Участковый уполномоченный деревни Выдрино - 9

Глава девятая.
Профессор Борисов.

  Только мы собрались нырнуть под одеяла, как вдруг раздался громкий гудок встречного тепловоза, и, словно под напором этого мощного звука, дверь нашего купе поползла в сторону, а в ее проёме явился нам… профессор Борисов! 
  Увидев нас, стоявших в проходе в одном нижнем белье, он удивленно захлопал глазами и забормотал:
  - Извините, товарищи, я, кажется, ошибся номером.
  На что Горин ответил ему со свойственной ему манерой разговора с человеком, который пытается его обмануть:
 - Нет, профессор, вы пришли точно по назначению, Ведь вы искали именно нас,  не так ли? Так заходите же!
 И, покорно подчинившись приказу Горина, Борисов вошёл в купе, упал на диван и, уже находясь в состоянии полной прострации, попытался возразить ему:
  - Ни в коем случае, товарищи, ни в коем разе… Как я мог искать вас, если я не знаю, кто вы такие…
 И тут я вдруг понял, что наш нежданный гость, всеми уважаемый преподаватель пединститута из областного центра, каким-то чудом оказавшийся нашим попутчиком, в стельку пьян,  о чём нетрудно было догадаться, услышав его бессвязную речь и ощутив запах алкоголя, мигом заполнившего наше тесное купе.
   А Горин, между тем, продолжал играть роль гостеприимного хозяина. Он быстро выхватил откуда-то носовой платок, вытер им слюнявый рот профессора и  ласково упрекнул его за столь раннюю для его возраста  забывчивость:
   - Ну, как же вы можете нас не знать, уважаемый Виктор Александрович, если совсем недавно обстоятельно беседовали с моим напарником Иваном Петровичем Афониным по поводу  недостойного поведения вашей студентки Маргариты Богуславской.   
 - Да, говорил! – завопил профессор. - Только не с каким-то Афониным, а с милиционером их деревни Выдрино. И могу  повторить, что Богуславская – полнейшая дрянь и подозрительная личность. Мало того, что она пользуется фальшивыми медицинскими справками, так она ещё посмела обвинить меня   в вымогании взяток.
  - Правильно, об этом вы и сообщили именно товарищу Афонину, который сидит рядом с вами. Разве вы его не узнаете?
  Профессор взглянул на меня мутными глазами и покачал головой:
  - Нет, не узнаю. Тот был совершенно другой. И тому я ничего не рассказывал об  этой мерзкой твари Маргарите. Я рассказывал ему о Юле Бичевской.  Она была красивой, умной и доброй. А как она пела! Точно, как Жанна Бичевская! Я  думал, что это её сестра, но оказалось, что просто однофамилица. Вы помните, как она исполняла эту песню?
 И он вдруг запел высоким, довольно приятным голосом:
  «Это было давно, лет пятнадцать назад,
    Вёз я девушку трактом почтовым…»   
 И, видимо, испугавшись, что сейчас профессор начнёт показывать нам, как могла Юля танцевать, и это концерт   может продолжаться до самого утра, Горин устало вздохнул и велел мне пойти к проводнице, узнать у неё, в каком купе едет профессор и проводить его туда. Когда я  выполнил его приказ, и вернулся к себе,  он уже лежал на диване с закрытыми глазами.  По всей видимости, для обсуждения случившегося с нами только что приключения у него уже  не было сил. Он смог сказать только одну фразу:
  - Чтобы сыграть эту роль, да ещё в пьяном состоянии, надо быть хорошим актером.
  После чего он сразу заснул, а вслед за ним и я.
  Разбудил нас громкий  голос проводницы за дверью:
 - Граждане пассажиры, подъезжаем к Москве! Готовьтесь к выходу!
 Я взглянул на часы, они показывали без четверти шесть. Значит, спали мы всего   каких-то три часа..
 На Курском вокзале из вагона мы  вышли первыми, и Горин сразу потащил меня  в какой-то темный закуток между двумя киосками. Там он отобрал у меня мою сумку, поставил ее на землю и приказал:
  - Как только появится профессор, следуй за ним по пятам. Он должен либо взять такси, либо спуститься  в метро, либо за ним пришлют машину. Когда он исчезнет из твоего поля зрения, вернешься сюда же и доложишь мне, каким видом транспорта он воспользовался.
  Всё произошло  очень быстро. Профессор вышел из вагона без каких либо вещей, минуя вокзал, вышел на площадь, и к нему тут же подкатил черный  «Мерседес» с потушенными фарами. Наш ночной гость нырнул в его салон, и автомобиль, взревев мотором, укатил в неизвестном направлении.
  Как только я доложил об этом Горину, то тут же услышал вопрос:
  - Номера запомнил?
   - А я их и не видел, - обиженно ответил я. - У него подсветка была выключена.
