О чем молчит Литейный

В саду Сен-Жермен было тихо, как бывает только в местах, которые никто не ищет.
На скамейке, вальяжно раскинувшись, лежал Кот. Именно лежал, именно с тем видом – будто всё уже понял и никуда не торопится.

В лапах он держал потрёпанный листок, исписанный быстрым, неаккуратным почерком. Около скамейки среди травы стояла печатная машинка.
— Да… внушительный списочек получился, – лениво произнёс он. – И, должно быть, неполный.
Лошадь стояла чуть в стороне. Она мотнула головой в сторону машинки и, словно между делом, добавила:
— Надо же было тебя чем-нибудь занять.. кроме рукоделия.

Рядом, у фонтана, Девочка складывала кораблик из яркой бумаги.
Медленно.
Аккуратно.
Как будто от этого зависело что-то важное.
— Он опять это сделал, – сказала она, не поднимая глаз.
Кот перевернулся на спину и посмотрел в небо.
— Кто?
— Ну этот… - девочка на секунду отложила бумагу. – Который всё время разводит.
Кот вновь принялся за потрепанный лист и, чуть повернув голову в сторону Лошади, сказал:
— Очень трогательный образ получился. А что дальше?
Лошадь пожала плечами:
— Ничего. Возможно, там будет что-нибудь еще… Про то, как он якобы за выдуманное предательство без доказательств зарубил кого-то топором.
— Я так и понял, – Кот хмыкнул и повернулся к Девочке. – Может, он просто любит, когда никто никуда не доходит?
Лошадь фыркнула.
— Глупости. Если уж начал идти – надо доходить.

И она прошлась мимо фонтана ровным, почти показным четырехтактным аллюром. Но, спустя пару минут, опустилась на переднее колено, перекинула шелковистую гриву на другой бок и, заглянув в глаза Коту, сказала весьма ласково:
— Кот, скажи четвертое слово.
Ветер прошёлся по листве, как будто кто-то перелистнул страницу.
— Интересно же?
Кот закрыл глаза.
— Интересно, как игра, – согласился он. – Но еще слово – это уже попытка закрепить за мной чужое видение мира. Которое не имеет ко мне отношения. Мне это не нужно.
Лошадь на секунду замялась – и вместо ответа просто рассмеялась.
Девочка нахмурила нос и вмешалась:
— Может, оно нужно другим. Поколениям.
Девочка провела пальцем по краю фонтана и посмотрела на Кота.
— И это же просто игра. Легкая. Неожиданная. Интересная.
Лошадь тут же оживилась – словно получила разрешение. Сверкнула глазами, взметнула копыта ввысь, и, заржав, понеслась галопом вокруг фонтана.
Кот приоткрыл один глаз, тихо вздохнул и, не меняя позы, пробурчал себе под нос:
— Самые сложные пароли у безгра.. у тех, кто не умеет читать между строк.
Сад согласился легким шумом листвы. Новый порыв ветра прошел сквозь деревья и гладь фонтана словно пловец, рассекающий воду. Штиль закончился.
Девочка легонько ткнула кота сложенным корабликом.
— А если мост развели? Как идти?
— Тогда надо было раньше идти быстрее! – крикнула Лошадь, пробегая мимо.
Кот позволил бумажному кораблику упереться себе в бок и ответил, глядя на упавший с дерева лист:
— Или не идти вообще. Это самый безопасный вариант.
Девочка задумалась.
Лошадь резко остановилась, едва не оступившись. Она тяжело дышала, но улыбалась широко, почти счастливо.
— Ну хорошо, – сказала она. – Скажи: что не так?
Кот перевернулся на бок. Дернул кончиком хвоста и зевнул.
— По действиям все так. А совпадает ли с внутренним состоянием… тут вопрос.
Струя фонтана на секунду сбилась – и тут же вернулась в прежний ритм.
— Причем жирный..

Девочка снова вмешалась неожиданно серьезно:
— Тем и хороша художественная литература, что мы видим в ней свое. Можем выделить один-два момента про себя. А можем просто наслаждаться – красотой слова и ритма.
Лошадь достала золотой портсигар.
Открыла со щелчком.
И тут же закрыла – под осуждающие взгляды Кота и Девочки.
(А может потому, что никогда не умела курить.)

Девочка одобрительно кашлянула, подошла к фонтану и осторожно опустила кораблик на воду.
Как что-то очень серьезное.
Даже слишком для бумажного фрегата.
Завершив маневр, она вернулась к скамейке.
— Пусть пишет дальше, – громко прошептала она на ухо Коту. – Скажи ей четвертое слово. Видишь, она нуждается в ком-то рядом.
Кот потянулся всем телом и тоже стал следить за Корабликом.
Тот поплыл немного криво.
— Слишком аккуратно, – сказал кот. – Так не живут.

Где-то вдалеке лопнула пружина внутри лампы – перегорел фонарь.
Фонтан зашумел громче. Или просто вокруг стало тише.

