Балалайка, которая летала

*Сказка*

---

Фёдор проснулся от того, что в окно стучали. Не дождь, не ветер — кто-то стучал пальцем по стеклу. Он открыл глаза. На подоконнике сидела ворона и смотрела на него наглым взглядом.

— Чего тебе? — спросил Фёдор.

Ворона каркнула и улетела. А Фёдор понял: что-то случилось. Он встал, оделся и вышел во двор. И увидел, что вся деревня стоит на ушах.

— Фёдор! — крикнул сосед Генка. — Балалайка пропала!

— Какая балалайка?

— Та самая! Деда твоего! Которая сама играла!

Фёдор не поверил. Балалайка деда была старой, с тремя струнами, и висела на стене в сарае. Она никогда не играла сама. Но Генка смотрел на него так серьёзно, что Фёдор пошёл проверять.

Балалайки не было.

---

Начали искать. Вся деревня. Бабки смотрели под лавками, мужики лазили на чердаки, дети бегали по улицам и кричали: «Балалайка! Ау!»

Но балалайка не отзывалась.

— Это точно Витька, — сказал Генка. — Он всегда зарится на всё, что блестит.

— Витька в городе, — ответил Фёдор. — С четверга.

— Тогда — Колька.

— Колька в армии.

— Тогда — баба Нюра.

— Баба Нюра за балалайку и не взялась бы. Она её боится.

Все замолчали. Кто же тогда?

И тут прибежала маленькая Дашка, соседская девчонка, и закричала:

— Я видела! Я видела! Она летела!

— Кто летела?

— Балалайка! Сама! По небу! В сторону леса!

Все переглянулись. Фёдор вздохнул. Он не верил в летающие балалайки. Но делать было нечего. Он взял шапку, палку и пошёл в лес.

---

Лес был странный. Не то чтобы страшный — просто странный. Деревья стояли как-то криво, как будто их кто-то поставил второпях. Птицы пели не в такт. А из-за кустов доносился звук. Знакомый. Бренчащий.

Фёдор пошёл на звук. И вышел на поляну. На поляне стояла балалайка. Сама. И играла. А вокруг неё кружились бабочки — золотые, светящиеся. И звёзды падали с неба, как будто кто-то их рассыпал.

— Ты чего тут делаешь? — спросил Фёдор.

Балалайка не ответила. Она просто играла. И в этой музыке было всё: и грусть, и радость, и что-то такое, что Фёдор не мог объяснить.

— Ладно, — сказал он. — Пойдём домой.

Он протянул руку. Балалайка отскочила. Как живая. Фёдор удивился. Попробовал ещё раз. Она отскочила снова. И заиграла громче. Как будто смеялась.

— Ах ты, — сказал Фёдор. — Ну, погоди.

Он бросился за ней. Балалайка — от него. Фёдор за ней. Балалайка — в кусты. Фёдор — в кусты. Балалайка — на дерево. Фёдор — на дерево. Но она была быстрее.

— Стой! — кричал Фёдор. — Я же не сделаю тебе ничего!

Балалайка остановилась. Обернулась. И заиграла тихо, грустно. Как будто спрашивала: «А зачем я тебе?»

Фёдор сел на траву. Отдышался.

— Понимаешь, — сказал он. — Ты — память. Дедова. Он играл на тебе. Он пел. Он жил. А теперь ты улетела. И деревня без тебя — как без души.

Балалайка молчала. Потом заиграла снова. И в этой музыке Фёдор услышал голос деда. Тот самый, который пел ему в детстве.

— Ладно, — сказал Фёдор. — Не хочешь возвращаться — не надо. Но дай мне хотя бы послушать.

---

Он просидел на поляне до вечера. Балалайка играла. Бабочки кружились. Звёзды падали. И Фёдор понял: это не просто балалайка. Это чудо. Настоящее. Такое, которое случается раз в жизни.

— Знаешь, — сказал он. — Я не буду тебя забирать. Живи здесь. Играй. Но если ты когда-нибудь захочешь вернуться — возвращайся. Деревня ждёт.

Балалайка заиграла громко, весело. Как будто благодарила. И Фёдор пошёл домой. Усталый, но счастливый.

А на следующий день вся деревня услышала музыку. Она доносилась из леса. Тихая, но живая. И все поняли: балалайка не пропала. Она просто нашла своё место.

---

Прищурюсь утром — в тебя стучит,
Где вроде всё предрешено.
Как балалайка струнами бренчит,
Безбрежий наивностью воссоздано.

Осенью иль весной,
Многоголосием площадей,
В пути многократной!
Их там уносит собой.

Что гонят к чужим огням во тьме.
Ибо некому утешать в прелести её!
Кто кому явится в содействие?
Без приветствия встречаемся с нею.

Оставить груз бесконечных дел,
И найдёт оно в себе силы житья,
И в наряде там, в цветущем саде земли,
Не знаем, за что в нём ухватиться.

Наружу чаруя узором,
В шуме неугомонном,
Светиться ярким серебром
В пылу том страстном.

Ибо уходит время вспять,
Светлый разум восприятия мира сего,
Молвишь в поддержку другу слово,
Своё уменье во сне летать.