    - Это уже хорошо! - неожиданно обрадовался мой напарник. – Значит, они опасаются слежки. А кто может опасаться слежки? Только преступники. Но мы всё равно их найдем. Как ты думаешь, сколько черных «Мерседесов» в Москве? Я думаю, не больше сотни. И мы обязательно вычислим тот, который сегодня в шесть часов утра приезжал к Курскому вокзалу.
  Затем мы взяли такси и поехали в  центр, где в гостинице «Москва» для нас был уже забронирован номер.  Когда мы вошли в это величественное здание, то были удивлены тем, что, несмотря на столь ранний час, по его коридорам сновало множество людей. Горин присмотрелся к ним, и тихонько сказал мне на  ушко:
 - Слушай, Иван, так ведь это все наши,,.
 - Что значит: наши? - недоуменно спросил я.
- Ну, работники органов… Вот тот, важный весь такой, явно комитетчик. А вот этот, низенький и  юркий, точно специалист из МВД по квартирным кражам.
  - И что они все здесь делают, в гостинице-то?
 - А  ты пораскинь мозгами. Рядом – Кремль, где находится наше правительство. В гостинице полно иностранцев, которых надо уберечь от краж, а членов правительства  в Кремле – от посягательства на их жизнь.
  Я, конечно, посчитал  рассуждения Горина слишком наивными, но спорить с ним не стал, уж больно мне хотелось спать.
  Наш номер оказался, конечно, не «люксом», но довольно просторным и удобным. А, главное, его окна выходили на Манежную площадь, слева от которой мы увидели Александровский  сад и стены Кремля.
  - Давай поспим часика три, а потом сходим туда на экскурсию, - сонным голосом сказал Горин и, не раздеваясь, упал на широкую кровать. Я последовал его примеру и сразу заснул.
  Проснулись уже под вечер, когда то отхода нашего поезда оставалось ровно три часа. И мы почти бегом направились на Красную площадь, мельком осмотрели ее достопримечательности и сфотографировались на фоне храма Василия Блаженного.
 И вскоре мы уже сидели в нашем же купе поезда Москва –Баку и пили чай. Только принесла его нам не Люда Зорина, а незнакомая нам проводница. Видимо, произошла смена бригады проводников.
 За чаем мы болтали о всяких пустяках, но мне покоя не давал всего один вопрос: почему это вдруг в нашем областном управлении МВД решили вернуться к делу десятилетней давности?
 И, не выдержав такой пытки неизвестностью, я спросил об этом Горина.
  - А всё очень просто, - ответил он. -  Неделю тому назад на центральном рынке областного центра был задержан скупщик ворованных вещей по кличке Штырь, которую он получил за то, что торчит на рынке всегда на одном и том  же месте, как вбитая в землю железяка. А вот десять лет тому  он был известен совершенно под другой кликухой  - Шнурок, которая тоже объясняется весьма просто. В те времена он был молод  и очень худ, а потому мог легко  пролезть в любую  форточку. Я думаю, тебе не надо объяснять, с какой целью.. Но затем он пополнел, и ему пришлось переквалифицироваться в Штыря. Так вот, при его  аресте среди ворованных вещей у него была обнаружена серебряная ложка  с вензелем Романовых, точная копия той, что я нашел в тайнике шеф - повара вагона - ресторана Николая Дмитриевич Мезенцева. А так как дело было заведено по делу об убийстве, то Штырь понял, что ему грозит солидный срок и сразу сообщил следователю, что данный предмет он получил от некоего Кости Красавчика, настоящая фамилия и место проживания которого ему неизвестны.
 - Значит, снова наш Костя?
 - Я тоже сначала ухватился за это имя, но оказалось, что  Константин Левин совершенно не причастен к этому преступлению. У него полное алиби..  Теперь тебе всё понятно?
  - Да, спасибо. Правда, есть еще один вопрос, но по другой теме. Ты выяснил что-нибудь насчет черного «Мерседеса», на котором скрылся профессор? – спросил я Горина.
  - А когда я мог это сделать? – на удивление спокойно ответил мой напарник, - Во сне или во время экскурсии по Красной площади? Вот приедем домой, и я пошлю в Москву официальный запрос. Всё равно он от нас не уйдет, вот увидишь.
  Утром мы сошли на станции нашего районного центра, я уехал к себе в Выдрино, а Горин, не заходя домой, отправился в районный отдел милиции с отчетом о командировке.
  Встретились мы он с ним только через два дня.
  Я снова услышал, как за окном заурчал его старенький УАЗик, и через минуту в нашу избу уже привычно вошел Горин со словами:
  - Ну, что, друг Афонин, ты готов к дальнейшим подвигам?
  - Всегда готов, - ответил я, вскинув руку в пионерском салюте.
    (продолжение следует)