— И слишком много трагического пафоса... И кстати… Лошадь не угадала.
— В прятках тоже так, – сказала Девочка, садясь на скамейку и подперев ладошкой голову. – Иногда тебя не находят не потому, что ты хорошо спрятался… а потому что никто не ищет.
Кот нехотя оторвал взгляд от воды и посмотрел на нее, будто проверяя на серьезность, и негромко произнес:
— Или потому что нашли, но сделали вид, что нет.
Лошадь отвернулась.
— Ненавижу такие игры.
Девочка смотрела, как кораблик задевает край фонтана.
— Ты вообще любишь только свои игры. Или как ты их называешь.. Практики?
— Наблюдения, – обиженно фыркнула Лошадь.
Девочка встала, дотянулась палочкой до своего парусника и немного поправила курс.
— Все любят менять чужой курс, считая, что другой погибнет, если сделает лишний шаг. Или утонет.
Ветер стал заметно сильнее.
— Слово, Кот, – не сдавалась Лошадь.
Тот даже не пошевелился. Лишь чуть прищурился.
— Может… карты? – пошла ва-банк Лошадь. – Ты же любишь: и посмотреть, и поиграть.
Кот тихо выдохнул и ответил:
— Ты пишешь про меня свое…– он потряс листком с неаккуратно написанным текстом. – А для меня оно чужое. Да еще и в стиле, который я не люблю, особенно в отношении себя!
Аккуратно подогнул лапу, устроился поудобнее и продолжил:
— Этот стиль хорош для романтических героев. А они не существуют.
Палочка выпала из рук.

Лошадь ударила хвостом.
Где-то за деревьями кто-то прошёл, не оставив следа.
Кот достал телефон.
Печатать приходилось по одному слову:
«...они…» – быстрый взгляд фонтан и часы.
«...не…» — взгляд – струя – лапа.
«...существуют» 
За деревьями сада звякнул первый трамвай.
Звук был короткий, как чужая мысль.
Стекло в фонаре дрогнуло.
Сильный порыв ветра подхватил листок, отложенный Котом, и унес его –  быстро и неаккуратно.
Как почерк Лошади.

Кот сел, поднял голову и убрал телефон в карман.
На секунду замер.
Вдохнул городской воздух – слишком свежий для этой ночи.
Телефон тихо звякнул. Пришел ответ.
Он сделает вид, что ничего не произошло. Ему уже давно было пора уходить.
— А я? – спросила Лошадь, глядя на копыта и траву.
Кот не ответил.
Кораблик перевернулся.
И никто не стал его спасать.

Громыхнул гром.
Крупные капли дождя упали на пыльную дорожку сада. Гладь фонтана пошла кругами.
Девочка стояла у края фонтана, двигая мокрой палочкой по поверхности воды.
Кот вздохнул.
— Ладно. Бывают некоторые. Иногда даже почитать интересно.
Он чуть улыбнулся:
— Про Хранителя хорошо вчера написала.
Девочка продолжила:
— «Этот старый мудрец с сердцем ребенка, любил сюжет…
Фраза растворилась в шуме воды:
— …он считает, что страх – это не ошибка природы, а изящный, почти необходимый навык…
 Она покрутила палочкой в воздухе.
— …полезно немного бояться. Совсем чуть-чуть, чтобы почувствовать границу, где тревога превращается в мужество…
Лошадь отвернулась.
— …если лишить мир тьмы, – тихо закончила Девочка, – то не будет радости зажечь в ней свой фонарь».
Лошадь посмотрела в небо, громко моргнула и тихо произнесла:
— Дождь начинается.
— Не дождь, а гроза, – поправила Девочка. — И это уже тревожно.
Она замолчала на секунду. Как будто вспомнила что-то.
— Стихия – это ведь не совесть и не мотор. Мотор можно выключить, совесть – уговорить, а грозу – никогда. Она как незваная гостья, которая врывается на твой праздник и заявляет: теперь и я тут играю.
— Конкурировать со стихией – так себе удовольствие, – сказал Кот и вальяжно поднялся со скамейки. – Опять вас подводит вера в знаки и надежда на фонарь.
Он снова потянулся всем телом, спрыгнул на землю и бросил уходя:
— Но, ведь если честно… мы все его любим.
Каждый понял это по-своему.
— А может, он просто перепутал? – задумчиво прошептала Лошадь.
— Как взрослые иногда путают «надо» и «хочу», – тихо добавила Девочка, застегивая желтый дождевик.
— Вот оно… четвертое… под грозой, – донеслось уже сбоку.
Лошадь покружила у фонтана и, ловким движением морды закинув печатную машинку на спину, унеслась за пределы сада.

— Можете выходить, Хранитель. Лавочка свободна. И в шампанском еще остались пузырьки.
Она провела пальцами по стенке бокала.
— Только стекло запотело.
Гроза стихла или ушла за Котом. Словно только проверяла – кто останется.
— Почему ты не сказала, что тоже романтик? – спросил Хранитель.
— А почему вы развели двух неспящих прошлой ночью? Страх ведь не ошибка?
Хранитель не ответила сразу.
Сделала глоток.
Пузырьки ожили в бокале.
Один лопнул. Потом ещё один.
— Вы бы всё равно не встретились.
И на секунду стало непонятно, кто именно.
— Но так красивее, – добавил он.
Девочка взглянула исподлобья и вдруг рассмеялась.
По-настоящему.
Слишком легко.
Потом стряхнула капли с дождевика и посмотрела на сандалики.
— Знаешь, я занимаюсь танцами, музыкой, гимнастикой, акробатикой, вышиванием, рисованием и шахматами.
Она говорила спокойно, как будто перечислила падежи.
— По дороге домой сбегаю на море или к мальчишкам играть в футбол, бадминтон и казаки-разбойники.
Что-то вспомнила, усмехнулась и продолжила:
— Потом прикладываю подорожник к разбитым коленкам… забираюсь без спроса на заброшенный участок… прячу свои камушки и трофейные горбушки рядом с книжками. И иду домой длинной дорогой. Пить молоко.
Хранитель запил шампанское кофе. Кофе оказался горьким.
— И знаешь, что я сейчас понимаю? – лукаво спросила Девочка.
Она посмотрела на свои мокрые сандалии. Поправила ремешок.
И только потом сказала:
— Никогда не нужно объяснять, почему не спишь.