает или хочет пройти через закрытую дверь. Может орать, если очень недоволен. Может уронить чашку. Может царапать поверхность. Если кошек несколько, они иногда бегают друг за другом, шипят и выясняют отношения. Даже один кот способен ночью внезапно решить, что самое подходящее время для активной жизни наступило именно сейчас.
Администратор некоторое время читала текст. Потом задала единственный вопрос: «Если взять одного и обеспечить едой, теплом и вниманием?»
Борисыч ответил: «Тогда ему может стать скучно».
«Если двух?»
Ро-3 вывел на экран: «Вероятность игр, погони, ударов предметов о поверхность и конфликтных вокализаций значительно возрастёт».
После этого вопрос о разведении кошек на Мизофоне закрыли. Зато возник другой. Если содержать источник невозможно, можно ли записать звук?
Для этого пригласили специалиста по акустике, принесли оборудование и устроили Комете первую в жизни официальную звукозаписывающую сессию. Она сразу пошла не по плану. Комета перестал урчать.
Ро-3 держал его на руках. Нина гладила между ушами. Борисыч принёс курицу. Комета съел курицу и начал умываться.
Акустик терпеливо ждал.
Комета попытался слезть. Ро-3 посадил его обратно. Комета посмотрел на него и мяукнул.
Трое мизофонцев одновременно подняли головы, но никто не отшатнулся. Мяуканье оказалось слышимым, однако не имело нужного триггерного рисунка и воспринималось спокойно.
— Это ещё хороший вариант, — предупредил Борисыч через коммуникатор. — Иногда бывает громче.
Через некоторое время Комета всё-таки устроился на руках у Ро-3, прикрыл глаза и снова заурчал. На этот раз никто не двигался. Запись длилась почти двадцать минут.
Когда оборудование выключили, администратор попросила разрешения сохранить файл в акустической библиотеке станции. Алиса согласилась при условии, что источник будет указан полностью.
Так в каталоге Мизофона появилась запись: «Комета. Домашний кот. Мурчание. Низкочастотный нейтральный фон».
Обратный груз загрузили в срок. Ни одного штрафа экипаж не получил. Через несколько часов после отстыковки Алисе пришло подтверждение: контракт закрыт полностью, двойная оплата начислена, три дополнительных дня отпуска сохранены за каждым членом экипажа.
Тимофей перечитал сообщение и довольно откинулся в кресле.
— Получается, мы получили премию за то, что Борисыч сходил на рынок и не дошёл до него.
Борисыч посмотрел на Комету, который лежал возле Ро-3.
— Нет. Премию мы получили за то, что я вовремя понял, когда надо разворачиваться.
Ро-3 уточнил:
— Основным фактором успешного выполнения задания было акустическое поведение Кометы.
Борисыч вздохнул.
Комета открыл глаза, потянулся и заурчал.